Текст книги ""Фантастика 2024-152". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Алексей Стародубов

Бремя

Первый сделал шаг вперед. Его голая ступня коснулась поверхности воды и на ней образовалась корочка льда.

– Это далеко? – шел следом Девятый.

– Очень.

– А ты можешь сделать так, чтобы лед был скрыт под водой?

Бледный человек остановился.

– Зачем?

– Чтобы за нами никто не последовал.

Первый никак не мог привыкнуть к странным просьбам Цежла. Сначала ему нужно было убить огромное чудовище, затем он заявил желание увидеть его родину, теперь это. Победитель Мелико́фиса выполнил каприз Девятого, но это существенно замедлило их передвижение. Приходилось промораживать океанскую воду до самого дна, чтобы ледяной мост был более устойчивым.

Для Первого не существовало понятия времени, поэтому он не считал сколько дней они добирались до его дома. Когда этот момент наконец-то наступил, спутник очень обрадовался.

– Наши с тобою понятия «далеко» сильно разнятся, мой друг, – сказал Цежл, сойдя с ледяного моста на промерзлую землю.

Они прибыли на какой-то остров. Вокруг него было еще несколько, но поменьше. Здесь были высокие горы, много снега, сильные ветра, да в принципе и все. Бледный человек потянул носом холодный воздух. Память начала пробуждаться.

– Неудивительно, что ты отсюда сбежал. Здесь же невозможно жить!

– Люди жили на этих островах, но очень давно. Здешний быт был суровым, охотники и рыболовы не всегда приносили добычу, голод убивал многих, холод убивал многих.

Девятый с удивлением смотрел на своего спутника.

– Сегодня ты очень разговорчив. В таком случае проведешь мне экскурсию? Хочу посмотреть, как вы тут развлекались.

Юмора для Первого не существовало также, как и времени. Он водил Цежла по острову и показывал места, которые мог собрать в голове по крупицам. Одно было особенным. Пустая, засыпанная снегом меж скал, поляна. Она изменила его жизнь. Когда-то здесь находился острый камень, тянущийся к небу.

В то время у Первого было другое имя и тело. Его народ поклонялся этому камню. Преподносил ему дары в виде жертв. В голодные времена человеческие, в сытые – рыбу или других животных. Никто не знал сколько крови в себя впитал этот ритуальный объект, но люди верили в его таинственную силу исполнять их желания. А вот Первый сомневался стоит ли отдавать простому камню последнюю еду.

Однажды он пришел к нему с пустыми руками и сделал дерзкое, как ему казалось на тот момент, предложение.

– Я хочу быть тобой. Хочу быть вечностью, как лед, покрывающий нашу землю. Хочу исполнять желания людей. Только с той разницей, что я не буду брать ничего взамен. У меня нет никакой платы, так что можешь выбрать ее сам.

Он повернулся к камню спиной сделал пару шагов, а потом потерял сознание. Очнулся Первый в куче серого песка. Камня больше не было и людей на острове, кроме него, тоже.

– Цена за твою силу оказалась слишком высокой, – дослушав печальный рассказ, произнес айдонианец. – Мы с тобой друзья по несчастью. Оба потеряли свой дом.

Для убийцы Мелико́фиса эти слова были пустым звуком, хоть он и осознавал их значения. Сердце Первого умерло в тот же день, что и его близкие. Имена этих людей он тоже забыл. Остались только размытые образы.

Далее Первый отвел Цежла в свое убежище, в котором пребывал долгие годы, до того, как отправился на центральный материк.

– Конечно. Еще одна темная пещера. Твой вкус мне понятен, но разве ты умеешь видеть в темноте? – держался за плечо бледного человека Девятый.

– Нет.

– Ладно. Тогда другой вопрос. Почему ты решил уйти? Ты же ничего не знал о мире за пределами островов?

Первый остановился и Цежл чуть не влетел в его спину.

– Я хотел использовать силу. Исполнять желания. Иначе все жертвы были зря.

– И ты ни разу не пожалел об этом?

– Нет.

– Хм. Знаешь, для того, кто прожил столько лет, ты звучишь очень здраво. Мне довелось повидать уже достаточно сумасшедших на своем веку, но тебя бы я назвал просто скромным. В чем твой секрет ясности мыслей? – изобразил доброжелательную улыбку айдонеанец, несмотря на окружающий их мрак.

Убийца Мелико́фиса серьезно задумался над этим вопросом. Для него это было необычно. Девятый влиял на Первого гораздо сильнее, чем тот готов был признать.

От долгого ожидания без движения, тело Цежла начинало замерзать. Сила героя, к сожалению, не могла спасти от глупой смерти от переохлаждения. Исключением был лишь его собеседник.

– Забывать. Не думать ни о чем, – наконец-то выдал ответ Первый.

– Уверен, у тебя на это ушли годы тренировок. Думаю и мне следуют уже начать подобную практику. Как только выдастся свободное время, конечно. Ты же знаешь, я очень занятой человек, – подмигнул рефлекторно айдонианец, снова позабыв о темноте.

Убийца Мелико́фиса не ответил. Вскоре он забудет этот разговор и о Девятом тоже. Но в глубине души у него было ощущение, что айдонианец еще не раз навестит его, чтобы лишний раз напомнить Первому – он живой.

Добродетель

Мальчонка лет десяти шипел от боли, и вытер проступившие на глазах слезы, сидя напротив Лаза́ра. Левая нога ребёнка была замотана какими-то тряпками, которые уже довольно сильно успели пропитаться его кровью. Пятый аккуратно освободил конечность мальчика от, мешающей осмотру раны, ткани. Небольшой кусок сломанной кости торчал из трясущейся ноги.

– Скажи, когда боль уйдет, – сказал целитель и прикоснулся большим пальцем к месту чуть выше раны.

По ноге маленького пациента пробежала паутина из золотых нитей. Они проникали под кожу и начинали извиваться. Мальчик заворожено наблюдал за этим процессом. Он не сразу понял, что нога больше не болит.

– Как ощущения? – улыбнулся Лаза́р.

– Не чувствую… совсем не чувствую!

– Хорошо.

Целитель крепко ухватил одной рукой ногу мальчика чуть ниже колена, а другой взялся за щиколотку и потянул вниз. Сломанная кость погрузилась обратно в рану.

– Могу оставить шрам. Придумаешь много историй о том, как его получил, или, сделаю как новенькую. Решай.

Ребенок посмотрел на мать, все это время держащую его за руку. Та кивнула. Мальчик серьезно посмотрел на героя.

– Хочу шрам.

Лаза́р довольно хмыкнул. Золотые нити снова окутали сломанную ногу. Рана затянулась мгновенно. Осталось лишь небольшое свидетельство в виде толстой розовой полоски на коже. Сила героя вернулась обратно в его руки.

– Попробуй встать, – отошел на шаг назад пятый.

Пациент поднялся, осторожно оперся на ногу, потом более уверенно и улыбнулся.

– Не болит!

– Вот и отлично, – улыбнулся в ответ Пятый.

Мать мальчика стала благодарить героя и обещать расплатиться с ним, как только она продаст лисьи шкуры.

– Какие глупости! Мне ничего от вас не нужно. Ваша деревня и так предоставила мне целый дом. Этого более чем достаточно.

Лаза́р проводил женщину с ребенком до двери, а затем выглянул на улицу. Деревенька была совсем крохотной. В ней едва ли наберется два десятка домов. Пятый провел здесь уже почти год и знал каждого жителя в лицо, хотя имен их не запоминал. Сами деревенские до сих пор не могли привыкнуть, что живут бок о бок с героем-целителем.

– Бе́кон! Бе́кон! – кричала маленькая девочка, гнавшаяся за чумазым поросенком.

Эта картина была просто умилительна. Еще пару месяцев назад Лаза́р лечил эту девочку от простуды. Теперь она каждый день подбрасывает ему на порог полевые цветы.

Убедившись, что снаружи нет никакой очереди из посетителей, Лаза́р зашел обратно в дом. Жители деревни принесли ему все свои книги, так как знали о его любви к чтению. Он принимал их всегда с благодарностью, хотя уже прочел некоторые по нескольку десятков раз. Сам же Пятый любил вести дневники. В них он записывал мысли, излеченных больных, свои исследования. Закладкой ему служила веточка розмарина. От чего-то ее запах положительно действовал на мыслительный процесс целителя.

В отличии от других героев, сила Пятого была очень энергозатратной. Он никогда не пренебрегал возможностью поспать. Вот и сейчас настал такой благоприятный момент. Лаза́р отложил перо и закрыл свой дневник. Скрипучее кресло, в котором он сидел, оказалось очень удобным для короткого отдыха.

Когда его золотые глаза снова открылись, за окнами уже была темнота. Неожиданно с заднего двора дома послышался глухой звук, будто что-то тяжелое упало с большой высоты. Пятый прислушался, но более никакого шума не последовало. Он встал с кресла, прихватив с собой дневник, перо и чернильницу, а затем вышел на задний двор через другую дверь. Небольшая площадь была огорожена хлипеньким забором, за который мог с легкостью перебраться даже ребенок. Тут возвели, по просьбе Пятого, небольшой шатер с открытым куполом чуть выше местных домов. Лазар называл его своей лабораторией. В свечах или фонарях герой не нуждался. Освещением ему служили его собственные глаза. По краям шатра располагались столы. Некоторые пустые, а другие заставленные разными колбами и банками. В центре была вырыта небольшая яма, можно сказать даже грядка. В ней, на данный момент, находился большой мешок. Внутри оказались три очень обезображенных тела. Одно из них принадлежало ребенку. Пятый сокрушительно покачал головой.

– Уже три в день. Их аппетиты растут.

Пустые столы заняли мертвые тела. Целитель внимательно осмотрел их, определил причину смерти, а затем разобрал их на органы. Вскоре пустые банки тоже были заполнены. От костей отделялась вся плоть, которая использовалась для дальнейших экспериментов. Каждое действие скрупулезно и во всех подробностях заносилось в дневник. Ближе к рассвету Лаза́р завершал свою секретную работу и избавлялся от лишнего материала с помощью своей силы. Как оказалось, Пятый был способен не только исцелять, но и расщеплять. Золотые нити, выходящие из кончиков его пальцев, словно плотоядные черви, оставляли после себя только кости. Они тоже не пропадали зря. Герой перемалывал их в муку и добавлял в целебные мази, которые оставлял обычно жителям, когда отправлялся снова в путь. Скоро ему придется покинуть и эту деревню. За все время пребывания здесь он исцелил каждого человека, а некоторых даже не по одному разу. Начиная от пустяковых простуд, заканчивая тяжелыми ранениями и лихорадкой. Долгих прощаний Лаза́р не любил. Из вещей он брал только свои дневники, да перья с чернильницей. Все остальное ему могут предоставить в другом селении. На крайний случай, он всегда может попросить помощь у Восьмого. Тот способен раздобыть что угодно и доставить в самый короткий срок.

Еще несколько недель Пятый провел в этой деревне. А потом ночью собрал небольшой мешок со своим добром и под прикрытием темноты ушел. Лазар присел на высоком холме, с которого открывался потрясающий вид на черное звездное полотно, а внизу вдалеке еще можно было различить очертания деревни. На небе красовался белый хвост кометы. Казалось, она была так близка, руку протяни и можно схватить.

– Пора, – поднялся на ноги целитель.

Герои-маро́ты вечно подтрунивали над ним, говоря, что он не умеет развлекаться. Но кое-чему Пятый у них все-таки научился – следовать своим желаниям.

Лаза́р протянул руку с открытой ладонью вперед и сомкнул веки. Он представил каждого жителя деревни, как они мирно спят в своих постелях, как тихо бьются сердца, как медленно извиваются в их телах его золотые нити. Ладонь целителя засветилась, а затем сжалась в кулак. Все жилы под кожей героя натянулись до предела. Деревня озарилась десятками золотых огоньков. Тела сгорали, оставляя после себя гладкие белые кости. Пятый почувствовал каждую, оборвавшуюся за этот короткий миг, жизнь. Легкий выдох вырвался у него изо рта и в этот же момент Лаза́р ощутил невероятный экстаз. Он упал на землю, его била дрожь наслаждения, рот раскрылся в немом крике, и слюна медленно начала вытекать из него. А потом его сознание утекло в сладкое небытие.

Целитель проснулся, когда солнце уже начало опускаться на западе. Он чувствовал себя вялым, но довольным. Отголоски наслаждения все еще ощущались в его теле. Пятый осторожно поднялся, вытер рукавом рот от слюны и медленно зашагал вперед. До следующего поселения была, как минимум, неделя пути пешком. Но герой никуда не торопился. Ему еще предстояло долгое восстановление. Вечерний ветерок играл с его золотыми волосами, доходящими до лопаток, и дарил коже приятную прохладу.

– Лаза́р! – окликнули его со спины.

Голос был знакомый, но целитель все равно на мгновение почувствовал испуг. Он резко обернулся и увидел вдали медленно идущую фигуру. Человек, одетый в темную кожу, словно преследовал само солнце, которое по мере его приближения стремилось скрыться за спасительным горизонтом.

Вскоре стало окончательно ясно кем является этот преследователь.

– Дио́л! Я так давно тебя не видел. Ходили слухи, что ты исчез или того хуже, умер.

На его удивление Седьмой ответил довольно безэмоционально.

– Я тоже рад тебя видеть.

– Что ты делаешь в такой глуши? – никак не мог выйти из состояния ошеломления Пятый.

– Охочусь. Недалеко отсюда было замечено чудовище.

– Правда? Я ничего о нем не слышал и никого не видел.

И тут наконец-то на лице Дио́ла появились эмоции. Он гаденько ухмыльнулся и произнес:

– Не видел свое собственное отражение, Лаза́р?

Меч Седьмого покинул ножны. Испуганный целитель бросился бежать. При этом он поднял одну руку вверх, и та создала ослепительную вспышку.

– Я могу поймать тебя даже с закрытыми глазами!

Пятый не смог бы выдержать бег на продолжительной дистанции. Поэтому он решил спрятаться от короля наемников в лесу. В глубь Лаза́р не успел продвинуться – ноги отказали. Он рухнул у подножья старого дерева и закрыл ладонями свои глаза и рот.

– Интере-е-е-есное ты чудовище! – разрушил ночную гармонию леса крик Седьмого. – Честно говоря я приятно удивлен! Раньше ты мне казался лучшим из нас, а в реальности являлся чудовищем под личиной героя! А я, как ты знаешь, убиваю их убиваю!

Его голос был уже совсем рядом. Сердце целителя было готово уже сбежать без его носителя.

– Все жизни, которые я спас, принадлежат мне!

Вместе с истеричным криком Лаза́р сплел из золотых нитей толстый световой кнут и стеганул им по Дио́лу через дерево. Старый ствол срезало так тонко, что он остался стоять на месте, а Седьмой каким-то чудом смог увернуться от внезапной атаки. Пятый начал размахивать и хлестать своим оружием во все стороны. От этого весь лес пришел в движение: молодые деревья, толстые ветки начали с грохотом сыпаться вокруг Лаза́ра. Он надеялся, что ему повезет и Дио́ла чем-нибудь пришибет или хотя бы ранит. Но с королем наемников нельзя было совладать таким образом. Он быстро уворачивался и от светового кнута, и от падающих деревьев, сокращая расстояние между ним и целителем. Силы Пятого быстро таяли. Он сделал сильный размах и запустил кнут по широкой дуге. От этого удара было сложно увернуться неподготовленному человеку. Дио́л даже не стал пытаться. Седьмой разрубил световой кнут своим мечом, а затем в три прыжка оказался рядом с целителем и подрубил ему обе ноги. Пятый упал на спину и остаток оружия в его руке исчез. Он попытался отползти от короля наемников. Ноги целителя стали быстро восстанавливаться, но Дио́л не был намерен ждать.

– Посмотрим есть ли у тебя сердце, чудовище.

Он вонзил ему меч в грудь. Однако Пятый успел прикрыть одной рукой сердце. Тем не менее оружию Седьмого это не помешало. Лаза́р начал исцелять свою рану, но пока меч был у него в сердце это оказалось напрасной тратой сил. Он мог лишь еле-еле поддерживать свою жизнь. Дио́л вогнал сталь еще глубже в землю. Рукоять меча уперлась в ладонь Пятого, а Седьмой поставил на нее ногу и надавил.

– Ты очень живучий. Может порубить тебя на мелкие кусочки? – он наклонился и еще больше усилил давление ногой.

Лаза́р начал жалостно скулить, а потом он резко махнул свободной рукой, кончики пальцев которой засветились золотом, и порвал горло Дио́лу. Король наемников попытался зажать ладонью страшную рану, но это никак бы его не спасло. Единственный способ сохранить быстро ускользающую жизнь – заключить сделку с целителем и избавить того от меча в груди. К несчастью для них обоих, принципы Дио́ла были нерушимы. Он выбрал смерть. Пятый пытался вытащить оружие самостоятельно, но оно прочно засело в земле. Кровь начала медленно вытекает из уголков его рта. Он приложил вторую руку к груди и усилил исцеление. У него мелькнула мысль попробовать перестроить работу кровеносной системы вокруг лезвия, минуя сердце. А как только он наберется сил, то сможет вытащить меч и излечиться полностью. План был бы идеален, если бы у него уже не было истощения от убийства деревенских жителей. Пятый смотрел на небо, в ожидании своей смерти. Хвост кометы был еще ближе, чем раньше.

«Пожалуйста, спаси меня, я изменю мир!»

– Так вот, как это работает, – донесся голос с боку.

Девятый с интересом смотрел на Лаза́ра. Пятый начал сразу кричать с натугой, не взирая на свое скверное состояние.

– Цежл! Хорошо, что ты здесь! Дио́л сошел с ума! Этот глупец…он-он пытался убить меня! Я не знаю, что произошло, я защищался!

Целитель начал кашлять кровью.

«Играет не хуже маро́тов», – подумал айдонианец.

– Да, я знаю.

– Правда? – расслабился Лаза́р.

Цежл подошел вплотную и присел на одно колено.

– Я могу как-то помочь?

Пятый закрыл глаза и тяжело выдохнул.

– Если вытащишь меч, я смогу исцелиться.

Девятый взялся одной рукой за рукоять, а ладонь другой приложил ко лбу целителя.

– Жизни, которые ты спас, тебе не принадлежат.

Цежл покидал место битвы, за его спиной поднялся столб золотого света. Он достиг самого неба и окрасил хвост кометы в свой цвет.

Возлюбленные

Ба́леван – город горячих сердец. Воздух здесь был особым. Он будоражил все чувства. Даже тени казались мягче и маняще. Только в этот город порока мог заслуженно называться свободным. Ба́леван мог изменить человека: разбить его на кусочки, собрать заново, но уже в другой форме. Здесь были самые лучшие бордели, самая лучшая еда, самые интересные развлечения, сама лучшая жизнь. В центре этого города, как и во всех свободных, стояла статуя посвященная трем народным героям. Целителю Пятому и циркачам Шестой и Восьмому. Все они были невероятно красивы, но последние двое особенно. Кровь маро́тов придавала этим героям особенную исключительность. Их часто называли братом с сестрой из-за этого.

После сокрушительной победы над Мелико́фисом и большинством темных дья́кусов, эта троица не стала управлять людскими землями. Такой вид деятельности им был чужд. Они путешествовали по Мира́нии, показывали представления, на которые только они были способны. Пятый исцелял всех нуждающихся, не прося взамен ничего. Маро́ты же были рады звонким монетам, но воспринимали их больше, как символ благодарности людей, за демонстрируемое им зрелище. Герои не нуждались ни в деньгах, ни в пище, ни во сне. Это возводило их на более высокую ступень над человечеством. Но все же, эти трое любили людей. По-своему.

Вскоре убеждения народных героев разделили их. Фо́лши и Дро́ши осели в Ба́леване, а Лаза́р продолжил свое путешествие самостоятельно. Балеванцы были очень рады, что герои-маро́ты избрали именно их город для проживания. Им построили большой цирковой шатер для ежедневных выступлений. Благодаря этому свободный город стали посещать еще чаще. Шестая и Восьмой находились в состоянии постоянного обожания балеванцев. Они считали своим долгом услужить своим героям хоть чем-нибудь.

И со временем им предоставлялась такая возможность. На окраине города появился еще один шатер. Не такой большой и роскошный, но попасть в него было куда сложнее, чем в первый. Маро́ты лично отбирали «избранных». Это могли быть просто люди с улицы или зрители с представлений. Возраст и пол не имели значения. В том маленьком шатре роли менялись наоборот.

В начале все происходило невинно. «Избранные» показывали свои таланты героям, рассказывали истории, некоторые просто стояли в ступоре, не понимая, чего от них требуется. Такие тоже забавляли маро́тов. Людей выпускали из шатра с щедрым вознаграждением взамен на обещание никому не рассказывать о том, что было внутри. Этим Шестая и Восьмой поддерживали ауру таинственности вокруг себя и подогревали интерес балеванцев.

Затем они начали более тесно взаимодействовать со своими обожателями. В малом шатре оргии стали привычным завершением вечера. Эксперименты героев, в этом плане, благодаря их особым способностям нередко наносили травмы «избранным» в процессе. В таких случаях Дроши улетал за Пятым, а тот возвращал людей в их исходное состояние.

Спустя еще некоторое время балеванцы совсем разбаловали маро́тов. Люди стремились попасть в малый шатер даже зная, что могут там пострадать. Такое отношение совсем развязало руки Фо́лши и Дро́ши. Они больше не сдерживали себя. Появились первые смертельные исходы в пылу безумного сладострастья героев. Тут уже Лаза́р ничем не мог помочь. Но с его стороны поступило предложение поставлять ему тела жертв маро́тских «представлений». Шестая и Восьмой были только рады такой сделке. На участившуюся пропажу людей в Ба́леване никто не обращал внимания. Для местных не важно было какой ценой их народные герои остаются в городе.

Скука стала настоящим проклятьем для маро́тов. Им быстро все надоедало. Они попросили местного кузнеца сковать им золотые браслеты прямо на их запястьях и щиколотках. Страшные ожоги и переломы были исцелены Лаза́ром, который высказал свое волнение относительно их новых забав. Собственная боль пробудила в героях интерес к пыткам с использованием животных и даже монстров. Несколько клеток с белыми хару́нчиками открывалось в конце званого вечера и количество «избранных», возвратившихся обратно домой, сокращалось до нуля. В дни плохого настроения Шестая и Восьмой сразу убивали людей и меланхолично лежали в их крови. Дро́ши любил сбрасывать их с большой высоты, наслаждаясь хрустом костей, а Фо́лши обвивала своими волосами тела и выжимала балеванцев, словно тряпки.

Любовь героев вышла уже за грани человеческого понимания. Они стали напиваться кровью, смешивая ее с вином. При этом вели светские беседы, споря чья же кровь была вкусней. Маро́ты приводили безумные аргументы и строили такие же теории: у голубоглазых мужчин слаще, чем у женщин, а у зеленоглазых наоборот, кареглазые нечто среднее.

Прошли года, а насыщение все не приходило. В итоге их жажда нового привела к Первому, который был живее всех живых, несмотря на легенду о его героической гибели.

– Зачем вы пришли? – промолвил бледный человек с ледяного трона.

– Нам сказали, ты можешь помочь нам в обретении нового, – блаженно произнес Дро́ши.

– Мы хотим новую сладость, утолить голод души, почувствовать снова радость, – вдохновленно пропела Фо́лши.

Шестая и Восьмой смотрели друг другу в глаза, отражая в них свои пороки.

– Это ваши желания? – поднялся на ноги Первый.

– Да, – в унисон сказали маро́ты.

– Тогда моим даром для вас станет вечный покой.

Бледный человек прикоснулся к народным героям и тех поглотили объятия льда. Они застыли подобно скульптуре. Прекрасной скульптуре возлюбленных, чьи желания навсегда остались запечатлены в их карих глазах.