Текст книги ""Фантастика 2024-152". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Алексей Стародубов

– Не понял? – оторвал взгляд от планшета Тор и вопросительно уставился на меня.

Я в ответ только пожал плечами.

Громила перевел взгляд на сержанта. Тот сперва тоже пожал плечами, но потом предположил:

– Вроде этот новобранец тоже русский.

– Русский? – и опять громила уставился на меня.

– Так точно, сэр, русский.

– Два русских в одном полку – это к суровой зиме, – сообщил мастер-сержант и, переведя взгляд на Юрая, поинтересовался: – Или к дождливому лету?

– Не знаю, – пожал плечами тот. – Я в русских не разбираюсь.

– Да? Ну теперь в твоем отделении будет экземпляр для изучения. Только сильно с изучением не переусердствуй, а то Бужа ноги за соотечественника повыдергивает и ты без своих кроссов помрешь со скуки. И, кстати, веди взвод на обед.

Через пять минут мы, присоединившись к прибывшим ранее новобранцам, под командой капрала Юрая отправились в столовую.

Вопреки предположению Сола, сырого мяса на столах не было. Но лучше бы было сырое мясо…

– Команды садиться не было! – гаркнул Юрай, когда новобранцы начали рассаживаться на длинных лавках.

Поднявшись, мы с подозрением присматривались и принюхивались к солдатской пище.

Каждый стол был сервирован пластиковой посудой на десять человек – глубокие миски, ложки и кружки. Посередине стояли две большие пластиковые кастрюли, в одной из которых плавали какие-то непонятные кусочки, в другой находилось нечто белое. Рядом стояла миска, наполненная жирной жижей. Из жижи торчали неаппетитные клочки волос. Особый интерес вызвала закрытая кастрюля с носиком. Она, как выяснилось впоследствии, называлась чайником. В тот первый раз этот чайник, презрительно задравший свой изогнутый нос, выглядел как-то зловеще. Тогда же впервые я увидел солдатский сахар – десять белых кубиков в маленькой чашке. Привычно здесь выглядели только ломтики хлеба, разложенные по два кусочка.

– Ты, – капрал ткнул пальцем в длинного.

– Новобранец Логрэй, сэр! – вытянулся тот.

– Приступить к раздаче пищи! Чего вылупился? Бери разводягу – вот этот ковшик – и раскладывай первое блюдо по мискам, – Юрай кивнул на кастрюлю с непонятной коричневой бурдой, после чего ткнул пальцем в волосатую миску: – Мясо каждый берет сам по одному куску.

– Ого, – пробормотал Логрэй, разливая варево, – это же натуральные продукты.

– С чего ты взял? – я недоверчиво уставился на исходящие паром полупрозрачные кусочки зеленых и желтовато-серых оттенков, плавающие в мутной жиже, которую тот налил в стоящую передо мной миску.

– Я с Литы, – раздалось в ответ.

– Сесть! Приступить к приему пищи! – скомандовал капрал, продолжая неспешно прохаживаться вдоль трех занятых нами столов.

Сев, с прежним подозрением я помешал ложкой горячее варево. Решившись, набрал одной жижи и, подув, втянул в рот. Вкус солоновато-кислый. Подцепил желтоватый комочек – по вкусу напомнил картофельное пюре.

В это время длинный новобранец потянулся к миске с так называемым мясом и, ухватив двумя пальцами за пучок волос, вытянул один кусочек. На волосах, словно отрубленная голова, повисло нечто слизистое и полупрозрачное.

– О, да это ж вареное сало, – сообщил парень с некоторым даже восторгом в голосе и, смачно обсосав, сгрыз это самое сало. Прилипшие к пальцам волосы он обтер о край миски и, прожевав, добавил: – Просто свинью почему-то не опалили.

Я непроизвольно передернул плечами и понял, что больше не смогу засунуть в глотку ни единого кусочка. Сидящий рядом с Логрэйем парень позеленел лицом. Рядом со мной сдерживал рвотный позыв побледневший Уиллис.

Однако половина новобранцев уплетали ужасные блюда с таким же невозмутимым видом, как и Логрэй. Справившись с первым, потянулись за вторым. Опустив ковшик в белое варево, длинный заявил:

– А это гречка.

– Что-то непохоже на гречку, – вытянув шею, заглянул в кастрюлю розовощекий крепыш.

– Да то просто сверху червячки белые плавают. А гречка самая обычная.

– Ого, сколько червей! Эй, чего ты мне одних червей навалил? Ты их хоть половником разгоняй.

За соседним столом кого-то громко вырвало.

– Закончить прием пищи! Встать! Выйти из столовой!

Мы, кто с облегчением, а кто и с явным сожалением, потянулись к выходу.

– Разрешите обратиться, господин капрал? – подошел Сол к Юраю, когда тот вышел вслед за нами.

– Обращайтесь, новобранец.

– Неужели в армии нет нормальных синтезаторов пищи, что мы должны питаться таким дерьмом, сэр?

– Вы с какой планеты, новобранец?

– С Кинга, сэр.

– Тогда все ясно. Дерьмо, новобранец, это то, чем вас кормят на ваших промышленных планетах. А здесь, – капрал указал на двери столовой, – как правильно отметил новобранец… э…

– Новобранец Логрэй, сэр, – ответил на взгляд Юрая длинный.

– Здесь, как правильно отметил новобранец Логрэй, только натуральные продукты. Ну а если попадается что-то не первой свежести, так вашим же желудкам меньше работы. Но дело даже не в этом…

Капрал прошелся перед нами, вероятно подбирая слова, и продолжил:

– Вам предстоит служить в звездной пехоте. Пусть для большинства служба закончится уже через полгода и вы вернетесь на свои планеты, так и не увидев ничего, кроме этих сопок, но все же… Но все же из вас здесь постараются сделать настоящих пехотинцев, способных выжить в любых условиях. И если кто-то из вас думает, что при десантировании в джунгли какой-нибудь богом забытой планеты вместе с вами будут сбрасывать синтезаторы пищи, то заранее посмейтесь над этой глупостью. С собой у пехотинца будет лишь паек на семь суток. И то при условии, что первую неделю он проведет в своем БПРе. В дальнейшем может случиться так, что пехотинец должен будет сам обеспечить себя пропитанием, ловя, срывая и выкапывая все мало-мальски пригодное для пищи. И тогда небритое сало свиньи покажется изысканнейшим деликатесом.

Капрал замолчал, и снова задал вопрос Уиллис:

– Извините, сэр, стоит ли из сказанного сделать вывод, что нас все полгода будут кормить подобным? – Сол указал взглядом на дверь в столовую.

– Конечно же не стоит, новобранец, – скуластое лицо Юрая расплылось в улыбке, и он кивнул на поросшие лесом сопки: – В лесу достаточно съедобных растений, много мышиных кладовых, да и зверья всякого хватает. А змеи тут и вообще на каждом шагу встречаются. Вы когда-нибудь ели мясо змеи, новобранец?

– Я ел, – ответил за Уиллиса розовощекий крепыш и, сглотнув, добавил: – Вкусное.

После столовой взвод вернулся в казарму, и вторая половина дня пролетела в непривычной суете.

Многое из того, что в привычной жизни выполняется автоматами, здесь предстояло делать собственными руками.

– Это для чего? – с удивлением достал из личной ячейки катушку серых ниток мой сосед по койкам, тот розовощекий крепыш Борк, который ел змей.

– Объясняю, – подошел к нему командир второго отделения капрал Шевел и, взяв катушку, поднял ее над головой. – Новобранцы! Каждый из вас уже обнаружил в личной ячейке вот такой моток ниток и воткнутую в него металлическую иглу. Может, у кого-нибудь возникли предположения, каким образом используются эти предметы?

Ответом было дружное молчание. Лично я честно пытался представить, что можно сделать с этими вещами, но в голове не возникло ни единой версии.

– Объясняю, – снова повторил капрал и потряс в воздухе катушкой. – Нитки и иголка являются универсальным средством для сшивания чего угодно, начиная от порванного комбинезона и заканчивая вашей нежной кожицей, распоротой клинком врага или клыком зверя.

– Какого зверя? – недоуменно воззрился на капрала Логрэй.

– Без разницы, новобранец, – ответил тот. – На способ накладывания швов этот момент не влияет. Различаться будет лишь способ предварительной обработки раны. Но этому вас будет обучать санинструктор. Я же в дальнейшем научу, как зашивать порванное обмундирование.

– А не проще получить новое? – на этот раз поинтересовался Сол.

– Проще, – согласился Шевел. – Но где вы его возьмете, оказавшись посреди дремучих джунглей на вражеской планете?

– А если просто склеить? – последовал вопрос от Борка, продолжающего крутить в пальцах катушку с нитками.

– Можно и склеить, – в очередной раз согласился капрал. – Тюбики с универсальным клеем также лежат в ваших ячейках. Однако склеенный шов получается жестким, что не всегда удобно. К тому же единожды вскрытый тюбик долго не хранится – клей быстро высыхает. Потому пользоваться им следует лишь в крайних случаях, когда нет времени на шитье.

Следующим шокировавшим предметом оказалась механическая бритва на пружинном заводе, используемая вместо геля для удаления волос. Примерно такими же, только несколько более крупными, жужжащими штуками нас стригли перед баней.

Единственным более-менее привычным предметом из личной ячейки оказалась зубная щетка. Ими еще пользовались и в цивилизованном мире. Хотя чаще предпочитали наносить силиконовую пасту или полоскать рот различными ароматизирующими жидкостями.

После того, как капрал показал, как правильно заправлять койку, пояснив, что в дальнейшем мы займемся этим моментом более обстоятельно, нас отвели в комнату досуга, где заставили зубрить текст присяги, которую предстояло принимать через сутки.

На ужин было нечто, что представитель аграрной планеты новобранец Логрэй назвал прошлогодней картошкой и подгнившей тушеной капустой. Принюхавшись к подозрительному месиву, я решил не рисковать. Однако желудок требовательно проурчал, заставляя меня съесть хотя бы хлеб и выпить некий напиток, называемый киселем, которого каждому досталось по полкружки.

Сол последовал моему примеру – все-таки он не ел уже почти трое суток.

– Дежурный, где сержант Бужин? – гаркнул Тор, зайдя вечером в расположение первой роты.

– В канцелярии, сэр, – вытянулся капрал с повязкой дежурного на рукаве.

Бужин сидел в компании других сержантов, что-то со смехом обсуждающих. Увидев вошедшего, поднялся и прошел навстречу. Они с Тором гулко ударили друг друга кулаками в грудь, после чего обменялись крепким рукопожатием.

– Просил привести русского? – спросил мастер-сержант.

– Просил. Где он? Какие-то проблемы?

– Никаких проблем. Просто хочу сразу прояснить один момент, – неожиданно набычился Тор.

– Ну, давай, проясняй, – с интересом воззрился на гостя Сергей Бужин.

– То, что этот новобранец русский, – ничего не значит, понял?

– Не понял. Что значит – ничего не значит?

– Значит то, что ему не будет никаких поблажек. Твой авторитет не должен распространяться на него. И я не позволю тебе прессовать моих сержантов.

Сергей некоторое время смотрел на товарища, вместе с которым два года назад прибыл в эту учебную часть на должности наставников, затем положил руку ему на плечо и, наконец, ответил:

– Тор, братишка, передай своим сержантам, чтобы гоняли моего земляка по боевой и физической подготовке как никого другого.

Мастер-сержант удивленно поднял брови, а Бужин продолжил:

– Но если я узнаю, что кто-то позволит себе левые наезды и тем более притеснения из-за того, что он русский, то пусть заранее готовится к комиссованию после долгого пребывания в госпитале.

Утром я подскочил от пронзительного свиста и, столкнувшись с кем-то, снова рухнул на койку. Кое-как разлепил глаза, увидел суетящихся новобранцев, усердно дующего в свисток капрала Юрая и вспомнил, где нахожусь. Заодно вспомнил и вечерний инструктаж о форме одежды, в которой надлежало присутствовать на утренней зарядке, натянул штаны, сунул ноги в ботинки и побежал вслед за всеми из казармы. На лестнице влился в общий поток новобранцев из других расположений. Одинаково лысые и с голыми торсами, все казались сошедшими с одного конвейера роботами.

После довольно продолжительной суеты на улице капралы разбили нас повзводно. Самым нерасторопным досталось при этом резиновым стимулом.

На спортивной площадке, естественно, сразу выделились те, кто ранее активно занимался спортом, наращивая с помощью стимуляторов мышечную массу. Все только ахали, как они лихо крутились на турнике, бегали на руках по брусьям, кидали тяжести. Но спортсмен он и есть спортсмен, выложился по полной на тренировке, дальше в душ и отдыхать. Но это было в прежней жизни, а здесь, новобранец, армия. Здесь, как пообещал капрал Юрай, отдых будет только сниться, когда мы будем засыпать на бегу.

После завтрака бегом на склад, получать лопаты, потом на стрельбище, косить лопатами траву… Да-да, именно косить траву, и именно лопатами. Сперва лопата отбивается молотком на металлической болванке, потом рубишь ею траву под корень – хык-хык-хык…

Покосили травку, бегом на другой склад, хватаем ящики с боеприпасами и тащим на пункт боепитания для завтрашних показательных стрельб. Перетаскали.

Время до обеда еще есть, и капрал решает познакомить нас с «сопкой любви».

Крутая каменистая сопка, густо поросшая тонкими корявыми деревцами. Взводу ставится задача быть на вершине через пять минут в полном составе. Минут через пятнадцать доползают последние. Теперь через пять минут нужно собраться внизу. Если кто-то думает, что бежать вниз, лавируя между деревьев по крутому каменистому склону, легче, чем подниматься, то он жестоко ошибается. Остается только удивляться, как никто не свернул себе шею.

Наконец-то бежим в казарму. Значительная часть утренних героев-спортсменов тащатся позади. Впереди бегут розовощекие парни с аграрных планет, мирно беседуя о каких-то яровых, скотине, рыбалке и охоте.

Юрай, усекший «разговорчики в строю», отдает приказ остановиться, «упор лежа принять!» и «р-ра-а-аз – дэва-а, р-ра-а-аз – дэва-а»…

Кое-кому отжимания напоминают о сексе, и он начинает потихоньку рассказывать, как ублажал одну богатенькую тетушку и как еле унес ноги, когда в неурочное время вернулся ее муж. Ближайшие слушатели настолько увлеклись рассказом, что пропустили команду «встать»… Обалдевший капрал некоторое время, раскрыв рот, наблюдал, как три придурка продолжают неистово отжиматься, при этом двое внимательно слушают третьего…

Только выйдя из столовой, осознал, что съел все, не разбираясь, и, мягко выражаясь, не наелся.

И снова вторая половина дня пролетела в непрерывной суете. Сразу после обеда взвод направился в санчасть, где капрал, со скучающим выражением на конопатом лице, сделал нам какие-то прививки, тыкая каждому в предплечье неким подобием степлера для сшивания упаковок.

Почесывая зудящие от уколов предплечья, вернулись в казарму. Там капралы выдали новое парадное обмундирование, сразу пояснив, что после сегодняшней примерки мы наденем его только на принятие присяги, после чего оно будет спокойно пылиться в ячейках в течение полугода, до окончания учебного периода.

Как только примерили и подогнали «парадку», сержанты построили всю роту на центральном проходе. Прозвучала команда «смирно», и из канцелярии вышли офицеры.

После прибытия в часть нас опекали исключительно сержанты и капралы, и у меня даже из головы вылетело, что в армии присутствуют и более высокие чины. Теперь я впервые увидел капитана Отса – командира роты, и трех лейтенантов – командиров взводов.

Капитан как-то лениво прошелся вдоль строя, а лейтенанты критически осмотрели каждый свой взвод. Нашим взводным оказался самый молодой на вид, щеголеватый блондин. Даже и не знаю, почему он показался мне щеголеватым – вроде бы на нем не было надето ничего лишнего. Однако все обмундирование взводного отличалось неестественной опрятностью, нигде не было ни единой лишней складочки, каждый замочек и каждая застежка блестели, как только что отчеканенные монеты… В общем, выглядел так, как и должен выглядеть новоявленный лейтенант, впервые готовившийся к встрече с подразделением, которым ему предстоит командовать. Он останавливался напротив каждого из нас и, высоко подняв подбородок, смотрел свысока, пытаясь показать, что способен видеть солдата насквозь, вместе со всеми его потаенными мыслями. А мы, не зная, что наш командир всего лишь вчерашний выпускник военного училища, не имеющий ни малейшего военного опыта, верили его суровому взгляду и тянулись, пытаясь показать свое усердие.

Наконец, предварительный смотр закончился, и офицеры, перебросившись несколькими словами с сержантами, удалились в канцелярию в сопровождении мастер-сержанта.

Мы сняли парадную форму, сложили ее до завтрашнего дня и отправились на плац, заниматься строевой подготовкой. А конкретнее, тренировать выход из строя для принятия присяги.

С плаца хорошо был виден спортивный городок, и мое внимание привлек крутящийся на турнике и брусьях атлет. Лица с такого расстояния было не разобрать, но все же что-то в его фигуре показалось знакомым. Когда, закончив упражнения, он возвращался через плац в казарму, я узнал того здоровяка, который обратил на меня внимание вчера, когда нас распределяли по ротам. Только теперь вспомнил – он тоже русский и хотел встретиться со мной.

Вероятно, ощутив направленный на него взгляд, атлет обернулся и несколько мгновений пристально всматривался в меня. Вот в его глазах отразилось узнавание, он подмигнул мне и, сменив направление, подошел к нашим капралам.

– Новобранец Новиков, выйти из строя! – гаркнул Юрай, после того как перекинулся несколькими словами со здоровяком.

– Есть, – я отчеканил два шага.

Навстречу подошел атлет и положил на мое плечо тяжелую руку.

– Отойдем на минутку, братишка.

Мы отошли, и он протянул крепкую ладонь:

– Сергей. Бужин.

– Олег. Новиков, – ответил я на рукопожатие.

– Приветствую земляка в армии Конфедерации, – улыбнулся Сергей. – Не часто нашему брату удается стать гражданином.

– А я пока не гражданин, – выдал я машинально и тут же понял, что сморозил глупость – не гражданин не может попасть в армию. Пришлось поспешно попытаться исправить ситуацию: – То есть я только перед мобилизацией стал гражданином.

Однако, судя по удивленно поднятым бровям, Бужина крайне заинтересовала моя промашка и последующая отговорка принята не была.

– Ладно, братишка, – продолжая внимательно смотреть мне в глаза, произнес он. – Завтра после обеда у вас будет пару часов личного времени. Зайдешь ко мне в первую роту, тогда и пообщаемся плотнее. До завтра.

Здоровяк хлопнул меня по плечу и направился к казарме.

День закончился зубрежкой текста присяги.

Уже лежа в кровати, подумал о том, что за два дня не было свободной минуты, чтобы познакомиться с товарищами. А ведь служба по сути еще и не начиналась. Неужели капрал Юрай не преувеличивал и все предстоящие полгода пройдут в таком бешеном темпе? Так и контракт закончится, а я не пообщаюсь ни с кем из сослуживцев. Хотя Бужин говорил, что завтра должно быть какое-то личное время… С этими мыслями и уснул.

Второй раз в жизни услышал этот пронзительный свист, но уже возненавидел его от всей души. Ненавидел и Юрая, с упоением дующего в свисток. Влившись в поток все и вся ненавидящих и проклинающих, стек на улицу и занял свое место в строю.

С удивлением обратил внимание на то, что, в отличие от других взводов, мы пробежали мимо спортгородка. По этому поводу в строю раздался негромкий ропот.

– Прекратить разговоры! Шире шаг! – заорал бегущий рядом со строем Юрай.

Подгоняемые неугомонным капралом, мы взлетели на пригорок. Теперь начался довольно продолжительный пологий спуск. Бежать стало легче, и начавшие было сдавать новобранцы вновь восстановили дыхание.

Монотонное буханье солдатских ботинок по грунтовой дороге и качающиеся спины впереди бегущих словно гипнотизировали. Все мысли в голове остановились, осталось лишь ощущение причастности к единому механизму – будто бы я некая деталька, вращающаяся за счет и вместе с остальными.

Однако на втором километре механизм начал давать сбои. Все чаще слышалось надсадное, с хрипотцой дыхание, все тяжелее поднимались ноги, все сильнее растягивалась колонна. А тут еще и показавшееся из-за сопки солнце начало немилосердно жарить изрядно вспотевшие тела.

Один только Юрай бодренько бегал вокруг взвода, то подгоняя отставших, то забегая вперед.

– На месте! – послышалась его команда.

Бух-бух-бух – мы продолжали бег на месте, поджидая, когда подтянутся отставшие. Бух-бух-бух – мы продолжали бег на месте, предвкушая, что сейчас наконец прозвучит команда остановиться и можно будет дать отдохнуть ногам. И никто не думал о том, что предстоит еще обратная дорога – пусть и пологий, но продолжительный подъем.

Хрипя и чуть не падая, подбежал последний новобранец. Юрай забежал вперед колонны, и раздалась команда:

– Взвод! Правое плечо вперед, марш!

Бух-бух-бух…

Снова кто-то отстал.

– Взвод! На месте! – скомандовал ненавистный капрал, продолжая легко бегать вокруг нас. – Нехорошо бросать отставших товарищей! На месте стой! Упор лежа принять! Ра-аз, два-а. Ра-аз, два-а…

Фу-ух, хоть ноги отдохнут. Отжиматься я любил… Но странно, почему во время бега так устали руки?

– Встать! Бего-ом марш!

Бух-бух-бух…

И снова кто-то отстал.

– Взвод! На месте! Стой! Присесть! Присесть, говорю! Руки за голову! Спины держим прямо! Шаго-ом марш!

Да чтоб ты провалился, бешеный капрал Юрай! Или хотя бы не бегал вокруг, а то голова уже кружится…

Когда возвратились к спортгородку, увидели занимающихся новобранцев из других взводов. Странно, они что, тоже целый день тут провели? А как же присяга? А сколько вообще времени прошло?

– Шагом! – заорал Юрай, когда мы забежали на пластиковую дорожку, окружающую спортгородок. – Восстанавливаем дыхание…

В казарме мы сразу надели парадную форму и в ней отправились на завтрак. По пути в столовую встречалось непривычно много офицеров. Сопровождающий нас взводный сержант устал вскидывать руку в воинском приветствии. Офицеры тоже были одеты в «парадку» и отсвечивали белоснежными воротничками.

Завтрак оказался почти праздничным – рисовая каша с маленьким, но вполне качественным кусочком мяса неизвестного животного. К чаю по куску белого хлеба. И самое главное, сержант заранее предупредил, чтобы ели не спеша. И он действительно спокойно ждал, пока все не закончили с трапезой, и лишь после этого отдал команду о прекращении приема пищи.

И вот полк начал выстраиваться на отблескивающем темно-серым пластиком плацу. Суетились, проверяя внешний вид новобранцев, капралы и сержанты. Офицеры прохаживались вдоль своих подразделений, беседуя друг с другом.

Еще низкое утреннее солнце светило прямо в глаза, заставляя щуриться. Сказывалась усталость после изуверской зарядки с капралом Юраем и спокойный, относительно сытный завтрак – новобранцев начало клонить в дрему. То один, то другой опускал голову и, завалившись на товарища, резко выпрямлялся, делая вид, что и не думал засыпать. Когда кто-то, вызвав сдержанные смешки, вывалился на плац, командир роты отдал приказ, и сержанты начали вызывать нас по одному, в очередной раз отрабатывая выход из строя.

Прошло не менее часа. Мы продолжали чего-то или кого-то ждать.

Солнце грело все нещаднее. Новенькая парадная форма пропитывалась потом.

Я вспомнил своих друзей. Интересно, они еще дома или уже тоже по пути в армию? Попытался посчитать, сколько дней прошло, как я явился в мобилизационный пункт. Неужели еще не прошло и недели?! А казалось, будто бы та жизнь была так давно, что уже и не верилось – была ли она вообще.

Сквозь мысли донесся сигнал горна, но я не среагировал на него. Вернулся к реальности лишь от толчка в бок.

– Не спи, – прошипел крепыш Борк.

Окончательно придя в себя, я заметил стоящую перед строем группу высоких армейских чинов. Один из них, полковник в сияющей золотом высокой фуражке, произнес торжественную речь, смысл которой ускользнул от меня, несмотря на то что было понятно каждое отдельное слово.

Снова запел горн. Забили барабаны. Вдоль выстроившегося полка, звонко чеканя шаг, торжественным маршем прошла группа воинов, возглавляемая знаменосцем. Все офицеры замерли, подняв руку в воинском приветствии.

Пройдя вдоль строя, группа со знаменем части вышла в центр плаца.

Прозвучала команда доложить о готовности приступить к принятию присяги. Офицеры доложили о готовности подразделений, и процедура началась.

– Новобранец Новикоф!

– Я!

– Для принятия присяги выйти из строя!

Отбубнив зазубренный текст, я подставил предплечье взводному командиру, и тот приклеил на мой рукав голубой шеврон с изображением пехотного робота.

– Курсант Новикоф, встать в строй!

Поскучав, высокие чины удалились, не дождавшись, пока все новобранцы присягнут армии Конфедерации. Вскоре их камуфлированные гравикары, поднимая за собой пылевые завихрения, вереницей пронеслись над грунтовой дорогой в сторону полигона.

Через полчаса туда же выдвинулся весь полк. На лицах измученных долгим стоянием на жаре новобранцев, а вернее, теперь уже курсантов, абсолютно не отражалось никакой торжественности. Максимум, что можно было на них прочитать, это желание забраться куда-нибудь в прохладную тень, упасть и лежать неподвижно. Даже не спать, а просто лежать.

Полк остановился перед довольно просторным ровным полем, расположенным у подножия лысой – без единого деревца – сопки. Нашим взорам открылись раскиданные по всему полю полуразрушенные здания и остовы старой бронетехники, то там, то сям поодиночке и группами торчали какие-то столбы. Вдоль дороги возвышались три наблюдательные башни. Под ними раскинут большой красно-белый шатер. Рядом стояли гравикары начальства.

Вот офицеры вышли из шатра и направились в одну из башен. Вскоре их фигуры появились наверху за огромными, во всю стену стеклами.

Вдруг по строю пронесся ропот. Кто-то указал рукой в небо над сопкой, и все взгляды устремились в ту сторону. Оттуда приближался, увеличиваясь в размерах, какой-то вытянутый объект. Я не успел рассмотреть, что это за летательный аппарат, а он уже разделился на множество отдельных точек. Через несколько секунд над нами стремительно пролетела пустая десантная рама, напоминающая рыбий скелет.

Отделившиеся от нее объекты продолжали приближаться, и вот уже мы отчетливо разглядели маневрирующих ранцевыми двигателями боевых пехотных роботов и два полусферических тяжелых танка. Выпустив парашюты, роботы приземлились на склоны сопки. Едва коснувшись грунта, каждый из них выпустил НУРС по внушительной, не менее десятка метров в высоту и два в ширину, стене, отделяющей склон от поля. Разрушения впечатлили. Однако десантники не спешили форсировать преграду и чего-то ждали.

Тем временем, включив антигравитационные подушки, на вершину опустились танки. Их действия тут же приковали всеобщее внимание и вызвали удивленные пересуды.

Одна из стальных черепах наплыла на другую, и в это время у нее отключились антигравы. Машина осела одним краем на грунт, другим на второй танк. Нижний танк принялся толкать верхний, стараясь перевернуть его. Ему на помощь подоспели два БПРа, и общими усилиями они достигли желаемого результата.

Второй танк въехал на днище перевернутого, провернулся на нем, и они будто бы срослись, образовав практически идеальный шар – ни стволы орудий и пулеметов, ни выступающие глаза триплексов, ни что иное не искажало кажущуюся гладкой серо-зеленую поверхность.

БПРы уперлись манипуляторами в гигантский шар, раскачав, столкнули его с места, и вот он уже понесся вниз по склону, дробя в песок попадающиеся валуны и с каждым оборотом набирая все большую скорость.

Когда участок стены, в который врезалась всесокрушающая махина, разнесло, словно кучку легкого мусора, строй взорвался хором несдержанных восклицаний.

Позже от опытных вояк я узнал, что подобные фокусы придуманы именно только для «показухи». В реальных боевых действиях все преграды сносятся с лица планеты перед десантированием ракетным ударом с орбиты. Однако увиденное действительно впечатляло, вызывало бурю эмоций и заставляло забыть о жаре и усталости. Теперь мы во все глаза, затаив дыхание, смотрели за продолжением действа.

А БПРы, стреляя на ходу из всех видов вооружения, уже стремились к пролому. Робот плохо приспособлен для того, чтобы шагать вниз по крутому склону, потому на особо опасных участках то один, то другой опускался на пятую точку, где расположены дополнительные гусеничные катки, и елозил вниз. При этом они напоминали детей, скатывающихся со снежной горки.

Прорвавшись через пролом, БПРы и расцепившиеся танки некоторое время маневрировали, поражая всевозможные цели. Рушились построенные в качестве мишеней здания, подлетали от прямых попаданий остовы старой бронетехники.

Вот грохот разрывов стих, роботы выстроились перед рядом столбов, увенчанных каменными глыбами, и замерли.

Тянулась долгая минута ожидания. Посетила мысль о том, что представление окончено. Ан нет.

Шеренга железных воинов сделала синхронный шаг вперед, и так же синхронно машины нанесли стремительный удар клешнями правых манипуляторов по глыбам. Камни разлетелись на отдельные куски, а роботы как один отступили назад, вскинув левые манипуляторы в защите от воображаемого удара. Последовал разворот вокруг оси с одновременным шагом вперед. Выставленные правые клешни пронеслись по кругу и с чудовищной силой обрушились на столбы, размочалив вершины. Далее последовал одновременный удар бронированными коленными щитками. Столбы с треском выломались из каменистого грунта и упали под ноги БПРам.

Некоторое время боевые махины продолжали кружиться в чудовищном танце, сотрясая землю одновременными шагами и выполняя каждое движение с такой слаженностью, что создавалось впечатление, будто это один робот отражается в ряде зеркал.

Общий боевой танец закончился, и один БПР отправился в хаотичное скопление столбов, подобных тем, ряд которых они сокрушили сообща. Его клешни были подняты в боевом положении. Отделившись от локтей, веером разложились лопасти, подобные вертолетным. И вот уже на каждом запястье, слившись в один сплошной круг, загудели смертельные пропеллеры.

Робот начал движение, изображая рукопашный бой с группой противников, шинкуя окружающие его столбы на отдельные бревнышки, добивая остающиеся пеньки ногами.

Когда последний столб был повержен, к железному воину приблизился собрат, на запястьях которого крутились такие же чудовищные вентиляторы. Две махины начали демонстрировать выпады, отклонения, блокирование ударов. Случайно ли, или нарочно, боевые лопасти спарринг-партнеров несколько раз сталкивались, высекая снопы искр и разбрызгивая металлические обломки.

Выступление закончилось, и двенадцать монстров покорно опустились на колени. По вытянутым манипуляторам на землю съехали отстыковавшиеся от баз боевые машины. Взметнув траками щебень, они понеслись к наблюдательным башням, перед которыми резко остановились, замерев, словно вкопанные.

Из машин выпрыгнули операторы и выстроились в шеренгу. Один подошел к спустившемуся с башни начальству и, вероятно, докладывал о завершении показательных выступлений.