Текст книги ""Фантастика 2024-152". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Алексей Стародубов

Интерлюдия 5

Герцог Болуарте пренебрежительно окинул взглядом спальню дочери. Она была отдельной, но на этом заканчивались все преимущество крошечного помещения с узкой кроватью. Толстенную перину Исабель сбросила на пол и спала на тонком тюфячке, совершенно не соответствующем ее высокому происхождению. Ни нарядов, ни украшений, одна чародейская хламида – можно было решить, что находишься в келье послушницы, увлекающейся самоограничениями. Но это было не так. Уж кто-кто, а герцог точно знал, что дочь любила удобства и роскошь, от которых сейчас отказалась пусть и на время, и ради кого?

– Чем он тебя зацепил?

Исабель даже уточнять не стала кто.

– Он совершил невозможное. И дважды спас меня от смерти.

– То есть это благодарность?

Исабель задумалась. Но анализировала она не свои чувства, а то, говорить или нет о них отцу. Они всегда были друг с другом откровенны, но отец посчитает ее слабой. Сколько раз он твердил, что нельзя никому позволять поселиться в сердце – это делает человека уязвимым и незащищенным. Она старалась выполнить волю отца изо всех сил, проиграла, но почему-то об этом не жалеет.

– Ты сам понимаешь, что нет, – наконец решилась она на ответ.

– Понимаю. Иначе ни за что не дал бы Контрерасу клятву, – ответил Болуарте. – Благословением Всевышнего не разбрасываются, но, если бы тебя было необходимо от него освободить, я бы не задумался. Этот вариант слишком зыбкий, я предпочел бы понадежнее. Но только потому, что не хочу рисковать тобой. Если это отбросить, то при удаче мы получаем все. Что ты можешь сказать о Контрерасе?

– Подозреваю, что настоящая его фамилия не Контрерас, – ответила Исабель. – Мне кажется, власть его особо не интересует, ему нравилась его башня, и он создавал в ней весьма комфортные для себя условия. Если бы ты знал, какая там была ванна…

Исабель горестно вздохнула. Почему-то из всех потерь за последнее время уничтоженная ванна была самой значимой. Разумеется, если не считать картофельной клумбы, к которой девушка тоже прикипела сердцем. Она прекрасно понимала, почему Алехандро находил этот вид столь вдохновляющим. Негодяи покусились на святое. Им нет и не будет прощения! Если она станет королевой, то уговорит Алехандро найти и покарать преступников. Разумеется, если они сами к тому времени не умрут – Оливарес утверждал, что с подготовленным им проклятием будет не так просто справиться.

– Я полагаю, что дон, хоть и юн, но понял, что, если не интересуешься властью, это не значит, что власть не интересуется тобой. Не в его положении пренебрегать троном. Он и не собирается, если решил заключить договор с нами. Ты не закончила отчет, а мне нужно иметь четкое представление о том, с кем придется работать.

Исабель перестала грезить о ванне и жаренной с грибами картошке и продолжила деловым тоном:

– Его дважды пытались принести в жертву в замке Бельмонте, после первого раза он полностью потерял память, как утверждает и он сам, и Серхио, его слуга. Слугу он упорно называет компаньоном и относится к нему по-дружески, но тот к нему всегда обращается с большим уважением. И еще – у Алехандро чародейский дар появился не так давно, я поняла, что после первой попытки убить его на алтаре. И Карраскилья, и Оливарес знали его раньше, до всех этих событий. Это я могу объяснить, потому что для бастардов, предназначенных для закрепления основной жертвы, матерей выбирали из аристократии, то есть эти два дона могли встречать его в доме матери. Но с Мурильо, признаться, он меня поставил в тупик. Я не могу понять, каким образом их пути пересеклись. При этом совершенно точно на нем сдвоенная ученическая метка. Верхняя – Оливареса, которая их связывает. Нижняя – тусклее, что косвенно указывает на смерть учителя.

– Я, напротив, ученичество Мурильо еще как-то могу понять, – протянул герцог, – но не родство с Бельмонте. Каким образом он мог оказаться их наследником? Если бы сохранился хоть кто-то из их родни, за эти годы непременно пробудили бы замок.

– Возможно, он сам не знал о своей крови до того, как ее пролили на алтаре? – предположила Исабель. – Он совершенно точно не знает многих вещей, а значит, информация о потере памяти правдива. Он не знает о политическом раскладе в своей стране, и его придворные знакомства ограничиваются Карраскильей и Оливаресом.

– Знаний этих двоих нам будет достаточно, чтобы посадить вас с Контрерасом на трон.

– Оливарес сказал, что Карраскилья выступил против нас. На нападавших была мибийская форма.

– Чушь! – пренебрежительно фыркнул Болуарте. – Форму при желании можно достать любую. И выдать себя за кого угодно тоже можно. Никакой придворный чародей не согласится играть против своей страны и променять временную выгоду на постоянную, если он не совсем дурак. А Карраскилья – совсем не дурак. Нет, напали на башню не мибийцы. Я уверен, что напали наши, чтобы заставить тебя замолчать. Но Фернандо просчитался. Мы, конечно, промолчим, что вы выжили, но ему это не поможет. Потому что молчать мы будем недолго.

Болуарте хищно усмехнулся. Он не собирался прощать попытку убийства себя и своей дочери. Король Гравиды заплатит за все.

Интерлюдия 6

Карраскилья ничего хорошего от будущего не ждал. Конечно, король начал поправляться, но планируемый ритуал по объединению стран гарантированно сведет его в могилу. И тогда придворный чародей окажется не у дел и отправится в отставку. При гравидийском королевском дворе был свой, не столь умелый, но придворный чародей – должность больше статусная, позволяющая приглашать на отдельные задания высококлассных специалистов. Для него главное не чары, а умение лавировать в придворных потоках и организовывать комфортные условия для королевской семьи, из которой в обеих странах нынче осталось только по королю. А после ритуала, возможно, останется только наследник объединенной страны. И он точно будет из Гравиды, потому что мибийский король окончательно потерял интерес даже к собственной жизни, что говорить об интересах страны? Он уже мысленно передал ее другому. А если из двух стран получается одна, то и количество рабочих мест для придворных чародеев сокращается вдвое, и Карраскилья был уверен, что сокращение пройдет за его счет. Больше всего бесило, что повлиять в этом вопросе придворный чародей не мог ни на что. Рамон Третий, после того как ему подарили надежду и почти сразу отняли, отстранился наглухо. Вернуть былую доверительность было бы возможно, если бы хватило времени. Но времени больше нет.

При мысли о том, что с утратой последнего сына Рамона Третьего упущен прекрасный шанс на светлое будущее, Карраскилья окончательно впал в депрессию, для лечения которой всегда использовал старый надежный метод: хорошее вино под хорошую закуску. Вино у него было, а вот за закуской пришлось отправить слугу на дворцовую кухню. Пить не закусывая Карраскилья считал дурным тоном – ведь он же не напивается, а лечит душевные травмы и плохое настроение. А если их лечить не закусывая, то поутру все проблемы мира покажутся ерундой по сравнению с накатывающейся волнами головной болью.

Бокал Карраскилья все же наполнил и сейчас сидел, покручивая его в руках и размышляя, в какой момент он свернул не туда. Нет, конечно, всего предугадать невозможно, но уж приставить к наследнику охрану посерьезней было его обязанностью, которой он пренебрег.

Дверь открылась, но впустила на слугу с закусками, а Охеду.

– Ортис де Сарате поют как птички, – сказал он.

– А толку-то? Даже если устроим им показательную казнь, сделанного не вернуть.

– Донна утверждает, что в одном из доносов соврала о том, что в башне находится наследница Болуарте.

– Почему соврала? – удивился Карраскилья. – Она там была.

Дверь опять распахнулась и пропустила на этот раз слугу с подносом, уставленным тарелками. Слуга начал выставлять закуски на стол и добавил бокал для гостя. Все это время доны молчали, не желая говорить на столь щекотливую тему при постороннем. Слуга закончил и застыл у стола в ожидании распоряжений, Карраскилья махнул ему рукой на выход и спросил у Охеды, кивнув на бутылку:

– Разделите ли вы со мной боль утраты, дон?

Охеда заговорил, только когда слуга вышел и тщательно прикрыл за собой дверь. Но и этого дону показалось мало – он поставил чары, надежно защищающие от посторонних ушей.

– Разделю, но только бутылку вина. Об утрате говорить рано. Я сегодня был в Обители…

– В самом деле? – равнодушно сказал придворный чародей, которого проблемы церкви всегда интересовали очень мало.

– Да. У них там знаменательное событие произошло. После исчезновения падре Хавьера ни на одно лицо не сходило благословение Всевышнего, а тут внезапно на одну пару сразу два: Благословение на Счастливый Брак и Благословение на Исполнение Замысла.

– В Обители наверняка праздник, – заметил Карраскилья, только чтобы поддержать разговор. Церковные Благословения его волновали столь же мало, как и сама Церковь.

– Не то слово. Монахи до этого дня были уверены, что Благословение тесно связано с реликвией, которую носил падре Хавьер и которая пропала вместе с ним. Но почему-то не обратили внимания, что оба благословения получила только одна пара.

Карраскилья потер подбородок и отставил бокал, который почти поднес ко рту.

– Вы намекаете, дон Охеда, что реликвия в этот момент находилась в Обители?

– Есть у меня такое подозрение, – кивнул Охеда и протянул два листа с портретами. – Вот, полюбуйтесь парочкой, которую благословили, но которая была этим ужасно возмущена, потому что приходила в Обитель очистить тайник.

Карраскилья сложил два и два, но результат ему показался столь невероятен, что он поверил выводам только после утвердительного кивка Охеды.

– Не может быть! – Карраскилья подскочил с кресла. – Их нужно срочно найти и привести к королю!

– А нужно ли?

– Что значит, нужно ли? – возмутился Карраскилья. – Наследник жив. Король об этом должен узнать.

– Это пока всего лишь предположение, дон Карраскилья, потому что эта пара отбыла на Сангрелар в сопровождении еще троих, в том числе весьма странной дамы, по описанию очень похожей на дона Оливареса. Я было усомнился, но тут из Гравиды пришла информация, что камера, в которой держали дона Болуарте, взорвалась, разнеся при этом половину тюрьмы, причем взрыв был подстроен проклятийником. Наверняка наша парочка подсуетилась: вытащила отца донны и заодно дала Оливаресу спустить пар и замести следы.

– Что? – Карраскилья заразительно расхохотался. – Выжил, старый пройдоха. Но я давно говорил, что он нас всех переживет. Зато будет о чем с ним поговорить при встрече. Нужно немедленно поставить в известность Его Величество.

– Дон Карраскилья, мне кажется, от радости вы перестали просчитывать последствия своих действий, – укорил Охеда. – Его Величество нужно информировать очень аккуратно – узнает еще кто-то, и тогда это известие долетит до наших гравидийский друзей, который вовсе нам и не друзья, исходя из того, что ими была сделана попытка убить наследника, и не одна.

– Везучий он все-таки, этот Алехандро, – восторженно сказал Карраскилья. – Три раза его почти убили – и три раза он ускользал от противников. Но я, признаться, не понял, почему эту информацию нужно скрывать от Его Величества. Или вы хотите сначала найти юношу, а уже потом радовать?

– Не скрывать, а донести в правильном ключе. Я хочу ускорить ритуал объединения стран, в чем вы, дон Карраскилья, должны мне поспособствовать: убедить Его Величество провести ритуал как можно скорее. Потому что Его Величество может заартачиться и заявить, что непорядочно не поставить в известность о наличии наследника соседнюю страну, если уж мы собрались объединяться. Я не уверен, что гравидийская сторона согласится на нашего наследника и не постарается его опять уничтожить. Поэтому, признаться, я в раздумьях, сообщать ли Его Величеству о том, что Алехандро выжил, до ритуала. А после ритуала мы разовьем бурную деятельность по поискам наследника, в смерти которого мы были уверены в точности так же, как и соседняя сторона. То есть в своей неудаче они будут виноваты сами.

Охеда злорадно ухмыльнулся и отсалютовал собеседнику бокалом, из которого отпил пару глотков и одобрительно кивнул. Однако придворный чародей знает толк в вине.

– Хм… А вы правы. Почему мы должны жалеть тех, кто уничтожил будущее нашей страны? – с энтузиазмом согласился Карраскилья, сразу сообразив, что не просто сохранит место, но это место станет куда почетней. – Не смог, конечно, но сделал для этого все. Сначала попытались принести Алехандро в жертву, потом, когда не получилось, попытались убить по-другому.

– Поэтому ритуал мы должны ускорить. Пока преимущество на нашей стороне. Но стоит дону Болуарте где-то засветиться, появятся вопросы, а искать ответы на них будут упорно. Мы должны все провернуть до этого.

Говорил он так уверенно, что придворный чародей лишь согласно кивал, будто попав под чары голоса. Но чары исчезли ровно в тот момент, когда Охеда прекратил говорить.

– Вы, дон Охеда, не учитываете, что в преемники назначен представитель отнюдь не незначимого семейства, – спохватился Карраскилья. – У нас могут начаться проблемы с гравидийской аристократией. Та кандидатура устраивает обе стороны, потому что мать юноши знатного мибийского рода.

– Не начнутся, дон Карраскилья, – насмешливо сказал Охеда. – Вы чем слушали? В начале разговора я сказал, что наша сладкая парочка получила Благословение на Счастливый Брак. Кто в Гравиде выступит против герцога Болуарте? Только идиот. Не зря нынешняя почти покойная королевская семья так жаждала от них избавиться.

– Это же идеальный вариант, – радостно согласился Карраскилья. – За это надо срочно выпить, а заодно обсудить совместную стратегию.

– Именно так, дон Карраскилья, совместную, – голос Охеды потяжелел. – Мы с вами должны быть заодно, чтобы больше не случилось ситуации, подобной недавней. Да, она почти разрешилась, причем в нашу пользу. Но мы не держим ситуацию под контролем, рассчитываем только на удачу. И это происходит по вашей вине.

Карраскилья стыдливо отвел взгляд. Он уже давно раскаялся в своем глупом мальчишеском поступке. Так хотелось щелкнуть по носу Охеду, а в результате щелкнули по носу ему. И чувствительно щелкнули.

Глава 10

Герцог был персоной с активной жизненной позицией, поэтому нахождение в запертом пространстве ему быстро приелось. Или приелось делить комнату с Оливаресом, который в последнее время храпел так, что никакие чары не могли изолировать. Когда Болуарте вскользь прошелся по этой особенности проклятийника, тот ответил, что ему как-то пришлось взять на себя откат с одного из наводимых проклятий, и это – всего лишь отголоски. Болуарте понятливо покивал, но не поверил. Зато в качестве компенсации вытащил из Оливареса все подковерные мибийские интриги, которые проклятийник знал или о которых только догадывался. В результате герцог сделал множество записей и даже начертил пару схем, благо бумаги в Убежище хватало.

Забегавшая в их комнату Жирнянка так внимательно выслушивала разговоры, как будто собиралась стать специалистом по политике. Возможно все дело было в том, что она оказалась выдернута из естественной среды обитания, а это место для растений не особо подходило. Естественного питания Жюли не хватало, она перебивалась нерегулярными мясными кусочками на кухне, но это не помешало ей выпустить пару новых листочков, пока мелковатых и бледноватых. Никакого сравнения с толщью и насыщенностью тех, что выросли на свободе. Вот оно, прямое доказательство того, что любое заключение вредно здоровью и психике.

– Алехандро, мальчик мой, нам нужны свежие газеты. – Герцог не испытывал ни малейшего неудобства от того, что вломился ко мне в комнату даже без стука. Эта дверь не имела никаких запоров, а запирать чарами было слишком затратно по времени, поэтому делал я это только на ночь. – Пачка свежих газет спасет нас от новостного голода и поможет составить представление о том, что происходит в мире.

– Убежище восстанавливается, чтобы дотянуться до Храма, – напомнил я. – Пока энергии на это не хватает.

– Но, как я понимаю, Алехандро, почти не тратя энергии, вы можете открыть его там, где основная привязка, и прогуляться до населенного пункта, – предложил Болуарте. – Сангреларские твари вам не страшны.

– Зато мне страшны местные любители приключений, – ответил я, посылая запрос Шарику: – То, что он сказал про Убежище, – правда?

– Есть такое, — подтвердил ками. – Затраты энергии минимальны. Только Болуарте не знает особенностей этого Убежища: если в нем нет владельца, жизнь замирает и все отправляются в стазис.

То, что никто не будет пытаться вскрыть тайники в мое отсутствие, меня скорее порадовало. Разумеется, сообщать герцогу о невыполнимости его желания я не собирался. Явно же он не просто так хочет меня выпихнуть из убежища – вот пусть и узнает, что такое облом, если я сочту целесообразным его предложение. Газеты я ему принесу, конечно, но на то, чтобы пошариться по Убежищу и поискать в нем тайники, пусть и не рассчитывает. Тайников, кстати тут и не было, как сообщил мне Шарик. И не потому, что природа Убежища не позволяла их делать, а потому, что дон Леон не видел в них смысла: ни один чародей в его жизненное пространство доступа не имел.

– Вам? Страшны? – герцог рассмеялся. – Именно поэтому Серхио мечтает о том, как бы прогуляться по местным дорогам? Говорит, самый лучший способ немного размяться и заработать.

Размяться мне хотелось и самому, но одно дело – идти знакомыми дорогами в знакомое поселение, и совсем другое – выходить где попало и искать нужных людей неизвестно где. Хотя и в Уларио у меня не сказать, чтобы были обширные знакомства, но там хотя бы все уже отработано.

– А основная привязка у Убежища где?

– Где ты его в первый раз открыл, если не перенастраивать. Нам было не до перенастройки.

– Значит, у замка Бельмонте. Твою подругу можно будет попросить нас доставить до Уларио?

Шарик потоптался на моем плече, собираясь с мыслями.

– Платить ей чем будешь? Разве что по дороге на себя пару охотничьих команд приманишь? Тогда согласится.

В комнату просочилась Жирнянка и подергала меня за штанину, привлекая внимание. Неужели тоже хочет с нами на волю?

– И вашу питомицу, Алехандро, неплохо было бы выгулять, – заметил герцог. – Растению тут плохо, ему нужен солнечный свет и плодородная почва.

Жирнянка согласно замотала веточками, и я в очередной раз уверился, что она что-то понимает в человеческой речи. Видно, пошли ей на пользу беседы Оливареса и Болуарте.

– Жюли, могу тебя выпустить наружу, – предложил я ей. – Немного погуляешь. Если что – всегда можешь затеряться в кустах.

Жирнянка задумалась, а Болуарте спросил:

– Так как, Алехандро, поможете нашему делу? Сходите за газетами? А заодно и пару писем отправите.

– Пару писем?

– Дон Оливарес согласился с моими доводами о непричастности к нападению Карраскильи и собирается с ним списаться. Артефакт связи утерян, но на такой случай у них был обговорен особый канал связи. О нас в Мибии будет знать только Карраскилья.

– Вы говорили про письма, а не про письмо.

– Еще от меня будет пара, – невозмутимо дополнил Болуарте. – Нужно прощупать, кого мы сможем использовать. Осторожно прощупать, не выдавая информацию о том, что вы и моя дочь выжили.

– Но вы выдаете то, что выжили вы, – намекнул я.

– Разумеется. А как я иначе буду договариваться? – хмыкнул он – С духами договоры никто не заключает. Я должен показать, что жив и в силе.

В интригах местных королевских дворов он разбирался куда лучше, так что я согласился побыть всего лишь гонцом и отнести письма на почту Уларио. Жадный герцогский взгляд, шарящий по библиотечным шкафам, я проигнорировал, потому что до наследства Мурильо Болуарте не добраться, пока я этого не разрешу.

Основной риск представляла не моя прогулка через Сангрелар, а как раз письма, которые два интригана рассылали по тем, чьей помощью собирались воспользоваться. Влезать во все это не хотелось категорически. Ни как курьер, ни как основное действующее лицо. Мне понравилась размеренная жизнь в башне, где я занимался тем, что было интересно, попутно изучая чародейство и создавая что-то новое, улучшающее жизнь, мою и других. А вот отбиваться от тех, кто приходил забрать наши жизни, мне не понравилось. Мои интересы – в созидании, а не в разрушении.

– Мне внезапно пришло в голову, Шарик, а что будет, если я всю эту толпу оставлю в Убежище, а сам уберусь куда-нибудь подальше от их интриг? Пока все уверены, что я умер, я в безопасности . Пару лет точно.

– Балбесина… — возмутился Шарик. – Убеждены до первого ритуала, где попытаются взять страну под свою руку объединением или захватом. А после этого тебя очень активно примутся искать. Кто-то – чтобы присоединиться, а кто-то – чтобы убить. Чем больше сейчас окажется на твоей стороне, тем меньше вероятности, что мы с тобой отправимся на встречу со Всевышним. Потому что на наследника страны слишком много завязано, чтобы тебя не выковыряли даже из такого Убежища. Напоминаю: королевским сыном ты сам захотел стать, дон Леон тебя за язык не тянул. Захотел бы стать аристократом, желающих тебя убить было бы куда меньше. Правда, прав тоже получил бы меньше. Но в комплекте с происхождением идут не только права, но и обязанности. Не нужны последние – формулируй желание в следующий раз нормально.

Он активно жестикулировал лапами, время от времени тыкая меня в висок, как будто пытаясь добавить мне в голову полезных мыслей.

– Только следующего раза мне не хватает для полного счастья. На тот момент времени на подумать у меня совсем не было , — огрызнулся я . – Там счет на секунды шел.

– Потому что ты, балбесина, не согласился пойти в ученики дона Леона сразу, как тебя позвали, — отрезал Шарик. – Тогда бы все расклады знал. Сейчас для тебя критичны даже несколько дней, не то что пару лет.

– Давайте ваши письма, дон Болуарте, – вздохнул я.

– Быстрый какой. Дону Оливаресу свое еще нужно дописать.

– Тогда письма в следующий раз, а я пока за газетами схожу, – обрадовался я. – Серхио!

Компаньон появился, как будто все это время простоял за дверью. Хотя почему как будто? Наверняка простоял, рассчитывая в случае чего прийти мне на помощь. Потому что на таком расстоянии дон Болуарте даже сформировать чары не успеет, как окажется пришпилен к книжному шкафу саблей, с которой Серхио не расставался никогда.

– Да, дон Алехандро?

– Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться до Уларио?

– Хорошо смотрю, дон Алехандро, – оживился Серхио, который делил комнату с лакеем дона Леона. Последний оказался на редкость разговорчивым. А поскольку работой он особо не был загружен, то его разговорчивость по любому поводу изрядно достала моего молчаливого компаньона. – Когда идем?

– Немедленно, – ответил я и вытащил свой мешок из-под диванчика и начал сворачивать одеяло, на котором тут спал. Мы, конечно, собрались быстро туда-обратно, но мало ли что нас может задержать?

– Не немедленно, а после того, как дон Оливарес допишет письмо, – возразил герцог. – Алехандро, мы не играем. На кону – наши жизни.

– Я с вами, – в библиотеке возникла радостная Исабель. – Проконтролирую отправку писем.

– У нас будет опасная дорога, – намекнул я. – И я могу взять с собой только кого-то одного.

Жирнянка встрепенулась и натурально зарычала на соперницу. Пришлось ее заверить, что она идет с нами в любом случае, потому что я говорил только о людях.

– Оставьте тогда тут Серхио, – предложила Исабель. – Я здесь больше не могу. Мне нужно проветриться хоть немного. Здесь ужасная атмосфера…

Она уже как-то намекала, что если в нашем распоряжении есть целый замок Бельмонте, то почему бы не переместиться туда. Но герцог ее сразу осадил, заявив, что замок – это козырь, который надо разыгрывать, когда придет время, и не раньше. Исабель обиженно возразила, что до этого времени может никто из нас не дожить, и на этом разговор закончился.

– Придется еще немного потерпеть. Я не хочу вами рисковать, Исабель, потому что неизвестно, удастся ли моему ками связаться со своей подругой.

– Вы меня защитите, Алехандро, и без помощи камии, – уверенно сказала Исабель.

Разумеется, мне льстило такое ее отношение, но сам я не был уверен, что смогу противостоять одновременно и бандитским группировкам, отжимающим у путников найденное на Сангреларе, и камии, которая только и думала, как бы сожрать Исабель. На помощь мне пришел дон Болуарте.

– Исабель, у меня будет для тебя дело, – важно объявил он. – Что ты там говорила о свитках?

А нет, он не на помощь пришел, а решил воспользоваться ситуацией, потому что сейчас речь шла о свитках, которые мы вынесли из Обители. Нос я в них как сунул, так и высунул, потому что написаны они были на старом варианте языка, который для меня был непонятен. Шарик оптимистично сказал, что перевести несложно, был бы учебник или хотя бы словарь. Но ни первого, ни второго в Убежище не было. А вот Исабель, похоже, и учебник не нужен.

– Свитки я беру с собой, дон Болуарте.

– Это неразумно. Пока вы ходите, мы могли бы их перевести и понять, о чем там речь. Возможно, содержимое будет нам полезно.

Разговор прервался с появлением недовольного Оливареса, сунувшего мне несколько запечатанных писем: одно свое и три Болуарте. Я их быстро отправил к свиткам, подхватил Жирнянку и, пока отец с дочерью Болуарте отвлеклись на проклятийника, ринулся к кабинету вместе с Серхио.

– Алехандро! – возмущенно заорала мне в спину Исабель.

– Дорогая, вы даже соскучиться не успеете, – уверил я, отпирая прикладыванием руки кабинет.

Возможно, Исабель хотела сказать, что она уже соскучилась, но сделать этого не успела, потому что мы тормозить не стали и заблокировали дверь уже изнутри. Открыть проход, выпрыгнуть на поляну и закрыть проход было делом нескольких секунд.

Жирнянка нетерпеливо повертелась у меня на руках, потом спрыгнула на землю и засеменила под защиту ближайшего куста. Надеюсь, ее там никто не затопчет и мы сможем забрать ее на обратном пути. А вот ками никуда не торопился, сидел на моем плече и с наслаждением принюхивался к свежему воздуху.

– Шарик, зови свою подругу, будем договариваться.

Ками спрыгнул с меня куда менее охотно, чем Жирнянка, но исчез в кустах намного быстрее.

– Плохое там место, – неожиданно сказал Серхио. – Донна права.

– У нас пока хорошего нет, – вздохнул я. – Появится или нет – зависит только от нас.

Шарика пришлось подождать примерно с полчаса, но зато он успел не только привести камию, но и договориться с ней, что мы поработаем приманкой, для чего какое-то время будем идти по дороге. Под «мы» подразумевалась только человеческая часть нашей компании, поскольку сам Шарик собрался проехаться с комфортом на подруге.

В результате дорога до Уларио затянулась на несколько часов, мы стали богаче почти на десять доранов, а дама сердца Шарика сделала запас коконов на случай голода на Сангреларе. Действовала она быстро и безжалостно, пользовалась тем, что внимание нападающих принадлежало только нам с Серхио и никому не приходило в голову, что мы будем сотрудничать с сангреларскими тварями.

Сотрудничество понравилось обеим сторонам, и мы договорились с камией через Шарика, что она нас ждет недалеко от поселка, чтобы доставить к замку Бельмонте. Задерживаться мы не собирались: только отправим письма, купим газеты и сразу назад.