Текст книги ""Фантастика 2024-152". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Алексей Стародубов

Интерлюдия 9

Лара хрустел сырыми картофельными ломтиками, к которым за последнее время приохотилась вся верхушка гравидийского двора во главе с королем. Фернандо Пятый настолько прикипел к странному лакомству, что придворный, отвечавший за растения в аптекарском огородике, на полном серьезе предлагал огородик увеличить в два раза, и на дополнительных площадях выращивать корнеплод, так увлекший короля. Фернандо Пятый склонен был согласиться, но откладывал решение до ритуала, не желая планировать будущее дальше этого дня.

Сейчас тарелка с тонко нарезанными картофельными клубнями стояла между королем и Ларой, и таскали они оттуда ломтики по очереди. Король – с удовольствием, Лара – чтобы показать, что он разделяет вкусы своего монарха.

– Наши агенты при мибийском дворе говорят, что король совсем плох, – сказал Лара. – Нужно его поторопить с датой, а то умрет до ритуала – и вся подготовка пойдет прахом.

– В последний наш разговор Рамон почти согласился, – досадливо поморщился Фернандо Пятый. – Но разговору помешал Охеда.

– Я же говорил, что он постоянно мешает нашим планам.

– Выгоним. Сразу, как объединимся, выгоним. И даже без почетной пенсии. Пожизненная опала за действия во вред государственным интересам, – зло сказал гравидийский король.

– Идеальное решение, – довольно согласился Лара. – Но не говорите об этом Рамону Третьему. Напротив, нужно утверждать, что никто из его придворных не пострадает. Вдруг к кому-нибудь он окажется настолько привязан, что упрямится из страха за его судьбу?

Гравидийский король согласился бы сейчас на все, лишь бы ускорить ритуал, потому что его мибийский коллега во время устроенного в последний раз разговора выглядел почти трупом – бледный как мел, с ввалившимися глазами.

В дверь комнаты, где король беседовал с Ларой, постучали, и испуганный голос прокричал:

– Срочные новости из Мибии!

– Не дай Всевышний, – охнул Лара, сразу представивший самый плохой для него исход.

– Войдите, – царственно бросил Фернандо Пятый. – Что случилось?

– Ваше Величество, Его Величество Рамон Третий настаивает на немедленном сеансе связи.

– Разумеется. Устраивайте. Подойду прямо сейчас. – Король поднялся и бросил Ларе: – Неужели решился?

Предчувствия в этот раз Фернандо Пятого не подвели. Переговоры гравидийскую сторону порадовали, потому что мибийский король выказал желание провести ритуал как можно скорее. Причиной он выставил неспособность собственного целителя поддерживать королевское здоровье на должном уровне. Выглядел Рамон Третий во время разговора действительно очень плохо, но один портальный переход должен был вынести. Потому что ритуал следовало проводить на границе двух стран, в просчитанном загодя месте, на котором гравидийцы со своей стороны границы уже вовсю устанавливали лагерь.

Интерлюдия 10

Подготовка к ритуалу проводилась в большой спешке: обе стороны опасались, что король Мибии может не пережить даже следующую ночь. Переход он совершил через телепорт, но на специальных носилках, больше напоминающих средних размеров кровать, потому что сам король передвигаться не мог уже несколько дней. Худое изможденное лицо, запавшие глаза – все указывало на то, что Рамон Третий не жилец.

С точки зрения Лары, вид короля соседней страны был прекрасен: как раз такой, чтобы тот согласился отдать свою жизнь не задумываясь. Да и жизнь ли это? Лара проследил, как носилки занесли в богато украшенную палатку, куда сразу же просочились два целителя.

– Радуетесь, дон Лара?

Лара повернулся, злясь на себя, что расслабился. Нельзя забывать, что он не среди дружественно расположенных людей. И Охеда – первый, кто готов подложить свинью, дай только ему такую возможность. Недолго у него такая возможность будет, ровно до окончания ритуала.

– Как можно, дон Охеда. Радоваться тому, что человек умирает, не в моих правилах.

– Разумеется, с болью в сердце вы отправляете своих подчиненных убивать людей, дон Лара.

– Как и вы, дон Охеда, как и вы. – Лара изобразил улыбку. – Вы не хуже меня понимаете, что иногда это единственная возможность решить проблему. Почти бескровно решить, потому что останься тот или иной человек в живых – и это приведет к многочисленным жертвам.

Разговор ему не нравился, но прекратить в одностороннем порядке, сославшись на занятость, он не мог: подготовка к ритуалу велась исключительно придворными чародеями. Лара себя одернул: к чему ему бояться собеседника, который уже, считай, проиграл?

– Это вы сейчас про донну Болуарте говорите?

– При чем здесь донна Болуарте? – изобразил непонимание Лара. – Увы, надежды найти ее живой нет никакой, потому что поиск по крови, который проводил Его Величество Фернандо Пятый, показал, что младший принц, с которым сбежала донна, мертв. Что с ними случилось, боюсь, нам не суждено узнать.

Лара печально, но насквозь фальшиво вздохнул. А с чего бы ему переживать о том, что его противник не сможет использовать дочь герцога в своих махинациях? Нет, решение зачистить все концы, было совершенно правильным. Возможно, герцог бы согласился пойти на компромисс, предложи ему выдать дочь за того, кто намечается в наследники. Но именно что – возможно, а в таких делах на вероятность не полагаются.

– Я не теряю надежды, что донна Болуарте найдется… – обронил Охеда

– К чему вам это, дон? – скучающе ответил Лара. – Мы вскоре будем одной страной, а вы собираетесь устраивать никому не нужные интриги в то время, когда стране и без того будет непросто. Донна Болуарте умерла, да получит она хорошее посмертие. – Он осенил себя знаком Всевышнего. – Так не надо заниматься некромантией и выкапывать ее из могилы, где бы та ни была. Я понятно выражаюсь?

– Понятней некуда, – согласился Охеда.

– В любом случае дон, вы уже опоздали. Я выиграл, – торжествующе сказал Лара.

Охеда усмехнулся.

– Торопитесь дон Лара. Ритуал еще не случился.

– Ритуал проведут в любом случае, даже если вы внезапно потребуете от своего короля, чтобы он отказался.

– О нет, этого я не сделаю. Я патриот своей страны и не хочу, чтобы она ушла в небытие.

– Предпочитаете в небытие уйти самому? – не удержался Лара. – Вы же понимаете, что мы с вами на одном кресле не усидим.

– А вы бы предпочли, чтобы погибла страна, но остаться при должности?

– Разумеется, нет. Я тоже делаю все, чтобы было лучше государству. Мои интересы даже не на втором, на третьем месте, – не пожелал Лара уступать сопернику ни в чем.

К шатру, в котором планировался ритуал, время от времени подбегали чародеи, чтобы вручить очередной предмет или зелье, которое будет использоваться. Внутрь они не входили, туда доступ был только двум придворным магам, оба они выглядели сосредоточенными и неприязненно посматривали друг на друга. Потому что по ним ясности пока не было: Фернандо Пятый предпочел бы оставить своего, проверенного, но понимал, что гравидиец по умениям и силе очень уступает мибийцу. А поскольку нужно было показать, что он одинаково благоволит к обеим частям своей будущей страны, то лучше было бы оставить это место за Карраскильей. Лара это доподлинно знал, с ним король лично советовался, как соблюсти свои интересы и присоединяющуюся сторону не оскорбить. Именно присоединяющуюся: сказки про объединение оставьте смердам, во главе станут те, кто будет за спиной у выжившего если не короля, то наследника. А наследник – гравидиец, так что Мибии мало чего светит. Все ведомства лихорадочно составляли новые списки, прикидывая, кого отправят на повышение в Мибию. Разве что служащие на местах временно останутся те же. Или постоянно, если смогут доказать свою лояльность. Кстати, о лояльности…

– Мы отправляли запрос о заинтересованности в судьбе семейства Ортис де Сарате.

– Вряд ли им удастся избежать казни.

– В нынешней реальности они скорее выглядят патриотами, чем преступниками.

– Не вам решать.

– Вскорости мне, но вы могли бы хотя бы окончательно не портить со мной отношения.

– А смысл? – Охеда презрительно скривился. – Вы – идиот, мы с вами не сработаемся. Поэтому останется тот, кто получит поддержку после ритуала.

– От выжившего монарха и его наследника. Или только от его наследника, – не без удовольствия дополнил Охеда, затаивший обиду на оскорбление. Впрочем, он тут же подумал, что противник теперь сможет только тявкать, зубы-то у него выбьют. – Так что идиот не я, а тот, кто не пытается достичь со мной взаимопонимания. Мой король встанет во главе объединенной страны. Как вы думаете дон Охеда кого он поставит рядом: вас или меня?

– Ритуал еще не проведен. В конце поется слава.

Лара подумал, что Охеда до неприличия упертый. Мог хотя бы попытаться договориться. Нет, он, Лара, ни за что бы не оставил Охеду в своем ведомстве даже для того, чтобы радоваться его подчиненному положению. Но Охеда-то этого не знал, а значит, мог бы хотя бы попытаться.

– Так что там с Ортис де Сарате?

– Ничего. Ждут решения короля на просьбу о помиловании, дон Лара.

Лара усмехнулся. Не хочет Охеда признавать поражение. Но даже по такой мелочи понятно, что все, власть его вышла в ноль. Решение о судьбе Ортис де Сарате будет принимать уже король объединенной страны, а ему нечего предъявлять этому семейству, поскольку оно действовало в интересах Гравиды.

Оба придворных мага вышли из шатра, обменялись неприязненными взглядами и отправились каждый к своему королю. Значит, подготовка к ритуалу завершена. Дело за малым – провести его. Лара облизнул внезапно пересохшие губы. Как ему не хватало невозмутимости соперника. Казалось бы, прекрасно понимает, что он последний день на этой должности – и все, больше Охеде ничего не светит. Но как держится.

Перед шатром стали собираться аристократы, по десять человек с каждой стороны, наиболее значимые персоны. Те, кто сейчас поклянутся в верности тому, кто выживет. Поклянутся до ритуала – этого требовали правила.

Король Гравиды с наследником подошли к входу, короля Мибии принесли, но над ним захлопотал целитель, и король встал, чтобы войти в шатер на собственных ногах, потому что больше туда ходу не было никому. Только действующие лица. Фернандо пятый с деланой озабоченностью подхватил собрата под руку и подал знак наследнику, чтобы тот поддержал жертву с другой стороны. Почему жертву? Потому что король Мибии не переживет ритуал и все это понимают. На лицах мибийских аристократов – вся вселенская скорбь. Но клятву они принесли точно так же, как и аристократы Гравиды. Рамон Третий выслушал их с закрытыми глазами, открыл лишь под конец, обвел всех взглядом, чуть задержался на Охеде и улыбнулся ему.

– Не хотите проститься со своим королем? – не удержался Лара.

– Мы уже все обговорили. Сейчас на пустые разговоры нет времени.

– Да уж, ваш король на последнем издыхании. Держится только на алхимических снадобьях. Могли бы и раньше согласиться.

Охеда промолчал, он смотрел на шатер, в котором скрылись все трое. Полог опустился, и началось таинство ритуала.

Шатер окутал купол, сотканный из чародейских плетений, которые запустились с началом ритуала. Они то вспыхивали, то гасли, то меняли цвет. Зрелище оказалось столь завораживающим, что Лара потерял интерес к сопернику и затаив дыхание, наблюдал внешнее проявление ритуала. От шатра начал исходить мерный гул, усиливающийся с каждым мгновением и в конце набравший такую мощь, что Лара забеспокоился, не закончится ли ритуал взрывом.

Но тут гул потихоньку пошел на спад, как и иллюминация. Наконец все затихло и потухло. Затихли и все зрители, которые, затаив дыхание, пялились на вход в шатер. Лара очень надеялся, что его король выживет. Договоренность с наследником была, но тот слишком молод и неопытен, им будет легко манипулировать, и не факт, что основным манипулятором будет он, Лара.

Лара очнулся и двинулся к шатру, чтобы первым приветствовать своего монарха. Рядом с ним вышагивал Охеда. Они еще не дошли, как полог сдвинулся и к подданным вышел король… Мибии? Выглядел он куда лучше, чем в начале ритуала, как будто ритуал дал ему дополнительного здоровья. Даже бледность ушла и лицо округлилось. Но не одутловатой округлостью, как у смертельно больного, а здоровой такой, правильной, какая бывает у человека, которому предстоит прожить долгую жизнь.

– Как такое могло произойти? – растерялся Лара. – Ритуал не получился?

– Ритуал получился, дон Лара, только вашей стороне не удалось убить нашего наследника. Настоящего наследника, по крови, – добродушно пояснил Охеда. – Я вам говорил, дон Лара, что вы идиот?

– Какого наследника? Они все погибли.

– Одного вам убить не удалось, поэтому вам придется отвечать за покушение на него. И за покушение на донну Болуарте, невесту нашего наследника.

– Хотите воспользоваться смертью дона Болуарте и подсунуть в качестве его дочери свою фигуру? – проорал Лара так, чтобы его услышали гравидийские аристократы.

– С чего вы взяли, дон Лара, что герцог Болуарте мертв? – ответил один из них. – Я только вчера получил от него письмо.

Лара расхохотался и решил, что терять ему все равно нечего. Охеда выиграл, но его выигрыш можно сделать куда менее сладким, если раскрыть чужие карты и показать, что оппонент жульничает.

– Откуда письмо? С того света? Я лично давал приказ на его устранение.

– За это вы тоже ответите. Попытка убийства дона Болуарте оказалась неудачной. Он выжил, а ваши исполнители погибли, – сказал Охеда.

А дон, получивший письмо от герцога, добавил:

– О том, что вы подослали убийц, дон Лара, дон Болуарте написал. И причину, по которой хотели его устранить, тоже указал. Принц Альфонсо хотел принести в жертву донну Болуарте на Сангреларе. Но Всевышний этого не допустил. Две жертвы, в том числе донна Болуарте, выжили, а негодяи, проводившие ритуал, погибли. Я – на стороне дона Болуарте, потому что никто не имеет права приносить в жертву наших детей.

Лара рванул к шатру. Теплилась слабенькая надежда, что Фернандо Пятый выжил, если уж это удалось почти дохлому Рамону Третьему.

Зрелище, представшее перед ним, не оставило никаких надежд: остальные участники ритуала были мертвы. В их лицах не осталось ни кровинки жизни, как будто вся она перешла к мибийскому королю. Какое подлое коварство!

– Вы нас обманули!

– Мы просто вам не сообщили, что покушение на наследника оказалось неудачным. Впрочем, до этого ритуала мы сами в этом сомневались, – ответил король Мибии. – Ритуал, дон Лара, подтвердил предположение. Но где Алехандро, мы по-прежнему не знаем.

– Какой еще Алехандро? – растерялся Лара.

– Тот самый, которого вам с семейством Ортис де Сарате не удалось извести. Хотя вы очень старались, дон Лара. Я вам говорил, что вы идиот?

– Говорили, дон Охеда! – взорвался Лара. – Вы уже в третий раз говорите.

– Хоть считать не разучились – и то хорошо. Будет чем заняться в тюрьме.

– В какой тюрьме? Я выполнял приказы своего короля. Все обвинения – к нему.

– Так было бы, дон Лара, не покушайся вы на наследника Его Величества Рамона Третьего, – небрежно сказал Охеда. – Такое преступление на покойного ныне Фернандо Пятого перевалить не удастся. Нас не поймут, если мы вам простим. Тот же дон Болуарте не простит. Впрочем, вы с ним еще пообщаетесь.

Лара развернулся и бросился бежать. В голове билась только одна мысль: подальше отсюда, здесь играют не по правилам.

Глава 17

После возвращения в Убежище герцог собрал совет. Чувствовал он себе не просто на своем месте, а на очень важном месте, от которого зависит многое. Сам же совет количеством советников не впечатлял: на него были допущены, кроме самого герцога, разумеется, только его дочь, Оливарес и я. Причем, по замыслу Болуарте, все мы должны были играть роль массовки, соглашающейся со всем предложенным организатором Совета. Но Оливарес его обломал почти сразу.

– Как-то пока все очень мутно, – буркнул он хриплым, простуженным голосом. И где только умудрился подцепить заразу? Сидим практически в изоляции, ни с кем не общаемся…

– Поэтому нам нужна связь. Предлагаю немедленно отправить в Уларио Серхио за порталистом.

Оливарес скептически скривился. Похоже, в нашей небольшой группе он решил взять на себя неблагодарную роль оппозиции.

– Да с чего вы взяли, дон Болуарте, что порталист там сидит и ждет ваших указаний?

– Письмо мы уже получили, дон Оливарес, – с нарастающим раздражением ответил герцог. – Это не такой специалист, которому для перемещения нужны чужие услуги. Порталист на то и порталист, чтобы перемещаться почти мгновенно туда, куда его отправили, а значит, он уже в Уларио.

– Торопиться нам нельзя, – недовольно проскрипел Оливарес. – Мало ли что там в письме написано? А если это ловушка?

– Милый мой, – покровительственно бросил Болуарте. – Я бы понял такое сомнение от Алехандро, но не от вас, дон Оливарес. На встречу отправится один Серхио, а он ни с какой стороны не ключевая персона. Мы-то с вами чем рискуем, если это окажется ловушка? Да ничем. Только тем, что поймем, что на отправившего письмо полагаться нельзя, а значит он подлежит устранению потом, когда мы придем к власти. Отомстим, так сказать, за нашего верного соратника.

Вариант с местью мне не понравился, потому что предполагал гибель Серхио. Но сказать я ничего не успел, за меня это сделал Оливарес.

– У нас не так много верных людей, чтобы ими рисковать – заупрямился он, неожиданно обеспокоившись судьбой моего компаньона. – Если Серхио захватят, Алехандро полезет его выручать. И выходит, что мы рискуем сразу всем.

– Не такой же Алехандро идиот, чтобы лезть в пасть врагу? – удивился Болуарте.

Оливарес так выразительно прокашлялся, что Болуарте перевел взгляд на меня, оценил выражение моей физиономии и сразу сдулся, поняв, что да, именно такой я идиот и своего единственного бескорыстного друга в беде не оставлю.

– Но порталист нам нужен, и срочно, – все же сказал герцог.

– А чем вам не по нраву сеньорита Фуэнтес? – внезапно вспомнил Оливарес. – Она вроде умелый порталист и на нашей стороне, если судить по предупреждению о ловушке и доставке писем.

– Боюсь, сеньориту мы больше не сможем использовать… – ответил Болуарте.

– Да бросьте, дон, чтобы вы кого-то отказались использовать, должно случиться явление Всевышнего.

– Явления Всевышнего не было, но сеньориту теперь можно использовать только для охраны кладбища, с которого ее нельзя выпускать. Наш недальновидный юный друг позволил ей туда пройти, – начал рассказ Болуарте, полностью перекладывая на меня вину за решение предоставить сеньорите возможность побывать на кладбище Бельмонте.

– Вы должны были его остановить! – возмутился Оливарес. – Кто же пускает некроманта на старинное личное кладбище? Только идиоты.

Болуарте идиотом себя не считал, поэтому продолжил, сделав вид, что намек не понял:

– После чего Фуэнтес всосала в себя всю накопившуюся некроэнергию и переродилась в нечто странное. Да еще и подняла недавно захороненного дона Мурильо.

– Всевышний! – ахнула Исабель, приложив руку ко рту. – Бедный старик. Нет ему покоя даже после смерти.

– Не заслужил, значит, – отрезал Болуарте. – Если бы не он, с Сангреларом такое не случилось бы.

– Начали Бельмонте, – напомнил я.

– Да? Кто там уже помнит эти подробности? – пренебрежительно бросил герцог и махнул рукой. – Сейчас мы должны думать о себе, а не о том, как нам помочь устроившим катаклизм покойным чародеям. Тем более что им самим это уже безразлично. Хотелось бы услышать ваши предложения, а не пустые сотрясения воздуха.

– Никуда вас нельзя пускать без присмотра, – резюмировал Оливарес. – Испортили все, что могли. Теперь у нас нет ни порталиста, ни доступа на кладбище. Да что там на кладбище – у нас нет доступа в замок.

– В замок-то почему? – удивился я. – Он от кладбища отделен стеной.

– Которая для нынешнего состояния сеньориты, скорее всего, не помеха, – мрачно пояснил Оливарес. – У замка и кладбища защита общая. Никто же в здравом уме не запускает к себе нежить. Но вы и в этом отличились.

– Я о таких тонкостях не знал.

– Я тебя и не виню. Но вот дон Болуарте мог бы подумать не только о нашем общем будущем, – ехидно сказал Оливарес, – но и о том, каким оно станет, если мы напортачим. Потому что напортачил он, а выход искать предлагает нам.

– Да вы просто боитесь, дон, – высокомерно бросил герцог.

– Разумеется, боюсь. И ничуть не стыжусь этого, потому что осторожность – свойство любого нормального чародея. Фуэнтес точно переродилась?

– Предложи ему лично посмотреть, – задергался на моем плече Шарик. – Вдруг придумает, как это упокоить?

– Дон Уго, а вашими методами можно решить эту проблему? – без предисловий поинтересовался я.

– Смотреть надо, что с ней, а уже потом думать.

– Мы опишем, – оживился Болуарте.

– По описанию сами думайте, как справиться. Тем более вашему, дон, доверия вообще нет.

Так, похоже, среди соратников пошла борьба за власть. Соратников с гулькин нос, власти – и того меньше, а уже что-то делят. Не такие уж вдохновляющие новости были в письмах, чтобы начинать делить близость ко мне. Я бы сказал, скорее неопределенные, которые могут качнуть маятник в любую сторону. Если на ритуале выживет не тот король, то мы сразу оказываемся в аутсайдерах.

– Пойдемте, дон Уго, – предложил я.

– Сейчас? – уточнил он и громко чихнул в вытащенный из рукава не слишком чистый носовой платок. – Я не особо хорошо себя чувствую.

– Это из-за спертого воздуха в Убежище. Оно не рассчитано на такую толпу, – уверенно сказал герцог.

На удивление Оливарес спорить с ним не стал, подумал, качнул головой на манер китайского болванчика и согласился:

– Очень может быть, дон Болуарте. Атмосфера здесь не самая здоровая.

– Так и я о чем. Прогуляетесь, дон Оливарес, легче станет.

В конце концов Оливарес дал себя уговорить и из Убежища вышел. Он задрал голову к небу, зажмурил глаза и некоторое время просто наслаждался солнечными лучами. Я его не торопил: ему нужно было прийти в себя и понять, сможет ли он вообще совершить такое тяжелое для его возраста путешествие на кладбище. Причем в данном случае тяжелое не только физически, но и морально.

– И долго мы будем стоять? – неожиданно ворчливо спросил он.

– Как скажете, дон Уго, так и двинемся.

– Идем тогда, чего время тянуть, – буркнул он. – Как меня злит этот гравидиец, если бы ты знал. Считает себя пупом земли, а сам в чарах – что младенец. Даром что столько лет ими занимался.

– Думаю, он больше занимался интригами.

– С этим не спорю. Здесь у него иной раз здравые мысли проскакивают, – согласился Оливарес. – Но он же чародей, должен и в чародейских делах разбираться, а не только владеть определенным набором чар на все случаи жизни.

Разговаривая, он не забывал переставлять ноги и уверенно двигался к кладбищу, как бы двусмысленно это ни звучало. В Убежище Оливарес совсем перестал следить за собой и теперь выглядел неопрятно не только из-за многодневной щетины, но и из-за грязи на балахоне, которая особенно хорошо была видна при солнечном свете.

– И вообще, он невыносимый собеседник, – продолжал Оливарес. – Признает только свою точку зрения, какой бы абсурдной она ни была. Посоветоваться, видите ли, с нами он решил. Да потому что в результате его действий все зашло в тупик. Мама дорогая…

Последнее относилось к виду на кладбище. Сеньорита Фуэнтес окончательно утратила любой намек на формы и представляла из себя скелет, на котором болтался балахон. Только он и развевающиеся волосы оживляли сеньориту, потому что в целом выглядела она очень зловеще даже без сопровождающего ее дона Леона, который на фоне своей хозяйки казался даже благообразным, хотя в том, что он – поднятая нежить, никто бы не усомнился. При нашем появлении уже точно покойная некромантка рванула к ограде, но замерла в отдалении, не в состоянии к ней прикоснуться. Дон Леон в точности копировал ее движения, при этом с его лица не сходила дебильная пугающая улыбочка.

– Договор, – проскрежетала бывшая сеньорита Фуэнтес. – Дон Алехандро, согласна на договор. Договор служения в обмен на свободу через десять лет.

Я от удивления аж шаг в ее сторону сделал.

– Не вздумай соглашаться, – всполошился Оливарес. – Для этого создания любой договор – тьфу, даже если он сопровождается чародейской клятвой. Аура рваная, печать свалится очень быстро, поэтому ЭТО ничем не ограничить вне кладбища.

Когда Оливарес сказа про ауру, я удивился и проверил. Но точно: ауры чего-то живого там не было, одни ошметки, к которым ничего не прилипнет.

– Классифицировать это сможете, дон Уго?

Он что-то забормотал и замахал руками, выплетая нечто похожее на ложную многослойную паутину, которая и отправилась к сеньорите, минуя все защитные чары на ограде.

– Ничего подобного не видел. Похоже, сеньорита Фуэнтес хапнула энергии больше, чем смогла впитать, но остановиться вовремя не смогла. В результате Сангрелар породил новый тип нежити. На договор с ней идти нельзя, подчинить возможности не вижу, только уничтожать, что сделать необходимо как можно скорее, хотя и проблематично: ОНО очень быстрое, а чтобы уничтожить, придется войти на кладбище – чужие чары ограда не пропускает, если они не нейтральные.

– Так то чужие, а я для нее свой.

Оливарес повернулся ко мне и посмотрел так, как будто видел впервые.

– А ты не так безнадежен, как мне иногда кажется. Сработать может, – согласился он. – И сил чародейских у тебя хватит. Оставлять ЭТО нельзя: ОНО набирает силы, и живой некромант может вывести ЭТО даже с запечатанного кладбища.

– Каким образом?

– Через некромантский портал. Здесь все в зоне видимости, поэтому получится. А после того как эта тварь окажется снаружи, начнет охотиться за тобой.

– А не за вытащившим ее некромантом?

– Его ОНО не тронет. Возможно, даже поделится энергией – зависит от того, на что они договорятся, потому что короткий договор эта тварь выполнит, метка клятвы слететь не успеет. А у тебя с ней есть связь, сильная связь, по которой эта тварь притянется к тебе из любого места.

– Какой смысл кому-то ее вытаскивать? – недоумевал я.

Оливарес возвел глаза к небу, призывая Всевышнего в свидетели того, какой тупой у него оказался ученик.

– Алехандро, ты собираешься садиться на трон, а не понимаешь простых вещей. Это – оружие против тебя, практически неуничтожимое через пару лет. Любой твой противник согласится заплатить подходящему некроманту не такие уж большие деньги, чтобы тебя с гарантией уничтожить.

Меня наконец проняло, потому что я представил, как пялящаяся сейчас на меня через решетку тварь преодолеет этот рубеж и станет моим личным проклятием. Судя по всему недолгим.

– Тогда надо уничтожать сейчас, чем скорее – тем лучше.

Тварь сообразившая, что решается ее судьба, заволновалась и начала соблазнять меня совсем непотребными вещами, обещая себя всю на те же десять лет. Честно говоря, она меня не соблазнила бы, даже когда была живой, а уж теперь ее предложение могло только напугать, а не заставить действовать в ее интересах.

– Имей в виду, что при этом порвется одна из нитей, связывающих тебя с тем, что на кладбище. Видеть их сможешь только ты, как и решать, какую рвать. Это будет платой. Без нее проклятие не сработает.

– То есть порвется не случайная? – уточнил я.

– Нет, у тебя будет выбор. Рви связь с Мурильо. Во-первых, останешься владельцем замка Бельмонте, во-вторых, потеряешь его ученическую метку.

– Но при этом теряю половину острова, – напомнил я.

– Ты и так потеряешь либо одну, либо другую. Иным способом это создание не уничтожить.

– А если рвать связь с ней? – заинтересовался я.

– Ты по ней выйдешь на тварь и наведешь проклятие. Пожертвуй этой связью – и все будет впустую.

Жертвовать половиной острова из-за собственной дури и жадности сеньориты Фуэнтес не хотелось. Но тут я вспомнил, что у меня есть связь еще и с могилой своего прошлого тела. Связь, которая, как утверждала сеньорита, мешает мне встроиться в этот мир. Может, некромантка тогда и соврала, но из всех связей в данный момент эта самая ненужная. Она принадлежала моей прошлой жизни, к которой возврата никогда не будет, остальные же связывали с жизнью нынешней.

– Я выбрал, – сообщил я Оливаресу.

– Это хорошо, Алехандро, – обрадовался он. – Для подготовки нам нужно вот что…