Текст книги ""Фантастика 2024-152". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Алексей Стародубов

– Я алтарь заблокировал, теперь на нем никто не умрет, да и в замок больше никто не попадет, я его куполом накрыл.

– Он может слететь после твоей смерти, которая случится, если ты и дальше будешь сопли жевать, – безжалостно припечатал Шарик. – Этих юношей в любом случае ждет смерть, потому что королевской кровью просто так не разбрасываются. Не станут нужны как жертвы – их тихо придушат или еще чего придумают. Сам же слышал, что Рамиро изобретателен в этом отношении. Нельзя больше тянуть, Хандро. Я это чувствую.

Я решил прислушаться к интуиции Шарика и направился в лабораторию, запер за собой дверь и принялся готовится к ритуалу.

Глава 18

О том, что ритуал прошел как надо, мне сообщил Шарик, потому что по завершении оного я вульгарно грохнулся в обморок, как припадочная девица. Хорошо хоть сознание отключилось не сразу и на пол я сполз, а не свалился с грохотом. Поэтому в себя я приходил, чувствуя только слабость и никакой боли от разбитого затылка или сломанного носа. В моем положении – уже хорошо.

– Откат тебя все же накрыл, – сообщил Шарик. – Я был уверен, что прилетит совсем слабо, но не учел, что кровь королевская, усиленная. Нужно было дополнительный контур ставить, тогда бы легче прошло.

– Я знаю точно наперед – сегодня кто-нибудь умрет, – проворчал я, намекая, что ками мог бы учесть это раньше, тогда я не валялся бы сейчас на полу.

– Почему умрет? Все, умер уже. Можешь чуть попозже Серхио за газетами отправлять, там наверняка обнаружится красивый некролог на принца, – гордо сообщил Шарик. – Видишь – все линии замкнулись. Это значит, ритуал нашел все цели и завершен.

Я с трудом повернул голову и осмотрел рисунок из этого неудобного положения. Помнится, до того как я свалился, линии начинали гореть, а сейчас на их месте лишь дорожки из пепла, и я бы не сказал, что все они замкнуты.

Кряхтя как старый дед, я с трудом приподнялся и сел. Рука, которую пришлось порезать, чтобы добыть кровь, саднила. Голова кружилась, но терпимо. Хуже, что она напрочь отказывалась соображать.

– Точно все получилось?

– Точно. С тебя слетело проклятие, что нам и нужно было, а если кто-то из потомков Рамона Третьего помер не до конца, то не нас должно волновать доведение этого дело до конца, только короля.

– Короля-то почему? Он, наоборот, должен быть заинтересован в восстановлении последнего выжившего.

– Чтобы получить пускающего слюни дебила? Не думал, что ты столь бесчеловечен.

Говорить о своей человечности после того, как своими руками отправил на тот свет целую толпу во главе с единственным мибийским принцем, смысла особого не имело: в это больше не верил даже я.

– Долго я провалялся без сознания?

– Не особо. Примерно столько же, сколько длился сам ритуал. Без подготовки, разумеется.

Сейчас Шарик неэлегантно намекал, что подготовка оказалась неприлично затянута. И даже не по моей вине, а по вине Жирнянки, которую пришлось уговаривать поделиться листом. Отрезать просто так не получилось, потому что она шестым чувством, не иначе, проинтуичила, что с ножом я к ней иду не просто так, а нарушать ее целостность, и принялась бегать по чародейскому огородику, как укушенная бешеным ками. Шустрая оказалась, зараза. И поддалась только на уговоры, причем не абы какие, а конкретно на то, что каждая женщина должна следить за собственной внешностью и убирать не идущие ей отростки, чтобы выглядеть красиво. Один Всевышний знает, скольких сил мне стоило ей внушить, что именно этот толстый лист торчит в сторону и не просто мешается, а делает общий вид вульгарным. Причем среагировала она именно на слово «вульгарный», «некрасивый» и «неэстетичный» на эту зеленую заразу не действовали. А когда я пообещал ей принести плату в виде мышек, которые отловит Шарик и которые позволят ей улучшить качество оставшихся листьев, она неохотно подошла и позволила отрезать нужное.

– Завтракать пора, – намекнул Шарик, – а то как набегут со столицы, взбудораженные гибелью большого количество лиц с королевской кровью, не до еды будет.

– Еще мышей нужно будет Жюли оттащить. Наловишь?

– Разбаловал ты ее. Она вообще обнаглела, – с видом «В этом доме наглеть могу только я» проворчал Шарик. – Но что поделаешь, пообещали – надо выполнять. Только почему-то обещал ты, а выполнять придется мне.

– А на себя беру самое опасное – кормление, так что тебе не о чем переживать.

– То есть кормление зеленой дряни ты отслеживаешь, а на мое тебе плевать? – неожиданно возмутился он.

– Ты казался достаточно разумным, чтобы мне об этом не беспокоиться. Но если ты ставишь себя на уровень глупого бессловесного растения…

Пикировка помогла мне прийти в себя: возвращались не только четкость движений, но и четкость мыслей. Когда я встал, выяснил, что даже не шатаюсь и ощущаю себя в пространстве почти нормально. Уверен – после завтрака приду в норму окончательно. Осталось только спуститься, чтобы этот самый завтрак получить.

– Уел. Ладно согласен беспокоиться о своем пропитании сам. Пойдем уж есть – чувствую и голоса на кухне и запах оттуда. Но сначала потрать еще пару секунд и прибери тут на случай чардейской проверки.

Он настолько уверился, что со мной все в порядке, что пристроился на плече, доверяя мне нести свою тушку на завтрак. Но до этого надо было все убрать в лаборатории. Стереть, так сказать, доказательства противозаконной деятельности, чем я и занялся, когда окончательно вернул себе владение телом. Пол, как ни странно, пришлось промыть, потому что Шарик сообщил, что полностью следы творившихся чар снимает только текущая вода. Правда, когда я вылил ведро и погонял воду по месту, где проходил ритуал, ками сразу пошел на попятную и заявил, что под текущей водой он имел нечто совершенно другое. Потом задумчиво добавил, что результат получился правильный, хотя и немного грязный. Высушил я чарами, после чего на полу определялись только они.

И с чувством выполненного долга я отправился завтракать. Как выяснилось, все уже сидели внизу и не ели только потому, что считали это неприличным в отсутствии хозяина дома.

– Вы ведь уже давно встали, дон Алехандро, – укорила меня Исабель. – Могли бы к нам спуститься раньше.

– Не мог он, донна, – неожиданно встала на мою защиту Хосефа. – Вы, может, и не слышали, но у него там что-то знатно бумкнуло. А когда у чародея что-то бумкает, это говорит о том, что у него серьезные неприятности.

– Или эти неприятности у врага этого чародея, – ответила Исабель. – Я предполагаю второе. Я права, дон Контрерас?

– Время покажет, донна Болуарте, у кого проблем будет больше. Пока сложно сказать.

Шарик постучал лапой по плечу, намекая, что болтать хватит и пора приступать к завтраку. Намек я понял и протянул ему кусочек сыра, который ками так любил, что ел аккуратно, не теряя ни крошки, зато оставляя на моей одежде жирные пятна, потому что сыр он смаковал и возил им по моему плечу долго, почему-то не рискуя спускаться с такой драгоценностью на стол. Хорошо, что эти следы чарами убирались мгновенно.

Исабель посмотрела на то, как ест ками, и не удержалась:

– Кажется, я поняла, дон Контрерас, почему вы предпочитаете ходить в одежде старой или чужой.

– Так в делах он все, донна. А чародейские дела бывают грязными, – заметила Хосефа. – Так что все правильно дон Алехандро делает, иначе ему каждый день пришлось бы гардероб менять. Разве что мог к завтраку одеться поприличней, так поди, уже запланировал что-то делать сразу после него. Да и ремонт у нас.

Серхио поднял руку, призывая к молчанию, но мы и сами уже услышали грохотанье колес. Хосефа бросилась к окошку и расстроенно сказала:

– Опять эта приперлась… И чего она вынюхивает?

– Нас с донной, – сразу ответил я. – О том, что мы тут, никто не должен знать до появления Оливареса.

– А дон Оливарес точно приедет? Он уезжал больно уж хмурый.

– Приедет. Не он, так Карраскилья. Должны были уже понять, что я тут. Серхио, выставь донну Ортис де Сарате так, чтобы она сюда не залезла и не поняла, что жителей здесь не двое.

– С превеликим удовольствием, дон Алехандро, – оживился он. – Так выставлю, что она дорогу сюда забудет.

– Без рукоприкладства, – сказал я уже в спину компаньона, – а то с нее станется стражников сюда отправить.

– Не волнуйтесь, дон Алехандро, – бросил Серхио и торопливо пошел к выходу из башни, чтобы не дать возможности донне зайти. Мы же затихли, как мыши под веником, чтобы не пропустить ни слова из разговора.

– Донна Ортис де Сарате, мое почтение, – громко поприветствовал гостью Серхио. – Неужто наконец что-то прояснилось с доном Алехандро и вы приехали лично об этом сообщить? Но сеньор Оливарес пока не возвращался.

– Я думала узнать новости у вас, – прозвучал красивый мелодичный голос.

Я раньше думал, что змеи умеют только шипеть, но время идет, змеи эволюционируют до красивых донн и даже успешно мимикрируют под порядочных особ. Поэтому само собой разумеется, что и голосом они начинают владеть на зависть, при этом оставаясь по сути чем-то вроде того тех же десмондов.

– Увы, донна Ортис де Сарате, как дон Оливарес уехал, так и не возвращался ни с какими новостями. Сидим мы тут с Хосефой на отшибе, все узнаем последними.

– Горе-то какое, – довольно естественно всхлипнула донна. – Поверите ли, Серхио, что я спать не могу, так меня мучит исчезновение дона Контрераса.

Я бы поверил. Только мучает донну исчезновение не из Дахены, а с ритуального алтаря. А так – правду говорит, не поспоришь. Серхио же отвечать ничего не стал, но промолчал так, что донна сразу стала собираться.

– Друг мой, могу я рассчитывать, что вы сразу сообщите мне, как только будет что-то известно о доне Контрерасе? – Я расслышал даже звяканье монеток. Надеюсь, Серхио хватит ума от них не отказываться. – А я вам буду так признательна, что и не передать.

– Разумеется, донна Ортис де Сарате, как только станет что-то известно, я сразу же к вам.

После этих слов донна решила, что она больше ничего на пороге не выстоит, если только в дополнение к Серхио не выйдет Хосефа. Но эти две родственницы, встречаясь, становились на редкость неприятными особами друг для друга, и Сильвия рисковать не стала. Вскоре мы услышали удаляющееся поскрипывание колес, а к нам вернулся Серхио, бросил на стол с десяток плейт, будто те жгли ему пальцы и сказал:

– Уехала. Но она рано или поздно поймет, что вы вернулись, дон Алехандро. Хотя бы по закупкам продуктов. Был бы здесь дон Оливарес – другое дело, против него алькальд бы не выступил.

– Серхио, он скоро появится, а тебе задание – съездить в Дахену и привезти почту. Нужно узнать, что там творится в мире.

Благодаря чародейским способам связи, информация разлеталась очень быстро, но я понятия не имел, как скоро известия о случившемся с принцем дойдут до Дахены. В первую очередь об этом должны известить алькальда. Но вряд ли бы Сильвия поехала к нам с утра, если бы ей о том сообщили.

– Будет сделано, дон Алехандро. Сразу после завтрака поеду.

Сам я планировал сегодня заняться освещением башни, но чувствовал, что не потяну: неопределенность с результатами ритуала сильно нервировала, заставляя мысленно постоянно возвращаться именно к этой теме. В таком состоянии серьезными чарами не позаниматься, так что я решил отнести Жирнянке обещанных мышей, а потом засесть с книгами.

– Шарик, так что насчет подношения Жюли? – спросил я у ками, который как раз расправился с сыром и сидел, блаженно покачиваясь на моем плече.

– Умеешь же ты настроение испортить, Хандро, – недовольно буркнул он. – Хорошо, сейчас поймаю.

Он усвистал с такой скоростью, как будто стремился поскорее растрясти жирок, образовавшийся после неумеренного поедания жирной пищи.

– Дон Контрерас, мне нужно с вами поговорить, – неожиданно выпалила Исабель.

– После завтрака вас устроит, донна Болуарте?

– Не здесь, дон Контрерас.

– Как вам будет угодно, донна Болуарте. Прогуляемся до моего чародейского огородика.

– А это не опасно, дон Алехандро? – всполошилась Хосефа. – Вас же кто ненужный может увидеть.

– Мы под чарами прогуляемся. Кто ненужный нас не заметит.

– Под чарами? Тогда другое дело, – с некоторым сомнением относительно моих чар сказала служанка. – Но вы бы все же переоделись, дон Александро, перед тем как на свидание идти.

– У нас не свидание, а разговор, – возмутилась Исабель.

– Так я разве спорю, донна? Почти все свидания с разговора и начинаются и только некоторые им заканчиваются, но у вас с доном Алехандро до такого еще далеко. Хотя, конечно, ночевали вы в его спальне, но его самого там не было, поэтому никто ничего плохого не подумает. Наверное.

– Об этом я тоже хотела поговорить, дон Контрерас, – холодно сказала Исабель. – Ваша прислуга постоянно пытается меня оскорбить.

– Хосефа таким странным образом проявляет заботу и уважение, – заметил я.

– Вот именно, – подтвердил Серхио. – Если бы вы слышали, донна, как наша Хосефа разговаривает с донной Ортис де Сарате, вы бы больше не думали, что вас пытаются оскорбить.

– Потому что не пытаются, а оскорбляют, – возмутилась Исабель. – И меня ничуть не утешит, если кого-то оскорбляют еще сильнее.

– Ну простите, донна, политесам не обучена, – обиделась теперь Хосефа. – Что вижу, то и говорю. Если вас устраивает, что дон Алехандро ходит на свидания с вами в чем попало, то кто я такая, чтобы вам возражать?

Она с грохотом поставила закипевший чайник на стол, поставив точку в разговоре, и сразу вышла из кухни, не иначе как обижаться. Две обиженных женщины в моем окружении – это уже перебор…

– Дон Алехандро, я, пожалуй, поеду, – смущенно сообщил Серхий и тут же сбежал от разгневанно хмурящейся донны, готовой метать гром и молнии, но пока не решившей в кого.

– Только чашки, пожалуйста, не бейте, донна Болуарте, – сказал я, предусмотрительно наполнив две травяным отваром. – Служанки за завтраком вы меня уже лишили, не надо лишать еще и остатков посуды.

– Наглость вашей прислуги, дон Контрерас, не идет ни в какое сравнение с вашей наглостью, – обиженно сказала Исабель, но чашку бить не стала.

Побоялась, наверное, ошпариться. Или решила, что печенье всухомятку есть не так интересно, как запивая его травяным отваром. Что печенье, что отвар у Хосефы получились изумительно. Кулинарные способности нашей служанки несколько примиряли меня с ее недостатками. Похоже примирили они и Исабель: та перестала дуться и кусала печенье с загадочной полуулыбкой.

– Донна Болуарте, мы сейчас с вами вдвоем, вы можете сказать, что вас беспокоит.

Она посмотрела в сторону, куда скрылись Хосефа с Серхио, и покачала головой.

– Нет, дон Контрерас, снаружи я буду куда уверенней, что никто нас не подслушает.

Мы в молчании закончили завтрак, после чего пошли в мой чародейский огородик. Невидимость я набросил, как и обещал, хотя мне и казалось, что это будет лишним.

Сразу к разговору приступить не удалось, потому что гордый Шарик приволок мышей, обещанных Жирнянке в порядке компенсации за утраченный листик. Ну и для поддержания красоты, разумеется. Почему-то вспомнилась сеньорита Фуэнтес – вот уж с кем Жюли точно нашла бы общий язык. Но моя зеленая питомица выглядела куда элегантнее, хотя поесть любила не меньше.

Я бросил последнюю мышку, которую Жиряняка поймала на лету и с громким чавканьем начала поглощать, и сказал:

– Донна Болуарте, я вас слушаю.

– Почему вы так уверены, что к вам приедут дон Оливарес или дон Карраскилья?

– Потому что я дал им знать, что я вернулся сюда.

– Каким это образом, хотела бы я знать? Из башни никто не уезжал, чтобы отправить сообщение.

– Вам не кажется, донна Болуарте, что проявление неуместного любопытства не говорит в пользу хорошего воспитания, в отсутствии которого вы не так давно меня обвиняли?

– Дон Контрерас, это слишком серьезный вопрос, чтобы шутить. Мой отец переживает, да и я не хотела бы обременять вас своим присутствием более необходимого, а то ваша служанка чего только себе не навыдумывала.

Она зло притопнула ножкой, и Жирнянка, которая подобралась поближе, надеясь на еще одну мышку, испуганно отпрянула в противоположный угол.

– Согласен, донна Болуарте: воображение у Хосефы необычайно развито.

– Воображение вашей служанки меня волнует в последнюю очередь. Я хотела бы знать, как скоро смогу передать весточку отцу. И мне не верится, что вы каким-то чудесным образом сообщили своему учителю о том, что вы вернулись домой.

– Иногда, чтобы дать понять знающим людям, что ты на месте, вовсе не нужно выезжать из башни. Я не обещаю, что они появятся сегодня, потому что мой способ довольно своеобразный…

Я не успел договорить, как увидел вдали на дороге экипаж Ортис де Сарате. Верх был откинут, и, хотя разглядеть пассажира на таком расстоянии было сложно, почему-то появилась уверенность, что к нам сейчас приближается Карраскилья.

Глава 19

Стыдно сказать, но мои чары невидимости для Карраскильи оказались совершенно прозрачны. Оставив экипаж вдали от башни, чародей продолжил путь, держа его точнехонько на нас. И это было, мягко говоря, странно.

– Шарик, разве он должен нас видеть?

– Ты используешь простейший вариант, пригодный для маскировки от простых людей и слабых чародеев, – пояснил ками. – Разумеется, такие монстры, как Карраскилья, тебя видят, если хотят. А он захотел сразу, как отправил поиск по аурам.

– Вот с этого бы и начинал, – я немного успокоился. – А от Карраскильи конкретно я смогу закрыться?

– Не в ближайшее время, – остудил мое стремление к самообразованию Шарик.

Понять его я мог – за то время, что Карраскилья к нам шел, я вряд ли бы успел выучить что-то в достаточной степени, чтобы успеть применить. Потому что королевский чародей поспешал к нам с прямо-таки неприличной для него скоростью. Потому что доны, занимающие подобную должность, должны нести себя медленно и важно, иначе люди решат, что в королевстве проблемы. Так-то, конечно, в королевстве наверняка проблемы существовали, но зачем о них знать всем подряд?

– Добрый день, дон Карраскилья, – поздоровался я с ним, не снимая невидимости. Не хватало, чтобы слуга Ортис де Сарате нас заметил. – Решили пограбить чародейский огородик, пока хозяин отсутствует?

– Очень смешно, дон Алехандро, – скривился он. – Мне давно казалось, что у вас весьма своеобразный юмор. Можно было бы, конечно, списать на то, что вы ученик дона Оливареса, вот только…

Сообщение о том, что назвать меня учеником Оливареса можно лишь с натяжкой, было совершенно лишней информацией для Исабель, поэтому Карраскилью я невежливо прервал:

– Кстати, а почему приехали вы, а не дон Оливарес?

– А то вы не догадываетесь дон Алехандро? – проворчал Карраскилья. – Дон Оливарес не может оставить Его Высочество Рамона Третьего.

– А что с ним случилось? А то, знаете ли, мы сидим в глуши безо всяких известий из столиц…

Чародей хохотнул, но как-то невесело:

– Откат с ним случился. Представляете, дон Алехандро, какая-то сволочь бросила проклятье на всех потомков нашего дорого короля, а откат завязала на Его Величество.

– Какой негодяй, – согласился я и сочувственно поцокал языком.

Карраскилья хмыкнул и сказал:

– Снимайте свою кривую невидимость, я накрыл нас всех куполом, никто вас не увидит.

– Шарик?

– Накрыл, накрыл, – подтвердил ками. – Отличный купол. Тонкая работа, тебе пока недоступная.

Заклинание я развеял, и Карраскилья, который уже собрался мне высказать накопившееся, поперхнулся первым же словом и уставился на мою спутницу.

– Донна Болуарте? Быть того не может.

– Неужели, дон Карраскилья, вы могли поверить в то, что я сбежала с Его Высочеством Фабианом?

– Политике вашего отца, донна, это не противоречило, – уклонился от прямого ответа чародей. И еще руками повращал этак загадочно, непонятно на что намекая.

– Политике моего отца не противоречил бы тайный брак дочери, но никак не ее побег, дон Карраскилья.

– Предлагаю пройти в башню и поговорить там, – сказал чародей. – Чувствую, разговор не на пять минут, а шпион ко мне приставлен. Знал бы, кого тут встречу, лучше бы верховую лошадь взял. Хотя не люблю я их…

Я опять набросил невидимость на нас с донной, а Карраскилья развеял свою и притворился, что он что-то там в огородике выкапывал. Жирнянку его присутствие беспокоило, она отодвинулась в самый дальний угол и ощетинилась всеми листьями, намекая, что потеря еще одного произойдет только через труп. Причем не ее, а желающего испортить ее внешний вид. Карраскилья к ней благоразумно не подходил, но успокоилась она, только когда он вышел и запер за собой калитку.

– Почему вы не говорили, донна Болуарте, что лично знакомы с доном Карраскильей?

– А должна была, дон Контрерас? – удивилась она. – Я думала, это само собой разумеется. Вы не спрашивали.

– Чтобы спрашивать о таком, донна Болуарте, нужно хотя бы подозревать, что это нужно спросить.

– Дон Карраскилья – весьма значимое лицо у себя в стране, наша семья – тоже занимает заметное положение. Страны граничат. Разумеется, мы знакомы.

Причем выдала этот спич донна с видом: «Если бы вы, дон, занимали хоть сколько-то значимое положения, то и вы бы мне были знакомы». Очень уж, как оказалось, донну испортили сословные предрассудки. Но может, это и к лучшему: сплавлю ее Карраскилье, пусть дальше он решает, что делать с донной.

В башне Хосефа сразу разохалась, что не готова к приему столь важного гостя. Карраскилья сразу отмахнулся от ее суеты заявив, что ему вполне достаточно будет, если она на вопросы ответит, что приезжий чародей искал какие-то бумаги, после чего попросил служанку уйти на какое-то время к себе и не мешать.

Хосефа поджала губы и удалилась с видом вдовствующей королевы, которую оскорбил кто-то из новых сановников, но Карраскилья, понятное дело, даже отвлекаться на нее не стал – Хосефа не то что не королева, но даже знатной родней похвастаться не может. Разумеется, если не считать Сильвию, но и та положение получила не по праву рождения, а по праву брака.

– Итак, дон Алехандро, жду рассказ о том, что с вами случилось.

– Сначала я хотел бы услышать рассказ о том, что случилось с нашим милостивым королем Рамоном Третьим, – указал я на очередность.

– Не хотелось бы говорить в присутствии представителя посторонней державы…

– Так вы уже почти все сказали. А что не сказали – добавят газеты. Да и кажется мне, что этого будет не скрыть.

– А как такое скроешь, дон Алехандро, если Его Высочество скончался? В очень неудобное время скончался для нас. Не могу сказать, что он был бы идеалом правителя, но пока у нас нет никакого наследника.

Слово «пока» Карраскилья старательно выделил голосом, намекая, что с моей кандидатурой еще не решили, что делать. Надеялся, наверное, что я преисполнюсь благодарности к заговорщикам, когда те сообщат что на троне буду сидеть именно я.

– Всевышний, – вздохнула Исабель. – Это какой-то мор, направленный на уничтожение принцев.

На вопросительный взгляд Карраскильи я пояснил:

– Гравида тоже осталась без принцев. Старший отдал душу Всевышнему при нас с донной Болуарте, а младшего, скорее всего, приговорил старший.

– Его Высочество Фабиан был глуповат, позволял собой вертеть как старшему брату, так и Болуарте, – заявил Карраскилья. – Так что такой итог его жизни закономерен. Но для нас эта информация открывает интересные перспективы. И с тем большим нетерпением я ожидаю вашего рассказа, дон Алехандро. Как получилось, что вы пропали?

– Донна Ортис де Сарате накормила меня вредными веществами, на которые не среагировал ваш артефакт, потому что сами по себе они вредными не были и лишь в желудке, смешиваясь, давали снотворный эффект.

Если я рассчитывал на извинения от подсовывания бесполезной побрякушки, то совершенно напрасно: Карраскилья даже не смутился.

– Знаю такие. Но я даже представить не мог, что для вашего устранения будут использованы столь дорогие вещества. Недооценил я противника, моя вина. Радует, что вы не только сумели убежать, но и спасли донну Болуарте. Что там случилось с Его Гравидийским Высочеством?

– Умер на алтаре, когда решил захапать себе мои силы и знания, – пояснил я. – Вы ведь не забыли, дон Карраскилья, что я нахожусь под покровительством Всевышнего? И что напавший на меня плохо заканчивает свою жизнь?

– Донна Ортис де Сарате, когда я ее видел совсем недавно, чувствовала себя прекрасно, хотя и пыталась показать страдания по поводу вашего исчезновения, дон Алехандро.

– Переигрывала? С ней такое бывает, дон Карраскилья. Итак, коротко, что с нами случилось: попытались принести в жертву на Сангреларе в пользу старшего гравидийского принца. Из всех, кто там был, слава Всевышнему, выжили только мы с донной Болуарте.

– Донна Болуарте тоже под покровительством Всевышнего? – с явным скепсисом спросил Карраскилья. – Как, скажите на милость, дон Алехандро, за это время вы умудрились попасть на Сангрелар и убраться с него?

– На Сангрелар – на летучем корабле, оттуда сначала ножками, потом телепортом. Что касается того, находится ли донна Болуарте под покровительством Всевышнего, то по моему мнению, да. То, что судьба привела ее ко мне, так это произошло не иначе как по велению свыше.

Они расхохотались оба. И если смех Исабель был приятен слуху, то у Карраскильи он казался оскорбительным.

– Возможно, у вас есть другое объяснение тому, что донна осталась в живых, – остудил я их смех. – Полежала на алтаре, прошла через Сангрелар – и вот сидит рядом с нами жива и здорова.

Карраскилья смеяться перестал, но уточнил:

– Донна Болуарте, неужели вам в самом деле пришлось полежать на алтаре?

Исабель тут же расхотелось смеяться.

– Пришлось, – коротко подтвердила она.

– Но это же скандал… Как можно столь юную особу?.. У вас и знаний-то никаких нет…

– А когда знания появляются, значит, их можно вот таким образом изымать? – возмутился я.

– Это необходимость, а не прихоть, иначе наш правитель будет уступать правителю соседнему.

Интересно, почему Карраскилья столь уверен, что его самого в жертвы никогда не выберут?

– То есть вы готовы лечь на алтарь, чтобы передать свои силы и знания наследнику? Похвальная жертвенность, дон Карраскилья.

– Это было бы не рационально, – уже не с таким апломбом ответил он.

– Донну Болуарте тоже было списывать нерационально, – напомнил я.

– Здесь я могу поспорить. Донна – наследница огромного герцогства, которое граничит с нами. Выйди она замуж за мибийца – и сразу встанет весьма щекотливый вопрос с территорией, который может привести к войне, – возразил Карраскилья. – Опять же, поступки дона Болуарте в последнее время явно указывали, что он интригует в пользу младшего принца в обход старшего. А почему? Потому что примерял королевскую корону на голову дочери. Нет той, ради кого он интригует, – нет и самих интриг. А то и обвинили бы дона Болуарте в убийстве младшего принца. Кто знает, что там было в планах Его Высочества Альфонсо. Он точно мертв?

– Точнее некуда, – ответила Исабель, опередив меня. – От него даже тела не осталось, только одежда.

– А еще кошелек и артефакты, которые мы забрали с собой, если уж Всевышний так конкретно высказывал свое отрицательное отношение к жертвоприношениям. Могу показать.

– Будьте так любезны, дон Алехандро, – недоверчиво сказал Карраскилья.

Поскольку я не запоминал, какие именно артефакты принадлежали венценосной особе, притащил и высыпал весь мешок на стол перед Карраскильей. Тот осторожно начал перебирать их с таким лицом, как будто артефакты принадлежали его близким родственникам, злодейски убитым из-за угла. Время от времени он называл незнакомые мне фамилии, и Исабель подтверждала. Как ни странно, в мешке оказались вещи, принадлежавшие не только охране, но и жертвам. Причем артефакты не абы какие, а весьма ценные, но не помогшие своим владельцам выжить. Отдельно Карраскилья откладывал вещи, как я понял, принадлежавшие покойному принцу.

– Я заберу это? – спросил он у меня.

– Я не возражаю. Но есть еще донна Болуарте. Грабили мы вместе, так что добычу нужно делить на двоих.

– Я не грабила! – возмутилась Исабель. – Это все – только ваше. Я к нему не имею никакого отношения. Дон Карраскилья, не смотрите на меня так осуждающе.

– Что вы, донна Болуарте, и в голову не приходило вас осуждать. Если бы вы что-то забрали с Сангрелара, вы были в своем праве как единственные выжившие.

– Я не забирала, только дон Контрерас.

Она даже руки на груди скрестила, чтобы отгородиться от занятия, которое, по ее мнению, позорила благородную донну. Нужно будет у нее потом поинтересоваться, на чем поднялся ее герцогский род. Вряд ли на том, что выращивал аптечную ромашку и продавал ее всем страждущим, а то и бесплатно отдавал. Не становятся святые герцогами, только мучениками.

Карраскилья подвигал артефакты покойного принца по столу и решил:

– Дон Алехандро, это я забираю. Вырисовывается весьма интересная комбинация.

– Со мной?

– В том числе и с вами. Но вы пока останетесь здесь. В Стросу вам сейчас нежелательно. Нужно подготовить почву, если вы понимаете, о чем я. – Карраскилья заговорщицки подмигнул, сделав это незаметно для Исабель. Забавно. У каждого из нас есть свои тайны, которые частично пересекаются с тайнами другого. Интересно, пересекаются ли тайны всех нас троих хоть в каком-то вопросе? – Дон Оливарес к вам вернется, когда сможет. Думаю, сможет скоро, как только передаст короля на попечение целителей. Что же касается вас, донна Болуарте…

– Я была бы вам очень признательна, если бы вы передали письмо моему отцу.

– Разумеется. Но я не могу оставить вас здесь. Вы поедете со мной в Стросу.

Только я успел порадоваться, что донну заберут, как она сразу отказалась.

– Я останусь здесь до появления отца или его людей. – И в голосе звякнул металл. Причем не какой-то там дешевенький, а булатная сталь, которую просто так не погнешь и не сломаешь. И руки донна выставила так что сразу стало понятно: чарам ее учили весьма качественно, и все, что выучила, донна готова применить, если ее станут заставлять что-то делать. – Причем приехавших я должна знать лично.

– Помилуйте, донна Болуарте, разве вам можно жить в таких условиях? – Карраскилья широким жестом обвел кухню. – Вы привыкли к комфорту.

– Имеющийся здесь меня полностью устраивает.

– А вы не боитесь, донна Болуарте, что проживание со мной вас компрометирует? – намекнул уже я.

– Дон Контрерас, мы с вами это уже обсуждали. Вы настолько ниже меня стоите по положению, что скомпрометировать не можете, – уверенно ответила донна. – Причем, если вам вдруг придет в голову такая идея, то вас тихо уберут. А вот с теми, кого мне может подсунуть дон Карраскилья, такое не пройдет. Если я с ним поеду, он выдаст меня замуж по своему усмотрению.

Карраскилья хохотнул.

– Донна Болуарте, недооцениваете вы дона Алехандро. Я бы на вашем месте задумался, почему королевский чародей приезжает к нему сам, а не вызывает к себе. Или не отправляет отряд стражников, чтобы дон наверняка прибыл по месту требования.