Текст книги ""Фантастика 2024-152". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Алексей Стародубов

Соавторы: Роман Галкин,,Инди Видум,Игорь Кравченко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 366 страниц)

Воспоминания

*Щелк*

– А что, если, я буду звать тебя Первый, дедушка?

Убийца Мелико́фиса наблюдал за Цежлом, сидя на ледяном троне в пещере, освещенной лишь светом одного факела. Девятый неугомонно нарезал круги вместе с ним, пытаясь вызвать хоть какую-то реакцию бледного человека. Первый никак не мог понять почему Цежл все время навещает его.

– Расскажи мне еще что-нибудь, дедушка Первый. Монстры были всегда? Кого ты встретил, когда попал на нашу землю? – заискивающим тоном произнес айдонианец.

– Не помню монстров. Они появились позже. От желаний людей.

Цежл сузил глаза.

– Ты хочешь сказать, что кто-то возжелал этих монстров? Зачем?

Первый напряг свою память и через затянувшуюся паузу ответил.

– Были те, кто превращал людей в монстров. Они завоевывали новые земли. Потом герои поубивали друг друга. Монстры остались. Тот, который пронзен мною тоже герой. Был.

– Мелико́фис?

– Да.

Девятый задумался.

– Темные дья́кусы… они всегда мне казались неестественными. Слишком похожими на людей, чем на животных.

– Да.

Цежл воткнул в землю факел и сел рядом напротив трона.

– Ты когда-нибудь исполнял еще одно желание героев?

– Нет.

– Это против правил?

– Нет.

Девятый тяжело и показательно выдохнул.

– А что будет, если недовольные герои, чьи желания ты не хочешь снова выполнять, нападут на тебя?

– Таких я убивал, – все в той же безэмоциональной манере ответил Первый.

– Эта еще одна из причин, по которой я хотел тебя спрятать. Но главная – больше не плодить героев. Тем более, если по их вине появлялись монстры.

*Щелк*

Мягкий диванчик, на котором расположился Девятый, ему очень нравился. А вот про хозяев такое сказать он не мог. В Ба́леване Цежл бывал не часто. Этот город слишком сильно влиял на разум людей своей вольностью. В цирковом шатре, что являлся по совместительству домом для Шестой и Восьмого, устраивались самые разные представления. Из-за этих слухов он решил проведать народных героев.

– А Лазар присоединиться к нам сегодня? – немного поерзал на диване Девятый.

– Целитель пошел своим путем, – лежа в воздухе, произнес Дро́ши.

Он достал из рукава золотую монетку и сбросил ее вниз. Та звонко ударилась о кучу себе подобных.

– Прекрасный шелест монет, – наблюдал за этим действом Цежл.

Туго скрученные пряди каштановых волос дотронулись до его щеки.

– Может звон?

Фо́лши возникла у него за спиной, положа свои ладони ему на плечи.

– Звон слышат простаки, а шелест – ценители прекрасного, – парировал он.

– Ты какой-то напряженный, дорогой мой Цежл. Тебе нужно расслабиться. Я могу тебе в этом помочь, как ценителю прекрасного, – ее волосы стали обвивать шею Девятого.

Айдонианец пытался всеми силами сохранить свое самообладание. А вот Восьмой явно наслаждался этим представлением.

– Она уже давно желает твоего внимания, Цежл. Неужели ее очарование не действует на тебя?

– Я недостаточно красива?

Пряди дотронулись до губ Девятого.

– Для моего восхищения тобой, придется придумать еще с десяток новых слов, а то и больше. Просто сегодня я сильнее настроен на беседу, чем на развлечения.

Дро́ши спикировал вниз, словно ястреб на охоте. Его лицо вверх тормашками находилось рядом с айдонианцем на расстоянии мизинца.

– Скоро к нам придут гости. Самые разные, на любой вкус, – его улыбка просто сияла доброжелательностью. – Может тогда твое настроение изменится. Фо́лши покажет тебе особое шоу.

Цежл медленно сглотнул.

– Боюсь моя хрупкая душа может этого не выдержать. Возможно, ваш голод сумеет удовлетворить Первый?

– Мы искали его, но он очень хорошо прячется, – покусывая кончик уха Девятого, прошептала маро́тка.

Айдонеанец слегка отстранился от нее настолько, насколько позволяли волосы Шестой.

– В таком случае вам очень повезло. Я знаю где он.

*Щелк*

Стол был полностью заставлен разными баночками, ступами, коробочками, кружками и тарелками.

– Какой именно консистенции ты хочешь добиться?

Лаза́р добавлял ингредиенты на маятниковые весы.

– Хм, в моем понимании это должно быть похоже на студень, – увлеченно наблюдал за процессом Цежл.

– Сладкий студень? – улыбнулся целитель.

– Ты же любишь эксперименты.

Кивок Пятого показал верность данного аргумента. Айдонианец подошел ближе, чтобы вдохнуть приятный аромат трав.

– Почему ты не остался в Ба́леване с маро́тами?

– Они пытались меня вовлечь в свои интересы, которые доставляют больше хлопот, чем пользы.

Лаза́р отправил в ступу все ингредиенты и начал усиленно работать толкушкой.

– Вот как… Я тут недавно проходил мимо одного селения, Миру́шки называются.

Целитель на секунду сбился с ритма.

– Бывал там? – не сводил глаз с лица Пятого Цежл.

– Приходилось.

– Так вот. Решил я туда заглянуть, а там ни души, одни кости. Причем белые такие и следов укусов нет. Хару́нчики бы не посмели выйти из лесов и напасть на целое селение. Может какие-то новые монстры появились? Что думаешь?

Целитель закончил толочь травы и залил их теплой водой.

– В нашем мире многое возможно.

Девятый медленно кивнул.

– А что у тебя на заднем дворе такое интересное? Целый шатер. Точно не скучаешь по нашим циркачам?

– Там я провожу особые эксперименты, для науки…

*Щелк*

Костер трещал и отдавал свое тепло котелку, бурлящему ароматной похлебкой.

– Почти готово, – произнес айдонианец.

Они сидели посреди маленького поселения, улица которого была усыпана костями местных жителей.

– Куда он направится теперь? – внимательно следил за приготовлением блюда Дио́л.

– Недалеко есть еще одна деревня. Судя по всему, с этой он расправился совсем недавно.

Цежл наполнил миску и передал ее Седьмому. Мечник, попробовав похлебку, довольно крякнул.

– Буду считать это платой за предстоящую работу.

– О, а я думал ты это делаешь из собственных благородных побуждений, – налил и себе Девятый.

– Ты же содержишь гильдию. Людям нужен стимул для благородства.

– Так ты знаешь…

Дио́л громко захлюпал похлебкой.

– О наемниках я знаю все.

Взгляд Цежла погрустнел.

– Я был в тот день, в Тальтоди́ре. Зачем ты так поступил?

Ложка вычерпала остатки угощения и громко стукнулась о дно миски.

– Это был мой город. И мне хотелось узнать сколько в нем живет чудовищ.

Девятый разозлился.

– Но, если бы ты не спровоцировал их своим враньем о мече, никто бы не осмелился на тебя напасть!

– Это не важно, – он вытер свою бороду и продолжил. – Люди без твердых убеждений рано или поздно превращаются в чудовищ. Если ты тоже дашь слабину, тебя постигнет их участь.

*Щелк*

Погодка выдалась в самый раз для конной прогулки. На большом черном жеребце восседал король молний, а в противоположность ему на маленькой белой лошади рядом скакал Цежл.

– Что вас гнетет, ваше величество?

Ильфа́т умерил пыл своего коня, переходя с рыси на шаг. Цежл сразу подстроился под новый темп.

– Кхе, ты всегда мне нравился, айдонианец, своим зорким глазом и чутьем. Скажу честно, как есть. Царство Третьей распускает обо мне разные слухи. Эта рыжая сука хочет вознести свое имя выше моего. И знаешь что, Цежл? Она получит соответствующее наказание, – в зрачках короля расцвели молнии, а его конь начал нервно фыркать.

– Можно мне высказать свое видение, ваше величество? – подавляя свои эмоции, произнес Девятый.

– Позволяю.

– Даже если вы убьете Крулл, то все равно останетесь Вторым. Не лучше ли обратить свой взор на того, кто выше?

– Его сила…

– Вы же не страшитесь ее, ваше величество?

Черный конь остановился.

– Что за вздор! Ты забыл с кем разговариваешь⁈ Я король молний, и это я вселяю во всех страх!

– Разумеется, ваше величество. Люди рассказывают легенду о смерти Первого, но мы с вами знаем, что это не так. Он будет жить в сердцах, пока все видят символ его победы. Вам не обязательно сражаться с ним. Нужно просто разрушить ледяной столб. Это в ваших силах. И тогда, люди со временем забудут его и уже короля молний станут величать Первым.

Девятый выжидающе смотрел на Ильфата.

– Кхе, зоркий глаз, острое чутье и голова полная гениальных идей! – от души рассмеялся Второй.

*Щелк*

Ха́йвос настиг свою цель, как только она пересекла ворота замка.

– Стой, айдонианский ублюдок!

Цежл по театральному медленно развернулся в его сторону.

– Уже соскучился, Ха́йви?

Глаза Четвертого наполнились яростью.

– Я могу убить тебя в любое время, бесполезный кусок дерьма! Только благодаря Крулл ты все еще жив.

– О, это очень славно. Пожалуйста, будь так добр, передай ей, что я тоже ее люблю.

Три ножа покинули пояс героя-наемника в одно мгновение, но ни один из них не попал в цель. Четвертый не мог поверить в свою неточность.

– До новых встреч, Ха́йви, – помахал ему напоследок Девятый.

*Щелк*

Шесть пар копыт отбивали один и тот же ритм. Трое всадников в черных плащах неслись по главному тракту в сторону королевства молний. За их спинами скрывался из виду последний свободный город. Там троице тоже пришлось задержаться, чтобы успокоить людей. Все народные герои пропали, а вместе с ними и Ильфа́т. Цежл принес его корону Крулл со словами: «Второй потерял свой разум от жажды силы. Он нашел Первого, и они повергли друг друга. Теперь нужно что-то сказать его народу. Люди поверят вашим словам, какие бы они не были…»

Он так же поведал об обстоятельствах гибели других героев. И вот, оставшаяся троица отправились в путь, разнося весть о гибели их «благородных» соратников. Царица Найде́ши решила не раскрывать правду об их темных сторонах. Они уже и так заплатили за все своими жизнями, а вот доверие людей к героям вернуть будет потом сложно.

Им оставалось еще примерно пол дня до владений королевства молний, как вдруг все три лошади на полном скаку встали на дыбы, сбросив при этом своих всадников со спин. Ха́йвос был единственным, кто успел среагировать и приземлиться на ноги. В левой руке между пальцев уже находились, готовые к броску три ножа. Главный тракт им перегородил силуэт Ильфа́та. Он был полностью черный, словно тень поднялась с земли, заменяя собой ее владельца.

– Айдонианский ублюдок сказал, что ты мертв, – весело усмехнулся Четвертый.

Темный король молний ничего не ответил. Превратившись в черное пятно, он быстро преодолел расстояние между ними и снова воплотился в Ильфа́та. Ха́йвос метнул три ножа, а потом взял четвертый с пояса на ноге и нанес удар в шею. Все атаки героя прошли насквозь. Тогда он прикоснулся к тени левой рукой к месту, где у людей располагается сердце. Произошел громкий хлопок. Тело Ильфа́та разорвало. В его груди появилась огромная дыра, которая в ту же секунду затянулась, поглощая при этом ладонь Четвертого. Тот сделал рывок, пытаясь высвободиться, но ничего не вышло. Тень, в ответ на это действие, пронзила грудь Ха́йвоса своей рукой. Герой выплюнул сгусток крови и начал неистово колоть темного Ильфа́та ножом свободной рукой. Это не помогало. Четвертый лишь быстрее терял кровь от своих тщетных усилий. Его ноги подогнулись, и он рухнул на колени. По тени пробежала рябь, а воздух вокруг нее сгустился. Затем ее силуэт начал медленно сжиматься вокруг ладони Ха́йвоса. Крулл стояла на ногах позади него, выставив вперед обе руки. Она оскалилась и выла. Пот градом тек с ее лба. Сжимать темное нечто оказалось слишком тяжелой для нее задачей. Оно сопротивлялось, но медленно уменьшалось, при этом все больше захватывая левую руку еле живого Четвертого.

Цежла, который все время наблюдал за этой битвой с положения лежа, сковал страх. Он не знал, что это и как с этим бороться.

«Моя сила может не сработать, но, если ничего не сделать, Крулл не выдержит и ее убьют. И меня, нас всех».

Айдонианец сбросил с себя оковы оцепенения, поднялся рывком, подбежал к Ха́йвосу, взял его нож и крикнул:

– Крулл, сожми со всей силы!

Третья издала отчаянный рев. Тень сжалась до размера небольшого валуна, но ее щупальцы обвили левую руку Четвертого до плеча. Цежл воткнул в него нож, а ладонью другой руки закрыл глаза Ха́йвосу. Тот выплюнул из себя еще один сгусток крови и поднял истекающую кровью левую конечность к небу. Еще один громкий хлопок и тень отправилась в полет вместе с рукой героя. Цежл отрезал со своего плаща кусок ткани ножом, а затем сильно затянул ей обрубок Четвертого. Ха́йвос был без сознания, но все еще дышал. Третья сидела на коленях, подняв голову вверх и хватала губами воздух, словно рыба на берегу.

– Крулл! Ты можешь затянуть рану на груди⁈

Не смотря на шок, айдонианец все еще мог соображать здраво. Царица Найдеши медленно опустила на них свои мутные глаза. Ее взгляд сразу же прояснился. Она подползла к ним и применила свою силу. Края раны на груди сошлись вместе, остановив кровотечение.

– Я разведу костер и прижгу все раны. Ты в порядке? – коснулся ее плеча Цежл.

Рыжие волосы плотно облепили лоб Крулл. Чтобы не сбить концентрацию, ей пришлось просто кивнуть.

– Хорошо. Он выживет. И мы тоже.

*Щелк*

Ветер гладил траву, заставляя ее переливаться зелеными волнами. Они сидели на земле в теньке небольшого дерева. Он смотрел на Третью и недоумевал. Столько лет прошло, а она все еще вызывала в нем волнующий трепет. Цежл много думал о своих чувствах. Пытался разобраться за что полюбил ее. Если разделить все ингредиенты, которые его привлекают по отдельности, то в них нет ничего особенного. Но все вместе они превращаются в его любимое блюдо. Сладкое, горькое, острое, кислое – самый лучший вкус фантазий.

– И после всего этого люди все еще верят в нас, – первая нарушила тишину Крулл.

– Вера, как дурман. Она обволакивает и расслабляет. Люди будут верить даже если нас всех не станет.

– Хм. И во что же?

– Во что‐то видимое и недосягаемое одновременно, – он поднял свой взор наверх. – Например, в небеса.

Царица Найде́ши рассмеялась, поправляя свои рыжие кудри, с которыми играл ветер. Благодаря ему, на мгновение, Цежл увидел свой подарок в ушах Третьей. И эта была величайшая награда для него. Затем она неожиданно стала серьезной.

– Все получилось так, как ты и хотел?

– В большинстве своем, да.

– Не знаю какая у тебя сила на самом деле, да мне это и не важно. Просто пообещай мне кое-что…

Девятый смущенно посмотрел ей в глаза.

– Ха́йвос мне предан, но не сможет выполнить эту просьбу. И это не из-за потери руки.

– Что же такого могу сделать я, чего не сможет великий наемник? – не удалось сдержать нервозность в голосе Цежлу.

– Убить меня. Если я сойду с ума, как Ильфа́т, или просто захочу, покончить со всем. Ты сделаешь это?

Он не смог выдержать ее взгляда и серьезного тона. Серо-зеленые глаза, в которых он всегда мог найти силы для себя двигаться вперед, теперь причиняли ему боль. Девятый судорожно выдохнул, будто заболел лихорадкой и ответил.

– Хорошо.

Повернуться к ней снова у него не хватало храбрости. Вместо слов благодарности, голова Крулл мягко опустилась на его плечо.

*Щелк*

День, когда люди собирались объединить свои усилия против монстров, был омрачен их нападением на свободный город. Все короли и правители земель пытались заключить союз и собрать самую мощную армию в Мирании, но их планы пошли прахом. Орда темных дья́кусов во главе с Мелико́фисом подарили настоящую свободу городу Ва́нри-Гара́ну, разнеся его по камешкам. Они убивали всех, до кого могли дотянуться, а также преследовали выживших. До этого момента, люди считали этих чудовищ неразумными и это заблуждение стоило очень многих жизней. Отряд лучших наемников смог спасти только пару представителей благородной крови. Они, наравне с обычными горожанами, бежали в лес, который никто не мог бы порекомендовать для безопасных прогулок. Там их тоже ждали дья́кусы. Отряд наемников таял стремительнее, чем снег на палящем солнце. Выжившие бежали весь день и всю ночь. Страх придавал им силы, чтобы загнать их еще глубже в непроходимые дебри. Некоторые спотыкались о корни деревьев, падали и больше не подымались. Своя жизнь ощущалась превыше других. Каждый был сам за себя.

На рассвете второго дня перед восемью оставшимися в этой жестокой гонке предстала пещера. Страх за это время настолько пропитал этих людей, что они не побоялись погрузиться в ее тьму. Чем дальше они шли, тем светлее становилось. В итоге они вышли на небольшое открытое пространство, озаряемое голубым свечение кристаллов, свет которых отражался от странных насекомых. В центре на земле неподвижно сидела человеческая фигура. Полностью голая, без волос, с бледной кожей. Больше было похоже, что какой-то человек замерз насмерть и навсегда остался в такой позе. Но по почему же тогда насекомые не тронули его? Один из наемников обнажил свой меч и сделал шаг вперед.

– Чего вы желаете? – открыл глаза Первый.

Семеро за наемником отшатнулись от неожиданности.

– Что ты такое? – продолжая держать меч наготове, сказал Дио́л.

Бледный человек смотрел ему прямо в глаза.

– Я исполняю желания.

От семерки вышел еще один человек и уверенно приблизился к Первому. В руке он крепко держал черную корону, украшенную сапфирами. Несмотря на все обстоятельства, Ильфа́т все еще считал себя выше других и не собирался бросать свой символ власти.

– Кхе, если монстры существуют, то почему бы и не существовать волшебству из сказок? Слушай мое желание, бледняк. Я хочу силу, чтобы меня боялись как люди, так и нелюди. Мое имя должно поражать всех, как раскат грома!

Первый сделал легкий кивок. Воздух вокруг короля заискрился, его глаза засветились синевой, а между пальцами рук пробежали цепочки молний. Он обернулся к остальным, чтобы увидеть их реакцию. Ильфат должен был убедиться в реальности происходящего. И судя по выражениям их лиц, они лицезрели одну и ту же картину. Король с опьяненной улыбкой смотрел на отражение своих глаз в короне. Его воображение было полностью захвачено будущими свершениями. Не обращая внимания на других, он пошел к выходу из пещеры. Затем к Первому подошла рыжеволосая царица Найде́ши. Ее голос выражал ту же твердость, что и у Ильфата.

– Я хочу, чтобы у моих мыслей была сила, с которой будут все считаться.

Почувствовав изменения в своем разуме, Крулл слегка поклонилась дарителю и отошла в сторонку, уступая место темноволосому наемнику. Тот присел на корточки, чтобы его глаза были на уровне с Первым, а потом положил руку с татуировкой ему на плечо.

– Сделай меня неуловимым. Мое мастерство никто не должен быть в силах повторить.

Следом за кивком бледного человека, на лице Ха́йвоса появилась улыбка, говорящая о том, что дар ему понравился.

Следующий за чудом подошел блондин с длинными до плеч волосами.

– Хочу исцелять любые раны и болезни, чтобы спасенные жизни становились частью меня.

Глаза Лаза́ра вспыхнули золотом, а ладони наполнялись теплом.

Робкой походкой приблизилась невероятной красоты маро́тка.

– Мое желание – удивлять людей, приносить им радость.

Ее волосы стали переливаться и сплетаться в разнообразной форме.

Еще один юноша маро́т, чья красота была не менее яркой чем у девушки, сделал любезный жест рукой Дио́лу, уступая свою очередь.

– Мое оружие всегда должно разить чудовищ.

После этих слов он наконец убрал меч в ножны.

– Хочу ощущать свободу. Быть выше всего земного, – мечтательно произнес Дроши.

Он тут же воспарил и с мальчишеским хохотом начал облетать всю пещеру.

Будущие герои ликовали, не веря своей удаче и демонстрировали друг перед другом возможности своего дара. Мимо них прошмыгнул последний выживший, о существовании которого уже все позабыли. Парень с черными взъерошенными волосами выглядел болезненно бледным, но взгляд его глаз оставался ясным. Они отличались между собой цветом: один – зеленый, другой– голубой. Он подошел к Первому и долго молчал, прежде чем попросить дар.

– Значит, ты исполняешь любые желания?

– Мне не ведомо ни морали, ни предубеждений. Я существую для того, чтобы исполнять желания всех, кто придет в эту пещеру.

– Тогда… – он обернулся назад и оценивающе посмотрел на будущих героев. – Мне нужна сила, которая могла бы противостоять им всем.

Цежл повернулся обратно к бледному человеку и глядя ему в глаза добавил:

– И тебе тоже.

Во взгляде разноцветных глаз отсутствовала алчность, надменность, похоть и другие человеческие пороки. Лицо Первого не проявило никаких эмоций, но где-то в глубине его души начал тихонько скрестись интерес.

– Хорошо, – от его тени отделился маленький кусочек и, проскользив по земле, соединился с тенью желающего. – Она твоя.

*Щелк*

Роман Галкин
Обреченный взвод

Благодарю коллег с форума «В Вихре Времен» за помощь в написании данного романа, а так же мою настырную читательницу Биталину за горячую поддержку проекта и фанатичную влюбленность в его героев.

Пролог

– Питер, ну неужели ты ничего не можешь сделать? Неужели нашему мальчику придется целых полгода болтаться неизвестно где, неизвестно чем питаться, жить в компании каких-то хулиганов?

– Да, пап, – поддержал мать рыжий детинушка в наушниках, непрерывно что-то жующий и кивающий в такт музыке. – Я не хочу полгода тусоваться с какими-то лошарами. В конце концов, зачем тебе было становиться сенатором, если ты не можешь отмазать от какой-то вонючей армии родного сына?

Питер Орчинский переводил хмурый взгляд с жены на сына и размышлял о том, что если бы в свое время Марта родила ему второго сына, то сейчас не пришлось бы возлагать надежды на этого избалованного супругой оболтуса. Тяжело вздохнув, он в очередной раз попытался объяснить ситуацию домочадцам:

– Поймите же вы, таковы законы Конфедерации – гражданин, не отслуживший в армии, не может занимать руководящих постов. Скажи, Адик, ты желаешь всю жизнь горбатиться простым работягой? Или ты мечтаешь зарабатывать сколиоз в качестве офисного планктона? И поверь, заработать даже на самые дешевые импластические салоны ты не сможешь.

Адик поднял согнутую в локте руку, с удовольствием обозрел новый рельефный бицепс и произнес:

– Не, я хочу руководить какой-нить промышленной корпорацией. Тогда у меня будет свой собственный салон.

– Если в ближайшее время вы с мамой не найдете салон, где имплантируют мозги, то…

– Питер, но ты же сенатор, – вновь заныла супруга. – Ты же сам являешься законодателем. Неужели нельзя отменить этот дурацкий закон?

– Вот именно, Марта, я сенатор, – Орчинский раздраженно хлопнул ладонью по кожаному подлокотнику. – Я сенатор, а не президент. И ты прекрасно знаешь, что в сенате у подавляющего большинства одни дочери.

– Бракоделы, – вякнул из своего кресла Адик и, поймав взгляд отца, отстраненно поднял взгляд к потолку.

Сенатор, глядя на свое чадо, подумал, что бракоделом является скорее он, но вслух продолжил:

– И потому, Марта, большинство сената эта проблема не только не волнует, но даже наоборот…

– Что значит наоборот?! – с нетерпеливым возмущением перебила Марта.

– Разве ты не хочешь для нашей Лизиточки достойного и надежного мужа?

– Лизиточке еще рано об этом думать!

– Лизиточке рано, но тебе надо думать об этом заранее. И не только об этом, а вообще… кхм, – Питер не договорил упавшую на язык мысль и, кашлянув, продолжил объяснять ситуацию: – Вот и другие сенаторы желают видеть в мужьях у своих дочерей ответственных и надежных парней, а не… кхм…

– Чего ты так на меня смотришь, пап?

– Максимум, чего я и поддерживающее меня меньшинство смогли добиться, это сокращения обязательного срока службы до полугода. В конце концов, что такое полгода?

– Ага, пап, тебе легко говорить. Сам-то ты в армии не служил.

– Не смей упрекать отца! – снова хлопнул по подлокотнику Орчинский. – Тогда, когда мы еще не столкнулись с галантами, были другие законы. Но если бы Конфедерации нужно было, я бы пошел служить, не сомневаясь ни минуты.

– Ага, – кивнул Адик. – И тогда бы ты уже не смог стать сенатором.

– Это почему?

– В армии всем отбивают голову – это факт, – поучительно произнес великовозрастный балбес, продолжая активно обрабатывать челюстями жвачку. – А в сенат с отбитой головой не пролезть – это тоже факт.

– В сенат не пролазят, а избираются…

– Ой, пап, кого ты лечишь? Знаю я ваши выборы.

– Да ты… Да я… Да как ты смеешь! – покрасневший от возмущения сенатор грузно привстал и снова рухнул в кресло. Несколько мгновений он, пытаясь найти подходящие слова, открывал и закрывал рот, словно выброшенная из воды рыба, но тут вмешалась Марта.

– Прекратите! – рявкнула она, словно армейский сержант, и, приподнявшись, взяла со столика пульт видеофона. Кресло под ее обширным задом сперва облегченно вздохнуло, и тут же, когда Марта опустилась обратно, придушенно скрипнуло. Набрав нужный номер, супруга сенатора сообщила: – Я звоню Рудику. Он не оставит в беде родную сестру.

Рудольф Штиц – вице-адмирал, занимающий ответственный пост в Военном министерстве, на удивление быстро отозвался на вызов. Его конопатая физиономия, увенчанная ежиком белобрысых волос, расплылась в улыбке на всю покрытую видеоволокном стену гостиной.

– Привет, Марта! – радостно воскликнул он. – А я уже думал, ты окончательно забыла о существовании своего родного братишки. Привет, Пит! Чего ты такой красный? Не сдерживай себя. Ты же дома, а не в сенате. Газы нужно выпускать вовремя, иначе они впитываются в кровь и отравляют организм. И займись наконец всерьез моей сестренкой, Пит.

– Что ты имеешь в виду, Рудик? – вопросила ошеломленная напором брата Марта.

– Да то, что трахать тебя нужно день и ночь! Секс способствует похуданию. Ты же скоро в кресло не будешь влазить, сестренка.

– Рудик, как тебе не стыдно! – возмутилась толстуха. – Здесь же ребенок.

– Где? – вице-адмирал обвел помещение удивленным взглядом. – Оп-па, а это что за резиновая кукла? Племяш, ты ли это?

– Гы, – растянул рот в улыбке Адик. – Ага, дядя, я.

– Все, Марта, я понял причину, которая заставила тебя вспомнить о брате. Ты хочешь, чтобы я определил этого мутанта в гвардейский корпус, где ему покажут, откуда у мужчин берутся настоящие мускулы. Я угадал?

– Почти, – пришла очередь злорадно улыбнуться Орчинскому.

– Боже, Рудик, и ты туда же? – возмущенно всплеснула руками Марта. – Посмотрела бы я на тебя, роди тебе Клара не трех дочерей, а трех сыновей.

– Не бей по больному, сестренка, – скорчил недовольную физиономию Рудольф, тяжело вздохнул и перевел взгляд на сенатора: – Пит, а не можешь ли ты продвинуть закон о воинской обязанности для девушек?

– Ты хочешь отправить дочерей в армию? – удивленно задрала брови Марта.

– А что делать, если у меня нет сыновей, – простодушно развел руками вице-адмирал и снова обратился к зятю: – Пит, ты не познакомишь мою жену с тем парнем, от которого твоя Марта родила сына?

– Чего-о?! – супруга сенатора поднялась и грозно уперла руки в бока.

– Адик, – вполголоса обратился к сыну Питер, – я, кажется, знаю, где ты сможешь сделать карьеру даже с тем… кхм… веществом, которое заменяет в твоей голове мозг.

– Где? – заинтересовался Адик.

– В армии, – кивнул на улыбающегося вояку отец.

– Не-е, я не хочу в армию! – громко заявил сын.

– Не понял, – вице-адмирал удивленно склонил голову и как-то по-птичьи одним глазом уставился на племянника. – Куда ты не хочешь?

– В ар-ми-ю, – за сына по слогам повторила Марта.

– Это как это так? – глубоко недоумевая, обратился к зятю Рудольф, но тот лишь беспомощно развел руками, изобразив на лице выражение полнейшей безнадеги.

Через пару дней Марта в очередной раз связалась с братом.

– Рудик, мы договорились с одним русским. Он из той лимиты, что понаехала с планет, захваченных галантами.

– Ох, сестренка, подведешь ты меня под отставку, – укоризненно покачал головой вице-адмирал и задал сразу два вопроса: – Он точно будет молчать? А как его родственники?

– За те деньги, что мы ему пообещали, он готов проглотить собственный язык. В приюте, где он воспитывался, мне сообщили, что вся его родня погибла, а его грудным младенцем привезли сюда шестнадцать лет назад.

– Ему всего шестнадцать лет?

– Да какая разница, сколько ему лет, если он будет служить под именем Адика?

– В общем, так, Марта, сегодня с тобой по личному кому свяжется один человечек, с ним и будешь решать этот вопрос. И смотри, если это дерьмо всплывет, твой муженек вмиг лишится сенатского кресла, со всеми вытекающими последствиями. Так что не скупись, когда будешь оговаривать условия.

* * *

Полковник Бэд Сикорский занимал неприметную должность делопроизводителя в штабе космофлота, которая позволяла ему уделять достаточно времени для пусть и незаконного, но довольно прибыльного бизнеса. Он оказывал влиятельным и просто богатым людям довольно специфические услуги. Несмотря на специфичность, желающих в Конфедерации находилось достаточно, чтобы раз в год на банковский счет полковника начинали падать крупные суммы. И сейчас как раз пришло время собирать урожай, который Бэд взращивал целый год. Вернее, первую часть урожая. Вторую часть он получит не ранее чем через полгода, когда предоставит своим клиентам доказательства окончательного решения проблемы.

На днях состоялись последние переговоры, и тридцатый кандидат определился. Тридцать судеб, каждая из которых оценена в пять тысяч кредитов, последуют тем путем, который выберет для них полковник. И чем короче будет этот путь, тем скорее он станет на сто пятьдесят тысяч богаче. Уже сейчас Бэд Сикорский мог уйти в отставку и жить безбедно на какой-нибудь далекой от периферии благополучной планете.

Но зачем уходить, если есть люди, нуждающиеся в его услугах? Вряд ли во всем космофлоте найдется специалист, способный так грамотно организовать столь щекотливое дело. Бэд же решение судеб каждой новой тридцатки давно уже воспринимал как творение некоего художественного произведения. Да, именно так. Именно произведения. И он, словно творец, плел узор из тридцати судеб, получая от процесса истинное наслаждение. Иногда даже казалось, что именно из-за этого наслаждения, а не ради презренных кредитов, он занимается этим делом.

Однако сегодня Сикорский изрядно перенервничал, когда с ним вдруг связалась одна очень важная шишка из министерства и поинтересовалась условиями его услуг и гарантиями. Столь важным персонам полковнику еще не приходилось оказывать услуги, и первой мыслью было, что кто-то высокопоставленный решил прикрыть его бизнес, и, возможно, вместе с ним самим. Но все обошлось. Связавшийся с ним всего лишь попросил помочь своей родственнице, сообщил код ее личного кома и, посоветовав полковнику забыть об их контакте, отключился.

Связавшись с Мартой Орчинской, Бэд отступил от правил и заключил тридцать первый контракт. Вообще-то он никогда ранее не изменял своим правилам, но когда заказчица узнала, что придется ждать целый год, то удвоила сумму вознаграждения, пообещав половину немедленно перевести на счет полковника, и Сикорский сдался.

Суть дела заключалась в том, что вместо сына сенатора Орчинского обязательную полугодовую службу в армии за вознаграждение будет проходить некий парень, который впоследствии должен исчезнуть, как нежелательный свидетель, способный очернить биографию как отпрыска известного политика, так и самого сенатора.