Текст книги ""Фантастика 2024-152". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Алексей Стародубов

Интерлюдия 12

Пока Охеда договаривался с Рамоном Третьим об аудиенции, герцог Болуарте навестил соотечественников. В то, что он здесь инкогнито, не верил даже сам герцог, который нуждался в информации. И в том, чтобы показать, что он беспокоится о чужих интересах.

Приняли его со всем уважением, как надежду на позитивные изменения, потому что с другими надеждами не сложилось, о чем герцога сразу же поставили в известность.

– После смерти Андреаса мы поняли, что нашей части страны мало что светит.

– Андреас – это кто? – величественно уточнил герцог и огляделся, но не в поисках какого-то почившего дона, а с намеком, что гостей неплохо было бы угощать.

Увы, намек был слишком тонкий, поэтому его никто не понял.

– Запланированный в наследники Фернандо Пятым, – пояснил его собеседник. – Неужели вы не знали?

– Дурацкое имя Андреас и совершенно неподходящее будущему правителю, – пренебрежительно бросил герцог. – Откуда бы мне знать? Если вы вдруг забыли, я сидел в королевских казематах по ложному обвинению. – Он сообразил, что присутствующие доны намеки понимают слабо, поэтому сказал почти прямо: – В горле пересохло после всех этих перемещений. У вас не найдется чего-нибудь его промочить?

– Разумеется.

Дон, в чьем шатре они восседали, засуетился, вызвал слугу и проинструктировал полушепотом, что принести. Герцог скрыл довольную улыбку – к нему относились с надлежащим уважением, поэтому и он продолжил разговор, когда слуга из шатра вышел.

– Что Фернандо Пятый, что его отпрыски, что Лара – никто из них не мог ничего сделать нормально, – пренебрежительно бросил Болуарте. – Попытались убить наследника Рамона Третьего – и даже не проверили, что покушение не прошло. Мою дочь пытались убить дважды: первый раз на ритуале в замке Бельмонте, второй раз – чтобы закрыть ей рот. Надо ли говорить, что Лара тоже не удосужился удостовериться в ее смерти. А покушение на меня? Оно было настолько дилетантски подготовлено, что я считаю это даже оскорбительным.

– Официальная версия была, дон Болуарте, – взрыв в тюрьме…

– А что мне оставалось делать? Позволить себя убить?

Герцог не собирался рассказывать, как он выбрался из камеры. Лучше уж так, полунамеками, которые каждый понимает, как нужно ему, Болуарте. Авторитет требовалось укреплять постоянно.

– Мы никогда не сомневались в вашей силе, дон Болуарте. Но получилось так, что вы выступили против своего короля, которому клялись в верности.

Подобных высказываний герцог простить никак не мог. Он смерил таким взглядом ляпнувшего глупость дона, что тот пожалел не только о том, что открыл рот, но и что вообще родился. Извинение он проговорил очень тихо, заикающимся голосом, но Болуарте этого хватило. Он милостиво кивнул, но решил внести пояснения, чтобы не плодить ненужных слухов.

– Он тоже клялся нас всех защищать. – Герцог подбоченился и обвел всех орлиным взглядом. – У меня и в мыслях не было выступать против короля, пока я не узнал все и не пришел в ужас. Мы не скот для правителей, который режут, когда пришла нужда. Что бы вы, дон, сказали, если бы такую участь запланировали для вашей дочери? Единственной дочери, наследницы титула и состояния. Сохранили бы верность? Фернандо Пятый нарушил свои обязательства по отношению к нам. Не знаю, по наущению Лары или сам так решил, но факт остается фактом – Всевышнему это не пришлось по нраву. Всевышний наказал Фернандо Пятого, нарушив все его планы. Потому что моя дочь и мой будущий зять находятся под присмотром самого Всевышнего. Он их дважды благословил. А покушаться на них – идти против Всевышнего.

– А где гарантия, что для усиления наследника не принесут в жертву кого-нибудь из нас?

– Дон, неужели вы не слышали, что замок Бельмонте нынче недоступен для посторонних? А знаете почему? Потому что мне удалось вступить в права владения.

Ответом ему были недоверчивые взгляды.

– Не до конца, конечно. Там еще много предстоит подчинить, – вдохновенно продолжил Болуарте. – Но одно я вам скажу точно: алтарь больше работать не будет. Сломался после попытки принести в жертву мою дочь и ее избранника. Треснул и теперь не способен выполнять роль жертвенника.

Свою дочь герцог на первый план выставлял намеренно, дабы показать, кто будет играть первую скрипку в планирующемся бракосочетании и что гравидийской части соединившейся страны переживать не о чем.

Гравидийцев отвлекло от столь интересного разговора только появление слуги с угощением. По мнению большинства присутствующих, оно было на высоте. К прекрасному вину предлагалась деликатесная закуска – ломтики картофеля, который в последнее время было так трудно достать.

– Что это? – в ужасе спросил герцог, взяв с блюда тонюсенький кусочек.

– Вы, наверное, не в курсе, дон Болуарте, – чуть снисходительно сказал один из гравидийцев. – Дон Лара оказался не таким уж непригодным. Именно он вытащил из мибийцев секрет, пока вы находились в тюрьме. Это картофель.

– Я знаю, что это картофель, – перебил его герцог. – Но какой идиот решил, что его можно есть сырым? Его надо жарить или варить.

Доны переглянулись.

– Вы уверены, дон Болуарте?

– Уверен ли я? Знали бы вы, сколько картофеля за свою жизнь я переел. Намного больше, чем вы.

Последнее было даже правдой, потому что из-за создавшегося дефицита корнеплодов, аристократы позволяли себе только несколько ломтиков в день. Мысль о целой сковородке жареной картошки если бы и пришла им в голову, то ее точно сочли бы безумной.

– Но дон Лара…

– Дон Лара – идиот, – уверенно перебил герцог. – Всевышний, это сколько из-за него вы перевели ценного продукта? Да уже за одно это его надо было лишить должность и изгнать. Хотя это на целую госизмену тянет. Заставить аристократию есть сырой картофель. Это настоящее преступление.

– То есть сырым его есть нельзя?

– Сырым его есть невкусно. Можно, но не нужно, если вы понимаете, о чем я.

Герцог заиграл бровями, как будто намекал собеседникам на некое откровение. Но расспросить его не успели, пришел Охеда лично и выдернул Болуарте из столь милой герцогскому сердцу обстановки. Ведь сегодня авторитет герцога взлетел на небывалую ранее высоту. И если раньше авторитет зиждился исключительно на древности рода и огромных владениях, то сегодня Болуарте заставил признать и собственную значимость как умелого чародея и выдающегося политика. И если он немного покривил при этом душой – так это исключительно для дела, а не для чего другого.

– Его Величество Рамон Третий готов вас принять, дон Болуарте, – сообщил Охеда герцогу, вытащив его из теплой дружеской компании, и был настолько тактичен, что разговор продолжил, только когда гравидийцы не смогли их слышать: – Но прошу вас, дон Болуарте, поумерить свою фантазию. Его Величество может неправильно вас понять.

– Наша задача, дон Охеда, – достигнуть договоренности, которая бы устраивала все стороны.

– То есть слухи, что вы удерживаете Алехандро, – не слухи?

– Всевышний, дон Охеда, что за ерунду вы несете? – возмутился герцог. – Скажите на милость, каким образом я могу его удерживать, если у меня нет ни одной возможности на него надавить. Более того, мы живем в месте, доступ к которому есть только у Алехандро. То есть без него нельзя ни войти, ни выйти.

– Но вы что-то такое намекали своим соотечественникам…

Герцог подумал, что соотечественники могли бы и не делиться секретами со второй половиной лагеря: как-никак гравидийцам и мибийцам еще долго придется притираться друг к другу.

– Мои соотечественники – теперь и ваши соотечественники, дон Охеда, – напомнил герцог. – И я им ничего подобного не говорил. А если кто-то что-то неправильно понял, то при чем тут я?

И он посмотрел на Охеду одним из тех взглядов, которые специально отрабатывал, чтобы показать собственную честность. Охеду такие взгляды давно не пронимали, поэтому он только насмешливо хмыкнул.

– Тогда, дон Болуарте, формулируйте свои ответы так, чтобы не было двусмысленностей, потому что каждая такая будет пониматься не в вашу пользу.

Герцог хотел было возмутиться, но они уже дошли и Охеда отодвинул в сторону полог королевского шатра.

– Ваше Величество, дон Болуарте прибыл на аудиенцию, – сообщил он, жестом предлагая герцогу пройти внутрь.

Тот отметил нарушение регламента, но решил не заострять на этом внимания. В конце концов, тут не дворец, а всего лишь временный лагерь, а значит, формальности могут быть временно упразднены. Конечно, Охеда – не слишком подходящая кандидатура для посыльного, но, возможно, тем самым показывали внимание ему, герцогу Болуарте?

Он вошел и поклонился, с уважением, но без подобострастия. В конце концов, он был достаточно значимой фигурой, чтобы рассчитывать на ответное уважение. И предчувствия его не обманули.

– Дон Болуарте, рад вас видеть в добром здравии.

– Ваше Величество, я счастлив знать, что вы не пострадали в ритуале.

Король действительно выглядел прекрасно, особенно если сравнить с тем полутрупом, в виде которого он сюда прибыл. Герцог его таковым не видел, но и признаков болезни не находил. И немудрено: здоровье себе король ритуалом подправил, хотя на это не рассчитывал.

– Но я ожидал, что вы появитесь не один, дон Болуарте.

– Возникли некоторые сложности, Ваше Величество. Во-первых, нам нужны гарантии…

– Гарантии, дон Болуарте? – прервал его король. – Неужели Алехандро считает, что ему рядом со мной что-то грозит?

Герцог подумал, что рядом с королями что-то кому-то грозит постоянно, а уж непризнанному пока королевскому сыну сам Всевышний велел опасаться. Но говорить этого, разумеется, не стал.

– Что вы, Ваше Величество. Речь идет о том, чтобы официально объявить о помолвке вашего сына и моей дочери. Чтобы между нами не осталось недоговоренностей. Видите ли, Благословение Всевышнего – слишком серьезная вещь, чтобы отнестись к ней с небрежением. Как вы помните, Ваше Величество, Фернандо Пятый поставил свои интересы выше жизни моей дочери…

Он замолчал, полагая, что сказал достаточно, чтобы его беспокойство развеяли.

– Мы считаем донну Болуарте подходящей кандидатурой, – заявил король. – Но объявить о помолвке без молодых людей мы не сможем. Хотелось бы видеть если не обоих, так хотя бы одного Алехандро…

Охеда встал рядом с королем и состроил такую физиономию, как будто был уверен, что семейство Болуарте удерживает наследника Рамона Третьего в плену. В конце концов, не на пустом же месте появились слухи о том, что дон Болуарте похитил принца Альфонсо? Принц, конечно, погиб на Сангреларе, и это Охеде было прекрасно известно, но всегда есть место небольшим сомнениям.

– Зато вы сможете дать королевское слово мне, Ваше Величество. Вы должны меня понять: я беспокоюсь о судьбе единственной дочери, а вовсе не хочу вас оскорбить.

– Понимаю, дон Болуарте, – кивнул король. – И даю свое королевское слово – помолвке быть, при условии, что ни жених, ни невеста не против. Устраивает вас такой вариант, дон Болуарте?

Герцог предпочел бы, чтобы условий никаких не было, но и короля он понимал: тот пока не был знаком ни с наследником, ни с потенциальной невестой наследника, поэтому хотел иметь возможность отыграть назад, если что-то пойдет не так. Упорствовать сейчас – не самое хорошее решение.

– Устраивает, Ваше Величество, – решил герцог. – Но нам, чтобы вернуться полным составом, нужен некромант.

Рамон Третий рывком подскочил со стула с резной спинкой, который исполнял роль походного трона. Стул такого отношения не выдержал и с грохотом упал.

– Алехандро? Что случилось с Алехандро?

– С вашим наследником все хорошо, Ваше Величество, – правильно понял его герцог. – Мы не собираемся никого поднимать. Напротив – нам нужно упокоить одну нежить, которая перекрывает проход в замок Бельмонте. Видите ли, нам необходимо вернуться на летучем корабле. Предсказание… Не стоит идти против него.

Глава 21

Предлог пойти в замок в одиночестве так и не нашелся. На все мои намеки, что в замке могли сохраниться скелеты или еще чего похуже, что Исабель, что Оливарес отвечали недоуменными взглядами. В чем-то я их понимал: меня самого после сеньориты Фуэнтес какими-то жалкими древними скелетами было не испугать.

Защита пропустила моих спутников в замок, но только на лестницу. Ни в один из коридоров прохода им не было, а я не торопился показывать, что сделать это могу. Оливарес потыкался в первый же коридор и разочарованно остановился.

– Алехандро, зачем мы сюда пришли?

– Проверить, как там наш корабль.

– Что с ним случится? – тоскливо сказал Оливарес, задрав голову. Тащиться просто так на верхотуру ему не хотелось.

– Не хотите смотреть на корабль, можете прогуляться до алтаря.

Проклятийника неожиданно перекосило. Одна мысль попасть туда, куда хотели его затащить гравидийцы, неожиданно привела дона в ужас. Он выставил руки перед собой и чуть ли не начал формировать защитные чары. Или, как вариант – нападающие. По незаконченным понять сложно, а Оливарес быстро опомнился и все развеял.

– Ну уж нет, я лучше тут во дворе побуду, на солнышке, вас подожду, – бросил он. – Я не мальчик уже бегать туда-сюда. Вы, если хотите, можете тащиться на верхотуру. Но вот что я вам скажу: зря вы это затеяли. Пойдем туда все вместе, когда время придет.

В результате мы с Исабель отправились к кораблю вдвоем. Примерно на середине дороги она внезапно остановилась и сказала:

– Алехандро, я же знаю, что вы можете пройти не только в ритуальный зал, но и в сам замок. Что вам мешает это сделать?

– Замок пробудится, получим неприятности.

– Отец все равно собирался сообщить, что взял под контроль замок Болуарте…

Нет, герцог, конечно, снимает с меня часть проблем: если и будут кого убивать с целью неисполнения пророчества, то только его. Тут главное – находиться в этот момент подальше. Желательно здесь, где защита не пропускает никаких посторонних в замок. Так что, может, и имеет смысл пойти Исабель навстречу и обследовать хотя бы этот коридор – хоть знать будем, что здесь и как.

– Это должен быть жилой этаж, – продолжила уламывать меня донна. – Если вы боитесь, что я подсмотрю ваши тайны, то их здесь просто нет. А если вдруг что появится, то я сразу закрою глаза.

Она умильно на меня посмотрела, и я сдался, хотя был уверен, что все тайны, которые она увидит, запомнит накрепко. А вот передаст отцу или нет – тут были варианты, потому что мы с Исабель собирались пожениться, а разводы тут не предусмотрены. При таких условиях благоразумная невеста не станет передавать секреты жениха до тех пор, пока не убедится, что женой не станет.

– Всевышний, да покажи ты своей самке этот замок, – виртуально закатил глаза Шарик. – Заодно сам посмотришь, что тебе досталось. Это наследство куда лучше жалкой башни, и подорвать его так легко не выйдет. Но для этого ты должен знать о нем все.

Объединенными усилиями они меня добили. Хотя мне казалось, что, хотя Шарик пытается казаться равнодушным, ему тут не меньше интересно, чем мне. Наверняка хочет сравнить замок Мурильо, в котором он бывал до Убежища, и замок Бельмонте, в который удалось попасть только сейчас.

– Пойдемте.

Я взял Исабель за руку и свернул в ближайший проем, где сразу же загорелись настенные светильники, освещая дорогу. Не погасли они и после поворота, потому что там хоть и были окна, но столь узкие, что света давали недостаточно, чтобы оценить великолепие коридора. Удивляться, что на все это хватало энергии, не стоило. Не зря же поколения за поколением королевские семейства отправляли сюда отпрысков, которые не только получали чужие знания, но и делились своей энергией.

И этой энергии с лихвой хватало на поддержание замка в рабочем состоянии. Казалось, мы попали в прошлое, величественное такое прошлое. Парадные портреты в золоченых рамах. Текстильные обои, стыки которых закрывались резными деревянными плашками, тоже позолоченными. Вдоль стен куча каких-то невысоких вычурных столиков и помпезных ваз, при виде которых почему-то сразу вспомнился подарок Ортис де Сарате, хотя выглядели они произведениями искусства, а не первой поделкой ученицы начальной школы, заинтересовавшейся раскрашиванием керамики.

Исабель очарованно вздохнула, не в силах двинуться места. И действительно, коридор казался туннелем из нашего времени в прошлое. Антикварным, проверенным временем переходом.

– Мне кажется, ваш замок должен производить впечатления не меньше, – заметил я, выбивая спутницу из состояния восхищения, в котором она застыла посреди коридора.

– Наш… Он не такой совсем, – ответила Исабель. – У нас уже много более современных вещей, а даже портреты, написанные позже, имеют свои отличия.

И она зачем-то высыпала на меня ворох сведений о том, как можно отличить портреты, которые были написаны двести лет назад, от портретов, которые были написаны сто.

– А здесь совсем древние, – восторженно заключила она.

Она на цыпочках прошла вперед, но разглядывать картину вблизи не стала, открыла дверь рядом с ней. Это оказалась детская с кучей разнообразных игрушек и огромной доской с полустертыми надписями мелом на черном фоне. Какая-то помесь игровой и учебной комнаты. Впрочем, при том количестве детей, что были в конце существования рода Бельмонте, необходимости все это разделять не было. В последние поколения зачинался один ребенок, на развитие которого бросалось все. А развитие – это не только занятия, но и игры, желательно со сверстниками. Освещение здесь было на уровне и обеспечивалось не только узкими окнами, но и, похоже, какой-то чародейской системой, доставляющей солнечный свет прямо в комнату. Потому что дополнительных источников освещения я не видел, а плотность светового потока соответствовала тому, что снаружи. Свет был яркий и живой, не производил впечатления искусственного. Нужно будет разобраться, как он сделан – такая система явно лучше той, что я использовал в башне.

Долго комнату разглядывать не получилось. Буквально минут через пять появилось неприятное чувство, как будто я подглядывал за чужой жизнью, а кто-то подглядывал за нами. Судя по тому, что Исабель тоже стала держаться напряженней, показалось так не мне одному.

– Кажется, тут есть призрак, – неожиданно сказал Шарик, который все это время тихо сидел на моем плече, сжавшись в комок. – Один или несколько, пока сказать не могу. Мешает сам замок. Похоже, он тебя не совсем считает хозяином.

– Вы кто? – Посередине комнаты материализовался просвечивающий субъект в одежде минимум двухвековой давности. И я сейчас не об истрепанности, а о моде. Камзол на призраке выглядел новым и дорогим. Очень, очень дорогим. Так же, как и артефакты, который поблескивали даже на таком отражении реальности, каким было привидение. – Это хозяйская половина. Гостям сюда хода нет.

Моя спутница испуганно дернулась в сторону двери. Но что нам мог сделать какой-то древний призрак?

– Исабель, поздравляю, – жизнерадостно сказал я. – Наш замок будет с привидением. Говорят, это существенно увеличивает стоимость. Продавать я, конечно, не собираюсь…

– Это мой замок! – призрак едва заметно покраснел. Наверное, это должно было указывать на злость, но выглядело, как будто ему внезапно стало стыдно за свое нахождение на чужой территории. – Убирайтесь отсюда вон, чужаки!

– Твоим он был раньше, – заметил я. – И то не факт. А уж после смерти все имущество переходит в собственность живых. Вот мне и достался замок с половиной острова.

Про вторую половину острова я говорить не стал, подозревая, что моя связь с Мурильо не придется этому дону по вкусу. Был он молод, красив этакой аристократичной красотой, сразу напомнив мне Марию Исабель. В маму пошел, значит: сразу видно, что кровь Бельмонте взяла верх. Не полностью, конечно. При желании, наверное, я мог бы разглядеть и что-то от внешности моего прошлого тела. Но желания не было: не хотелось иметь что-то общее с субъектом, устроившим в своем замке алтарь для жертвоприношений. С его точки зрения, все было нормально: он искал возможность сбросить с себя проклятье, попутные трупы его не волновали. Не он же их убивал. Но с моей – лучше бы он сразу умер, не доводя до стольких жертв.

– Никто не имеет права на замок Бельмонте, кроме самих Бельмонте.

Он подплыл совсем близко ко мне и затряс у меня перед глазами кружевными манжетами. Похоже, конкретно на его образовании прилично сэкономили. Воспитание у этого дона хромает на все четыре лапы.

– Считай меня Бельмонте, – согласился я.

Тем временем Исабель, бледная как мел, осторожно пробиралась к выходу, рассчитывая укрыться вы коридоре. Наивная… От призраков за стеной не спрячешься и даже на другой этаж не убежишь.

– Ты не можешь быть Бельмонте! – проорал мне прямо в лицо призрак. – Хотя в тебе сеть что-то подозрительное. Я понял – ты из Мурильо.

– Полегче. – Я попытался его отстранить, но рука прошла сквозь призрака. Получил я при этом ощущения из ряда весьма неприятных: как будто рука прошла через холодный кисель, по которому пробегали электрические разряды. – Последний Мурильо похоронен на вашем кладбище, потому что до их кладбища было не добраться.

– Как это на нашем? – возмутился призрак. – Наше кладбище только для Бельмонте.

– То-то там столько могил без опознавательных знаков.

– Это неудачливые претенденты на руку одного или одной из Бельмонте.

При этих словах мне опять вспомнилась Мария Исабель. Чего у нее не отнять, так это красоты. Даже странно, что прошло столько лет и от нее не осталось вообще ничего. И даже от ее сына – только призрак.

– Возможно, дон Леон тоже когда-то неудачно претендовал на руку одной из Бельмонте, – заметил я. – Вражда же началась не на пустом месте. Кстати, что было ее причиной?

Этот простой вопрос привел призрака в замешательство. Он отшатнулся и озадаченно посмотрел. Память у него изрядно поистрепалась за столько лет неиспользования.

– Я не помню, – сказал он и потер то место, где у живых лоб, а у него не осталось ничего, что могло бы восстановить воспоминания. – Я здесь уже столько лет один. В алтарную часть меня что-то не пускает.

– А в коридор?

– И в коридор. Как будто непроницаемая стена стоит.

– А остальные этажи?

– Весь этот замок – мой дом, – он подбоченился. – Я могу ходить где хочу.

– Но не там, где бывают живые люди.

– Я их слышал.

– Слышал тех, кто умирал на алтаре?

Моего намека он не понял или не посчитал это чем-то таким, чего нужно стыдиться.

– Оттуда звуки сюда не доносятся, там стоят нужные чары, чтобы не беспокоить тех, кто тут живет.

– Не хотелось бы, чтобы тех, кто тут будет жить, беспокоили призраки. Мы договоримся или?..

– Или. Вы тут жить не будете.

Сил его, даже в призрачном виде, оказалось достаточно, чтобы подхватить деревянную лошадку и запустить ею в меня. Первую атаку мне удалось отбить, но поскольку за лошадкой на меня посыпались кубики, я посчитал за лучшее отступить. Исабель оказалась умнее: она сбежала раньше, даже до нападения. А уж Шарик остановился лишь на лестнице. И я его прекрасно понимал: кубик, запущенный чародейским призраком, мог оставить от ками мокрое пятно.

– Только не говори мне, Хандро, что ты собрался уступить замок этой полупрозрачной пародии на человека.

– Не собрался. Нужно подумать, как его душу отправить на перерождение.

– За столько лет здесь души не осталось, – авторитетно сказал Шарик. – В лучшем случае – отпечаток.

– Нужно этот отпечаток стереть так, чтобы не развалился замок. Обидно будет, если останется только причальная башня.

– Не останется: она укреплена куда хуже, чем остальной замок, и рассыпется в первую очередь. Но ты молодец что думаешь о сохранении собственности, а не испытываешь жалости к родственнику.

– Какая жалость? Он умер так давно, что я даже не могу из-за этого переживать.

Если бы знал, что здесь такая засада с призраком, то проконсультировался хотя бы у сеньориты Фуэнтес. Разумеется, до того, как она стала нежитью.