Текст книги ""Фантастика 2024-152". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Алексей Стародубов

Прислушавшись, понял, что вряд ли это идет смена, ибо слышались шаги только одного человека. Да что же это за первый караул такой беспокойный?! Может, это какая-нибудь проверка? В очередной раз сдернул карабин с плеча.

– Стой, кто идет!

– Эй, выкидыш ягуанта, а ну пошел прочь! – раздался в ответ гнусавый голос, обладатель которого и не подумал останавливаться.

– Стой, стрелять буду! – я лихорадочно пытался распутать клубок появившихся мыслей, а пальцы уже передергивали затвор, отправляя в приемник первую обойму с кумулятивными иглами.

На освещенный участок вышел высокий широкоплечий парень. На его плече в свете прожектора отблескивал погон мастер-сержанта.

– Я тебе сейчас стрельну… – угрожающе начал он, но, услышав клацанье затвора и видя направленное в него оружие, осекся и продолжил, значительно сбавив тон: – Эй, ты чего! Я мастер-сержант операторов.

Ни о каких операторах в уставе караульной службы не сказано, потому я продолжил держать его на мушке.

– Эй, ты из какой роты? – вопросил нарушитель и добавил: – Сменишься из караула, я тебе твою пукалку в задницу забью так, чтобы ствол изо рта показался!

Вот это он зря сказал. Собирался ли я взять мастер-сержанта на испуг, или действительно выстрелил бы, но после его угрозы крепче прижал приклад к плечу, положил палец на спусковую скобу и, прищурив один глаз, прикоснулся щекой к прикладу.

– Э-э-э! Ты чего?! – парень даже присел в испуге, поверив в серьезность моих намерений. – Ладно, курсант, я обойду кругом. Все, я ухожу.

И он развернулся на все еще полусогнутых коленях, чтобы ретироваться.

Вот уж нет уж. Куда это он собрался обойти кругом? Вдруг это действительно проверка? И, как назло, из головы вылетели все уставные инструкции.

– Стоять! Лечь на землю! – заорал я как можно более грозным голосом и решительно направился к пытающемуся удрать нарушителю. Толкнул его ногой ниже спины, и он, споткнувшись, растянулся в пыли. Далее я выдал фразу из боевика, виденного некогда по головизору: – Морду в грязь, руки за голову! Руки за голову, я сказал!

Вконец сломленный вояка покорно подчинился. Он пытался еще что-то лепетать, но я прервал его грозным окриком:

– Молчать!

Следующая минута проходит в обдумывании ситуации. По каким-то соображениям часовые не снабжены портативными устройствами связи. Допотопный аппарат прикреплен к стене смотровой вышки, до которой от меня шагов двести. Пришлось заставить арестованного ползти в том направлении. Уже у самой вышки он злобно прошипел:

– Ну, выкидыш ягуанта, завтра же заставлю тебя жрать дохлую крысомаку…

Пинок по ребрам заставил его заткнуться. Подумав, я оборвал проводки от аппарата связи.

Когда наконец-то явилась смена, я уже сбился со счета, сколько раз сопроводил ползающего нарушителя от одного конца стрельбища до другого. Его некогда чистенькая форма теперь была основательно измята и покрыта внушительным слоем пыли.

– Кто это? – удивленно поднял брови подошедший капрал Линк, а увидев лицо мастер-сержанта, стремительно побледнел и, еле шевеля губами, пробормотал: – Извините, сэр.

– Меняй часовых, капрал, – оставаясь лежать, скомандовал нарушитель, и в его голосе теперь слышалась лишь усталость.

Когда ритуал смены был проведен, мастер-сержант наконец-то с трудом поднялся и повернулся ко мне. Я взялся обеими руками за ремень карабина, показывая готовность вновь скинуть его с плеча. Тогда он перевел взгляд на Линка и нанес стремительный удар ему в челюсть. Капрала снесло в темноту. А вскоре в темноте скрылся и освобожденный нарушитель.

Ну вот, если нелюбовь Линка ко мне была надуманной, то теперь станет явной.

Позже, уже в казарме, узнал, что задержал действительно мастер-сержанта операторов, обслуживающих мишени на полигоне. Их казарма находилась недалеко от стрельбища, и возвращающийся задержавшийся в части мастер-сержант решил срезать путь через охраняемый объект. Возможно, раньше он всегда так и делал. Обещанной им экзекуции я избежал. Когда он на следующий вечер явился в нашу роту, Тор отправил его к Бужину, одновременно намекнув на то, что для некоего незадачливого оператора лучше будет избегать встреч с русским сержантом.

После отбоя меня вызвали в канцелярию, где собрались все взводные сержанты во главе с Тором, и потребовали подробно рассказать о происшествии.

Я уже засыпал в своей постели, а смех сержантов все еще периодически разносился по расположению.

И, как говорится, потекли армейские будни стремительной чередой. Хотя слово «будни» больше ассоциировалось со спокойным, соразмеренным течением времени. А потому оно вряд ли подходило для обозначения практически ураганного темпа, в котором проносилась служба курсантов общевойсковой учебки на далекой, покрытой лесами планете.

Сказать, что служба не совсем соответствовала моим доармейским представлениям? Да она им совсем не соответствовала!

Собственно, из чего эти представления складывались? Из виденных по головидению боевиков, из пропагандистских роликов и авторитетных рассказов и заверений тех, кто знал об армии из тех же боевиков и роликов. В итоге воображение рисовало образ подтянутого красавца в чистой, идеально отглаженной форме, небрежно облокотившегося на стойку бара и беседующего с длинноногой красавицей. Разумеется, периодически, в промежутках между посещениями баров и бесед с красавицами, герой надевал сверкающую, не имеющую ни единой царапины броню, наносил на лицо боевую раскраску, после чего опускал непроницаемо-черное забрало гермошлема и распугивал очередную орду инопланетных монстров.

В реальности же мы, как выразился Отто Гергерт, будто бы в каменный век попали. Гораздо позже, пройдя джунгли другой, более суровой планеты, я осознал, что выжил во многом благодаря полученным в этой учебке навыкам. Но сейчас не переставал вместе со всеми сетовать на отсутствие элементарных цивилизованных условий быта и на невообразимо отвратительное питание. Мы были уверены в махинациях высокого начальства, которое снабжает солдатскую кухню просроченными и пришедшими в негодность продуктами. Ну и что, что, несмотря на чрезмерные нагрузки, мы не только перестали худеть, но и обрастали крепкими мышцами, соответственно набирая положенный вес? Ну и что, что уже давно никого не выворачивало при виде сваренных вместе с гречневой крупой белых червячков и слизистых кусочков волосатого вареного свиного сала? Факт оставался фактом – солдат кормили чем попало. А иногда и вовсе не кормили.

Теперь, перед заступлением в караул, мы уходили в сопки еще до завтрака и весь день обеспечивали себя пищей сами. Приходилось только сожалеть, что ультразвуковые пугалки не подпускают близко к расположению полка крупную дичь. А может, следовало радоваться, что вместе с дичью отпугивались и хищники. Кто знает, какие монстры водятся в этих бесконечных лесах. Но змей в сопках было предостаточно, в ручьях хватало мелких рыбешек и таких же мелких раков.

Особую радость доставляли обнаруженные запасы кладовщика – мелкого полосатого зверька, устраивающего схроны под корнями деревьев. Трудно было проследить за юрким зверьком, чтобы обнаружить его норку. Но еще трудней было добраться до собранных им запасов отборных орехов, которых порой хватало, чтобы плотно наесться всему взводу. Дело в том, что кладовщик устраивал свои запасники практически под самим стволом крупного дерева в густом переплетении крепких корней. Вдобавок ко всему еще и норка, в которую легко можно было бы просунуть руку, не была прямой, а кружила вокруг тех же корней. Вот и приходилось нам, обнаружив схрон, пытаться пробиться к нему сразу с нескольких направлений, стараясь найти место, где можно прокопать прямой доступ к желанному лакомству. Нередко нам просто не хватало времени, а возвращаться к этому месту через неделю не имело смысла – зверек переносил запасы в новые кладовые.

А чего стоил самостоятельный ремонт одежды? Разве рабочий самой захудалой фабрики на Кинге, или на другой цивилизованной планете, может представить, что порванную спецодежду вдруг придется зашивать примитивным способом, вместо того чтобы выбросить в утилизатор и получить новую? Между тем, на нашей форме с каждым месяцем появлялось все больше швов и заплаток. Когда они достигли определенного количества, то стали казаться вполне естественным элементом камуфляжа. А мы теперь делились друг с другом умением накладывать стежки крестиком, вперехлест и зигзагом и соревновались в количестве продетых в игольное ушко ниток.

Также вызывали недоумение используемые здесь примитивные аппараты связи. И это в то время, когда с помощью мини генераторов прокола мгновенно передаются сообщения с одного края галактики на другой. Разумеется, в БПРах и даже в «Кирасах» присутствовали устройства, способные связываться с находящимися на орбите кораблями. Однако нас настойчиво заставляли тренироваться в сборке раций, дальность действия которых не превышала нескольких километров. Правда, офицер-преподаватель, обучая взвод сборке и настройке этих допотопных устройств, объяснял, что их преимущество как раз и заключается в крайней простоте и возможности ремонта в полевых условиях самыми корявыми руками, обладателями коих мы являлись.

Можно было бы еще посетовать на отсутствие условий и средств для проведения досуга, но так как досуга практически не было, то и сетовать не имело смысла. Единственным исключением были настольные игры в караульном помещении, типа русских шашек и двухмерных шахмат. Что касается игрушек вроде карманных симуляторов, то их я не видел, даже у сержантов.

Зато боевые симуляторы превзошли все мои ожидания. Силовые поля, в которых была подвешена рубка, воспроизводили все движения БПРа, вплоть до сотрясения от прямых попаданий, падения и опрокидывания отстыкованной от базы боевой машины. Несмотря на амортизирующие подвески, удары порой были такой силы, что находившийся в рубке курсант терял сознание.

Теперь занятия на симуляторах проводились ежедневно. А за день до заступления в очередной караул взвод выводили на реальные стрельбы. Директриса для БПРов представляла собой пересеченную местность, испещренную овражками, полосами подлесков и разбросанными в хаотическом порядке огромными каменными глыбами. Проводя боевой робот через все эти препятствия, оператор обязан был успевать расстреливать появляющиеся то там, то сям изображающие живую силу противника мишени, а также двигающиеся на дальнем конце поля проекции крупной бронетехники.

На первые стрельбы взвод вывели после недели тренировок на симуляторах, которые, как оказалось, проводились в игровом режиме, позволяющем не отвлекаться на рельеф местности. Разницу я почувствовал сразу, как только тронул с места боевую машину, и ее ощутимо качнуло на небольшом взгорке. Когда же пристыковал машину к базе и, перепрыгнув из кресла в раму управления, поднял робота, то через несколько шагов оступился и припал на колено, попав в довольно глубокий овражек. Ранее, на игровых симуляторах, на подобные препятствия мы просто не обращали внимания. По каким-то причинам и здесь на боевых симуляторах нам сначала включили игровой режим. Возможно, в этом были определенные воспитательные цели. По крайней мере, на тех первых стрельбах я несколько раз спотыкался, из-за чего не заметил вовремя, когда начали появляться проекции мишеней. Целясь, останавливался и не всегда успевал выстрелить. В итоге, когда поступил приказ закончить стрельбы, я вернулся к вышке, не израсходовав и половины боезапаса.

Как оказалось, все первое отделение отстрелялось примерно с таким же результатом.

– Сержант, – обратился командир взвода к присутствующему на стрельбах механику после того, как каждый из нас доложил об окончании стрельб. – Вы в гидравлику БПРов спирт не заливали?

– Никак нет, господин лейтенант, – еле сдерживая улыбку, ответил тот.

– Почему же тогда они вели себя, словно пьяные? Как можно объяснить тот танец беременных ягуантов, который сейчас продемонстрировало нам первое отделение? – продолжил допытываться у него офицер, почему-то игнорируя наших капралов и взводного сержанта.

– Может, в столовой спирт подмешали в компот? – предположил механик.

– Не-ет, – протянул взводный, переводя взгляд на нас, – просто мне во взвод попались исключительно жертвы пьяного зачатия! Отделение, нале-во! По-пластунски вокруг вышки – вперед! Капрал, следите, чтобы никто не отлынивал.

Вскоре к нам в полном составе присоединилось второе отделение.

Больше всех повезло отстрелявшемуся последним третьему отделению. Ему досталось ползти вместе со всеми лишь от стрельбища и до казармы.

В тот первый раз весь боезапас расстрелял один Уиллис. Увидев, какой экзекуции подверглось первое отделение, он сделал соответствующие выводы и стрелял особо не целясь, поливая длинными очередями пространство перед своим БПРом. Так же навскидку лупил крупным калибром и пускал НУРСы по проекциям бронетехники. Как оказалось, Сол выбрал совершенно правильную тактику – именно высокой плотностью огня должно было компенсироваться отсутствие опыта.

Командир взвода отметил правильные действия Уиллиса, вынес ему личную благодарность и приказал ползать вокруг вышки против часовой стрелки, навстречу остальным курсантам.

* * *

Через два месяца жара резко спала и заморосил непрерывный мелкий дождик – таким образом о себе заявила местная осень. Ползучие гады попрятались от холода, и наш рацион несколько оскудел. Правда, появилось множество грибов, но капрал Шевел настрого запретил их собирать без пищевого индикатора, которым были снабжены «Кирасы». Пару раз он брал подобный прибор для того, чтобы мы научились им пользоваться. В гриб, в ягоду или в другой неизвестный плод вводилась игла-пробник, и индикатор окрашивался зеленым цветом, если продукт был пригоден в пищу, синим – когда требовалась термическая обработка, и красным – запрещающим употребление в любом виде.

– В девяноста процентах можете ориентироваться на грызунов, – пояснял капрал. – Как правило, они питаются вполне приемлемыми для человеческого желудка плодами. И никогда не берите пример с травоядных. Они могут запросто пожирать грибы, или объедать ягоды, употребив которые вы скончаетесь в течение часа.

Несмотря на слякоть, утренние многокилометровые пробежки с Юраем не прекратились. Однако, вероятно из-за того, что капралу самому не доставляло удовольствия месить грязь на раскисшей дороге, взвод теперь носился по скользким от дождя травянисто-каменистым склонам сопок. Надо ли говорить о том, что количество синяков и ссадин на телах курсантов, а также швов и заплат на обмундировании резко увеличилось?

В одно такое хмурое дождливое утро мы выбежали из казармы и с удивлением обнаружили, что вместе с нами строится вся пятая рота. На построении присутствовали все ротные капралы, сержанты и офицеры.

Построившись, рота миновала плац и вышла на дорогу. В это время со стороны парка показались сложенные по-походному БПРы. Одиннадцать роботов в сопровождении одной санитарной амфибии и машины технической помощи на базе тяжелого танка проехали мимо нас в сторону, обратную полигону, основательно перемешав дорожную грязь. Мы двинулись следом, с трудом выдергивая ноги из засасывающей жижи и кляня судьбу, бронетехнику, командиров и всех, до кого могли мысленно дотянуться.

Через пару километров колонна свернула на давно неезженую дорогу, основательно заросшую травой и мелким подлеском. Хоть траки БПРов и сдирали местами дерн до камня, но все же на целине не образовывалось много грязи. Идти стало легче. Кое-кто начал перешептываться, выясняя цель похода. Однако среди курсантов сведущих не оказалось, а капрал Юрай, когда Логрэй осмелился спросить у него, приказным тоном посоветовал заткнуться.

Перейдя вброд небольшую речушку, двинулись вдоль берега вниз по течению, то удаляясь, то вновь приближаясь к извилистому руслу. Вскоре, после слияния с несколькими ручьями, речка стала более полноводной. Затем гранитная скала разделила русло пополам, и далее два рукава так и текли отдельно, пока через пару километров не влились в по-настоящему полноводную реку, до противоположного берега которой было не менее пятисот метров.

Рота прошла еще немного по следам бронетехники вниз по течению и, обогнув подступающую вплотную к обрывистому берегу рощу крупных деревьев, спустилась на обширный песчаный пляж, на котором уже застыли в ожидании БПРы.

– Интересно, какая здесь рыбка водится? – мечтательным голосом тихо вопросил Борк, глядя на мрачную речную воду, исходящую рябью от мелкого дождика, и, переведя взгляд на низкое серое небо, добавил: – В такую погоду клев должен быть отменный.

– Вот и червячок для наживки прополз, – криво ухмыльнулся Яцкель, кивая на песок у воды.

Там в реку уходил извилистый след шириной в полметра, будто бы кто-то протащил волоком тяжелый мешок. По краям след был окаймлен пунктиром ромбовидных вмятин от трехпалых когтистых перепончатых лап.

– Впечатляющий червячок, – согласился Борк и передернул плечами. – Пожалуй, здесь мирно с удочкой не посидишь.

– Тебе действительно доставила бы удовольствие рыбалка в такую мерзкую погоду? – спросил Отто.

– Тебе этого не понять, – с искренним сожалением посмотрел на Гергерта рыбак. Он хотел еще что-то добавить, но в этот момент перед строем вышел командир роты и наконец-то объяснил цель нашего похода – отработка форсирования водной преграды отделением БПРов.

Взводные провели инструктаж и разбили подразделения по отделениям, каждое второе из которых переправилось на амфибии на противоположный берег.

Моему отделению, как обычно, предстояло первым пройти испытание. Залезая в рубку боевой машины, вспомнил первые стрельбы и подумал о том, что если в этот раз в качестве наказания за неудачное форсирование заставят ползать по-пластунски, то пока отстреляется вся рота, можно будет превратиться в то чудище, чьи следы уходят в воду.

– Отделение, доложить о готовности! – послышалась команда капрала из наушников шлемофона, когда боевые машины въехали на базы, и курсанты, заняв места в рамах, подняли роботов.

– Первый к выполнению боевой задачи готов! – доложил Логрэй.

– Шестой к выполнению боевой задачи готов! – крикнул я, дождавшись своей очереди.

– Отделение, в направлении реки, цепью – марш!

Держа строй, мы синхронно сделали первый шаг. Система звукоизоляции была настроена на пятидесятипроцентное шумоподавление, и происходящее снаружи казалось нереально тихим. Так как стрельб и грохота разрывов не предвидится, я провел по сенсору, прибавляя звук. Теперь отчетливо слышится скрежет мокрого песка под подошвами многотонных титанов.

Когда первый БПР вступил в воду, в десяти метрах от берега взорвался фонтан брызг, и нечто большое, на краткий миг показавшись из воды, стремительной тенью ушло в глубину.

– Четвертый, не рвись вперед! Держи строй! – окоротил вырвавшегося вперед наблюдающий с берега командир взвода.

Вода скрыла коленные щитки, и начало чувствоваться ее сопротивление. К тому же чем дальше от берега, тем сильнее становилось течение.

Вдруг, хоть и замедливший шаг, но так и оставшийся впереди четвертый, резко завалился по течению и, подняв тучу брызг, ушел под воду.

– Отделение, стой! – скомандовал капрал.

– Смотрите на экраны сонаров, идиоты! – это голос командира роты.

– Четвертый, помощь требуется? – проорал Шевел, шагая с правого фланга к месту падения БПРа.

– Никак нет, сэр, – отозвался Борк, и предупредил: – Осторожно, здесь дно резко вниз уходит.

Его БПР поднялся на пару метров дальше того места, где упал, но вода там уже доходила роботу почти до пояса.

В первый момент мне показалось, что Борк поймал какое-то подводное чудище. Возможно, он так думал и сам. Однако в его левой клешне оказался всего лишь почерневший от воды ствол дерева, увенчанный раскидистыми корнями, словно гигантская гидра щупальцами.

– Брось бяку, четвертый! – раздался в наушниках голос ротного, и Борк, энергично махнув манипулятором, отшвырнул дерево, словно гигантский дротик, к середине реки.

Отделение продолжило переправу. В шаге впереди дно действительно резко опустилось на полтора метра – не такой уж высокий порог для голенастой пятнадцатиметровой громады, будь это на поверхности. Здесь же, учитывая течение, надолго отрывать одну из ног от грунта чревато вполне предсказуемыми последствиями. Потому роботы спускались боком, повернувшись лицом навстречу течению, медленно приседая на левой ноге и скользя правой по отвесному склону.

Далее дно понижалось более полого, однако из-за все усиливающегося течения идти стало труднее. Мешали и разбросанные по всему дну огромные валуны. Несколько раз на экране эхолота я замечал, как из-за очередного валуна выскальзывало нечто огромное, примерно в полтора-два человеческих роста, и уносилось в глубину. Разглядеть что-либо через камеры было совершенно невозможно из-за поднимаемой нами мути.

Взвод миновал середину реки, а уровень дна продолжал понижаться. Чтобы уменьшить парусность тел роботов, мы подняли манипуляторы над рубками, а корпус развернули навстречу течению и слегка наклонили вперед. Двигаться приходилось приставным шагом, практически не отрывая подошвы от грунта. Небольшие волны уже захлестывали площадку с боевой машиной, а брызги попадали на обзорную панель.

Восьмой БПР вдруг завалился – как впоследствии оказалось, робот споткнулся о незамеченный валун – и, подхваченный течением, сбил седьмого. Я понял, что теперь их понесло на меня, наклонился навстречу и вытянул вперед манипуляторы, готовясь принять толчок на них. За ту секунду, в которую это все происходило, я не успел подумать об отрицательной плавучести боевых роботов, а потому не рассчитывал, что удар придется по ногам у самого дна, и, получив его, ухнул на незадачливых товарищей в непроницаемо мутную воду.

Повинуясь рефлексам, выработанным еще в доармейских играх на симуляторе, как только стало невозможно что-либо рассмотреть через обзорную панель, машинально опустил забрало виртуального обзора, изображение на которое проецировалось благодаря суммарным данным всевозможных камер, сканеров и датчиков. Похоже, оператор восьмого БПРа по каким-то причинам не сделал то же самое, и я видел, как он слепо барахтался, придавленный седьмым. Седьмой пытался сползти с товарища, упираясь манипуляторами в грунт, но тот подбил их своими. Я, благодаря встречному течению, продолжал медленно падать на них. Проклятия, ругань и одновременные противоречивые команды всех командиров, от капрала до капитана, мешали принять какое бы то ни было решение. На ум пришел прием опять же из доармейских игр. Я врубил ранцевый прыжковый ускоритель в надежде перелететь через барахтающихся товарищей. Но второпях выбрал неверное направление – нужно было отскочить вбок, по ходу движения цепи, а я ринулся напрямик против течения, чья сила лишь немногим уступала силе реактивной тяги прыжкового ранца. В итоге мой БПР завис, буквально по сантиметру продвигаясь вперед и одновременно поднимаясь вверх.

Гомон в наушниках резко усилился. Неизвестно, что подумали командиры, увидев вдруг вскипевшую воду над тем местом, где скрылись три БПРа. По ходу происходящего я успевал удивляться как витиеватости отпускаемых ротным фраз, так и замысловатости их конструкций.

Запас топлива в ранце рассчитан на несколько коротких маневров и вот-вот должен был кончиться. Тогда мне все же предстояло упасть на товарищей, либо, если удастся подняться выше, буду отброшен течением дальше и собью с ног следующий БПР.

И тут восьмому удалось сесть, но при этом он опять помешал отползти в сторону седьмому, свалив того себе на колени. Течение поддело их, и они кубарем откатились в сторону.

На последнем выхлопе ранца я опустился на освободившееся место и вцепился в дно всеми четырьмя конечностями. После секундного размышления открыл бронещитки траков, сложил робота в походное положение и, отключив силовые поля рамы, выпрыгнул из нее в кресло. Траки надежно вгрызлись в грунт, и теперь никакое течение не сможет перевернуть или сбить с пути мою машину.

Развернувшись, я подцепил клешней одного из барахтающихся роботов и сдернул его в сторону. Он тут же последовал моему примеру и сложил свою машину.

Вероятно, я в суматохе пропустил какую-то команду, ибо, осмотревшись, заметил, что все отделение тоже опустилось на траки.

БПР капрала проехал вдоль цепи, вернулся на правый фланг, и мы вновь двинулись вперед. Только когда отделение прошло не менее четырех сотен метров, дно перестало понижаться и, наконец, пошло вверх. Однако течение все еще было сильным, и взвод оставался на гусеничном ходу.

– Логрэй, отпусти его! – послышалась команда капрала.

– Это он сам в меня вцепился, сэр, – ответил курсант.

– Кого вы там поймали? – поинтересовался ротный.

– Второй футболоида зацепил, – доложил командир отделения.

– Он сам на меня из-за камня прыгнул, – принялся оправдываться Логрэй.

Я попытался рассмотреть, кого там поймал правофланговый, но ничего не увидел через корпуса разделяющих нас БПРов.

– Эту гадость отпустите, – приказал ротный. – Если двухвоста поймаете, того тащите.

– Двухвоста вряд ли поймают, господин капитан, – вставил один из взводных. – Это футболоид, когда кладку охраняет, может даже на атомоход кинуться.

Так на гусеничном ходу мы и выехали из воды, и подняли БПРы на ноги лишь для того, чтобы взобраться на двухметровый обрыв.

На берегу передали роботов второму отделению, и когда те начали форсировать реку в обратном направлении, привлекая этим процессом внимание командиров, мы обступили Логрэя с расспросами о футболоиде.

– Да он под камнем лежал, – сбивчиво рассказывал тот. – А я еще думаю, что за тряпка такая на дне валяется? Чуть не наступил на него. А он как взлетит и хвать меня за коленный щиток. А я нет чтобы из пушки засандалить ему очередь в пасть, цапнул его правой клешней и тяну. А он вдруг ка-ак раздулся в такой шар – метра три в диаметре, не меньше. У меня клешня сразу с него соскользнула. Ну, короче, его течением сразу и унесло.

– Подробнее можешь обрисовать, какой он из себя был-то, этот монстр? – я заинтересованно подступил к товарищу.

– Да я же и не видел толком. Говорю же, на проекции будто тряпка какая-то была. А потом как пасть откроет… А я его клешней. А он как раздуется…