Текст книги ""Фантастика 2024-152". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Алексей Стародубов

Этот рейд ничем не отличался от тех, что в процессе обучения проходили в составе взвода. На моем мониторе и сейчас отображались извилистым пунктиром машины только нашего подразделения. Мы так же преодолевали густые заросли и крутые склоны, поражая появляющиеся периодически красные метки условного противника, не способного ответить, в отличие от боев на симуляторах. Иногда приходилось объединять усилия с товарищами, чтобы забраться на слишком высокие обрывы. Раз нескольким БПРам при спуске пришлось воспользоваться в качестве лифта «Скатом». Идея пришла в голову Солу. Танкисты согласились, и командир взвода одобрил. В принципе можно было спуститься и самим, но так получилось гораздо быстрее и безопаснее.

В конце концов, после многочасового прочесывания сопок, мы вышли к огромному по местным меркам ровному полю, на котором застыли серые туши десантных транспортов.

Как оказалось, в результате рейда полк окружил зажатую сопками равнину. Все подразделения вышли на открытое пространство почти одновременно. Лишь шустрые амфибии уже собрали манипуляторы и въезжали по трапу в открытый зев одного из транспортов.

Прозвучал приказ перейти в походное положение, и мы опустили роботов на колени, открыв бронещиты, скрывающие траки.

Началась погрузка. Каждый борт вмещал в себя взвод БПР – тридцать пять машин, три «Ската, «Рой» и МТО (машину технического обслуживания). В отдельные корабли грузились РДР (разведывательно-диверсионная рота) и подразделения управления и обеспечения.

Пока я продвигался в очереди на погрузку, пришла мысль о том, что вместе с курсантами каждые полгода проходит проверку и большинство постоянного состава учебной части.

Заняв свою ячейку в напоминающем рыбий скелет десантном модуле, откинулся в кресле и только сейчас понял, как вымотался за почти восьмичасовой рейд. Урчание в животе сообщило, что давно пора что-нибудь съесть. Забросил в рот пару кубиков энергетического шоколада. Однако желудок не обманешь – он настойчиво требовал чего-нибудь существенного. Ничего, кроме минеральной воды, предложить я не мог. Во-первых, в любую минуту могла последовать очередная команда. Во-вторых, набивать желудок перед десантированием не рекомендовалось. Вообще-то у меня тренированный вестибулярный аппарат, но мало ли…

В подтверждение того, что мысль материальна, перегрузка вдавила в кресло как раз в тот момент, когда я делал очередной глоток минералки. Громко закашлялся, забрызгивая обзорный экран, при этом непроизвольно прижал плечом ларингофон.

– Сто двенадцатый, подавился, что ли? – раздался голос взводного.

– Так точно, господин лейтенант, – ответил я, откашлявшись, и пояснил: – Я как раз пил воду, когда транспорт взлетел.

– Я тоже чуть не подавился, – простодушно сообщил жующим голосом Логрэй.

– Девяноста восьмой, заткнись, – одернул его офицер и, повысив голос, объявил: – До подлета к месту пятнадцать минут.

Я убрал шоколад – не хватало еще подавиться во время выброски.

На короткое время возникло ощущение невесомости, после чего вновь постепенно навалилась перегрузка. Темноту палубы перечеркнула яркая горизонтальная полоска и продолжила расширяться, пропуская внутрь все больше солнечного света. Через открывшиеся створки я увидел несколько следующих за нами транспортов.

Прозвучала команда: «Приступить к десантированию!», дублируемая световыми и звуковыми сигналами, и выброска началась. Один за другим модули подкатывали к распахнувшемуся борту и, скользнув по нижней створке, вываливались наружу. Несколько мгновений свободного падения, наполняющие душу животным ужасом, сменились резким рывком, от которого потемнело в глазах. Наконец полет модуля выровнялся, и я начал глубоко дышать, чтобы успокоить взбаламученные внутренности.

Бросив взгляд вокруг, я на некоторое время выпал из реальности, пораженный открывшейся картиной.

Если не считать бесконечных занятий на симуляторах, то до сего дня мы всего два раза отрабатывали десантирование – в дневное и ночное время. Но оба раза с гораздо меньшей высоты и в составе одного отделения. Теперь наш модуль находился среди большой группы таких же аппаратов. Словно стая неведомых летучих чудовищ, мы неслись к приближающимся вершинам сопок. Подсвеченные яркими цветами заката облака придавали картине особую мистическую фантастичность.

– Сброс! – разнеслось по общей связи.

БПРы и прочая техника отстыковались от ребер десантных модулей и осыпались вниз, словно созревшие плоды.

Несмотря на то что в этот раз мысленно я был готов к падению, дыхание перехватило, и сердце тревожно замерло. Прежде чем робота рвануло кверху автоматически раскрывшимся крылом параплана, успел заметить удаляющуюся в сторону алеющего закатом горизонта стаю рыбьих скелетов. Интересно, у меня одного такие ассоциации, связанные с десантными модулями?

– Не расползаться! – прозвучал приказ командира взвода. – При обнаружении условного противника открывать огонь на поражение!

И тут же экран расцвел красными пятнами целей с указанием их характеристик.

Маневрируя с помощью ранцевого ускорителя, я успел сделать несколько выстрелов перед посадкой.

Рельеф местности не позволял использовать гусеничную тягу, потому, покинув кресло и переместившись в раму управления, я слился сознанием с боевым роботом, видя окружающий мир его камерами, словно собственными глазами.

И вновь продолжительный рейд в составе полка по ставшим ненавистными сопкам…

Сегодня в кафе было необычайно мало посетителей. Даже у барной стойки, за которой хозяйничала Альба, оставались свободные места.

Мы сидели за одним из столиков и молча пили томатный сок. За полгода нам так и не удалось толком пообщаться с Сергеем Бужиным – русским сержантом из первой роты.

– А правда, что этот сок отжат из натуральных томатов? – задал я совершенно дурацкий вопрос, глядя на густой красный напиток.

До погруженного в собственные мысли Сергея не сразу дошел смысл вопроса. Он несколько удивленно посмотрел на меня, затем ответил:

– Вполне возможно. На периферии встречаются миры, где вообще большинство продуктов имеет натуральное происхождение.

– Но это же невероятно дорого! – мне действительно не верилось в подобное.

В ответ Бужин лишь пожал плечами и перевел разговор в другое русло:

– Значит, ты все же подал заявление на заключение следующего контракта?

– Подал, – кивнул я и, допив сок, отставил стакан. – По результатам проверки у меня восемь с половиной баллов. Говорят, с такой оценкой есть неплохой шанс остаться в армии.

– Ну что ж, возможно, тебе повезет и ситуация с твоим полулегальным положением разрулится сама собой.

– Я часто думал об этом и пришел к такому выводу, что ничего неопределенного в этой ситуации быть не может. Вот смотри, Сергей, я служу под своим именем – так? Значит, где-то там, – указываю пальцем в потолок, – какие-то мудрецы что-то нахимичили с документами так, что в какой-то момент новобранец Адиль Орчинский растворился и появился новобранец Олег Новиков. А если уж Олег Новиков попал в армию, значит, он является гражданином Конфедерации – иначе просто и быть не может. Наверняка в этих документах указано даже то, на каких основаниях я имею право считаться гражданином. Вот бы мне самому об этом узнать. А теперь, пройдя полугодовой контракт, я стал полным гражданином. И так как возвращаться на Кинг и его ближайшие окрестности не собираюсь, то вряд ли мой нынешний статус сможет кому-нибудь навредить.

Что касается Адиля, думаю, его папаша заплатил достаточно, чтобы у сыночка при любом раскладе не возникло ненужных проблем.

– Хорошо, если так, – согласился сержант и, сделав внушительный глоток сока, спросил: – Заплаченные тебе тысяча кредитов в каком банке лежат? Я имею в виду, сможешь ли ты воспользоваться ими на любой планете Конфедерации или только на Кинге?

– В КББ, – ответил я и, поняв, куда клонит собеседник, добавил: – Думаю, это только внутрипланетный банк. Ну да черт с ними, с этими деньгами. Я, честно говоря, даже и не вспоминал про них. Сейчас для меня главное – остаться в армии.

– Понравилось служить? – прищурив правый глаз, усмехнулся Сергей.

– Понравилось, – кивнул я в ответ. – Если бы еще не здешний бардак… Но, надеюсь, в войсках порядок не в пример лучше.

Бужин некоторое время смотрел, удивленно вскинув брови. После чего допил сок одним гигантским глотком и, обратившись к стойке бара, громко позвал:

– Пирс!

На зов обернулся смуглый паренек и вопросительно уставился в нашу сторону. Сергей сперва показал на стакан, затем поднял вверх два пальца и попросил:

– Не в службу, а в дружбу, окажи последнюю услугу своему взводному сержанту.

– Бывшему своему, – с улыбкой уточнил паренек, но через минуту принес два стакана томатного сока.

– Спасибо, – поблагодарил парня Сергей, – вот только бывшим я стану после того, как ты покинешь пределы части. А это случится не ранее завтрашнего утра.

– Виноват, сэр! – продолжая улыбаться, вытянулся по стойке «смирно» Пирс и, отпущенный небрежным махом руки сержанта, вернулся на свое место.

Бужин пододвинул ко мне один стакан и спросил:

– Ты считаешь, что в нашей части обучение происходит не на должном уровне?

– С чего ты взял? – удивился я совершенно искренне.

– Но ты же только что высказался про якобы царящий здесь бардак.

– Это не относилось к обучению! Учили нас, признаю, на совесть. Если бы не отвратительное питание. Уверен, значительная часть парней, рвущихся в армию, охладила бы свой пыл, узнав, что здесь им придется есть гнилые продукты и каши из сожравших крупу червей, а то и вовсе переходить на подножный корм, ловя по склонам сопок ползучих гадов и запекая их в углях. А бесконечная штопка изодранного в лохмотья обмундирования? А отсутствие элементарных душевых кабин в казармах? И, в конце концов, ручная уборка снега с территории части? Какое определение можно дать всему этому?

Слушая, Сергей смотрел на меня с такой улыбкой, с какой обычно взрослый человек смотрит на несмышленого ребенка, пытающегося по малолетству усомниться в очевидных вещах.

– Вероятно, ты мне не поверишь, но все это и есть основной цикл обучения.

– Что ты имеешь в виду? – не понял я.

– Все, что ты только что перечислил, – ответил сержант, продолжая снисходительно улыбаться. – Неужели непонятно, что без навыков выживания звездный пехотинец является фигурой одноразового использования, будь он трижды лучшим спецом в управлении боевой техникой? Впрочем, чтобы это понять… – Сергей задумался, вероятно, подбирая слова, и вновь заговорил после короткой паузы: – Я ведь, Олег, проходил обучение как раз в такой части, где все делалось по представляемому тобой порядку. В сравнении с этой учебкой, то был практически санаторий. Даже было время ежедневно наведываться в ближайший городок к местным девушкам. Так бы всю жизнь там обучался и обучался. Однако, заключив следующий контракт, попал в такую далекую задницу, куда от ближайшего генератора прокола было больше месяца лету. Планета ранее считалась бесперспективной из-за своего удаления, а тут вдруг зачем-то понадобилась то ли командованию, то ли правительству Конфедерации, то ли еще кому-то не менее влиятельному. Вот и отправили туда роту пехотинцев, чтобы разведали обстановку и подготовили плацдарм для последующего освоения. Не буду рассказывать о всех «радостях», обрушившихся на головы изнеженных благами цивилизации крутых вояк, скажу лишь, что безмерно благодарен судьбе за то, что командиром моего отделения оказался капрал Пак, некогда прошедший обучение вот в этой самой учебке, – Бужин ткнул указательным пальцем в столешницу. – Благодаря ему, мне удалось ускользнуть из лап арахнозавров, напавших в первый же день на наш лагерь, и выжить в последующие три месяца скитаний по дремучим лесам той забытой богом планеты.

– Окажись ты сейчас в аналогичной ситуации, – продолжил он после еще одной паузы, – то прошел бы через все испытания гораздо легче, чем это делал я. И все потому, что тебя готовили в первую очередь именно выживать. Понимаешь?

– Не знаю, – я честно пожал плечами. – Но почему тогда курсантам не объясняют все это сразу?

На этот раз плечами пожал собеседник.

– Возможно, из-за того, что тогда процесс не будет восприниматься всерьез, – предположил он. – Возможно, по какой-то другой причине. Ведь далеко не факт, что большинство курсантов в дальнейшей жизни оценят полученные здесь навыки. Более того, почти после каждого выпуска какая-нибудь правозащитная организация поднимает шум о нарушениях моральных устоев и издевательстве над личностью, основываясь на россказнях попавшегося им под руку бывшего курсанта. Как правило, таковым бывает один из самых бесперспективных, ни на что не способных выпускников. Никто и слушать не хочет, что благодаря подобной методике обучения получаются лучшие в галактике воины. И тогда командование вынуждено направлять к нам всевозможные проверки, а иногда, в угоду членам комиссий, инсценировать показательные наказания офицеров, компенсируя им впоследствии моральный ущерб отпусками и внушительными премиями.

По сигналу «Подъем!» я подскочил и, натянув комбез, побежал к выходу. Однако добраться до дверей не смог, ибо застрял в плотной толпе сгрудившихся сослуживцев – впереди по какой-то причине возник затор.

– Рота, строиться в расположении! – раздалась громкая команда дежурного.

Тут же пришло осознание того, что с сегодняшнего дня наша служба в этой учебной части закончилась и теперь не надо сломя голову нестись на зарядку. Вместе с этим осознанием в душе зародилась некая тревога, вызванная дальнейшей неопределенностью. Вскоре всех нас отправят на пересыльную станцию, на которой наши пути разойдутся, скорее всего навсегда. Раскинувшаяся почти на треть галактики территория Конфедерации достаточно велика, чтобы рассчитывать дважды случайно встретиться с одним и тем же человеком, не проживающим с тобой на одной планете.

Там же на пересыльной станции я узнаю судьбу своего заявления по подписанию следующего контракта. О том, что получу отказ, не хочу даже думать. Просто уверен в положительном результате. Однако червячок сомнений все же потихоньку точил…

Мой взгляд пробежал по лицам товарищей. Не верилось, что через сутки расстанусь с этими ребятами, ставшими за прошедшие месяцы для меня практически семьей. Даже капрал Юрай, поглядывающий на нас раскосыми глазами, вызывал некие родственные чувства. И невероятно, но даже угрюмые стефаны не вызывали особого негатива. Хоть и расстанусь с ними без какого-либо сожаления.

– Боюсь вас огорчить, – оторвал меня от раздумий зычный голос мастер-сержанта. – Но ваше приятное времяпрепровождение в нашем санатории закончилось. Постарайтесь быть мужественными и достойно пережить эту суровую неизбежность. Сейчас вы оденетесь по полной форме, получите у своих взводных сержантов кристаллы с документами, предписания и сухой паек. После чего построитесь на плацу и выслушаете напутственные речи от командования части. От себя лично хочу поздравить вас с получением нового статуса полного гражданина, со всеми вытекающими отовсюду последствиями, и пожелать, чтобы благодаря полученным здесь навыкам вы легко преодолевали любые жизненные преграды. Это, собственно, все, что я хотел сказать. – Тор повернулся к стоящим рядом взводным сержантам: – Провожайте своих птенцов.

Через час мы стояли на плацу. Что-то говорил капитан Отс, прохаживаясь в сопровождении командиров взводов. Пару слов сказал комбат. Утомительно долго вещал командир части.

Вопреки ожиданию, на космодром нас доставили не привычные уже грохочущие геликоптеры, а вполне современные военные транспортные флаеры.

Только пересев из челнока в межсистемник и расположившись в удобных креслах, мы окончательно осознали, что армейский полугодовой контракт закончился и все бывшие курсанты вновь стали свободными гражданскими людьми. Какая-то часть из нас вскоре подпишет новый контракт и продолжит службу, но это будет позже. А сейчас…

А сейчас все возбужденно разговаривали, смеялись, обещали не забывать друг друга и договаривались о будущих встречах.

Уиллис что-то весело рассказывал Гергерту. Хохоча толкнул меня локтем в бок:

– Помнишь, Олег?

– Чего помню?

– Опять ты витаешь в облаках, мечтатель, – снова толкнулся Сол. – Я тут Отто рассказываю, как провел двое суток прикованный наручниками к унитазу.

– Ну, не к унитазу, а к какой-то фигне, торчащей из переборки рядом с унитазом, – поправил я товарища. – А помнишь, как тот сержант собрал все ценные вещи, навешав нам лапши на уши, мол, мы будем служить под его началом и в любой момент сможем забрать свое имущество? Ты еще тогда свой перстень в унитаз спустил.

– Должен же я был оставить что-нибудь на память единственному собеседнику, с которым общался двое суток полета, – снова расхохотался Уиллис.

М-да, кто бы мог подумать, что тот надменный сноб, которого я встретил полгода назад, превратится в отличного парня и надежного друга. Интересно, как быстро он станет прежним, вернувшись к обеспеченной жизни в элитном обществе?

– На Кинге примешь участие в отцовском бизнесе? Или есть собственные планы? – спросил друга с искренним интересом.

– Не знаю, – пожал плечами Сол. – Отец хочет подготовить меня себе на смену, но старший братец спит и видит себя на этом месте и считает его по праву своим. Однако отец сомневается в его способностях. Из-за этого наши с братом отношения в последний год стали весьма натянутыми. Он может вспылить по любому поводу, обидеться на любое сказанное мной слово. Честно говоря, предстоящая встреча с ним является единственным отрицательным моментом возвращения на родную планету.

– За полгода некоторые люди кардинально меняются. Может, и твой брат пересмотрел свое отношение к тебе, – попытался я приободрить товарища.

– Я был бы этому рад. Тем более что у отца отменное здоровье и, надеюсь, он еще не один десяток лет будет занимать свое кресло. Да ладно, Олег, чего тебе-то грузиться моими проблемами? В любом случае, если у тебя не получится с дальнейшей службой, я обещаю тебе престижное место на нашем предприятии.

– У меня непременно получится со службой, – заявил я твердо. – Иначе и быть не может. Но все равно, спасибо, друг!

– Ну и хорошо. Тогда, может, что-нибудь передать твоим родным или знакомым на Кинге?

– Я сирота. А друзья тоже в армии и, скорее всего, также не думают возвращаться. А впрочем, попрошу тебя перевести деньги с одного счета на счет детского приюта в русской резервации. Поможешь?

– Конечно, помогу!

Я продиктовал Солу код управления и номер счета, на котором лежала тысяча кредитов, перечисленная мне мамашей Адиля.

Постепенно громкие голоса стихли. У большинства бывших курсантов вызванное нервным напряжением возбуждение сменилось полусонным состоянием, и они теперь находились либо в глубокой задумчивости, либо в легкой дреме. Лишь отдельные группы продолжали переговариваться, но и те снизили голоса почти до полушепота. Откуда-то доносился басок Логрэя. Парень при пересадке примкнул к группе земляков и теперь не переставал вести с ними оживленную беседу. Он, так же как и я, надеялся на подписание следующего контракта. Но на родной Лите у него осталась любимая девушка, и в случае удачи они не увидятся еще год до первого отпуска.

Все-таки хорошо, что я не завел себе постоянную подружку на Кинге. Теперь меня ничто не связывало с этой планетой, ставшей мачехой для многих беженцев с территории бывшей Российской империи.

* * *

Огромный зал расположенной близ генератора прокола пересыльной станции постепенно пустел. Бывших курсантов разбивали на группы и отправляли на отходящих в разных направлениях транспортах.

Вот Логрэй простился с земляками и подошел к нам, радостно улыбаясь.

– Чего это ты светишься, как самамут в брачный период? – спросил товарища Сол.

– Неужели непонятно? – поднял брови тот и пояснил: – Этот транспорт идет в направлении моей планеты. А если я на нем не лечу, значит, меня ждет другой путь. Сами догадаетесь, какой?

– Надеюсь составить тебе компанию, – понял я радость Алекса.

– А ты следи за своими земляками, – подсказал он. – Если их отправят, а ты останешься, значит, нам по пути.

– Да вот он, – я шутливо толкнул Уиллиса. – Никак уезжать не хочет.

– Боюсь, вы без меня пропадете, – отшутился тот, всматриваясь в оставшихся курсантов. – А между прочим, кое-кто, кому со мной в одну сторону, уже уехал.

– Думаешь, тебя забыли? – подначил Финкильштейн, но не успел дождаться ответа, так как в этот момент его самого вызвали, и он, быстро обменявшись с бывшими сослуживцами рукопожатиями, ушел вместе с очередной группой.

– Смотрите, смотрите, кого привезли! – возбужденно воскликнул Вуцик, указывая на открывшиеся створки одного из посадочных порталов, через которые в зал ввалилась разношерстно одетая толпа новобранцев.

– Прикольно, – оценил прибывших Логрэй. – Неужели и мы полгода назад выглядели такими же зашуганными хомячками?

– Кто такие хомячки? – поинтересовался Яцкель и тоже не дождался ответа, ибо пришлось убыть вместе с другими стефанами.

Я буквально ощутил направленные в нашу сторону взгляды новобранцев и непроизвольно расправил плечи, вспоминая, как когда-то сам пялился на группу звездных пехотинцев. Тогда они казались мне прошедшими огонь и воду бравыми вояками, но, скорее всего, так же как и мы сейчас, всего лишь прошли полугодовое обучение одной из армейских профессий. Но новички-то этого не знали, а потому можно было лихо заломить берет и окинуть их снисходительным взглядом.

– Сол Уиллис! – прозвучало из репродуктора.

– Наконец-то! – с явным облегчением воскликнул Сол, обнялся со мной и с Логрэем, попрощался с остальными и поспешил к регистрационной стойке.

– Алекс Логрэй! – прозвучало следом.

– Не понял? – недоуменно вопросил Алекс и посмотрел на меня широко открытыми глазами, будто я мог знать, почему его вызвали вместе с Солом.

Я пожал плечами, выразив искреннее непонимание, и Логрэй, забыв даже попрощаться с товарищами, ушел вслед за Уиллисом.

– Олег Новикофф!

Теперь пришла моя очередь вскинуть брови в непонимании и проследовать за товарищами.