Текст книги ""Фантастика 2024-152". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Алексей Стародубов

Глава 16

В этот раз дорога мне показалась намного короче. Возможно, потому, что шел я замыкающим и перед моими глазами стояла совсем другая картина, куда более интересная, чем в прошлый раз. Конечно, Исабель была в чужой мантии, но та двигалась, мягко обрисовывая фигуру и я невольно представлял то, что видел, когда девушка переодевалась. Честно признаюсь, секс с Сильвией меня не удовлетворил, хотелось чего-то другого, такого, что я поневоле примерялся к каждой встреченной девушке. Тут взгляд скользнул чуть дальше, на нашу проводницу, и я понял, что все-таки не к каждой, бывают и исключения. Нет, сеньорита Фуэнтес была тоже хороша в своем роде, что доказывает существование ее восторженных поклонников в лице хозяина постоялого двора и Шарика. Но этот род был не из тех, что привлекали меня. Хотя, должен признать, дело свое сеньорита знала прекрасно и вывела нас аккурат к Дахене, причем именно с нужной стороны. Хотя последнее, конечно, получилось случайно: сторону города мы не оговаривали.

– Все, моя работа закончена, – устало сказала сеньорита Фуэнтес. – Вы прекрасный клиент, дон. Надеюсь на дальнейшее плодотворное сотрудничество.

Исабель проскочила наружу и сейчас подозрительно оглядывалась. Хотя подозревать было нечего: некромантка отвела нас в точности туда, куда договаривалась – уж знакомые силуэты Дахены я узнал сразу. Были они на приличном расстоянии, что для нас только в плюс: никто не заметит моего возвращения раньше, чем нужно. И раньше, чем я переговорю с Оливаресом.

– Скажи, что только к ней мы будем обращаться, – очнулся Шарик.

– Если мы сможем рассчитывать на скидку постоянных клиентов, – намекнул я на высокие цены, – то с радостью обратимся к вам и в следующий раз.

– В вашей ситуации, дон, на первом месте должно быть сохранение тайны, а не экономия, – намекнула сеньорита непонятно на что. – Не уверена, что, увидев вас в следующий раз, не будучи ограничена клятвой, смогу удержаться от того, чтобы не рассказать о вас тем, кто вас будет искать. А что искать будут, в этом я уверена.

Она улыбнулась не столько соблазнительно, сколько хищно и закрыла портал со своей стороны, оставив меня с кучей вопросов без единого ответа.

– Она точно некромантка, а не предсказательница? – неожиданно спросила Исабель.

– Возможно, совмещает, – глубокомысленно ответил я, вспоминая, что знаю о сеньорите Фуэнтес. А ничего, кроме того, что сказал о ней хозяин постоялого двора, и результатов собственных наблюдений. Последних было не так уж и много: наблюдательная, умная, жадная, аккуратная, точно выполняющая договоренности и любящая хорошо и плотно поесть.

– Разве так может быть? – не унималась Исабель.

– Портал был некромантский? Некромантский. Какими еще талантами владеет сеньорита Фуэнтес, я не знаю. Я не настолько близко с ней знаком.

– Мне показалось, что она очень хорошо вас знает, дон Контрерас, – вернулась она к официальному обращению.

– Вам показалось, донна Болуарте. Мы встречались с ней всего лишь дважды, включая этот раз.

В этой жизни. Но раньше она могла знать Алехандро Торрегроса, и если не сказала об этом, то лишь потому, что не захотела. Или некроманты воспринимают тело с чужой душой по-другому?

– Мы идем в Дахену, дон Контрерас?

– Нет, в Дахене нам делать нечего. Никто там не должен знать, что я вернулся. У меня дом за городом.

Звучало гордо. Боюсь, что Исабель представила себе нечто в духе загородных королевских резиденций, и реальность окажется для нее слишком жестокой. И для меня тоже – я останусь без спальни. Придется опять переселяться к Серхио. Выбор-то невелик…

– Но мне нужно сообщить отцу, что случилось. Срочно сообщить.

– Мой компаньон съездит на почту и отправит письмо, – ответил я. – А пока двигаемся вдоль дороги, но ближе к лесу, чтобы в случае чего спрятаться.

Я подал пример и зашагал к полосе леса. Исабель устремилась за мной, но не для того, чтобы восхититься моей предусмотрительностью, а чтобы обвиняюще бросить:

– Да вы трус, дон Контрерас.

Прозвучало обидно. Шарик тоже встрепенулся, раздулся и возмутился:

– Хандро, и зачем мы тащили с собой эту неблагодарную девицу? Нужно было ее где-нибудь забыть. Столько возможностей упущено…

– Появятся новые…

Исабель зацепилась подолом мантии за сук, ткань затрещала, не выдержав напора, и подол украсился огромной прорехой. Донна огорченно посмотрела на дыру, потом вспомнила, что мантия не ее, и успокоилась.

– Молчите, дон Контрерас? Нечего сказать?

– Вы только сейчас это заметили, донна Болуарте?

– Еще в замке Бельмонте, когда вы предпочли сбежать, а не вступить в бой с преступниками.

Я насмешливо хмыкнул, намекая, что она тоже сбежала, не став вступать в бой, хотя была сильным магом и наверняка хорошо обученным, если уверяла, что не будет обузой в пути через сангреларский лес.

– Предпочитаю реально оценивать свои силы, а не витать в розовых облаках, донна Болуарте. В Дахене живет семейство, которое напрямую связано с вашей разведкой. Как вы думаете, если они узнают о том, что я вернулся, как скоро здесь появятся представитель Гравиды?

– То есть вы напишете отцу письмо о выкупе? – неожиданно спросила Исабель.

А это показалось еще обидней.

– Донна, а просто так герцог вас не заберет? Ему непременно нужно будет приплатить? – с ехидцей поинтересовался я. – Но учтите, что денег у меня нет.

– Я думала, это вы захотите… – смутилась она. – Потому что вы отказались отправить меня домой.

– Я вам предлагал вариант. Вы сами отказались.

– Но я не могу одна, без сопровождения.

– А у меня дела. Срочные. Тихо.

Я остановился и прислушался. Кто-то ехал по дороге. Хваля себя за предусмотрительность, я потянул Исабель в кусты, которые были довольно густыми и годились не только для того, чтобы там прятаться от редких путников. Спорить донна не стала и залегла рядом со мной, ожидая, пока нежеланный свидетель проедет мимо нас.

Ждать пришлось недолго. Мимо нас проехала коляска Ортис де Сарате с Сильвией за кучера и пассажира одновременно. Она погоняла лошадь, явно куда-то торопясь. И если она не хотела побыстрее убраться из города, то путь ее лежал к моей башне.

– Могли ли за это время узнать о провале ритуала? – спросил я вслух, но сам себя, не рассчитывая на ответ.

Тем сильнее было мое удивление, когда Исабель ответила:

– Могли, конечно. У королевского рода есть артефакт, на котором горят жизни всех с королевской кровью. Точнее, с правильной королевской кровью, потому что зачем учитывать тех, кто рожден для ритуала.

– Действительно, они же не люди, – зло согласился я.

– Они люди, Алехандро, – мягко ответила Исабель, – но к правящей семье отношение имеют не такое, какое учитывает артефакт. Эта донна, что проехала, наша шпионка?

– Она продает наши секреты вашим службам. И наших людей тоже.

Которым втирает о своей благодарности по гроб жизни. Правда, почему-то не уточняет, что речь идет о моем гробе. А благодарна за деньги, которые получит за мою продажу. Или чем там с ней расплачивается Гравида?

– Она продала вас? – уточнила Исабель.

– Подлила зелье и усыпила, – недовольно ответил я. – И ведь сделала это в присутствии толпы людей, еще наверняка потом проявляла беспокойство, почему я не доехал до дома. Сутулая самка собаки она, а не благородная донна.

Нет, так-то я хотел высказаться куда грубее, но посчитал, что девушке рядом не стоит слушать грязной ругани. В обморок еще упадет и что с ней тогда делать?

– И это Ортис де Сарате еще про девицу, которую ты тащишь, не знает, – забухтел Шарик. – Ради нее не одну группу пришлют, а сразу десяток.

– Почему сутулая? – недоуменно спросила Исабель. – Я видела донну издалека, но мне она показалась стройной и красивой.

– Потому что издалека, а при близком знакомстве она оказывается редкостной тварью. Хуже десмондов. Пойдемте через лес, Исабель?

– Наверное, так лучше, – согласилась она. – Если мы будем бросаться в кусты при каждом шуме, добираться будем долго.

Не знаю, был ли это опять камешек в огород моей трусости, но дальше мы беседовали вполне мирно. А еще – собирали грибы. Крепенький боровичок попался почти сразу, стоило нам немного отойти от кустов, из-за которых мы наблюдали за дорогой. А потом еще один, и еще. Будут прекрасным дополнением к картошке, которую я сегодня пожарю. Мелкая, не мелкая – не важно.

Вскоре донна Сильвия опять промчалась мимо нас. Видно, проверила, убедилась, что я не появлялся, и торопилась доложить нанимателям. Но это не последний ее приезд. Но тут пусть у Оливареса голова болит, как обезвреживать семейку Ортис де Сарате. Боюсь, если начну разбираться с ними я, в башне мне жить больше не придется.

К концу дороги Исабель явственно утомилась и уже не болтала, все силы уходили на перемещение собственного тела в пространстве. Оживилась она, лишь когда увидела башню и я сообщил, что это конечный пункт нашего пути. От него как раз отъезжал ослик с нашим подсобным рабочим, который безропотно соглашался на все требования Хосефы. На стройке вообще никого не было видно. И это хорошо: чем меньше человек увидит наше появление, тем лучше. А вот карету Оливареса я не заметил, чем сразу поделился с Шариком.

– Тоже мне проблема, – буркнул он. – Даже если уехал насовсем, то знает по метке, что ты жив. Ритуал завтра проведешь – и оба они прискачут. Что Оливарес, что Карраскилья.

– Почему завтра?

– Куда дальше тянуть-то? Этим двоим срочно нужно намекнуть, что подходящая кандидатура в принцы у них осталась только одна.

Я запустил чары, чтобы выявить наблюдателей, но в башне или около нее были только Серхио и Хосефа. Причем Серхио, кажется, был где-то в районе чародейского огородика. Не иначе как успокаивал расстроенную Жирнянку.

К башне мы подходили все же под отводом глаз, который я скинул только внутри. И сразу же наткнулся на Хосефу.

– Ой, дон Алехандро, – выпалила она, почему-то сложив руки в молитвенном жесте. – Я так и думала, что вы вернетесь. И Серхио тоже так говорил дону Оливаресу. Мол, один раз Всевышний не попустил, не попустит и второй. Не знаю уж, что он имел в виду. Ой, да вы не один. Невеста, да? Что же вы не сказали дону Оливаресу, куда вы уезжали. Неужто он без понимания бы отнесся?

– Я не его невеста, любезнейшая, – холода в голосе Исабель хватило бы на хранение всех продуктов в этом доме. – Мы с доном Контрерасом попали в общую неприятность, вместе и выбирались. Скоро приедет мой отец.

– Разумеется, как в этом деле без родительского благословения, – поняла Хосефа так, как посчитала нужным. – А ками-то ваш, дон Алехандро, как похудел. Досталось ему, бедняжке. Вон даже шерсть на лапках начала вылезать. Ничего, мы это быстро поправим.

– Хоть кто-то обо мне думает, – подпустил Шарик в голос трагизма. – Хотя должен обо мне переживать ты, Хандро.

– Предлагаешь купить тебе корзинку с шелковыми подушками для сна?

– Хотя бы. Питомец тоже ложен жить в нормальных условиях, а не спать где попало.

На звуки голосов появился и Серхио.

– Дон Алехандро, ну наконец-то, – обрадовался он. – Ваша Жюли так тоскует.

– Жюли? – пренебрежительно сказала Исабель. – Здесь есть еще какая-то Жюли?

– Почему какая-то, донна Болуарте? Очень даже симпатичная. Я вас с ней непременно познакомлю, но попозже. Сначала нам надо поесть и отдохнуть.

– Ой и правда, вас покормить надо. Серхио, принеси из подвала пирог.

Хосефа заторопилась на кухню, собираясь что-то приготовить на скорую руку. Мы с Исабель последовали за ней. И я с удивлением обнаружил, что кровать из большой комнаты исчезла. Оливарес вернул хозяевам или переместил в пристройку? Окна там застеклены, конечно, но стены совершенно голые.

В кухне Исабель осторожно уселась на стул и принялась оглядываться с видом королевы в изгнании, недоумевающей, как могло случиться, что она попала в такое странное место, несоответствующее ее статусу. Да уж, герцогской дочери я наверняка казался по контрасту нищим.

Ничего такого она не говорила, а за чашку горячего травяного отвара даже поблагодарила. От пирога, принесенного Серхио, отказалась. Впрочем, я и сам не слишком хотел есть – мы не так давно обедали на Сангреларе и еще не успели проголодаться. Но лучше уж пусть Хосефа занимается делом, чем выдумывает всякую ерунду. В первую очередь еда досталась Шарику, и он тут же удовлетворенно начал стачивать очередную полоску мяса.

– О том, что мы здесь, никто не должен пока знать. Где дон Оливарес?

Спрашивал я Серхио, но он не успел ответить, потому что Хосефа опять затараторила:

– Уехал он, как только вы пропали, на следующий день и уехала. И даже не сказал, когда приедет. Он же не знал, за кем вы уезжали. Расстроился сильно, Сильвию чуть не прибил. Она, бедная, так переживала, и за вас, и что о ней подумали плохо. И даже я подумала, представляете, дон Алехандро? Мне сейчас так стыдно… Но нашлись свидетели и как вы с ней прощались, и как из города уезжали. Вот она обрадуется, что вы появились.

– Сомневаюсь, что она обрадуется. Ей об этом знать не нужно, как не нужно и никому другому. Серхио, донна Болуарте напишет письмо, которое нужно отвезти на почту и отправить так, чтобы никто не знал.

– Чтобы никто не знал, не получится. Сеньор Франко увидит и сразу доложит Ортис де Сарате, – сказала Хосефа. – Прям тут же. Он всегда докладывает, кто куда отправляет письма. Списочек подает дону алькальду. Порядок такой.

Мы с Исабель переглянулись. Порядок этот сильно влиял на наши планы. Потому что письмо могло не дойти до отца Исабель, зато дойти до наших противников. Как назло, в голову не приходила ни одна стоящая идея. Вообще, хотелось упасть на кровать и дать возможность отдохнуть и ногам, и голове, но пока я этого позволить себе не мог.

– Тогда этот вариант нам не подходит. Разве что отправлять из другого города? Предлагаю подумать завтра.

– И на сытый желудок. – Хосефа не только болтала, но и сноровисто резала сыр и окорок. – Дон Алехандро, а что ваша донна ничего не ест?

– Мы ели недавно, а сейчас донна Болуарте наверняка хочет только отдохнуть.

– Так нужно белье перестелить, – заволновалась Хосефа, – я сейчас, я быстренько.

И она, даже не спрашивая меня, побежала вверх по лестнице, чтобы подготовить мою спальню к вселению туда донны. Вот всегда так: не успеешь хоть немного улучшить собственный быт, и сразу же твое жилище пытается кто-то отжать.

Я тяжело вздохнул и предложил:

– Донна Болуарте, давайте я вам покажу, как пользоваться ванной. Она у меня с чародейской начинкой, не совсем обычной.

Заодно я освободил шкаф от своих вещей и выдал Исабель одну из новых рубашек в качестве ночной сорочки. Хосефа вручила ей полотенце и долго переживала, что у нас нет полагающегося донне банного халата. И душистой пены для ванны нет, и шампуня, и даже терочки для пяток не завалялось нигде.

Решив, что с остальным они справятся без меня, и понадеявшись, что Исабель задержит Хосефу на подольше, я переоделся в свой старый камзол и спустился в подвал, чтобы завершить потайной ход. Серхио увязался со мной, рассказывая мелкие подробности о разговоре Оливареса и Сильвии. Последней удалось доказать свою непричастность, что было печально и совершенно неправильно.

В подвале я показал Серхио, как проходить в потайной ход без магии, и занялся продавливанием земли дальше. То ли от распирающей меня злости, то ли по какой другой причине, но я не только успел завершить ход, но и вывести его в густой кустарник, где прикрыл дыру люком. После чего прошелся и набросал маскирующие чары, подсказанные Шариком. Теперь сверху ход можно было обнаружить только специальными чарами, которые, по словам ками, знали не все.

На этом я посчитал трудовой подвиг почти завершенным. Почему почти? Потому что меня ждали картофельные кусты, пару которых сегодня я намеревался выкопать.

Глава 17

Когда Хосефа увидела, что я собираюсь жарить на ее сковороде, она пришла в ужас.

– Дон Алехандро, это же хорошая сковорода, почти новая, а вы ее для вашей алхимической пакости используете.

– Почему для алхимической? Для обычной готовки.

– Всевышний, какой готовки? Давайте я вам рагу положу? Свеженькое, горяченькое и очень вкусное, – засюсюкала она, вероятно решив, что у меня временное помешательство. – Это есть нельзя, дон Алехандро. Даже маленькие дети знают, что то, что растет на Сангреларе, нельзя употреблять в пищу, вредно это. От этого умирают.

Она попыталась отобрать у меня сковородку, но я оттер ее от плиты вообще. Никто не встанет между мной и почти готовой жареной картошкой.

– Хосефа, у меня сегодня был тяжелый день. Меня чуть не убили. Так что не лезь под руку. Испорчу продукт – разозлюсь. Тебе не понравится.

– Да какой это продукт? – уже с отчаянием спросила она. – Дон Алехандро, вы ж молодой совсем, чтобы умирать, да еще такой страшной смертью. Продукты с чародейской энергией есть нельзя.

– Здесь чародейской энергии нет, – отмахнулся я.

– Да как это нет? Все знают, что растения с Сангрелара ядовитые. Серхио, хоть ты ему скажи, – обратилась она к подошедшему на шум компаньону.

– Дону Алехандро лучше знать, – ответил тот. – Пахнет вкусно.

– Вкусно? – взбеленилась Хосефа и попыталась хлестнуть Серхио по спине полотенцем. Тот полотенце поймал и выдернул из руки нашей служанки, но пыл ее тем ничуть не остудил. – Он же помрет в муках, дубина ты стоеросовая.

– У дона Алехандро свои отношения с Сангреларом, женщина. И не тебе решать, что ему делать.

Перепалку их я слушал с удовольствием, не забывая при этом мешать в одной сковороде картошку, а в другой – грибы. Незыблемость веры Серхио в мои способности удивляла, как и его преданность, основанная на уверенности в том, что именно я спас его от смерти. А сейчас он спасает меня и мою картошку от Хосефы.

– Что у вас за шум?

Даже если Исабель отправилась в постель после ванны, то сейчас привела себя в порядок и на кухню спустилась в платье, которое шло ей куда сильнее, чем бесполая мантия, которые она как-то все-таки умудрялась делить на мужские и женские.

– Донна, скажите же этим балбесам, что нельзя есть растения с Санрелара, – воззвала уже к ней Хосефа.

– Ты кого это балбесом назвала, Хосефа?! – зарычал Серхио. – Дона Алехандро? Своего нанимателя?

Та испуганно ойкнула и попыталась спрятаться за гостью. Получилось это так себе: Исабель была куда миниатюрнее. Но Серхио оказался слишком хорошо воспитан, чтобы отодвигать с пути посторонних донн, поэтому до Хосефы не добрался, хотя полотенце в руках держал с таким видом, как будто прикидывал, сколько ударов нужно будет отвесить по пятой точке служанки.

– Но сангреларские растения действительно нельзя есть, – сказала Исабель.

– Вот, – обрадовалась поддержке Хосефа, – об этом я и говорю. Но эти двое меня не слушают. Дон Алехандро просто отмахивается, а Серхио говорит, что дону лучше знать, что он делает.

– В этом Серхио прав. Дон Контрерас, может, и не собирается это есть, – с сомнением заметила Исабель. – Он не произвел на меня впечатление неразумного человека.

– В том-то и дело, что собирается. Он сам сказал, – уже с обреченным отчаяньем бросила Хосефа. – Помрет же ни за что ради своего глупого мальчишеского интереса.

– Дон Контрерас, скажите ей, что вы пошутили, – предложила Исабель. – Сеньора успокоится.

На вид картошка казалась готовой, поэтому вместо ответа я вытащил один ломтик и снял пробу. Когда я начал жевать, Хосефа охнула и тихо почти по-собачьи заскулила. Картошка была божественно вкусной. Уж не знаю почему – сорт ли хороший я сюда забросил или просто давно ее не ел, но такой гастрономический восторг меня давно не накрывал. Полностью погрузиться в наслаждение едой мешало только лишнее внимание. Я стоял спиной, но все равно чувствовал взгляды, устремленные на меня. Не знаю, чего они ждали. Не иначе как того, что я немедленно начну умирать в муках, корчась на полу.

– Остуди мне ломтик на пробу, – неожиданно заявил Шарик. – У тебя такая блаженная физиономия, что я умру, если не узнаю отчего.

Я помотал в воздухе вилкой, и Шарик ловко стащил с нее зажаристый ломтик, после чего деловито начал поглощать.

– Они сейчас оба умру-ут, – уже в голос зарыдала Хосефа.

– Не умрут, – ответила Исабель. – Сангреларская энергия действует сразу. Это я в учебниках читала. Дон Контрерас, а можно попробовать и мне?

– И мне, – отмер Серхио.

Хосефа же прошептала про какую-то жутко заразную болячку, которая на мозги влияет, и тихонько начала от нас пятиться. Побоялась, наверное, что я ее силком кормить буду. Но мне и одному было мало. Потому что я был уверен: стоит дать попробовать Серхио и Исабель – и содержимое сковородки придется делить на троих. Даже на четверых, потому что Шарику так понравилось, что следующий кусок он самостоятельно содрал с вилки, не дав мне донести до рта.

– А грибы мы вообще вместе собирали, – напомнила Исабель, видя, что я не тороплюсь откладывать ей порцию.

– Грибами поделюсь с радостью, донна Болуарте, а вот с сангреларским растением я опыт провожу по его влиянию на меня и питомца, – говорил я чуть невнятно, потому что предчувствие орало, что никакие доводы в расчет не примут, а значит, чем больше я съем сейчас, тем меньшим количеством придется откупаться.

– Дон Контрерас, как вам не стыдно обманывать? – укорила Исабель. – Я же вижу, что чародейской энергии в этом растении нет ни капли, а значит оно просто растение и его можно есть.

Гордая своими умозаключениями, она вооружилась вилкой и полезла в мою сковороду. И это дочь герцога. Страшно представить, что из нее выросло бы, будь она дочерью Хосефы.

– Донна, где ваше воспитание? – воззвал я к разуму Исабель.

– Там же где и ваше, – отрезала она. – Вас попросили поделиться. Вежливо попросили, а вы придумываете всякую ерунду. Слушайте, это действительно вкусно.

После чего она вооружилась еще и тарелкой, на которую я со вздохом выложил часть картошки, потом встретился взглядом с Серхио и отложил ему тоже. Но половина все равно досталась нам с Шариком. Одумавшаяся Хосефа крутилась рядом, но ей бы я точно отказал, если бы даже попросила – кто, как не она, привлек сюда других любителей экзотической еды.

– Значит, вы не из-за красоты растения-то эти у Сильвии забирали? – дошло до служанки. – Получается, вы знали, что это можно есть?

– Почему не из-за красоты? Красивое оно тоже, – вздохнул я, размышляя, не откопать ли еще пару кустов. Но тогда на разведение ничего не останется. А нужно ли о нем переживать? Жизнь пошла такая веселая, что плодами моего разведения, возможно, будут пользоваться другие люди. Жрать, так сказать, за обе щеки тщательно выращиваемую мной картошку.

Последний ломтик со сковороды уворовал Шарик, лишив меня даже этого утешения. Я настолько мрачно смотрел в опустевшую сковороду, что Исабель посчитала своим долгом меня подбодрить.

– Дон Контрерас, это было очень вкусно. Даже на дворцовых приемах я ничего подобного не ела.

– Вы были во дворце, донна? – оживилась Хосефа.

То, что с нами ничего не случилось, ее несколько успокоило, и хотя она временами подозрительно вглядывалась во всех нас троих, больше не причитала и могла думать не только о том, что вскоре останется без работодателя.

– Пару раз, – неохотно ответила Исабель, сообразившая, что сказала лишнее.

– И вы видели нашего короля вот так близко, как сейчас я вас? – восторженно спросила Хосефа. – И нашего принца Рамиро?

– Принца близко видела, короля – только издалека, – коротко ответила Исабель, не уточняя, каких именно принца и короля она имеет в виду.

– Он же красавчик, – мечтательно вздохнула Хосефа, видевшая принцев только на газетных иллюстрациях.

Впрочем, увидев вживую Исабель, я теперь не так уверен, что газетные иллюстраторы сильно приукрашивают действительность. В ее случае получилось как раз обратное. Но то, что портрет образцу не соответствует, – это факт, поэтому возможно и то, что лицо, принятое за образец, в жизни намного хуже.

– Красавчик, – согласилась Исабель, зевнула, картинно прикрыв ладошкой рот, и сказала: – Что-то меня в сон потянуло.

– Это наверняка из-за того, что вы только что съели, – всполошилась Хосефа. – За целителем надо. Да только что он сделает? Целители против порченной чародейской энергии бессильны.

– Это наверняка из-за того, что у меня выдался тяжелый день. Я думала: усну до утра сразу после ванны. Кстати, дон Контрерас, у вас потрясающая ванна. Мне таких еще не встречались. Эти пузырьки – просто чудо какое-то.

Значит, она активировала гидромассаж. Сама нашла, я ей не показывал, чтобы не вызывать дополнительных подозрений. Хотя в моей случае подозрением больше, подозрение меньше – без разницы. Что такое пузырьки в ванне по сравнению с поездкой на камии? Сущая мелочь, не стоящая внимания.

– Счастлив донна, что вам понравилась эта безделица.

– Очень понравилась, – согласилась Исабель. – И это вовсе не безделица. Она так замечательно расслабляет, что я чуть не уснула прямо в ванне. А уж после нее спится необычайно сладко. Если бы не скандал на кухне, я бы не проснулась до утра.

– Видишь, Хосефа, что ты наделала? Ты разбудила нашу гостью.

– Я не в обиде, дон Контрерас. Ведь если бы я не проснулась, я бы не попробовала это ваше замечательное блюдо из сангреларского растения.

Ответил я ей кривой улыбкой. Пока донна спала, я работал как папа Карло, а когда решил немного отдохнуть над сковородой с картошечкой, на нее сразу набежала толпа. А почему? Потому что Хосефа слишком громко говорит и не умеет сдерживать эмоции.

– А кому вы заказывали ванну, дон Конрерас? Я вижу, что ремонт в башне только начался, но вы подходите к нему с полной ответственностью.

– Именно поэтому, донна Болуарте, я следую принципу: «Хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, – сделай это сам».

– Донна, вы еще успеете обсудить с доном Алехандро эту ерунду, – влезла в наш милый разговор Хосефа. – Расскажите лучше, как оно там, во дворце?

– Хосефа, донна устала, не приставай к ней. Она вообще собиралась спать, если ты вдруг забыла.

– Ой простите, донна, – без тени раскаяния ответила Хосефа. – А вам точно не нужен целитель?

– Совершенно точно, – уверенно ответила Исабель. – А вот еще от одной порции того странного блюда я бы не отказалась.

Она посмотрела на меня тем сияющим синим взглядом, который наверняка бил наповал всех поклонников и заставлял их выполнять любое желание прекрасной донны. Но я-то кремень. Девушек вокруг много, а картошку, поди, найди в этом Всевышним забытом месте, так что я притворился, что намека не понимаю, и сказал:

– Возможно, в другой раз, донна. Сейчас все, чего я хочу, – добраться наконец до подушки. Сегодняшний день выдался на редкость насыщенным.

– Вы совершенно правы, дон Контрерас. Пожалуй, я последую вашему примеру и тоже попытаюсь восстановить силы целительным сном.

Перед уходом она все же посмотрела с тоской на сковородку, заставив меня испытать муки совести. Чтобы их заглушить, поднимаясь по лестнице я поинтересовался:

– О каком принце вы говорили? О гравидийском или мибийском? Из вашего ответа было не слишком понятно.

– Я видела и наших, и вашего. В прошлом году Рамиро Мибийский приезжал с дипломатической миссией.

С гадливостью, которая появилась у нее при этом воспоминании, донне удалось справиться почти сразу.

– Он вам не понравился?

– Он мерзкий, – выпалила она и, покраснев, тут же извинилась: – Простите, дон Контрерас, я не должна была так говорить о вашем будущем правителе.

Рамиро в любом случае моим правителем не будет: получится ритуал – умрет он, не получится – умру я. Поэтому всего лишь сказал:

– Я его лично не видел, донна Болуарте, но судя по статьям и рисункам в газетах, он красив и является образцом добродетели.

– Насчет того, что он красив, я, пожалуй, соглашусь. Хотя красота у него тоже какая-то неприятная, отталкивающая. Не знаю, почему я вам это рассказываю, дон Конрерас, – спохватилась она. – Наверное, действие вашего сангреларского растения.

Я всегда знал, что жареная картошка кому хочешь может развязать язык, но только при условии, что ее запиваешь чем-то покрепче, чем чай.

– Вы так болезненно реагируете на его имя. Случился скандал с его участием и вашим?

– Разумеется, нет. Я хотела сказать, скандал был, но не со мной, а с моей подругой. Очень некрасивая история, ее с трудом удалось замять. А еще пропало несколько слуг, которые к принцу были приставлены. Ходили слухи, что увлечения Рамиро Мурицийского далеки от нормальных. Но их жестко пресекали, потому что никому не нужны проблемы с соседней страной. Но если хотите знать мое мнение, дон Контрерас, при условии, что оно останется между нами…

Мы остановились перед дверью в мою бывшую спальню. Исабель молчала и смотрела на меня ожидающе, пришлось заверить:

– Разумеется, донна Болуарте. Как вы могли подумать, что я передам ваши слова кому-то еще?

– Проблемы будут в любом случае, потому что у принца Рамиро голова не в порядке, – прошептала она мне в губы так, как будто намекала на поцелуй, после чего скользнула за дверь и захлопнула ее перед моим носом.

Разочарования я не испытал, потому что развлечений сегодняшнего дня мне хватило с лихвой и единственное, что меня сейчас манило, – хоть какая-то горизонтальная поверхность, на которой можно было вытянуться и уснуть. Флиртовала ли со мной Исабель, подумаю завтра, а пока я пожелал ей спокойной ночи через дверь и пошел спать аж на четвертый этаж в комнату к Серхио.

Насколько я устал, понял только там, потому что стоило улечься на матрас, как я отключился. И снилась мне всяческая гадость из фильмов ужасов прошлой жизни. Так что, с одной стороны, я выспался, а с другой – встал с больной головой и в отвратительнейшем настроении, которое еще усугубил Шарик, предложивший провести ритуал сразу, не дожидаясь завтрака. Моя больная голова его не впечатлила, он имел наглость заявить, что это значения не имеет, потому что у нас на двоих мозг один, и тот – в голове у ками. После чего быстро рванул куда-то в сторону, чтобы не огрести, а я окончательно проснулся и отправился в душ придавать себе хоть немного бодрости.

После душа я почувствовал себя достаточно живым, чтобы задуматься о ритуале. Мои моральные нормы это действие все также нарушало, пусть даже уже из нескольких источников стало известно, что Рамиро – не самый прекрасный принц и больше похож на бешеную собаку, которую должен уничтожить каждый, кому она встретится по пути, или она уничтожит его и много других людей. Меня больше беспокоили попутные жертвы из тех моих братьев по отцу, что должны были лечь на алтарь. Об этом я и сказал Шарику.

– Хандро, мы с тобой это обсуждали уже, – возмутился он. – Не уберешь принца, они все лягут на алтарь. При такой смерти душа не получает перерождения, то есть смерть окончательная и очень мучительная. А после ритуала – быстрая безболезненная и с перерождением.