Текст книги ""Фантастика 2024-152". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Алексей Стародубов

Глава 30

Как я и подозревал, в управлении летающим кораблем герцог Болуарте не разбирался. Он мог лишь с гордым видом стоять в рубке и орлиным взором смотреть вдаль. Пока больше ничего не требовалось, потому что направление было задано, а вот при швартовке герцога надо будет убрать подальше, поскольку воздушная катастрофа – не в интересах того, кто не умеет летать, а порталы строить не научился. Это в сказках построение порталов делалось по щелчку пальцев, а в жизни только для того, чтобы приступить к их изучению, нужно было в голову вбить такую массу данных, что становилось не то чтобы страшно, но немного тоскливо. И сразу приходило понимание, почему так мало чародеев владеет портальными чарами.

Но пока герцог меня устраивал на том месте, где он сейчас, потому что не мешал наслаждаться полетом. Палуба была открытой, но чары защищали от потока воздуха, который непременно сносил бы пассажиров при такой скорости, если бы не было защиты. Я подозревал, что и свалиться за борт тут не получилось бы, но проверять желания не было.

Призрака рядом не было. Пусть он и не мог отходить от меня далеко, но корабль был не столь велик, чтобы Бельмонте в любой точке терял со мной связь. Поэтому призрак засел где-то, где не было людей, и любовался проплывающими внизу видами в одиночестве. Шарик предпочитал изображать мягкую игрушку в комфортном салоне, поэтому мы с Исабель практически находились наедине. Донна заметно нервничала.

– Вас пугает встреча с Рамоном Третьим? – поинтересовался я.

– И это тоже, – призналась она. – Но больше всего я боюсь, как меня примет двор после всего, что случилось.

– Дон Карраскилья приложил множество трудов, чтобы наша с вами история была больше похожа на приключенческий роман, чем на настоящую жизнь.

– Даже романы не все имеют счастливый конец, что уж говорить про настоящую жизнь? – неожиданно проявила здравомыслие Исабель.

– Тому, кто попытается вас обидеть, придется иметь дело со мной. Исабель, выбросьте из головы все ненужные мысли. Все будет хорошо. Нас же сам Всевышний благословил.

Но донна к упоминанию Благословения отнеслась без должного пиетета, наверное, заподозрила, что с ним не все так просто. А ведь я ей даже не заикнулся, что фактически именно мое появление там с реликвией и явилось причиной сработавших сложных чар. Кстати, Бельмонте я об этом рассказал. Тот заинтересовался, изучил метку и сказал, что это разновидность паразитических чар, которые могут сняться только по достижении запрограммированного результата. Метка имела ярко выраженную ментальную направленность, поэтому я заподозрил, что Всевышний давно уже не присматривает за этим миром, иначе непременно бы разгневался за использования его имени всякими мошенниками. С другой стороны, сделать что-то и отпустить сотворенное в свободное плавание – жест настоящего божества. Если результат получился годный – выплывет при любых условиях, ежели нет – развалится. Впрочем, я тут же вспомнил присказку о том, что не тонет, и засомневался в том, что же тут все-таки выплывало. Мир в целом мне нравился, и я не хотел бы в нем что-то кардинально менять. Разве что небольшие мелочи?

– Алехандро, подлетаем! – возбужденно завопил Болуарте издалека. – Еще немного, и ваш отец наконец сможет вас признать.

Герцог выглядел по-настоящему счастливым, как будто сейчас совершался поворот в его собственной жизни. Причем именно в ту сторону, к которой герцога готовили с раннего детства.

– Или сможет не признать – это уж как его королевскому величеству захочется, – заметил я.

Настроение подпортилось, поскольку я что в прошлой жизни, что в этой ненавидел предопределенность. В духе: что ни делай, с колеи не свернуть. Королевская колея, конечно, поинтересней выглядит, но это все равно колея.

– Так, Алехандро, вы с Исабель должны встать на носу корабля, – засуетился Болуарте. – Показать, что вы несете счастливые перемены. Символизм – это очень важно, когда речь идет о предсказаниях.

На самом деле герцогу хотелось, чтобы зрители запечатлели нас парой – тогда Исабель в их головах будет неотрывно связана со мной. Беспокойство дона я мог понять, но и без этого не имел ничего против того, чтобы показать красивую картинку.

– Проверить встречающих на вредоносные артефакты, когда будем причаливать? – прошелестел в моей голове голос Бельмонте, хотя самого его я все также не видел.

– Конечно, проверить, – забеспокоился Шарик. – Ты же понимаешь, что развеешься сразу, если Хандро грохнут?

– Ты тоже.

– Я не развеюсь, а просто перестану существовать, чего мне очень не хотелось бы, потому что существовать я уже привык, и именно в таком виде, в живом. Есть, пить и наслаждаться жизнью.

В этом варианте дистанционной конференции мое мнение никого не интересовало. Нет, в принципе я с этим решением согласен, но неплохо было бы уточнить и у меня, поэтому я решил высказаться тоже.

– Рикардо, в таких вопросах не надо ждать моего одобрения.

– Но моего надо ждать всегда, – важно выдал Шарик.

Вообще, после того, как я сообщил призраку, что ками тоже является моим учителем, у последнего самооценка начала зашкаливать. Боюсь, он теперь считал себя важнее Бельмонте, хотя бы потому, что был живым. Призрак на это не обижался, лишь позволял себе шутливые замечания-подколки. Его искренне радовала возможность выйти наконец за стены замка. Настолько радовала, что он прощал окружающей действительности мелкие неудобства в лице того же ками.

На корабельный нос пришлось все же отправиться, потому что причальная мачта уже виднелась. Смотрелись мы с Исабель наверняка величественно. Для более красивой картинки не хватало разве что порывов ветра, которые бы живописно развевали нашу одежду. Но и без этого наше прибытие не прошло незамеченным. Раздавались приветственные крики, а в толпе образовывались течения: одни люди стремились к причальной мачте, другие – сообщить собственным боссам о нашем прибытии.

Король никуда не стремился. Ему сообщили о нашем прибытии задолго до пролета корабля над временным лагерем, так что он с удобством расположился невдалеке от причальной мачты: на кресле, больше напоминающем походный трон, с бокалом чего-то приятно бултыхающегося в руке. Короля я раньше не видел, так что захотелось достать подзорную трубу и внимательнейшим образом его рассмотреть. Но увы – на меня слишком многие глазели, чтобы я мог себе позволить подобное.

– Пока все чисто, – сообщил призрак, который успел слетать вниз и вернуться. – Зона оцеплена, посторонних нет.

– Понятно, отец хочет пообщаться с сыном без свидетелей.

– Скорее всего. Но у него нет вариантов, кроме как тебя признать. Остальные заканчиваются для него смертью. Я просчитывал. Советники короля – наверняка тоже. То есть если все они не подкуплены, то хоть кто-то сказал Рамону Третьему правду.

Спускаться пришлось по винтовой лестнице. Медленно, потому что навернуться с нее было проще простого. Руки бы поотрывать тому, кто ее делал. Судя по эмоциональному воплю герцога Болуарте, который нас почти догнал, поскользнувшись на ступеньке и проехав задом, он со мной был полностью согласен, хотя, по его утверждению, контролировал процесс от и до во время построения причальной мачты. Возникло подозрение что контролировал он снизу, в кресле и с бокалом в руке.

Мы с Исабель оказались на редкость вежливыми, поэтому сделали вид, что ничего не случилось и герцог не падал и не выражался недостойно аристократа. Это были всего лишь звуковые иллюзии.

Чего я не ожидал, так того, что сразу по спуску окажусь в отеческих объятиях.

– Алехандро, мальчик мой, я так долго тебя ждал! – патетически воскликнул Рамон Третий, раскрывая руки.

Обнимал он явно на публику, поэтому пришлось сделать вид, что я тоже необыкновенно счастлив. Правда, не удержался и прошептал королю прямо в ухо:

– Неужели такое представление необходимо?

– А ты как думал? – столь же тихо проворчал король. – Люди представления любят, так что привыкай. Тебе придется постоянно что-то изображать. Сыновние приязнь и уважение, например.

– Донна Исабель Болуарте, – громко представил я присевшую в реверансе подругу. – Моя невеста.

– Да будет так, – торжественно сообщил всем заинтересованным лицам Рамон Третий. – Наслышаны, что вам пришлось пережить, чтобы добиться счастья.

– Ваше Величество, думаю, будет мудрым решением обвенчать детей прямо сейчас, – влез герцог, проявляя беспокойство больше о себе.

– Дон Болуарте, не торопитесь. Сначала нужно будет признать Алехандро моим сыном.

– Разве вы не признали? – поразился герцог.

– Нужна официальная процедура. Кому как не вам знать о важности подобных действий, дон Болуарте.

Король говорил вроде бы спокойно, но мне почему-то показалось, что он уже прикидывает, не отправить ли отца будущей невестки куда-нибудь главой посольства. Желательно – на другой материк. Конечно, с местными системами порталов отправка раздражающей персоны не гарантирует, что уже завтра эта персона опять не окажется при дворе. Но можно же внушить этой персоны, что дело столь важное, что без ее постоянного присутствия там все пойдет во вред стране.

Официальная процедура прошла в присутствии верхушки аристократии объединенной страны. Со стороны бывшей Гравиды присутствовали только те, кто успели присягнуть Рамону Третьему, поэтому со стороны Мибии наблюдался значительный перевес. Семью Торрегроса я не заметил. То ли они были не столь значительны, чтобы принимать участие в таких процедурах, то ли король решил меня от них оградить.

Признание меня королевским сыном было решено совместить с клятвой аристократии и мне, что еще сильнее затянуло действие. Я уже даже не старался запоминать новые и новые лица: все равно они у меня в голове перемешались в причудливый невообразимый ком.

– Дон, который стоит третьим после того, что сейчас присягает тебе, – внезапно прошелестел Призрак. – У него темный артефакт с активацией на расстоянии, замаскированный под шкатулку. Взрывной артефкт, который пробьет все щиты – очень точная работа и очень солидный заряд.

Я невольно вздохнул. Вот и начались суровые монархические будни. Не успели признать – опять пытаются убить.

– Активация там за счет чего?

– Артефакт из двух частей. Одна – бомба, вторая – детонатор.

– Детонатор сможешь вытащить у него из кармана?

– Смогу. Но только вытащить.

– Дальше я, – предложил Шарик. – У меня нет такого жесткого ограничения по силе.

Ками стек с моего плеча так быстро, что я еле успел бросить на него невидимость, чтобы никто не догадался, куда и зачем он отправился. По-хорошему, еще бы морок на плечо посадить, но переживал я зря: для постороннего глаза наверняка все выглядело так, словно ками с моего плеча свалился и почти тут же поднялся обратно. Активаторная часть артефакта при этом осталась у меня в руке.

– Дон Кальдера, – провозгласил герольд, когда дело дошло до человека с темным артефактом.

Оставалась вероятность, что ничего плохого он не задумал, а артефакт носит в кармане для самоуспокоения.

– Ваше Величество, Ваше Высочество, – склонился он в поклоне перед нами. – К сожалению, я не нахожу в себе сил принести вам клятву на верность. В качестве извинений дозвольте преподнести вам подарок.

Артефакт он разместил прямо перед нами с королем. Так, чтобы с гарантией накрыло обоих. На мой взгляд, это было наглостью.

– Думаю дона Кальдеру надо задержать, – обратился я к королю. – И узнать, от кого он получил такую замечательную чародейскую бомбу.

Глава 31

Дон Кальдера поначалу дернулся, чтобы взорвать все вместе с собой, но так как взрыватель оказался у меня, сделать этого не смог и принял вид добродетельного дона, оскорбленного в лучших чувствах.

– Что вы такое говорите, Ваше Высочество, – возмутился он. – Мой дар – ценнейший целительский артефакт.

– Пациента сразу перестает беспокоить все, потому что он уходит на встречу со Всевышним? – с насмешкой уточнил я. – Дон Охеда, почему вы стоите без действия? Вот артефакт дона Кальдеры. – Я указал на стол. – Вот активатор к нему. – Я помахал рукой с дополнительным артефактом. – Уверен, вам не составит труда найти специалиста, который скажет, для чего был предназначен этот «подарок».

Охеда в указаниях не нуждался: еще до того, как я начал говорить, он уже действовал. Два чародея встали по бокам преступного дона, отслеживая каждое его движение. Кажется, один из использованных ими артефактов глушил чары, но в этом я уверен не был. Гравидиец дернулся, сообразил, что не удастся ни обмануть, ни скрыться, и высокомерно задрал подбородок, выставив в мою сторону не длинную, но острую и ухоженную бородку, как будто считал ее единственным своим оставшимся оружием. Ее и аристократическую спесь.

– Хорошее воспитание получил мибийский наследник, – прошипел дон Кальдера. – Воровать из чужих карманов – умение, достойное сына того, кто сел на трон в результате обмана и убийств.

Такие слова без ответа оставлять было нельзя, так что я высказался бы и без злобного шипения Шарика под ухом в духе: «Можно я его покусаю за столь грязные намеки?»

– Дон, я к вам даже не подходил, – напомнил я. – Вы так волновались о нашем убийстве, что выронили активатор на землю. Вы очень неловкий дон. С такими умениями заниматься убийствами по заказу не стоит. Вы, наверное, учились у вашего покойного принца Альфонсо? Зря, ему тоже не удалась эта сомнительная карьера: принести меня в жертву он не смог. Возможно, бросаясь подобными обвинениями, вы рассчитываете на быструю смерть и пощаду родственникам, поскольку расследования не будет? Опять зря: я не столь вспыльчив, чтобы лишиться возможности узнать, кто хотел меня убить в этот раз.

Вообще, нездоровая тенденция: как я появился в этом мире, окружающие то дело пытаются меня убить тем или иным способом. Нужно это как-то пресечь раз и навсегда. Но ничего придумать я не успел, за меня это сделал король. Прекрасно поставленным голосом, слышимым в самом отдаленном конце лагеря, он заявил:

– Дон Кальдера, принца Алехандро благословил Всевышний, поэтому, выступая против него, вы выступаете против создателя этого мира. Богохульствуете. И ничуть не раскаиваетесь.

– Ваше Величество, – вмешался Охеда, – уверяю вас, после беседы с моими подчиненными дон Кальдера не только раскается, но и скажет, кто и когда вручил ему это устройство.

– Не дождетесь.

Казалось, выше задрать бороду дону Кальдере не удастся, но он сумел всех нас удивить, чуть ли не запрокинув голову к небу.

– А я вот верю в службу дона Охеды, – заметил я.

Дон Охеда тоже верил в себя, поэтому решил поприсутствовать на допросе.

– Удачно получилось, что мы Ортис де Сарате пока на плаху не отправили, – сказал король, как только преступника увели. На мой вопросительный взгляд пояснил: – Как раз по одному семейству с обоих половин страны казним одновременно. Выдержим баланс.

– Я послушаю, что этот тип будет петь палачу, – прошелестел призрак, не спрашивая у меня разрешения, но сообщая о том, куда он уходит.

– Больше тут таких идиотов нет? – поинтересовался я на всякий случай, пока он не ушел. – тех, кто планирует меня убить?

– Этот был один.

Он начал резко от меня удаляться, и я полностью переключился на разговор с королем.

– Речь идет об уничтожении семейства полностью, Ваше Величество? – уточнил я.

– Разумеется. Злоумышление на члена королевского семейства всегда заканчивается на плахе всем злоумышляющим семейством, сын мой. Милосердию тут не место.

– Но дочь Ортис де Сарате точно не была замешана в их делишках, Ваше Величество.

Не знаю, почему я вдруг о ней вспомнил. Девица, больше напоминающая отражение матери в мутном зеркале, чем что-то самостоятельное. И мне казалось несправедливым, если она пострадает за то, к чему не причастна.

– Есть закон, и отступать от него мы не будем. Создай один раз прецедент – и все, тут же посыпется сама буква закона.

Король выглядел столь непреклонным, как будто донна Ортис де Сарате внезапно отказала ему в телесном удовольствии. Несмотря на покушение на меня, донну все равно было жаль: красивые женщины не должны заканчивать свою жизнь на плахе. Это неэстетично. Может, предложить так называемому отцу донну отравить, проявить королевскую милость?

Я повернулся к Рамону Третьему и понял, что эта идея обречена на провал: слишком непримиримым выглядел король. Поэтому я не стал даже заикаться, что всех его наследников выкосило именно мое проклятие. А то вдруг решит, что закон одинаков для всех и останется без последнего сына из принципа?

– Кейтар, – возник в моей голове голос Бельмонте. – Армия Кейтара стоит на границе и ждет, когда Кальдера вас прикончит, чтобы совершить бескровный захват.

– Ваше Величество, что будем делать с Кейтаром? – поинтересовался я.

Как раз один из будущих подданных закончил давать клятву мне. Арест Кальдеры впечатлил всех настолько, что больше никто не рисковал отказаться давать клятву.

– Нам надо что-то с ним делать, Алехандро? – удивился Рамон Третий. – Не ожидал от тебя такой кровожадности.

– Почему кровожадности? Они собрали армию, чтобы нас захватить, и рассчитывают пока на то, что Кальдера нас убьет, чтобы выставить себя спасителями. Покушение провалилось, но армия никуда не делась.

– Ерунду говоришь, сын мой, – предупреждающе бросил Рамон Третий. – Кейтар на нас никогда не нападет.

Спорить я не стал: все равно скоро подойдет Охеда и скажет то же самое. Так и получилось. Охеда примчался галопом и зашептал в королевское ухо результат допроса.

– Алехандро, откуда ты знал? – повернулся ко мне Король.

– У меня свои источники информации. – Я показательно уставился в небо, намекая, что сам Всевышний просвещает меня в том, что происходит на земле.

– Слишком пафосно, – хмыкнул призрак.

– А что делать? Иначе не поверят в избранность.

– Ее все равно нет.

– Вопрос спорный, – не согласился я. – Я уже столько раз вылезал из всяческих передряг, что без пристального внимания кого-то свыше это было невозможно.

Король и Охеда продолжали на меня таращиться, поэтому пришлось их отвлечь:

– Ваше Величество, касается ли закон покушения на королевскую кровь зарубежных монархов? Или мы сделаем вид, что дон Кальдера на нас напал исключительно для собственного развлечения?

– В политике так и делается, Ваше Высочество, – усмехнулся Охеда. – Недоказанное покушение…

– А оно недоказанное?..

– Что ты предлагаешь? – недовольно спросил Рамон Третий. – Мы не в том положении, чтобы начинать войну. А она непременно начнется, стоит нам высказать претензии.

Охеда откашлялся.

– Боюсь, что войска там на границе не просто так стоят, Ваше Величество. Война начнется вне зависимости от того, желаем мы ее или нет. Нужно что-то немедленно предпринять, пока не поздно и пока Жуан Второй не знает, что покушение провалилось.

– Предложи отправить подарок им назад, – высказался призрак. – Через Убежище дона Мурильо, по остаточным следам на артефакте можно навести, правда, Шарик?

– Именно, — ками от возбуждения опять запрыгал на моем плече, а я подумал, что последнее время он ест многовато и исключительно калорийную пищу, так что недалек тот день, когда Шарик действительно станет напоминать шар с торчащими из него ножками-спичками. Как говорится, как корабль назовешь… – Дон Леон как раз рассчитывал на такое использование: наведение на противника и точечное уничтожение. Жаль, что негодяи Бельмонте смогли найти способ этому противостоять.

– Я бы поспорил, кто тут негодяи, — возразил призрак. – Тот, кто хочет кого-то убить, или тот, кто защищает.

– Вы первые начали, — обиженно нахохлился Шарик.

Ругаться в таком ключе они могли бесконечно, поэтому я переключился на ожидавших моего ответа Рамона Третьего и Охеду.

– Я предлагаю вернуть королю Кейтара его подарок и добавить что-нибудь хорошее от себя. Например, проклятье в гравидийской тюрьме, где находился дон Болуарте, прекрасно себя показало. И главное, мы не нападаем, а возвращаем Кейтару присланное ими. Нам же чужих артефактов не надо, не так ли, Ваше Величество?

Охеда кивнул даже раньше короля, лишь спросил:

– Ваше Высочество, как вы собираетесь это провернуть?

– Есть способ. Только мне придется вернуться в замок Бельмонте. Желательно незаметно для других.

– Мы быстро: туда и обратно, – обрадованно зашевелился на моем плече Шарик. – Нам даже помощь Оливареса с проклятьем не нужна. Мы с Рикардо прекрасно справимся и без него.

– Именно, — подтвердил призрак. – Все, что можно было от него взять – блок на неснимаемость, мы уже взяли. Проклятье можно отправить куда элегантнее, чем делает этот дон.

Бельмонте точно имел зуб на Кейтар: вон как оживился при высказываемой идее положить всех, кто будет в месте, на которое наведется Убежище. По отношению к другим странам он такого рвения не проявлял, поэтому говорить о кровожадности не приходилось. Видно, счеты остались еще с жизни.

– Церемонию клятвы нельзя прерывать, – сказал Рамон Третий.

– Нельзя, – подтвердил Охеда. – Чародейский процесс запущен, остановится только с последней клятвой. И вам, Ваше Высочество, уходить, пока все слова не сказаны, тоже нельзя. Но осталось совсем мало людей. Как долго вы будете отсутствовать? Вы же понимаете, что никто не должен заметить, что вы куда-то исчезали?

Я уже понимал, что основа королевской деятельности – делать гадости исключительно так, чтобы невозможно было доказать. Но считать ли гадостью возврат чужой собственности? Это, можно сказать, почти богоугодное дело. Нам чужого не надо, мы даже процент за использование отдаем.

– Сложно сказать, – ответил я. – В гостях у Его Величества Жуана задерживаться не собираюсь. Он мне не кажется гостеприимным монархом.

– Если управиться до торжественного ужина, – размышлял Охеда. – то никто ничего не заметит. Его Величество и Его Высочество отдыхают в палатке и требуют их не беспокоить – прекрасное объяснение для любых любопытствующих. Нужно только туда порталиста заранее отвести.

Пока обсуждали детали, поток приносящих клятву окончательно иссяк, и мы наконец смогли уединиться в королевском шатре, где дон Охеда неожиданно выразил желание отправиться с нами.

– Вам непременно понадобится помощь, – заявил он.

– Рядом со мной не будет ни Оливареса, ни Карраскильи, – возразил я, – поэтому помощь мне не нужна.

Придворного чародея я видел только издалека – близко он не подходил. Боялся, наверно, что стоит ему пересечь некую границу – и придворным чародеем он быть перестанет. А так и король, и Охеда рано или поздно остынут и признают полезность и высокую квалификацию дона Карраскильи.

Но в нашей слаженной группе из призрака, ками и меня любой дополнительный чародей был лишним. Хоть Карраскилья, хоть Оливарес, хоть сам Охеда – никто не смог бы использовать Убежище лучше меня.