Текст книги ""Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шнейдер

ГЛАВА 23

Легко сказать – будем работать спектакль! Сцена-то узкая, а куда на ней поставить ширму для главной злодейки? Хотя, нужно сказать, что помещение, гордо поименованное как зал для общественных собраний, имело широкий спектр применения. Тут устраивали самодеятельные спектакли, общегородские собрания и даже танцы. В зале по углам стояли печи, и зимой помещение отапливалось, так что зря Марья обозвала его сараем. Оно, как ни странно, было довольно хорошо приспособлено для выступлений. За сценой имелись две комнаты гримерки, для мужчин и женщин, как пояснили циркачам. К ним вели два коридора справа и слева от сцены, правая половина была строго женской, а левая – мужской. Там же в коридорах были двери наружу, и если по ходу спектакля персонажи выходили на сцену под ручку, то мужчина обегал здание по улице и входил в коридор женской половины.

– Что, и зимой тоже? – озадаченно поинтересовалась Марья и, получив утвердительный кивок, рассмеялась: – Представляю, как в Рождество сквозь метель бежит мужик и, заскочив в коридор, начинает стряхивать снег с тоги...

Представили живо и весело посмеялись, но особо расслабляться времени не было. У продавца шаров скупили весь летучий товар, и закрепили шары в виде радуги на заднике сцены. Белую занавесь из кисеи закрепили в полуметре от задника, она должна была олицетворять собой туман забвения. По задумке в нужный момент ее сдергивали, открывая разноцветье шаров. Белую ширму с подсветкой поставили практически в дверном проеме, предоставив главзлодейке пританцовывать в коридоре. С освещением возникла проблема, оно должно быть таинственным и зловещим, но не привлекать к себе ненужного внимания. Электрический свет для этого был слишком резок, а колеблющийся свет свечей был слишком пожароопасным.

– Деда! А если там, – Стаси указала пальцем на коридор, – поставить мамино зеркало, а перед ним лампу?

– Нет, – отрезал старик Федор. – Еще чего, зеркало не дам!

– Ну, деда-а-а...

– Федор Артемьевич, обещаем, что будем аккуратны, – заверил хозяина цирка Оле, и все дружно зашумели, подтверждая.

– Ладно уж, покажи, где взять, – старик махнул рукой внучке, и Стаси радостно заулыбалась. А старик, глядя в спины Оле и Робину, продолжил выдавать указания: – Да поаккуратней с ним! – и уже совсем тихо добавил: – Доча так любила перед ним наряжаться...

– Там шериф пришел с каким-то господином, – в зал влетел Сашка. – Они к мистеру Нику в фургон пошли!

– А нам это с какого боку? – недовольно поинтересовался дед.

– Так мистер Ник просил мастера Ло кофе сварить, – продолжил пояснять паренек. – У Тани так вкусно не получается.

Ло фыркнул, пробухтел что-то насчет внештатного повара и ушел в кухонный фургон.

– Там к нам гости пожаловали. – Оле с Робином осторожно несли большое ростовое зеркало в резной раме.

– Ну, шериф с кем-то – и что? – Федор начал уже злиться. Он тут вроде тоже хозяин, так чего его игнорируют?

– Да нет, не шериф, а местный Дени, с дедом, – качнул головой Оле, и, увидев, как дернулся бежать Дени цирковой, осадил парня: – Они Джонатана просят, а дед его злой такой, что только кусаться не кидается. И то, думаю, пока...

– Так! – Федор Артемьевич топнул ногой, привлекая внимание, и гаркнул: – Гости всякие побоку! У нас прогон, а не бирюльки! Дени, марш в коридор и выскакивай на сцену в этом твоем капюшоне!

Смех смехом и гости гостями, но старик был во всем прав! Через каких-то пару часов представление, а у них еще конь не валялся. Дени быстро натянул черную хламиду с капюшоном и с разгону вылетел на сцену. Только не учел, что его сестре захочется подшутить, натянув капюшон брата до самого подбородка, а сам он споткнется и полетит немного не туда. Парень, промазав мимо узкой щели между теневым экраном и кисейной занавесью, проскочил вдоль задника сцены и остановился, точно под радугой. От сцены его отделяла тонкая штора. Размытая фигура в черном потопталась, попыталась подлезть под штору, выбираясь на свободу. Коварная драпировка, как и задумывалось, упала с тихим шелестом. Открыв разноцветье шаров, и превратив Дени в задрапированную складками статую, над которой поднималось облачко пыли. На Эни смотрели осуждающе, а девушка стояла красная как вареный рак. Она никак не рассчитывала на такой оглушительный эффект.

– М-да! – сухо констатировал Федор Артемьевич. – Тряпку эту вытряхнуть и снова повесить. Да покрепче, а то во время представления свалится. А вы, молодой человек, – он обращался к наконец-то выбравшемуся на свет пареньку. – Неплохую задумку показали, – молодой человек откровенно вылупился на старика, ибо ни о какой задумке он и не помышлял. – Злодеи за шторой могут красться вместе с вашими чешуйчатыми, должно хорошо получиться.

– Когда вы будете со зрителями работать, как ведущий, то у детей спрашивайте, где, мол, злодеи? – тут же влезла Эни, повидавшая на своем веку достаточно аниматоров.

– Зачем это? – не понял Федор.

– Интересней так, – Эни была очень удивлена такой непонятливостью старого актера. – Зрители включаются в игру на раз.

Федор хмыкнул, но ответить не успел, в зал опять влетел Сашка:

– Теть Марь, там мистер и миссис Шварц приехали, и мистер Ник, вас просит прийти...

– А я тут при чем? – удивилась Марья.

– Мадам, – Федор Артемьевич взялся за голову и тоном гувернантки, повторяющей нерадивой ученице прописную истину уже в сотый раз, сообщил: – Вы являетесь ближайшей «родственницей» хозяина цирка и в таком случае, как сейчас, обязаны играть роль хозяйки.

– А-а-а... Это и переодеться надо, – заскучала женщина.

– И парик со шляпкой тоже надеть, – уже с явным злорадным удовольствием подсказал «учитель» в спину уходящей «ученице». – И соблаговолите не задерживаться, у нас вроде бы репетиция. Хотя я уже сомневаюсь…

Сомневался не он один, и только слегка прибалдевший индеец, сидящий в уголке, веселился от души.

Марья в версии «хозяйка дома, готовая принимать гостей», чинно приподнимая юбку платья, шла по двору. Задержалась на минуту, увидев стоящих в закутке Джонатана и местного Дениелса. Ее поразила ошарашенность на обычно спокойном лице аналитика. В таком состоянии Марья видела его только один раз, когда двенадцатилетняя племянница за какой-то час раздолбала дядюшку в новой версии «Логруса». Не случись это на плановом дежурстве по базе, вряд ли когда ходоки удостоились бы такого зрелища. Что же такое шокирующее говорил ему экспрессивно размахивающий руками гость? Джонатан, поймав удивленный взгляд женщины, моргнул и коротко напомнил по связи.

– Тебя ждут, – не удержавшись, все же прошипел. – Ну, я этому Дени...

– Которому? – попыталась уточнить женщина, но ответа не получила.

В хозяйском трейлере витал запах хорошего кофе, и было тесновато от гостей. Пока Марью представляли, она успела заметить, что единственная дама пьет чай, испытывая явное отвращение. Только непонятно, к самой чашке или к ее содержимому, что в обоих случаях было странным. Злой дед также презрительно гипнотизировал чашку с кофе. Получив положенное по статусу, надо сказать весьма скромное количество любезностей, Марья увела миссис Шварц к себе. Оказывается, женщина прибыла в столь сомнительное место как бродячий цирк исключительно для покупки брабантских кружев. Миссис Шварц держалась отчужденно, она явно чувствовала себя весьма неуютно среди разрисованных фургонов. На секунду замешкалась у лесенки, прежде чем подняться вслед за хозяйкой. Огляделась, остановившись в дверях, явно удивилась чистоте и вкусу, с которым были подобраны все детали обстановки. А еще легкому, чуть горьковатому, но очень приятному запаху, наполнявшему помещение.

– Вот, проходите, выбирайте, – пока гостья озиралась, хозяйка уже развернула тюк с кружевами и отошла в сторонку.

Гостья перебирала шали, прикидывала к себе, глядя в зеркало, и не знала на какой остановиться. В конце концов, вздохнув, аккуратно сложила в стопочку шали всех имеющихся цветов, белую мантилью и три кружевных воротника.

– Сколько это стоит? – женщина присела на стул и взглянула на кувшин, стоящий на столе.

– Желаете лимонаду? – вежливо предложила Марья, подсчитывая в уме стоимость кружевной кучки.

Дама вздохнула и кивнула, соглашаясь:

– Но если вы будете так любезны, не в той грубой чашке, что подали с чаем, – она слегка порозовела, понимая, что этим заявлением, возможно, обидела хозяйку и, оправдываясь, продолжила: – Я понимаю, что при вашей жизни на колесах, посуда сильно бьется. Но все же вот эти чашки гораздо приятней, – она указала на сервант. Марья на автомате кивнула и пошла доставать посуду, прибывшую с ходоками из их мира. Ошеломленно понимая, что роскошный сервиз, скорей всего, видят только жители цирка... Дама с удовольствием отпила напитка и напомнила:

– Вы так и не назвали цену...

– Возможно, о цене стоит сразу говорить с мистером Шварцем? – поинтересовалась Марья, помня здешние порядки.

– О нет, у меня самой достаточно денег, чтобы оплачивать такие мелочи, – недовольно отмахнулась дама, и Марья тут же слегка увеличила сумму, которую собралась озвучить.

– Видите ли, миссис Шварц, у нас скоро представление, и мы готовим для показа спектакль, – решив сократить момент торгов до минимума, Марья говорила без особых экивоков. – Мне еще нужно успеть отрепетировать свою роль. Поэтому я назову сумму, ниже которой цену уже не опущу.

Покупательница кивнула и вдруг улыбнулась, но услышав сумму, вскинула удивленно брови:

– Но простите, это слишком дешево!

– В Чикаго такая цена была вполне нормальной, – пожала плечами Марья. – Да и ваша падчерица особо не удивилась.

– Но у нас не Чикаго, а девочка была в такой прострации, что даже не запомнила, сколько заплатила! – отмахнулась дама. – Это стоит в два раза дороже, и я не хочу, чтобы из-за моего молчания у вас были неприятности с мужем.

– Это принадлежит лично мне, – завхоз кивнула в сторону кружевного развала. – И менять цену я тоже не собираюсь!

– Ах так?! Поскольку я собиралась потратить некую сумму на кружева, то я ее потрачу, взяв еще несколько вещей! – довольная, что последнее слово осталось за ней, миссис Шварц отправилась рыться по-новой. А Марья чуть не взвыла, вот уж управилась побыстрей, так управилась!

Спасла ситуацию Стаси. Бегом влетев в фургон, она выпалила:

– Теть Марь, там к тебе... – увидела незнакомку и тут же поправилась: – Миссис Марья, к вам пришла женщина с мальчиком, и у них во-о-от такие свертки.

– Спасибо, Стаси, скажи, что я сейчас подойду...

– Да ладно, ее уже Зара захапала... – донеслось уже с улицы.

– Так, я кажется, кому-то уши то надеру, – проворчала Марья, глядя вслед девочке.

– Пр-ряу-м-м, – свесилась откуда-то сверху рыжая морда. Пользуясь незнанием гостьей русского, Невс позволил себе высказать сомнение вслух.

– Исчезни, полиглот хренов! Тебя только не хватало! – возмутилась женщина на том же языке, посматривая, чем бы запустить в кота.

– Какая прелесть, – восхитилась гостья. – Он как будто разговаривал на каком-то иностранном языке! И если вы позволите дать вам совет – устройте аукцион, – тут она хихикнула, как девчонка. Марья поняла, что ее вчерашняя ярмарочная развлекаловка уже стала достоянием широкой общественности. – Поверьте, в этом городе многие захотят поучаствовать.

– А мужья этих многих меня потом кирпичами не закидают? – выгнула бровь завхоз.

– Все может быть, – миссис Шварц уже откровенно смеялась, растеряв где-то свою холодность. – Но скорей, наберут коровьих лепешек!

Двор встретил женщин напряженной тишиной. Бледная Зара сидела, закрыв глаза, а посетительница стояла не менее бледная, судорожно прижимая к себе сверток. К ней жался мальчишка лет десяти на вид, держа за ручку ящик на колесах, полный свертков.

– Хм, что тут случилось? – скорей, сама у себя, чем у спутницы, спросила Марья.

– Не верю гадалкам, – тихо, но убежденно произнесла за ее спиной гостья.

– И правильно делаете! – согласилась так же тихо Марья. – Только Заре верить нужно. Во избежание... – и решительно направилась к мастерице. Та, увидев знакомое лицо, явно приободрилась и даже попыталась улыбнуться, лицо мальчика, наоборот, стало еще более настороженным.

– Вот, – мастерица быстро развернула сверток и раскинула на столе покрывало. – Вы вчера хотели купить, но эти я на торге не раскладывала. Может быть, какое-то понравится...

– Уже понравилось, – только и выдохнула Марья. Если бы это было дома, то все охарактеризовали бы работу, как выполненную в японском стиле. Но мастерица явно такого стиля не знала, а посему это был ее личный креативный вкус. Желто, черно-бежевый фон, посредине расчерчивали тонкие квадраты, по которым летели журавли. И если Марья была в восторге, то миссис Шварц пребывала в недоумении.

– Тогда второе смотреть не будете? – осторожно спросила мастерица.

– Как это не будем? – изумилась Марья. – Еще как будем! Показывайте немедленно, – и, увидев содержимое второго свертка, выдохнула не менее восторженно: – О-о-о!

Это была классика, на фоне цвета топленого молока, расположился узор из квадратов коричневого и терракотового цветов. Обрамленный узорами вышитыми тонкими шнурами из шелка.

– Миссис Ротрок, зачем вам оба? Мы вполне можем поделиться... – вкрадчиво предложила миссис Шварц, гладя тонкими пальцами край покрывала.

– Нет уж, простите! Я беру оба! А так же те, что я еще не видела... – Марья повернулась, загораживая собой стол. – Мы вот завтра уезжаем, а вам под заказ сколько угодно еще сшить могут! Вы ими даже торговать сможете, если магазином озаботитесь... Да и тканей у меня прикупить можете, их еще много, и разных!

– Магазином... – дама еще раз посмотрела на раскинутую на столе красоту, но уже совсем по-другому оценивая то, что видит. – Это нужно обдумать...

– Ты бы не про магазин бы думала, красавица, – вступила вдруг в разговор пришедшая в себя цыганка. – А как в детской две кровати для дочерей поставишь, и какими покрывальцами их прикроешь.

–Дочерей?! – бедная миссис Шварц была похожа на вытащенную на берег рыбу. – Но я не...

– Не... – Зара хмыкнула насмешливо. – По дороге сюда разве дурно не было?

– Но это от рыбы, что я за завтраком съела! – женщина была искренне возмущена.

– Дорогая, – вмешался в разговор мистер Шварц, он уже какое-то время молча стоял рядом, не мешая женщинам. – Я тоже ел эту рыбу, но чувствую себя прекрасно, – мужчина довольно улыбался, глядя на жену, эта старая цыганка ему тоже кое-что обещала. Потом он обернулся к мастерице: – Миссис, э-э-э?

– Миссис Спайс, – представилась женщина.

– Так вот, миссис Спайс, судя по горящим от предвкушения глазам миссис Шварц, – он слегка поклонился в сторону своей жены. – Ваша работа может представлять интерес не только лично для нее. Я человек деловой, и поэтому хотел бы купить у вас, мэм, всю уже готовую работу. Посмотрим, будет ли это продаваться и насколько хорошо.

– Готового уже нет! – Марья не собиралась уступать.– И раскроенного нет! А вам еще нашьют.

– Оно продается! – вдруг вылез из-за маминой юбки мальчишка, не обращая внимания на реплики женщины. – А Стабсиха маму обворовывает!

– Молодой человек, нельзя бросаться такими словами, – укоризненно попенял ему мистер Шварц. – Или у вас есть доказательства? – мальчик надулся и опустил глаза.

– Видимо, ваша гадалка права и мне нужно самой решать, как жить, а не идти на привязи за слепым поводырем... – она вздохнула, обвела глазами заинтересованные лица, но заговорила, обращаясь к мужчине. Уж она-то хорошо знала, кто главный в этом мире. – Мистер Шварц, я вдова, своих родных у меня нет, а после смерти мужа мы остались с сыном и свекровью. Она очень добрая женщина, но живем мы только на то, что я выручу с продажи одеял. Миссис Стабс скупает все сделанное мной за бесценок и перепродаёт в своем магазине куда дороже. А теперь она хочет, чтобы ее человек женился на мне, и тогда я стану ее рабыней. Она злая женщина.

-Настоящая бизнес леди…

– Ага, не там и не тогда родилась…

– Хм, мадам, у вас правильная речь, – отметил Шварц. – Вы получили образование?

– Да, я закончила школу для девочек, – женщина грустно улыбнулась.

– Тогда, – мужик очень характерно выпятил вперед челюсть и стал похож на решительного бульдога, – возможно, вы захотите сменить место жительства и поселиться на нашем ранчо?

И не успела ошеломленная женщина что-либо сказать, как мальчишка выскочил вперед, обхватил мать за юбку и так тряхнул, что она покачнулась.

– Мама! Едем!

– Едем... – как эхо отозвалась женщина, широко распахнув глаза, но тут же очнулась: – Но где мы будем жить? Тут у нас домик, хоть и не очень большой. Да и захочет ли бабушка переезжать, у нее тут подруги...

– А не захочет, так кто ей доктор? – сверкнула Зара глазами. – Ты для себя решай, да для сына, а она уж как захочет... Подруги! И много вам ее подруги помогли?!

– Нет, – женщина покачала головой, потом решительно кивнула: – Мы едем!

– А вот ты, красавица, – переключилась Зара на миссис Шварц. – Спросила бы нашего дохтора, что тебе есть, а чего не надо. Ты не смотри, что он толстячок, да еще и узкоглазый, но дохтор знатный.

– К сожалению, мистер Ло уехал освидетельствовать миссис Стабс, по поводу болезни сердца, – сообщил еще одну новость Шварц и пояснил столь странное приглашение заезжего врача весьма богатым человеком. – Мы уже знаем о чудесном излечении дочери мэра...

– Бедняга Ло, он от этого «чуда» вовеки не отмоется... – закрыла глаза Марья.

– Мисс Ротрок, поясните мне, если сможете, – поинтересовался немец. – Когда мистер Стабс рассказал о частых обмороках жены, ваш доктор задал странный вопрос, получала ли миссис Стабс травмы после этих падений. Например, ударялась ли она головой, были ли у нее синяки или переломы? Получив отрицательный ответ, мистер Ло улыбнулся вот так же, как улыбаетесь вы… И моя жена!

А женщины уже не улыбались, а откровенно смеялись. Все четверо.

– Дорогой, пойдем, я расскажу тебе, как нужно правильно падать в обморок, – миссис Шварц взяла своего мужа под руку. – Но учти, это страшная тайна всех дам!

– Дорогая, и ты не побоишься эту тайну открыть? – мистер Шварц приобнял свою жену за талию.

– Конечно, дорогой, я же не собираюсь этой тайной пользоваться...

Женщины, глядящие вслед супругам, улыбались, ведь так приятно видеть счастливых людей.

Мастерицу и ее сына усадили на краю стола с чаем и пирогами, а сами принялись разворачивать все свертки из тележки. Эни, повизгивая от восторга, ухватила одеяло с кошками, и второе с волнистыми цветными полосами, создающими эффект объема. Стаси понравилась форменная клумба, к которой шли такие же клумбы подушки. Сестренка Ю схватила фракталы из ромбов, а Зара два ярких пестрых одеяла. Для Аи тоже нашлась клумба, чуть поменьше, чем у Стаси. Девочка даже отдала танцовщице одну подушку, взамен получив другую – в девочках.

Когда из очередного свертка появился осенний лес, Марья выхватила его и прижала к груди. Моё! Мастерица сидела, сжимая в ладонях чашку так, что побелели костяшки пальцев, а из глаз текли слезы. Мальчишка непонимающе смотрел то на маму, то на восторженных женщин, и недоумевал, почему она плачет, ведь все так хорошо… И пироги такие вкусные!

Марья вернулась на репетицию как раз вовремя. Все промежуточные стадии переработки представления под маленькую сцену, уже прошли, и осталось только в последний раз уточнить, кто откуда выходит и куда девается потом. А вот доку Ло повезло меньше. Он вернулся после освидетельствования в последний момент, когда зрители уже заполняли зал. И надо сказать заполняли весьма живо. Так же живо обсуждали, будет ли сегодня девчонка выпадать сверху. Ибо вопрос, случайность это или ушлые цирковые все подстроили, так и остался неясным. К цирковым лезть с вопросами дураков нет, а девчонка только загадочно улыбалась и закатывала глазки.

Ло на ходу объяснили, что выходить надо вот из этого левого коридора и вдоль стеночки злодейски красться за Дени. Верней за Фен, которой Дени будет давать кусочки яблок. И ты возьми, будешь давать Шену. Зачем? Яков сказал – надо! Чтобы ящерки были похожи на дрессированных, а то больно умные. Ну, вот дойдете до конца, и уходишь в правый коридор. Только осторожней, а то пойдешь в зеркало! Какое? Старик Федор отжалел, его Стаси упросила, здоровенное такое, ростовое. А оно коварным оказалось, когда перед ним керосинка не горит, оно, пакостное, коридором притворяется. Что ты говоришь, Ю? Там Киа стоит? Раз Кианг регулировщиком работает, то уже никто никуда не войдет и не врежется, и не зацепится, а то все так и норовили...

И они пошли изображать криминальный элемент черной госпожи, дождавшись, естественно, отмашки от Федора. Одетый в роскошную униформу шталмейстера, он привычно вел представление. Правда, живейший отклик публики, реагирующей буквально на каждую реплику, его слегка озадачил. Не только дети вскакивали с мест и указывали пальцем на крадущихся темных. А когда Фен получила вместо кусочка яблока пустую ладонь, она решила играть роль дрессированной ящерицы до конца. И, недолго думая, от души тяпнула Дени за ягодицу. Парень от неожиданности подскочил и взвыл, но Федор «не заметил» и этого. Что тут началось в зале! Народ топал ногами, какой-то пьяный фермер обозвал Федора Артемьевича глухим чучелом и предложил пойти чистить конюшню. Кто-то свистел, остальные хохотали – кто над укушенным Дени, кто над теми недотепами, которые принимают все происходящее на сцене за чистую монету. В общем, безобразие, творящееся на сцене, было скорей студенческим капустником, и с пристойным представлением ничего общего не имело. Однако зрители этого не знали и аплодировали от души, а артисты, поймав пресловутый кураж, дурачились вовсю. И только Федор Артемьевич ошарашенно наблюдал со стороны за всем этим безобразием. Но под конец и он, махнув рукой на здравый смысл, влился в общее сумасшествие.