Текст книги ""Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шнейдер

ГЛАВА 6

Все заткнулись. Если опустить все труднопроизносимые для рептилий буквы, то рассказ звучал примерно так.

Дом Великой Матери (с большой буквы, и никак иначе) единственный на планете занимался биомеханическими системами, в которых сращивалась живая материя и техника. Тогда как остальная наука шла по пути чистой техники, и направление работ Дома считалось чуть ли не ересью. Для первой разработки была выбрана остро стоящая проблема по переработке отходов, а проще – мусора. Ученые разработали и внедрили в производство автономные мусороперерабатывающие мини-комплексы. Эти чудесные мусорки сортировали отходы: полезные, годные к вторичному использованию, брикетировались и складывались в контейнер, а остальные бак переваривал, часть полученной энергии сбрасывалась в накопитель, а остальная шла на обеспечение жизнедеятельности живой фабрики. Все бы хорошо, но конструкторы посчитали звуковой эффект при утилизации газообразных составляющих весьма незначительным, и это стало фатальной ошибкой. Конкурирующий Дом развернул кампанию насмешек и травли. Настолько успешную, что даже быстрое устранение дефекта не принесло заметного результата. Во всех новинках, выпускаемых «отрыжками», выискивались малейшие недостатки и раздувались непомерно.

Когда же началось умышленное выведение из строя агрегатов, Великая Мать заявила о желании ее Дома избавить сограждан от столь неприятного им соседства. Попросила у Совета Матерей продать Дому кусок океанского побережья, с примыкающей к нему совершенно безжизненной пустыней, именуемой Берегом Высохшей Чешуи. Ходоки быстро идентифицировали это место с африканским Берегом скелетов. Действительно огромной безжизненной пустыней примыкающей к берегу океана. Просьбу « мятежного» Дома естественно удовлетворили, а вал насмешек поднялся до небес. Особенно издевались над размерами проданной Дому территории (брать щедро предложенный подарок Великая Мать отказалась наотрез) – четыреста тысяч квадратных километров чистейшего песка, без малейшего признака воды и жизни. Нет, вода была и тянулась вдоль всего выкпленного берега, но это был горько-соленый океан. Живчики не отвечали на выпады противников, они методично ставили опреснительные установки. В какой-то момент Мать Дома поняла, что проект может рухнуть из-за нехватки ресурсов, но в это время к живчикам один за другим присоединились еще три Дома с весьма сильной экономикой. С момента заключения Союза Четырех Домов проект стал двигаться очень быстро. Например, из излишков морской соли, остающихся при опреснении воды, химики союзного Дома научились получать компонент для производства стеновых панелей и сырье для постройки дорог. Высочайшей износостойкости и необыкновенно красивые, особенно при добавлении красителей. Проблем было много, но они решались планомерно и без суеты, а остальной мир вдруг перестал смеяться. Оказалось, что без изделий живчиков жить стало неуютно, города полнились мусором и негодованием. Обвиняли почему-то не подстрекателей насмешек, которые, в конце концов, оказались не в состоянии выполнить свои обещания, а опять же «живчиков». Ведь это они столь подло бросили мир на произвол судьбы, а обязаны были доказать свою правоту...

– К моменту катас-строфы Союз Четырех был мощным анклафом, торгофафшим с ос-стальным миром своей продукс-сией и технологиями, для самих жифчиков устарефшими...

– Эй, эй! – возмущенно воскликнул Дени. – Как это к катастрофе?! По-моему, ты такой приличный кусок истории, того, опустил!

– С-с-са! – дружное шипение ящеров было неподдельно возмущенным, как и их чешуйчатые лица. Чем дольше люди общались с гостями с соседней страницы, тем отчетливей видели, что мелкая чешуя позволяет выразить в мимике весь спектр эмоций. – Курс ис-стории Становления рассчитан на два полных года ис-сучения!

– Мы не можем говорить ф-фс-се

– Секретность?! – возмутился Дени. – Я думал это только люди на ней шизанулись!

– Оказывается, у всех одна песня, – поддержала его возмущение Эни.

– А вы, детки, вот так взяли бы и рассказали все-все, что знаете? – вкрадчиво поинтересовался дядюшка Ник.

– Э-э-э.

– Мнэ-э.

Очень информативно замычали стажеры. Им на помощь пришел Джонатан, поинтересовавшись у ящерок насчет возможности получить технологию утилизатора отходов, даже самого первого, громкого, так сказать, варианта.

–Учитель Кай уже нашел старинную технологию и опробовал, изготовив уменьшенную действующую копию, – отчитался Шен.

– Марь, ну я знал, что твой бывший – ушлый мужик, но чтобы на столько! – с явным уважением констатировал Ло.

– Не ушлый, а хозяйственный! Все в дом, все в дом, – усмехнулась Марья.

– Да, теперь у нас-с и наших с-соседей с-самые чис-стые с-сады в округе, – вклинилась Фен в обсуждение хозяйственной жилки Кая Сорга.

– Это почему? – опять хором спросили слушатели, переглянулись и фыркнули от смеха.

– Учитель Кай кормит Ш-шеленку, – пояснил Шен. – Если он голодный, то начинает скулить.

– Шеленка – это Зеленка? – перевел Сонк и, дождавшись утвердительного покачивания головой, уточнил: – Мусорный агрегат?

– А почему Зеленка? – озадачилась Стаси. – Его, что, в зеленый цвет покрасили?

– Убирает мусор в садах и кормит им Зеленку? – внес свою лепту в опросник Джонатан. Робин и Кианг только переводили взгляд с одного человека на другого, а потом на ящерок. У обоих было чувство, что они явно не успевают думать с той скоростью, как это делают окружающие.

– А выключить этого никак нельзя? – осторожно поинтересовалась Ю, удивляясь, почему никто об этом не подумал. Джонатан, который сидел рядом с девочками, улыбнулся маленькой китаянке и тихо пояснил:

– Если бы было можно, Кай не стал бы чистить сады во всей округе. Что– то он там намудрил с этой Зеленкой.

– С-са! Это не он, это Зои, она забыла фыключатель, – сдал подругу Шен, и добавил: – Отфечаю на вопрос-сы в порядке их пос-ступления.

– Шеленка – это малый утилис-сатор отходов, действующая копия, в масс-с-с-штабе один к дес-сяти, – этот ответ адресовался индейцу.

– Утилисаторы не крас-сят, они обрастают лис-стиками и цветами, для эс-стети-ш-нос-сти, – последнее слово Шен произнес с трудом, но абсолютно точно по контексту. Правда, Стаси, которой отвечали, смысла данного термина не знала и явно озадачилась, и не только она.

– Эстетично – это значит красиво, чтобы, значит, глаз радовало, – перевела для не понявших Марья.

– И все равно! – недовольно надулась Эни. – Расскажите, например, как ваши города выглядят! Это хоть можно? Все крыши с загнутыми краями и колонны в виде драконов?

– Нет! Не с-секрет, и без драконов, – свистнула весело Фен. – Крыш-ши плос-ские, на них с-сады и с-спальные бассейны.

Она стала описывать небольшой старинный городок, в котором выросла она сама и ее сокладочники. Сидевшие у костра, чуть прикрыв глаза, старались представить то, о чем как по писанному рассказывали ящерки.

Дома уступами поднимались к ярко синему небу. Крыша нижнего этажа служила зеленой и тенистой террасой для верхнего, среди растений мелкой пылью разлетались увлажняющие воздух фонтанчики. Перголы, заплетенные плющами, прятали уютные спальные бассейны. Стены домов, сделанные из матовых разноцветных панелей, делали городки нарядными и радостными. Ночью, когда в домах зажигалось освещение, они начинали мягко светиться своими соляными стенами, превращая город в гроздья драгоценных камней. Пешеходные дорожки в городах были тоже накрыты навесами из растений с яркими гроздьями цветов, источающих тонкие ароматы. Со временем форму и цвет как листьев, так и цветов можно было выбрать по каталогу, и города стали еще ярче и красивей. Эти насаждения вскоре стали одной из главных статей экспорта в мир техники. Листья растений с наружной стороны были гладкими и глянцевыми, они как маленькие зеркала собирали в себя солнечный свет и сбрасывали энергию в накопители домов.

Внутренняя бархатистая поверхность листьев собирала и впитывала водяную взвесь, создаваемую распылителями для комфортного самочувствия жителей. Таким образом восемьдесят процентов воды возвращалось в оборотный цикл, но оставшихся двадцати хватало, чтобы в воздухе над городом постоянно переливались сотни маленьких радуг. Когда ученые вывели растения, поглощающие практически всю влагу, жители побережья отказались заменять старые насаждения. Ведь это благодаря их несовершенству берег стали называть не Берегом Высохшей Чешуи, а Берегом Радужных Каскадов.

– Погодите, но древние города такими были, ну с загнутыми крышами? – голос Эни, полный сомнений, вырвал ходоков из мечтаний, и Марье очень захотелось накостылять въедливой девице по шее. Хотя вопрос, надо согласиться, был закономерным.

– Дрефние и очень старинные, города были с загнутыми крышами. Дрефний дфорец Великой Матери, перенесли на нофые земли, еще такие дома и беседки, под старину, стоят в парковых зонах для туристов. Города на поберешье, такие как мы описали, очень нравятся турис-стам как и семейные дома в районах для постоянных жителей . Фысотные башни строят в глубине территории, – пояснила Фен и, предвосхищая дальнейшие вопросы, добавила: – Это место редко посещают штормы, только сильные фетра. Но во исбежание, ф океане построен подфодный риф, и фсе фолны разбифаются об него.

– А если цунами? Ну, все может быть…– усомнилась Эни.

– Энергетический щит, фысотой километр…

– Было дфа раса… – ответы прозвучали одновременно.

–Когда, сильный фетер листья на куи, так назыфается растение, складыфаются в плотный обтекаемый щит, по которому фетер напрафляется ф фоздушные турбины.

– Охренеть! – совершенно по-русски высказался Джонатан. – Эти чудо-кустики нельзя у вас закупить?

– Мошно, только на продашу их ограничифают ф росте, – сообщил Шен.

– Разумно, а то раз купил – и вперед, размножай сколько душе угодно.

– А что эти полезные насаждения еще могут делать? – заинтересовался еще больше аналитик.

– Они могут поддершивать ис-скуственную среду обитания в самкнутых помещениях, – отрапортовала Фен.

– Именно наличие куи спасло жизнь шителям космических станций и оранжшерей, когда произошла катастрофа, – добавил Шен.

– Погоди, и сколько они там наверху ждали помощи?! – изумился Сонк.

– Станции жифчиков не шдали, они связаны с поферхностью живыми лифтами, – гордо, как будто это его личная заслуга, выдал Шен. – И даже после исчезновения энергии эти лифты продолшили работать, только медленно.

– Значит, ваши станции висели на геостационарной орбите? – уточнил Дени.

– Ага, чтобы не шляться над чужой территорией, – понятливо покивала Эни.

– Теперь для тех, кто сидит тут как придурок и понимает через слово, – со сдержанной обидой подал голос Робин. – Поясните понятно, как могут города висеть и все прочее...

Объяснять взялись наперебой, для наглядности зачем-то подпрыгивая на месте, разводя руками и пытаясь рисовать на песке схемы и формулы. Марья смотрела на очередной дурдом и прикидывала, как пристроит чудо навесики у бассейна, на террасах и где будет жить личная станция переработки отходов. Вот только надо позаботиться, чтобы она не скулила от голода, хотя от голода точно не заскулит, а вот от ожирения вполне возможно... Приятные мечтания прервал ехидный вопрос Ника:

– Есть кто дома? – мало того, этот гад еще и ладонью помахивал перед лицом Марьи. – Небось, уже навесики порасставляла и цвет подобрала?

– И подобрала, и по расставляла, – не стала отпираться женщина. – Интересно, наши почвы этим растениям подойдут для корней?

– Ха, садовод-любитель... – но договорить ему не дали.

– С-са! У них нет корней, как и у травки, – сообщил Шен.

– Ребята, ну что вы как маленькие! – всерьез удивился Ник. – Как только наши миры встретятся по-настоящему, нас с вами задвинут за дальний периметр, и наших чешуйчатых друзей мы увидим только по новостям на экране!

Ходоки и без этого напоминания прекрасно знали, что как только, так и сразу. Правительства их родных стран рванут занимать места в первом ряду. Отпихивая друг друга локтями и теряя по дороге штиблеты. Кое-кто постарается влезть в председательское кресло, мотивируя сие тем, что первый контакт состоялся на их территории. О такой мелочи, что сия территория в соседнем измерении, просто и без затей «забудут». Ну, с кем не бывает, склероз знаете ли подкрался незаметно!

Ходоков, как случайно мимо пробегавших, заставят написать штук двадцать отчетов и допросят с применением последних достижений фармакологии. Заставив вспомнить то, что и не знали вовсе.Возьмут подписку о неразглашении, и станут они фигурировать во всех отчетах как группа Х или Y, или еще какая буква... Все всё знали, но хотелось помечтать и не думать о том, что будет потом.

– Не, ты не Колобок, ты тролль поганый! – возмутился Оле. – Весь кайф обломал, гадюка!

– Гадюка – она, – флегматично поправил Ник.

– Тогда гадюк! – добил профессора Гари, судя по одобрительным кивкам остальных, помечтать хотелось не одной Марье.

– Задвинут, – она вздохнула. – Попытаются точно, но у меня и не только у меня, родня имеется и не так чтобы простая…

– С-С-СА!!!

– Чего СА?! Такова жизнь, хош не хош, – пожал плечами Дени.

– Ага, – Эни выглядела грустной и очень взрослой.

– Нет! – ящерки активно кивали головами. – Фы Фысокие сокладочники Дома!

– Фы нас с-спасли! Фам почет!

– И уважуха, – хихикнул Дени.

– Да! – радостно пропели хором ящерки – И уфаш-шуха! Мы будем сотрудничать Домами!

– Это как? – переспросил Джонатан. – У нас сотрудничают правительства.

– Ушитель Кай рассказал о фашей с-с-системе прафления! – Шен возбужденно подпрыгивал на пружинящем хвосте. – Совет Матерей объяфил такую форму правления недопустимой ересью!

– Мр-мя! Мудрые, мня-яв, же-унщины! – неожиданно высказался Невс, все вздрогнули и уставились на биофага. Тот потоптался, выпуская и пряча когти, потом поежился и отступил в темноту.

– Тогда, как это все будет выглядеть?

– У кашдого из фас-с есть Дом, учитель Кай это насывал семья, – начала разъяснять Фен. – Наш Дом сотрудничает с Домом каждого из фас.

– Хм, интересная концепция, конечно, – Джонатан прищурился, глядя на огонь, принюхивающийся к сухим веткам, которыми опять загрузили костер. – Брат будет рад и даже счастлив, еще бы такая модернизация и новые возможности развлечь отдыхающих.

– А уж наше семейство, – Ло присвистнул.

– Слуш, а сколько родственников ты знаешь лично? – вдруг заинтересовалась Марья.

– Я что их считал?! – удивился китаец.

– Ой, не переживай, теперь посчитаешь! – рассмеялся Оле. – В общем-то да, у нас у всех большие и временами дружные семьи. Вот у тебя, Марь, с этим напряг.

– Почему напряг? – даже удивилась женщина. – Ты же у нас, гостил, видел же, что, родня по маме у нас тоже ниче себе. Да тестюшка с зятьком тоже чего стоят! Эти такие хваткие, что и своего не упустят, но и других не обидят, что немаловажно. Вот у сына семейство по линии жены, сплошь ученые, но они, я думаю, не только руками но и зубами вцепятся...

– Другую семью ты так и не простила? – как бы между прочим спросил Ник. Ходоки напряглись, остальные непонимающе переглянулись, вопрос казался слишком личным и именно сейчас неуместным. Марья помолчала, как будто обдумывая ответ, потом вздохнула.

– Знаешь, как я уже говорила, я не злопамятная, но память у меня хорошая. Простить человека, у меня даже язык не поворачивается назвать его дедушкой, радостно потирающего руки, глядя на лежащую в коме семнадцатилетнюю девчонку? А дядюшка, втихаря предложил отключить аппараты жизнеобеспечения, мотивировав это тем, что: « ЭТА уже три месяца валяется как дрова». Так и сказал, врач их выставил вписал в игнор лист и сообщил маме с папой. Разборки были крутые…

– А ты откуда знаешь?! – изумился уже Оле.

– Я все слышала и все помню. Вы вот с Ником после сплава на байдарках приходили, – она улыбнулась.– Рассказывали, как на вашем дежурстве приблудные свиньи морды в ведро с чаем сунули. И что вы из того ведра чай не пили, а пили из другого! Так вот, нет у меня там семьи, и дел с ними нет.

Над костром повисло молчание. Робин смотрел на задумчивые лица и думал, что там, в прекрасном далеко, люди так же радуются и страдают, смеются и огорчаются, как и в их привычном сегодня. И намного ли лучше те сказочные дали вот этой обыденной, но насквозь понятной жизни?

Кианг смотрел только на Марью и слышал за скупыми, казалось бы, равнодушными фразами застарелую боль от непонимания.

– Опять мы куда-то в сторону отъехали! – покачал головой Ло.

– Ребята, давайте вы все же, о спасение орбитальных станций расскажете.

– Ушитель Кай, когда услышал эту историю, сказал русскую пословицу «Не было бы счастья, так несчастье помогло», и несмотря на ее парадоксальность...

–О, да! Про парадоксальность их пословиц мы все хорошо знаем, – хохотнул Оле.

– Хорош-шо, – мотнув головой, согласился Шен, на данный момент докладчиком был он. – У жифчиков были фраги!

– Кто бы сомневался!

Рассказанная дальше история могла запросто произойти на Земле, да и сто пудов, в любом из миров населенном разумными, вне зависимости от внешних различий!

Вражеский Дом совсем не пользовался живыми технологиями, объявив их противоестественными, за что и получил прозвище – технари. Но первую орбитальную станцию построили и вывели на орбиту именно они. Технари, как когда-то дом Великой Матери, вложил все имеющиеся средства для постройки станции. Вывел ее на орбиту и запустил орбитальный лифт. Регулярно пользоваться ракетоносителями Совет Матерей запретил, так как при этом слишком страдала экология. К тому же кусок космического пространства, ограниченного границами Дома, считался суверенной территорией. Ни один Дом не желал, чтобы над головой болтались чужие станции и спутники шпионы. Посему станция висела на стационарной точке, время от времени отрабатывая двигателями для сохранения привязки. Потратившись сверх всякой меры, и даже по слухам, влезши в долги, хозяева космической недвижимости решили станцию сдавать по секторно. Естественно, живчики тоже подали заявку и получили в свое пользование целых три секции. Хотя цену с них содрали вдвое большую, чем с остальных Домов. Однако хозяева запретили устанавливать на станции, какие бы то ни было изделия живчиков. Обосновав запрет, конфликтностью, двух систем. Хотя все прекрасно понимали, что это чистой воды саботаж и вражеские происки, но ничего поделать не могли. По прошествии некоторого времени среди постоянно проживающего персонала секторов начались непонятные недомогания. Ящеры задыхались, чешуя начинала пересыхать и шелушиться. Отправленные на поверхность планеты, больные быстро приходили в норму. Однако по возвращении на станцию все повторялось. Это касалось всех работающих на станции, но живчиков затрагивало больше всех. Естественно, недовольные арендаторы, выкатили претензию хозяевам станции. Те попытались отделаться ничего не значащими обещаниями, но вмешался Совет Матерей. Созданная, по их требованию комиссия провела расследование, выяснив, что всему виной бактерии, размножившиеся в механических фильтрах. Хозяевам вкатили такой иск по возмещению ущерба здоровью, что они могли потерять станцию. Однако тот же Совет Матерей предложил снять все исковые требования взамен на переоборудования секторов. В каждом из них, естественно по желаниюхозяев, устанавливаются кроме технических фильтров, биомеханические системы живчиков, в соотношении пятьдесят на пятьдесят. Хозяева бессильно порычали от злости, но терять станцию, не пожелали.

Живчики, провели переоборудование настолько быстро, что технари тут же принялись их обвинять в преднамеренной диверсии. Мол, специально бактерий вывели и подселили, чтобы внедрить свои мерзкие изделия. Технари категорически отказались от усовершенствования своих секторов, предпочтя часто менять работающие смены. Жизнь на станции вошла в спокойную рабочую колею. Остальные дома не спеша строили свои орбитальные города. Но, как всегда, в таких историях присутствует, большое но, и в этот раз это был неучтенный рой метеоритов. Хотя ученые так и смогли объяснить откуда появились эти осколки, ведь за плоскостью эклиптики следили очень внимательно. В результате, был поврежден орбитальный лифт и отключен из-за угрозы взрыва, энергоблок. Еще одним, но уже счастливым совпадением был угол метеоритной атаки, удар сдвинул станцию в нужную сторону, скомпенсировав, отключившиеся двигатели. Сигнал об аварии ушел вниз буквально сразу, но спасательные работы не могли начаться до восстановления лифта, а на это ушло более трех суток. Штатные системы жизнеобеспечения продержались на аварийных энергоемкостях несколько часов, а потом стали отключаться одна за другой. К этому времени сотрудники секций технарей были эвакуированы в сектора, оборудованные системами живчиков. Хотя без подпитки от основной энергоцентрали их конструкты частично утратили свои возможности, но достаточный уровень жизнеобеспечения поддержать смогли. Все же потери были. Двое дежурных энергоблока, пожертвовали собой, предотвратив аварию. Бригада садовников, работавшая в той секции гидропонной теплицы, разбитой прямым попаданием. Команда техников, попытавшаяся добраться, на свой страх и риск, до поврежденной секции лифта.