Текст книги ""Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"
Автор книги: Наталья Шнейдер
Соавторы: Олег Кожевников,Андрей Потапов,Дмитрий Дывык,Елена Лоза
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 145 (всего у книги 347 страниц)
Глава 29
Робин, герцог Соммер, его величество император-дракон
Последние минуты боя он не помнил. Помнил, как тяжело дрогнула площадь, когда на нее приземлился дракон, помнил капли лазоревой крови на брусчатке, как он пытался встать с колена и не вышло. Потом – темнота.
Первое, что он увидел, очнувшись, – женский силуэт напротив окна. Мать порывисто шагнула к нему, потянулась обнять и отдернула руки, едва коснувшись.
Что, настолько все плохо? Робин обнял ее и обнаружил, что обвешан браслетами и ожерельями, точно женщина из той страны, куда он водил Мелани. Накопители. Схватка с тварями выпила его силы почти досуха – в горячке боя он не почувствовал этого. Как же хорошо, что успел приземлиться и обернуться до того, как лишился чувств, обессилев. Потерять сознание на земле среди своих – совсем не то, что в воздухе в разгар битвы.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила мать.
Хорошо, что она не привела сюда Мелани – император не хотел бы, чтобы девушка увидела его беспомощным и слабым.
– Так себе.
Паршиво он себя чувствовал. Болело все, словно его привязали к лошадиному хвосту и протащили по полю пару лиг. Раны дракона не передаются человеку напрямую, иначе он погиб бы, едва вернул свой облик. Но болят почти как настоящие.
Однако хуже всего была странная пустота внутри. Император не сразу понял, что она означает, а когда понял, едва не подлетел на кровати. Эрвин молчал. Назойливый, насмешливый и вечно поучающий дракон исчез.
Что с ним? Погиб? Император отчетливо помнил, как приземлился еще в драконьем обличье – приземлился, а не упал, хотя со стороны могло показаться другое. Значит, дракон пережил этот бой. Тогда где он? Что с ним?
«Эрвин?»
Тишина.
«Эрвин! Отзовись!»
«Я не слышу ее!» – надрывный вой ворвался в разум, и император закрыл уши ладонями, сгорбившись. Вой дракона давил на голову, словно могильная плита.
– Робин, что с тобой? Господин Лантерн!
Император заставил себя распрямить спину и поднять голову. Натянуто улыбнулся, жестом остановив бросившегося к нему целителя.
– Все хорошо, господа. Со мной все…
«Я не слышу ее! Где она?! Она не могла умереть! Кто недоглядел – убью! Убей! Убей всех, кто…»
Отчаянным усилием воли император оттеснил дракона на край сознания. Сжал пальцами виски, заставил себя ощутить собственное тело, ломоту в суставах, ноющую боль в мышцах, легкую тошноту, какая бывает, когда истощенные магические силы быстро восстанавливаются из накопителей. Он не дракон. Он человек. Его зовут Робин. Он в своей спальне, рядом мама и целитель. Он император, и он не может, не имеет права сойти с ума.
– Все хорошо, – повторил он. – Я вполне сносно себя чувствую, но Эрвин беспокоится.
Назвать это беспокойством все равно что обозвать ураган небольшим ветерком. Но ни императрица, ни целитель не совладают с Эрвином, справиться с ним может только один человек – сам император.
– Что с Мелани? – спросил он.
Нельзя говорить, что дракон почуял в этой девушке истинную пару, и неважно, прав ли Эрвин. Он – император, и у него хватает врагов. Если о подозрениях дракона до того, как они превратятся в уверенность, прознают не те люди, на Мелани начнется охота. А убедиться можно только одним способом.
Главный целитель уставился на свои зелья так, словно за всю жизнь не встречал ничего интереснее. Императрица отвела взгляд. Сердце Робина ухнуло в желудок и словно превратилось в камень.
– Что с ней? – повторил он, лишь чудом не зарычав.
– Я не хочу тебя расстраивать, но…
Господин Лантерн отвернулся от своих склянок и рявкнул:
– Вот и не расстраивайте! Раненому нужен полный покой, физический и душевный!
Император на пару мгновений лишился дара речи: подобный рык сделал бы честь самому дракону, от спокойного и сдержанного целителя слышать его было странно. Но это значит…
– Что с ней?! – По рукам прошла рябь чешуи.
В голове надрывно, на одной ноте выл Эрвин.
– Заткнись! – крикнул император, да так, что подпрыгнули и мать, и целитель.
Императрица сотворила охранное знамение, целитель потянулся к амулетам. Лучше бы бежали, оба. Если он не удержит дракона – конец всем, кто окажется поблизости.
«Кто из нас человечек, не умеющий совладать со страстями, а кто – мудрый дракон?»
«Тебе не понять! Для вас “пока смерть не разлучит нас” – это лет десять до следующего мора!»
Он медленно открыл глаза, коснулся руки матери, успокаивая.
– Я в своем уме. Но если вы хотите, чтобы я и дальше оставался в своем уме, немедленно скажите, что с Мелани?
– Я запрещаю… – начал было целитель.
– Тогда я не смогу удержать дракона. Эрвин беспокоится…
Плохо, очень плохо, он почти проговорился. Да, целитель верен ему, а о матери и говорить нечего, но, как ни крути, император не уследил за словами.
– Попробуйте объяснить дракону, почему ему нельзя знать что бы то ни было, – холодно проговорил Робин. – Если останетесь живы, в этой комнате довольно тесно. Надеюсь, я успею предупредить вас прежде, чем потеряю над ним контроль.
Маму – точно успеет, она четверть века прожила с императором-драконом. Но что творится, в конце концов? Что с Мелани?!
«Я ее не слышу!»
Императрица на миг отвела взгляд, потом с явным усилием посмотрела ему в лицо.
– Я не хочу в это верить, но все выглядит так, будто именно твоя избранница призвала тварей. Потом подняла мертвых и под шумок улизнула.
Несколько ударов сердца Робин мог только ошалело таращиться на мать, хватая ртом воздух.
– Что за бред?!
Она едва заметно вздохнула – он заметил это только потому, что знал ее с самого рождения. Мама тоже тревожилась, расстраивалась и ничего не понимала, хоть и держалась достойно, как и подобает вдовствующей императрице.
– Я собиралась присмотреть за баронессой, как ты и просил, но она отказалась идти в убежище, заявив, что хочет помочь целителю.
Что ж, от Мелани можно было ожидать чего-то подобного.
– Справедливости ради, она действительно была очень толковой и расторопной помощницей, – добавил господин Лантер.
– Я оставила с ней двух самых надежных фрейлин, – продолжала императрица. – Но потом… Господин Лантер расскажет лучше, он видел все своими глазами.
– Я велел баронессе отдохнуть, пока появилась возможность. Она вышла в коридор, а через полминуты поднялись все, кого целители не смогли спасти. Когда мы все-таки с ними разделались, Мелани и след простыл. В коридоре нашли баронессу Рейнер с разбитой головой. Мы не смогли определить, случилось ли это от падения, или сперва ее ударили по затылку. Еще мы нашли мешочки со следами мертвого пепла и пыли ходячих немертвых.
Робин откинул покрывало, опуская ноги на пол. Бред. Может, его слишком здорово приложили твари и это действительно бред?
– Мою одежду. Гримани и Мейера ко мне. Немедленно.
– Этим делом уже занимаются, – вмешалась мать. – Тебе сообщат о результатах.
– Мою одежду. Гримани. И Мейера, – процедил он, из последних сил сдерживаясь, чтобы не шарахнуть в ближайшую стену магией. И чем-нибудь посильнее, чем бытовое заклинание, которым в него ненароком запустила графиня. Он любил мать и ценил ее советы, но мало у какого родителя получается вовремя понять, когда дети вырастают.
– Я запрещаю вам вставать, – опомнился Лантер. – И запрещаю беспокоить господина Гримани.
– Кажется, вы забыли, кто здесь император.
– Да хоть сам Всевышний! Вы мой пациент, и я несу за вас…
– Значит, сейчас вы меня осмотрите и убедитесь в том, что я больше не нуждаюсь в вашей опеке.
Император не повышал голос и изо всех сил старался, чтобы ярость не прорвалась ни в тоне слов, ни в выражении лица, но целитель побелел.
– Как прикажете, ваше величество.
– Робин… Ваше величество, вы уверены, что должны действовать сами? – осторожно произнесла мать.
– Я уверен, что баронесса Асторга не могла призвать тварей и поднять мертвых.
Могла ли она сбежать, поняв, кто он на самом деле? Нет, ее чувства были кристально ясны. Сперва оторопела, не веря себе, потом возмутилась: в самом деле, мало кто любит ложь, а его недоговорки, хоть и не были прямым обманом, очень на него походили. А потом остались только любовь и тревога за него.
«Только вернись, и я сама тебе голову оторву». – Робин не мог слышать ее мысли так же явно, как чувства, но эту услышал, и своеобразное напутствие обрадовало его.
Нет, Мелани похитили, это ясно как день. Но кто и зачем? И где она сейчас? Император бы положился на чутье Эрвина, дракон найдет свою истинную хоть на другом краю всех обитаемых миров. Но…
«Я ее не слышу!»
Самое очевидное объяснение – слышать уже некого. Но в это нельзя верить. Он не сможет найти Мелани, если не совладает с драконом, готовым выместить горе и гнев на любом, кто не успеет увернуться.
Император поморщился, когда тела коснулись заклинания.
– Гримани допросил баронессу Рейнер? – спросил он целителя. – И почему до сих пор за ним не послали?
– Господин Гримани сильно пострадал в битве.
Только этого не хватало! Мейер хорош в своем деле, но он – охранник, а не сыщик.
– …его жизнь вне опасности, но, будучи без сознания, он ничем вам не поможет.
– Что говорит сама баронесса? Как она разбила голову?
Робин забрал у вошедшего слуги одежду и жестом отослал его.
– Ничего. Мы залечили перелом черепа и ушиб мозга, но она ничего не помнит. Так бывает после травмы головы…
– Или после ментальной магии, – заметил император.
Целитель снова переменился в лице.
– Эта очевидная мысль не пришла вам в голову? – усмехнулся император. – Кто-то призвал тварей. Кто-то пронес во дворец мертвый пепел и пыль ходячих. Если во дворце разгуливал некромант – и я спущу с Гримани и Мейера шкуру за то, что его упустили, – он вполне мог подчинить сознание баронессы.
– Мы не можем это проверить, – покачал головой Лантер. – Ментальное воздействие не оставляет следов.
«Я могу это проверить, – рыкнул Эрвин. – Потом, когда найдем Мелани».
– Баронессы Рейнер или баронессы Асторга? – задумчиво произнесла императрица. – Люди могли заметить, что тебя заинтересовала эта девушка. И попытаться подобраться к тебе через нее.
– В это я готов поверить, – сказал целитель. – Подчинять баронессу Рейнер было вовсе незачем.
– А зачем она вместо убежища оказалась у лазарета? Кому предназначался мертвый пепел? Зачем понадобилась пыль ходячих – понятно, чтобы отвлечь вас от баронессы Асторга. А мертвый пепел – чтобы она не смогла сопротивляться.
«Но тогда я бы ее слышал! А я не слышу!» – снова взвыл Эрвин.
Робин тряхнул головой. Эти перепады от надежды к отчаянию кого угодно с ума сведут.
– Господин, Лантер, оставьте нас, – велела императрица.
Робин знал этот тон. Что ж, пусть выскажется. В любом случае он все решил.
– Тебе не следует искать девушку самому, – сказала императрица. – Если ее действительно похитили, то это ловушка. Ловушка на императора. И я запрещаю тебе соваться в нее.
Глава 30
– Ваше величество, прошу прощения, – обманчиво мягко начал Робин, но мать перебила его:
– Да, я знаю, кто император, а чей титул – лишь почетное звание. Но я не хочу, чтобы тебя убили, как три года назад – твоего отца.
Лицо и голос матери остались спокойными, но Робин знал этот взгляд. Потянулся к ней, обнимая. Родители не любили друг друга как мужчина и женщина, но были хорошими друзьями. Мама искренне горевала до сих пор.
– Не убьют. Кишка тонка.
Императрица покачала головой.
– Опомнись. Пожалуйста. Пусть действуют те, кто всю жизнь занимался сыском. Гримани в лекарской, но его люди живы и здоровы.
– Я. Должен. Ее. Найти.
В словах матери было здравое зерно. Как он намеревается ее искать?
В комнату снова сунулся слуга. Поклонился.
– Ваше императорское величество, герцог Мейер велел доложить, что он к услугам вашего величества и ждет в приемной. Господин Гримани…
– Я знаю, – перебил Робин. – Передай герцогу, что я сейчас буду.
– Самое разумное сейчас – объявить своей избранницей другую. Чтобы те, кто украл девушку, поняли, что приманка не сработала.
– И убили Мелани, которая стала им не нужна.
– Прости, но жизнь императора дороже, чем жизнь любого из подданных. Даже моей. Сколькие погибли сегодня, прикрывая тебя?
«Это мы прикрывали их!»
– Император – это не привилегия, а служение, – медленно произнес он. Только годами тренированная выдержка не позволила ему сорваться на крик, когда внутри все клокотало от ярости. – Хорош я буду, начни покупать свою жизнь жизнями женщин.
Для любой матери сын дороже даже самой расчудесной девушки. Вот только он, сцепившись с тварями, от одного присутствия которых кровь смерзается в жилах и не помогают никакие ментальные щиты, думал не о тысячах жителей столицы, а о двух женщинах. Той, что дала ему жизнь, и той, без которой эта жизнь потеряет смысл.
– Робин, прости, но ты – молодой здоровый мужчина, а она – очень красивая девушка. Разум ли говорит в тебе сейчас? Что ты знаешь о ней, чтобы искать любой ценой?
Что он знает о ней?
Ее нежелание говорить о причинах, заставивших принять участие в отборе, – в самом деле, не признаваться же случайному знакомому, что рассчитываешь на подарок от императора, чтобы покрыть отцовские долги.
Студентка, способная и прилежная, которой уже к концу первого курса прочили диплом с отличием, – но она пропустила сессию, отправившись на отбор.
Если та Мелани, которую он знал, и та, о которой собирали сведения люди Гримани, – одна и та же девушка. Если настоящая Мелани еще жива, а не лежит где-нибудь в безымянной могиле в дремучем лесу, а ее место не заняла самозванка.
Нет! Он не мог, не хотел в это поверить. Ее радость, которая согревала его при каждой встрече, невозможно было подделать. Он, конечно, молодой здоровый мужчина и время от времени думает вовсе не той головой, что на плечах. Особенно когда перед внутренним взором встают серые глаза, затуманенные желанием, тонкое тело льнет к нему, и едва удается сдержаться, чтобы не опрокинуть ее на ковер, устилающий помост. Но…
– Ты настолько потерял голову, что подарил ей артефакт, который носили три поколения мужчин твоей…
Вот оно!
– Мама, я тебя обожаю! – радостно завопил Робин. – Передай Мейеру мои извинения, я справлюсь без него.
Император в своей официальной ипостаси постоянно обвешан артефактами, точно купчиха драгоценностями. Не просто так Робин в те редкие часы, когда оставался собой, вовсе не носил ни амулетов, ни украшений.
Тот браслет, что он отдал Мелани, был далеко не самым сильным среди хранившихся в семье артефактов, Робин даже не вспомнил бы, когда он сам его надевал в последний раз. И все же это был достойный подарок для девушки, на которой он собрался жениться, пусть и не успел спросить ее согласия.
А сейчас браслет, который он, говоря прямо, просто-таки навязал Мелани, поможет ее найти. Вещи, которые долго хранились в семье, приобретают особую ауру, и к этой ауре можно потянуться, как стрелка компаса тянется к северу, до которого тысячи лиг пути. Дракон не в силах услышать Мелани – значит, до нее дотянется человек.
«Я уже говорил, как мне повезло с тобой, Р-робин?»
«Нет. Скажешь, когда мы ее найдем».
Сперва заглянуть в зелейную. Зелья, ускоряющие заживление. Раны дракона напрямую не открывались на человеке, словно «распределяясь» по всему телу, лишая прочности кости, а мышцы – силы, но зелье, помогающее восстановиться после магического заживления ран, с этим справлялось.
Зелье, восстанавливающее физическую бодрость. Еще одно, ускоряющее восстановление магии и увеличивающее магический резерв. Кажется, еще немного, и зелья начнут плескаться между ушей. Ему, конечно, все это аукнется потом – не зря господин Лантер поджал губы, выставляя склянки, но это будет потом.
Вытянуть все, что можно, из накопителей, которыми его увешали. Прихватить сколько-то защитных артефактов – надевая их, Робин чувствовал себя человеком, который выставляет тяжелый пехотный щит против комаров. Но императрица была права – наверняка это ловушка на императора. К тому же сегодняшняя битва с тварями научила его, что никогда нельзя пренебрегать предосторожностью – не надень он на бал амулеты, повинуясь традиции, не пережил бы этот бой. И кто знает, не придется ли сразу же ввязываться в следующий – кто бы ни похитил Мелани, сделал он это явно не для того, чтобы вернуть.
Только бы она была жива! Все остальное поправимо.
Только бы была жива…
Он взлетел на башню и, не останавливаясь, сиганул через парапет. Миг – и дракон развернул огромные крылья.
«Веди, человек».
На север, дальше и дальше. Дракон летел на пределе скорости, и люди задирали головы, провожая его испуганными взглядами.
«Я не слышу ее! Ты уверен, человек? Мы успеем?»
«Успеем».
Потому что, если не успеют, ему самому станет незачем жить, и вовсе не из-за того, что дракон, потерявший истинную, так толком и не обретя ее, сведет его с ума прежде, чем сам уйдет в свой мир.
Невидимая магическая нить вела его прочь от столицы, и по мере того, как лиги и лиги оставались под крыльями, эта нить крепла, становясь все явственней – наверное, так хорошая гончая понимает, что дичь совсем рядом.
Только бы успеть!
«Впереди смерть! – зарычал Эрвин. – Сила смерти!»
Робин присвистнул. Посреди леса темнел невидимый человеческому глазу купол. Драконье же зрение воспринимало его как абсолютную черноту, которая высасывала из мира цвета, запахи и звуки, и даже сам свет, коснувшись ее, словно проваливался в черноту, не в силах вырваться из ее притяжения.
«Вот почему ты не слышишь Мелани. Она там».
«Нет. Если сквозь мертвые щиты пробивается магия твоего артефакта, значит, должен пробиться и ее разум. Но я не слышу ее!» – последние слова он провыл, и Робин едва не обложил чересчур впечатлительного дракона в тридцать три этажа. Он сам едва с ума не сходил от страха за Мелани. Вовсе незачем оставлять приманку живой. Гораздо проще убить, чтобы не мешалась, и оставить следы, которые приведут к ней. Подкинуть их Мейеру. Или обратить внимание на внезапно появившийся на ее руке браслет.
Эрвин не слышал Мелани, и холодный разум находил только одно объяснение происходящему. Девушка мертва, а артефакт либо остался на ее теле, либо его забрал убийца.
Что ж, он должен удостовериться и, если это так, – отплатить за ее смерть, да так, что все родичи убийцы до седьмого колена будут трепетать, вспоминая об этом. А потом… Потом все равно.
Эрвин снова надрывно завыл на одной ноте, и император все-таки вспомнил слова, которые ему даже знать, не то что повторять, не подобало.
Дракон затих.
«Это анатомически невозможно», – выдал он после неожиданно долгого молчания.
«Хвала Всевышнему, ты снова в себе! Что будем делать? Я не смогу пробить этот купол, а тебе не хватит места сесть».
И ориентиры он взять не мог, чтобы привести помощь. Если сделать это, пока он в воздухе, порталы тоже откроются в воздухе. Слишком высоко.
«Я сношу купол и прохожусь пламенем по всем, кто вылезет. Ты оборачиваешься, когда мы достигнем верхушек деревьев. Щиты не забудь».
Жестковатое будет приземление, несмотря на щиты. Впрочем, он и в человеческом теле был сильнее и крепче обычных людей. Справится.
«Готов, человек?»
Драконье пламя испепелило черный купол. Прошлось по поляне, да так, что, кажется, сама земля заполыхала. Лишь избушка у самого края леса осталась нетронутой.
«Соберешься прыгать – на крышу!»
«Стропила выдержат?»
«Смотри, какие там щиты!»
Отлично, все меньше падать. Но сначала – оглядеться. Ударить заклинанием, приводя в действие все возможные магические ловушки. Есть! Да уж, хорош бы он был, если бы приземлился, не проверив их! Умереть по собственной дурости, да еще и с голым задом, – что может быть постыднее?
«Какая разница? В воздухе мы все время с голым задом, и это тебе раньше не мешало!»
«В воздухе ты с голым задом! И вообще, кто и когда видел дракона в штанах?»
Эрвин загоготал так, что земля содрогнулась. Нет, содрогнулась она потому, что из-под нее полезли мертвяки.
«Сколько же их! – мысленно присвистнул Робин. – И не поленились же в этакую глушь телепортом тащить!»
«Три века назад здесь был большой торговый город. Потом пришли твари. Посмотри на их доспех».
Да уж, латы вышли из моды века полтора назад, когда появились заклинания, пробивающие сталь, словно бумагу.
«Мерзость какая!» – Если бы драконов могло тошнить, Эрвина бы сейчас вывернуло.
«Ну так жги их!»
Еще один круг над поляной, пламя сменило цвет, из ярко-алого став голубым, почти невидимым. Мертвые воины занялись пламенем, осыпались пеплом.
«Готов? Вниз!»
Оборот. Щиты. Удар, словно о воду с высоты. Собраться. Еще одно падение. Робин перекатился, смягчая удар о землю, вскочил на ноги, оглядываясь. Шарахнул магией, разбрасывая недогоревших тварей. Снес заклинанием головы ближайшим, подхватил меч, выпавший из мертвой кисти.
«Пригнись!»
Император сложился, пропуская над головой клинок, – благодаря Эрвину можно было не опасаться, что враг подкрадется исподтишка. Удар! Рана, которая убила бы человека, мертвеца заставила лишь покачнуться. Еще удар!
Последний мертвец осыпался бесформенной грудой доспехов, гнилой плоти и костей.
«Мертвый пепел!»
Он выставил вокруг себя сферу пламени, превратившую мертвый пепел в пепел обычный, и лишь после того повернулся. На пороге избушки стоял граф Дейнарский, и на пальцах его собиралась тьма.
Почему отец при всей его подозрительности терпел графа при дворе? Почему бы ему хоть раз не побыть тираном и не прикончить неприятного человека просто потому, что императору так захотелось?
Робин прогнал эту, безусловно, своевременную мысль и рванулся навстречу некроманту.
