Текст книги ""Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"
Автор книги: Наталья Шнейдер
Соавторы: Олег Кожевников,Андрей Потапов,Дмитрий Дывык,Елена Лоза
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 180 (всего у книги 347 страниц)
Глава 13
Родерик
Нори тихонько засопела, пригревшись у него на коленях. Родерик подхватил ее на руки – теплого спящего котенка, и вовсе не бойцового – опустил на кровать, завернув в плед. Она вздохнула – ресницы дрогнули – но не проснулась. Свернулась калачиком, положив ладони под щеку, и Родерик задохнулся от нежности. Поправил сбившийся плед.
Сайфер заурчал, копируя кошачье мурлыканье – причем, довольно похоже.
«Не хочешь, чтобы тебя почесали за ушком? И не только за ушком?»
«Прибью,» – пообещал ему Родерик.
Дракон расхохотался так, что ему на миг показалось – сейчас оглохнет, хотя как можно оглохнуть от голоса в собственной голове?
Подумав, он сотворил сонное заклинание – чтобы, проснувшись раньше времени, Нори не испугалась, что его нет.
«И не сбежала!»
Тихонько прикрыл дверь в спальню и открыл портал к дому декана целителей.
«Вот неймется тебе. Подгреб бы ее себе под бок и мурлыкали вместе. А всякие рыжие подождут».
Родерик снова не стал отвечать – Сайфер и так прекрасно знал, не мог не знать, что он сбежал из дома именно потому, что боялся не выдержать. Зацеловать ее, теплую, размякшую со сна, высвободить из своего халата и любить, не отпуская, до самого утра.
Он отогнал видение, услужливо подсунутое разумом – не хватало еще явиться пред очи декана в боевой готовности, ругнулся в ответ на ехидный смех дракона и постучал.
В дом его провели, не расспрашивая, кто он и зачем явился, но довольным хозяин не выглядел.
– Родерик, сегодня выходной, если ты забыл.
– Я помню, но как староста я считаю, что дело не терпит отлагательств. Речь идет о вопиющем нарушении профессиональной этики.
Он протянул декану копию признания Бенедикта. Не того, что барончик оставил следователю, дескать, решил, что его отравили и подумал на студентку, с которой они были в давней ссоре, а потом целитель сказал, что никакого отравления не было, и теперь ему очень стыдно, что оговорил невиновную. Настоящего – того, что он написал для отца и которое Родерик вытребовал у барона.
Пробежав глазами первые строки, декан вскинул брови.
– При чем здесь…
– Дочитайте, пожалуйста. Так будет быстрее, чем рассказывать.
Декан нахмурился, и чем дольше он читал, тем глубже становилась морщина между бровями.
– Ты собираешься рассказать все это пострадавшей? – поинтересовался он, откладывая, наконец, бумаги в сторону.
– Я уже рассказал. Как староста целителей, я в какой-то мере несу ответственность за случившееся.
А еще – как человек, не будь которого, Корделия бы не обратила внимание на существование Лианор. Но об этом декану говорить необязательно. Тем более, что тот не дурак, сообразит.
– Лианор имеет право знать, почему едва не угодила на каторгу, – продолжал Родерик. – Но тень от поступка одной студентки падет на всех целителей. Лианор боевик, можете себе представить, что начнется, когда она поделится этой историей с однокурсниками.
Декан мрачно кивнул.
– Представляю, у них что на уме, то и на языке. Через день будет знать весь университет и… Во многом наши отношения с пациентами выстроены на доверии, но трудно доверять, зная, что знания могут использоваться во вред. Эта девушка… – Он заглянул в бумаги. – Можно ли договориться, чтобы она молчала?
– А вы бы не стали защищать свое доброе имя на ее месте?
– Понимаю, – качнул головой декан. – Но я не готов ничего предпринимать, пока не выслушаю другую сторону. Обвинение слишком серьезно.
Он сам сотворил портал в университет. Корделия, за которой послали, явилась быстро. Родерик облегченно вздохнул – только в кабинете декана он вспомнил, что девушка могла отправиться гулять в город, и тогда ищи ее – а Нори одна у него дома.
«Под десятком охранных заклинаний. Спит она, спит. А могла бы не спать, и ты мог бы проводить время куда интересней».
«У тебя что, одно на уме?»
«Что у тебя на уме, то и у меня».
Взгляд Корделии заметался, когда она вошла в кабинет, но девушка быстро справилась с собой. Скромно улыбнулась, присела в реверансе.
– Вызывали?
– Сядьте, – велел декан. – Мне стало известно, что вы использовали свои профессиональные знания, чтобы отправить ни в чем неповинную девушку в тюрьму!
– Я? – ахнула Корделия. – Что за чушь!
Несмотря ни на что, Родерик восхитился ее самообладанием.
– У меня есть письменное признание вашего сообщника. Бенедикт Вернон утверждает, что вы рассказали ему, как имитировать отравление мышьяком, чтобы он мог обвинить в отравлении свою… своего недруга.
Корделия вскочила, сжав кулачки.
– Теперь я понимаю, что за чушь несла Оливия Сандью и почему она вернула мне подарок, свой и от имени соседки. Родерик, это подло! Как ты мог! Заставить барона оклеветать меня, отправить бедняжку Лианор в тюрьму, и все только потому, что полгода назад я предпочла тебе другого! И ведь выждал столько времени!
Сайфер зарычал. Родерик заставил себя выдохнуть, пока из пальцев снова не полезли когти.
«Скажи этой рыжей, что если бы ты захотел, тот барончик бы ее за три лиги обходил и заикался при одном упоминании ее имени!»
«Еще чего! Хочешь, чтобы она в меня зубами вцепилась?»
«Не вцепится, если я откушу ей голову!»
«Я тут задумался: три дракона могут переварить одного человека? Чтобы и следа не осталось? Одного маленького и очень вредного человека?»
«Мы магические создания. Мы не едим».
«Какая жалость».
– Сядьте и объяснитесь, – потребовал декан. – При чем здесь Родерик?
– Я в самом деле рассказала Бенедикту, как можно имитировать отравление без вреда для себя, – прощебетала Корделия, прикладывая к глазам платочек. – Он сказал, что хочет попробовать себя на ниве писательства… Его очень впечатлил этот новомодный рассказ про частного сыщика, и он решил тоже попробовать создать что-то подобное. Так он мне сказал… Откуда я могла знать!
«Я понял, что ты в ней нашел, – фыркнул Сайфер. – У рыжей есть характер. Как у Оливии. Как у нашей Нори. Но она подлая. Я бы сразу учуял, что к чему, а ты прозевал это».
«Где ж ты был, такой проницательный!»
«Надо же было позволить тебе учиться на собственных ошибках!»
– Бенедикт утверждает другое, – декан положил ладонь на исписанные листы. – Он ни словом не упомянул Родерика, зато подробно изложил все, что вы ему рассказали. Он утверждает, что это вы предложили ему план, как поквитаться с Лианор Орнелас. Я предлагаю вам решить дело, не поднимая скандала – он не пойдет на пользу ни вам, ни факультету. Если мне придется созвать этическую комиссию, вы можете навсегда потерять право практиковать.
Едва ли Корделия когда-либо собиралась практиковать. Семья ее, хоть и провинциальная, была не из бедных, и приданое за ней давали хорошее. Это Кассия считала, что лучший друг женщины – финансовая независимость, но мало кто в свете разделял ее взгляды.
– Напишите заявление об отчислении. Вы сможете восстановиться через несколько лет, когда эта история утихнет. Сможете доучиться – если, конечно, сделаете правильные выводы и ваше поведение будет безупречным.
– Меня оклеветали, и я же должна уйти из университета? – воскликнула Корделия. – Конечно Бенедикт утверждает другое! И я уверена, у него не хватило бы… простите, все мы знаем, что бедняга умом пошел не в отца. Я уверена, что ему кто-то подсказал этот план. А тот и рад был отомстить Лианор, они поссорились в первый же день учебы, и не подумал, какие интересы могут быть у советчика! Мы все знаем, кто этот «кто-то».
– Родерик? – повернулся к нему декан.
Родерик пожал плечами.
– Трудно доказать, что не бьешь жену по утрам, особенно когда у тебя никогда не было жены.
– Мы-то все гадали, что ты нашел в этой нищенке… А ты просто втирался к ней в доверие, чтобы в нужное время подкинуть мышьяк в ее комнату! – не унималась Корделия.
Сайфер зарычал еще громче – как только остальные его не услышали!
– В комнату женского общежития? – приподнял бровь Родерик.
– Ой, да все знают про то дерево, – отмахнулась она.
Декан хмыкнул. Похоже, он тоже знал про дерево.
– Или твоя подруга Оливия, с которой вас часто видят в библиотеке, подкинула соседке яд, – не унималась Корделия. – Может быть, на самом деле ты и за ней ухаживал, чтобы она приревновала и помогла…
Родерик рассмеялся. Декан опустил подбородок на сцепленные пальцы, наблюдая за происходящим.
– Откуда бы тебе знать про яд в ее комнате? – поинтересовался Родерик.
– Не делай из меня дуру! Об этом все уже знают! Лианор Орнелас арестовали сегодня утром за попытку отравить Бенедикта. В вещах ее нашли мышьяк, девочки подслушивали в коридоре, наложить тишину на комнату никто не додумался. Все видели, как ее уводили.
Да уж, слухи в университете действительно распространялись со скоростью лесного пожара.
– И не просто же так ты примчался к декану еще до того, как она вернулась в университет! Не знаю, как ты заставил Бенедикта написать вот это, но, пожалуй, мне его жаль.
Самому Родерику вовсе не было его жаль.
«Скажи ей, что Вернон собирался наведаться к ее жениху. Это поубавит ей прыти».
«Или наоборот, решит что ей нечего терять».
– Корделия, подумайте еще раз. – Сказал декан, и Родерик задумался, мог ли он знать о его настоящем происхождении. Слишком уж явно встал на его сторону. Впрочем, какая разница! Он прав. К тому же, он учился не первый год и у преподавателей давно сложилось о нем мнение – не просто же так ему предложили стать старостой и место преподавателя.
Но если он останется преподавать, их отношения с Нори…
«Только посмей!»
– Мне не в чем себя упрекнуть, – вздернула нос Корделия. – Я уверена, Бенедикт сам бы не додумался до такого плана. Возможно, я погорячилась, обвинив старосту, хотя у меня нет других врагов, а отвергнутым мужчинам оскорбленное самолюбие часто подсказывает планы мести.
«Скажи, что это ты ее отверг! Нам эта рыжая и даром не нужна, и с доплатой!»
«Вот еще!»
– Возможно, хотели опорочить Бенедикта, а тот, когда его ложь вскрылась, решил заодно утопить и меня. Вы, конечно, можете отчислить меня, господин декан, но это будет огромной несправедливостью с вашей стороны.
– Что ж, я хотел решить это дело без скандала, – вздохнул декан. – Придется собирать комиссию по этике.
– Слово Бенедикта против моего слова, – не дрогнула Корделия. – А еще все будут знать, что староста целителей еще с прошлого года…
– Затаил против тебя зло, потому что ты предпочла мне другого, – усмехнулся Родерик. – Ты столько раз повторила это, что я сам почти поверил. Зря ты так, в самом деле зря.
– Вы позволите мне удалиться, господин декан? – Она вздернула нос. – Я не желаю выслушивать завуалированные угрозы.
– Конечно. О месте и времени заседания тебе сообщат.
– В чем-то она права… – задумчиво произнес декан, глядя вслед закрывшейся двери. – Слово против слова, и никаких доказательств. Слово Бенедикта, который уже запятнал себя, ударив девушку и признавшись в клевете. Против слова Корделии, у которой репутация безупречна.
«Скажи ей, кто ты на самом деле! Она не посмеет больше спорить! Сперва упадет в обморок, а потом изгрызет себе локти до плеч!»
«Скорее отравит Нори, чтобы убрать соперницу…»
– Родерик?
Он заставил себя выдохнуть и не слушать, как беснуется дракон. Оказывается, декан продолжал говорить.
– И если она будет продолжать настаивать, что это ты подговорил Бенедикта, то и тебе придется предстать перед комиссией.
Глава 14
Родерик пожал плечами.
– Я не боюсь. Мне не в чем себя упрекнуть. К тому же Корделию уже ловили на попытке оболгать ту, кого она считала соперницей. – Он поднялся.
– Но не думаю, что она будет продолжать обвинять меня. Какова бы ни была, она не дура.
Скорее всего, она скажет, будто хотела, чтобы он на себе прочувствовал, каково это – оказаться под огнем несправедливых обвинений. Прочувствовал и устыдился.
«Я подумал, что три дракона, пожалуй, могут переварить одного человека. Одного рыжего, костлявого и очень противного человека».
«Отравитесь еще. В ней яда побольше, чем в изначальной твари».
– Еще раз простите, что потревожил вас в выходной. Разрешите откланяться.
«Зря только время потратили».
«Не зря».
Зато убедился, что Корделия считает, будто еще может всех переиграть. Значит, можно начинать действовать самому. Нет, вовсе незачем подбивать людей на всякие гадости, как это делала она. Достаточно раскрыть рот, дальше слухи все сделают сами.
И еще нельзя ни на миг оставлять Нори без присмотра, пока Корделия в университете. Надо еще раз поговорить с девчонками с боевого. Но сначала – проверить, как там она.
Родерик спустился на первый этаж, размышляя, сотворить ли портал или поймать извозчика. Правду говоря, от всех сегодняшних переходов его уже мутило. Все же от дракона есть и польза – еще неделю назад он бы слег от магического истощения уже после четвертого портала.
«От меня всегда есть польза! И нечего тут думать, полетим! На полигоне хватит места чтобы развернуть крылья».
При воспоминании о полете грудь перехватило от восторга. Но на полигоне место развернуть крылья есть, а в центре города – только на дворцовой площади, где обычно и приземляются драконы императорской четы. К тому же…
«Тогда все узнают, кто я».
«Подумаешь. Что случится?»
«Нори от нас сбежит».
«Не сбежит. Я ей нравлюсь».
«Ей не понравится мое происхождение, настолько не понравится, что и ради тебя она не останется».
«Тебе не нравится ее, так что будете квиты».
«Ты когда-нибудь способен оставить последнее слово не за собой?»
«А ты?»
Извозчик, решил Родерик. Как ни хотелось ему снова увидеть Нори – словно не расстался он с ней лишь полчаса назад – как ни хотелось убедиться, что с ней все в порядке после случившегося сегодня, четверть часа ничего не решит.
«Или ты просто боишься остаться с ней наедине».
Родерик не нашелся с ответом. Пожалуй, от дракона есть не только польза.
«Боишься. Можешь еще заглянуть к родителям, чтобы потянуть время. На извозчике. Ирма и Эрвин говорят, что родители просили передать, как рады за тебя. И хотели бы увидеться».
Кольнула совесть. В самом деле, занятый судьбой Нори и собственными переживаниями, Родерик совсем забыл о родителях. А мама подвинула свои дела и отправилась с тюрьму даже не слишком понимая зачем, просто зная – это важно для него и его дракона.
«И для двух остальных драконов,» – продолжил его мысль Сайфер.
«Прости. Передай им мою благодарность».
«Уже. А их люди не глупы и давно поняли, в чем твой интерес».
Родерик и сам об этом догадывался. Но догадываться – одно, а знать – другое.
«Мог бы и промолчать».
«Я восемь лет молчал, тебе не нравилось».
Да уж, похоже, Сайфер действительно не допустит, чтобы последнее слово осталось не за ним. Родерик разозлился на себя. В конце концов, он давно не подросток, чтобы переживать о том, как родители примут его очередную пассию.
Только дело было в том, что Нори – не очередная пассия.
«Передай родителям, что я буду вечером, может, заночую у них».
«Передал. Тебе будут рады».
В этом он не сомневался никогда, что бы ни болтала молва.
Он толкнул дверь на улицу и едва не сбил с ног Алека.
– Род, где тебя носит, когда ты нужен! Я тебя обыскался! Нори…
– Уже все в порядке, – сказал он, снова ощутив нечто вроде угрызений совести. Оливия ведь тоже наверняка волнуется. И те забавные близнецы… Хотя Оливии наверняка уже все рассказал отец.
– Нори в тюрьме, и я слышал, речь идет об убийстве! Ничего себе «в порядке».
Да уж, полдня не прошло, а попытка отравления превратилась в убийство.
– Не об убийстве, а о покушении. Все обвинения сняты. Говорю же, все в порядке.
– Тогда где она сама?
– Я как раз за ней.
– Я с тобой.
– Нет.
– Почему?
– Потому что нет.
– «Все в порядке», говоришь? – Алек нехорошо прищурился. – Ее арестовали утром, и ты не хочешь, чтобы видели, как ты забираешь ее из тюрьмы. Уже выпустили? И ты воспользовался моментом и затащил ее в свою постель?
– Не нарывайся, – прошипел Родерик.
– А то что? Сегодня выходной, можем встретиться в городе и разобраться между собой. С магией, по-взрослому.
Родерик выругался.
– Сегодня вечером у меня есть дела поважнее, чем доказывать одному ревнивому идиоту, что и пальцем не прикоснулся к девушке, которая видит в нем не больше, чем друга.
В другой ситуации он не стал бы оправдываться, но сейчас речь шла о репутации Нори. Алек не будет специально трепать языком, позоря ее, но кто знает, кому он захочет излить душу?
– Это уж пусть она сама скажет, кого в ком видит.
Родерик не стал отвечать – незачем продолжать глупую перебранку. Тем более, что Алек сам все прекрасно понимает. Но сердцу не прикажешь…
– Тогда где она? – не унимался тот.
– Приходит в себя и собирается с духом перед тем, как вернуться. Ты не думал, каково ей было в тюрьме? И каково ей будет отвечать на ваши вопросы? Слушать насмешки тех, кто поверил в ее вину?
– Я не собираюсь донимать ее вопросами.
– Ты – не собираешься. Другие будут. Если тебе на самом деле не все равно, лучше пройдемся до ворот. Послушаешь, как было дело, и вместе подумаем, что можно предпринять. Между собой разобраться мы всегда успеем. Но сегодня лучше помоги ей. Попроси девчонок приглядеть и вообще… Для Нори еще ничего не закончилось, пока не утихнут слухи.
– Говори, – кивнул Алек. – А я пока подумаю, стоит ли тебя вызывать.
– Я не приму вызов, – качнул головой Родерик.
«Почему? Мы размажем его!»
«Именно поэтому! Пока ты спал, мы были примерно равны. Теперь это будет не поединок, а избиение».
Алек смерил его задумчивым взглядом.
– Ты ведь не трус, Род. И ты сильнее меня. Так чего ради ты рискнешь добрым именем, отказавшись от вызова?
Говорить правду явно не стоило.
– Чем бы ни кончилось дело, Нори расстроится. Она не любит, когда ее друзья ссорятся.
– Кто это любит? – хмыкнул Алек. – Говори. Какая сволочь ее подставила, и как ее вытащили?
Лианор
Проснувшись, я не сразу сообразила, где нахожусь. Широкая кровать, простыни из мягкого хлопка. Окно занавешено плотными шторами, но в щель между ними пробивается свет, розоватый, однако еще не алый, как на закате.
– Нори? – донеслось из-за двери. – Ты проснулась?
Ах, да. Я же в доме Родерика. Я прижала ладони ко вспыхнувшим щекам. Стыд-то какой – сама просила его рассказать, как удалось вывести на чистую воду Бенедикта, и уснула на полуслове.
– Да.
Сколько же я проспала? Вряд ли больше суток, наверное, пару часов. Но этих часов хватило, чтобы воспоминания о тюрьме отодвинулись, превратившись в подобие ночного кошмара. Голова была ясной и свежей, чувствовала я себя отлично.
– Если ты отдохнула, одевайся, и я провожу тебя в университет.
Я огляделась. Мундир лежал на прикроватном столике. Я развернула китель, встряхнула его. Шерсть сияла белизной. До чего все-таки чудесная штука – бытовая магия, и как жаль, что она нескоро мне подчинится!
Я привела себя в порядок, сотворила зеркало, критически оглядывая свое отражение. Хватит и того, что Родерик видел меня в тюрьме – грязную, замерзшую, перепуганную. Зареванную. Я поправила волосы, пару раз прикусила губы и ущипнула себя за скулы. Вот так лучше. Отворила дверь и тут же оказалась в объятьях Родерика.
– Я пошлю за извозчиком, – выдохнул он, наконец – слишком рано – отстраняясь.
– Не надо.
– Еще немного, и я не смогу тебя выпустить. – Он отступил на шаг, будто в самом деле хотел оказаться от меня подальше.
«Не выпускай», – хотелось мне сказать. Пусть он решит все за нас обоих. Пусть заставит меня потерять голову окончательно. Губы горели от поцелуев, сердце стекло куда-то в низ живота.
– Не надо извозчика. – Голос прозвучал хрипло. – Если у тебя есть время, давай пройдемся пешком. Я хочу вспомнить, что в мире есть небо и солнце.
А еще хочу оттянуть момент возвращения в университет. При этой мысли меня передернуло. Отвечать на бесконечные вопросы. Оправдываться. Ловить на себе чужие взгляды – любопытные, презрительные.
Желание схлынуло мигом, остался лишь страх.
– У меня всегда найдется время для тебя, – сказал Родерик.
Несмотря ни на что, я улыбнулась.
– Врешь.
Он хмыкнул, но не стал ничего доказывать.
– Постой немного, накину на тебя иллюзию.
Он стыдится меня?
– Сниму, когда отойдем на квартал от дома. Не хочу, чтобы тебя видели выходящей из квартиры холостяка.
Щеки обожгло стыдом. Почему я все время подозреваю людей в чем-то плохом? Да, с Бенедиктом и Корделией мои подозрения оправдались, но ведь Родерик – не они! И все равно я ожидаю подвоха…
Пока я размышляла об этом, мой мундир обернулся платьем – не роскошным бальным, а повседневным нарядом мещанки. Не знаю, изменилось ли лицо, ведь я не могла видеть себя со стороны. Сам Родерик остался прежним – просторная холщовая куртка, белая рубаха с мелким узором, напоминающим письмена, пара амулетов на шее, не таких вызывающе дорогих, как был на нем в тот день, когда мы познакомились.
Наверное, со стороны мы и в самом деле смотрелись так, будто богатый господин провожает из своей квартиры любовницу-мещаночку. Впрочем, останься я при своем мундире и своем лице, меня все равно бы записали в его любовницы – в самом деле, что барышне делать в квартире одинокого мужчины?
Водил ли он сюда кого-то, кроме меня, потом так же уводя под иллюзией, оберегая репутацию? Я рассердилась на себя за эти глупые мысли. Родерик не обязан был хранить мне верность до того, как вообще узнал о моем существовании. А прошлое есть у всех, и пока оно не лезет в настоящее, как Корделия, не стоит и думать о нем.
А вот о том, что мне делать с Корделией, подумать определенно стоило.
– Лестница крутая, – сказал Родерик, забирая у меня сумку и подавая руку, хотя мы оба знали, что мне не нужна помощь даже на самой крутой лестнице. Не удержавшись, я погладила его ладонь, и в ответ его пальцы скользнули по моему запястью.
Не сейчас. Вернусь в университет, подумаю, как отплатить рыжей за все хорошее, что она для меня сделала. Наверное, даже стоит сначала поговорить с госпожой Кассией, чтобы сгоряча не натворить дел. Решено, так и поступлю: завтра же вечером сбегаю в приют и оставлю для нее записку. Договорюсь о встрече и только после разговора, на холодную голову, буду что-то решать. Если, конечно, мне удастся сохранить холодную голову, встретившись с Корделией в университете. Усилием воли я остановила мысли о проблемах. Эти минуты – хотя бы полчаса дороги наедине с Родериком – только мои, и никаким посторонним заботам в них места не будет.
Лестница закончилась слишком быстро, на улице руку Родерика пришлось выпустить. Я огляделась, с любопытством изучая незнакомую мне часть города. Судя по ширине улиц, экипажам, что то и дело грохотали колесами по мостовой, мы находились где-то в жилом центре. Но не у самого дворца – там были одни присутственные места, сейчас наверняка не работающие, и дворец правосудия, чтоб ему развалиться. Особняков тут почти не наблюдалось, трудно даже представить, сколько бы стоил особняк в этом месте. Зато хватало доходных домов.
– Далеко до университета? – спросила я.
– С полчаса неспешным шагом, – ответил Родерик, снимая с меня иллюзию.
