Текст книги ""Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"
Автор книги: Наталья Шнейдер
Соавторы: Олег Кожевников,Андрей Потапов,Дмитрий Дывык,Елена Лоза
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 144 (всего у книги 347 страниц)
Глава 27
– Император просил присмотреть за тобой, – добавила она уже мягче. – Присмотреть, а не отпускать навстречу тварям.
Я прокусила губу. Наверное, императрица была права, но до чего же невыносимо не знать, как он!
– Здесь от вас будет больше пользы, баронесса, – поддержал ее профессор.
– Да, спасибо, – смиренно согласилась я.
А потом стало не до споров. Один дракон не мог сдержать всех тварей. Они питались болью, страхом и предсмертными муками людей, и они пришли жрать, уничтожая всех, кто не смог защититься. До чего же разнообразно может ранить магия! Сложные переломы, ожоги и обморожения одновременно, пробитые головы, магическое истощение…
Не знаю, сколько времени я провела посреди этого всего – может, полчаса, а может, полжизни. Не помню, как часто я перебирала звенья браслета, который все еще оттягивал мою руку, восполняя силы. Профессор в самом начале ушел с теми, кто вызвался ему помогать, и больше не возвращался. Лишь со слов новых раненых мы узнавали, что он еще жив и работает. Как и о том, что золотой дракон до сих пор в небе и только он не дает тварям обрушиться всей мощью на город, жители которого – и мой отец в том числе – для них были лишь вкусной и легкодоступной едой.
Императрица появлялась несколько раз, что-то негромко обсуждала с господином Лантером и снова уходила, но двое дам из ее свиты оставались в лекарской. Может, они и должны были присматривать за мной, но ничем не выдавали этого, молча и беспрекословно выполняли распоряжения целителей: промыть, подержать, перевязать…
– Присядьте, Мелани, – сказал мне господин Лайтер. – Пока есть пара минут.
– А вы? Вам тоже нужно отдохнуть.
Главный императорский целитель выглядел белее своей сорочки и, кажется, разрядил большую часть артефактов, которыми был увешан.
– И я. – Он тяжело оперся на стол, прежде чем опустился на табурет. Покачал головой. – Мелани, простите, пока вы не сели, не подадите ли зелье восстановления?
Надеюсь, он знал, что делает. С зельями, помогающими быстрее восстановить магию, нужно обращаться еще осторожней, чем со средствами для бодрости. Невозможно до бесконечности подхлестывать уставшую лошадь или уставшее тело. Я бы не колеблясь отдала господину Лантеру браслет-накопитель – в конце концов, умения и силы главного императорского целителя сейчас куда важнее моих, – но по-прежнему не знала, как снять его.
Едва я протянула целителю зелье, дверь распахнулась, шарахнув о стену.
– Мелани! – выпалила Делия. – Кассии плохо!
– Что с ней? – подхватилась я.
– Быстрее!
Я обернулась на императорского целителя, взглядом испрашивая разрешения. Господин Лантер кивнул. Может быть, я успею помочь подруге, пока здесь все немного успокоилось.
Вслед за Делией я выскочила за дверь, пошатнулась, едва удержав равновесие.
– Быстрее! – снова поторопила она меня. – За мной!
Сделав несколько шагов, она ойкнула и присела, схватившись за лодыжку. Вот же некстати!
– Что там? – нагнулась я к ней.
Вместо ответа мне в лицо полетела серая пыль. Еще одна страшная сказка, которую я сразу узнала.
«Мертвый пепел». Как будто пепел может быть живым!
Мир утратил краски, выцвел, точно в сумерках. Я попыталась пошевелиться – тщетно. Так бывает в кошмарных снах, когда ты знаешь, что нужно бежать, но тело отказывается подчиняться, словно превращаясь в камень. Кажется, я даже дышать перестала, только и могла, что смотреть прямо перед собой, словно фарфоровая кукла. Только страх, бившийся внутри, напоминал мне, что я еще жива.
Делия шагнула к соседней двери – комнаты, временно превращенной в мертвецкую. Вытащила из складок юбки кисет, раздергав завязки, взмахнула им. Воздух загустел, словно комната наполнилась чернилами, а когда он снова стал прозрачным, на пороге стоял мертвец. Даже если бы я сама не видела, как этот человек умер, невзирая на все усилия императорского целителя, перепутать его с живым было невозможно. Не может человек с такими ожогами сам ходить. За спиной обожженного переминался еще один покойник. А может, и не один.
Делия взвизгнула и лишилась чувств. Что-то сухо хрустнуло, краем глаза я увидела кровь на паркете. Мертвец в остатках гвардейской формы неловко перешагнул через упавшую, потянулся ко мне. Я чуть не умерла на месте от страха, закричала бы, но по-прежнему могла только моргать. Но, вместо того чтобы порвать на части, меня перекинули через плечо, точно мешок, и я вовсе перестала что-то видеть. Весь мир заслонил гвардейский мундир, шерсть царапнула нос. Мертвец не успел остыть, и от этого было особенно жутко. Хоть бы лишиться чувств! Но, как назло, разум отключаться не торопился. Даже голова не болела, хотя к ней должна была прилить кровь – но, казалось, ни крови, ни воздуха, ни жизни не осталось в моем теле.
Вскрикнул господин Лантер, затрещала молния, что-то загрохотало. Потом эти звуки начали отдаляться. Стукнула с силой распахнутая дверь. Хоть бы кто-нибудь попался по дороге! Кто-нибудь, кто смог бы если не помочь, то хотя бы позвать на помощь. Но никого живого не было слышно, и только шаги моего мертвого похитителя гулко разносились по коридору. Еще одна дверь. И еще одна. Вонь гари. Дуновение ветра унесло ее, сменив тем своеобразным запахом, который бывает после грозы. Вой, визг, рев, крики – но не прямо надо мной, а откуда-то со стороны. Лиловый отсвет портала. Ветер стал прохладным, запахло травой и грибами.
– Опусти ее, – произнес ненавистный голос.
Я ударилась спиной о землю, воздух со свистом вылетел из груди, и на несколько мгновений я вовсе потеряла ориентацию. Слезы, навернувшиеся на глаза, не давали разглядеть две фигуры, склонившиеся надо мной.
– Возьми лопату, вырой яму…
Я похолодела.
– И закопай себя.
Я сухо всхлипнула, схватила ртом воздух. В голове звенело, и я даже не сразу сообразила, что снова могу дышать.
– Вы ушиблись? Прошу прощения, – издевательски любезно улыбнулся граф Дейнарский. – Забыл, что мертвецам нужно отдавать очень точные приказания. Живой человек сообразил бы, что с барышней нужно обращаться вежливо и аккуратно.
Граф присел надо мной, сухие холодные пальцы легли на мои виски. Магия окутала тело, боль прошла. Наверное, надо было, пользуясь моментом, попытаться удрать, но все, что я смогла, – повернуться набок, скрутиться в комок, закрывая голову руками. Не знаю, каким чудом удалось не заскулить. Никогда в жизни я так не боялась.
– Страшно? – поинтересовался граф. – А ведь ничего этого могло бы не быть, не отвергни ты меня.
Я заставила себя распрямиться и сесть. Получилось не сразу – слишком трясло. Граф встал, нависая надо мной.
– Видит Всевышний, я старался. Очень старался быть добрым к тебе. Заботиться. Договориться по-хорошему. Но из-за твоего глупого упрямства пришлось пойти на крайние меры.
– Твари – ваша работа? – выдохнула я.
Он улыбнулся – ни да, ни нет, – и от этой улыбки кровь стыла в жилах.
– Поведи ты себя разумно с самого начала…
– Разумно? – Голос сорвался, и пришлось замолчать, дожидаясь, пока перестанет перехватывать горло. – Призвать и выпустить над столицей тварей, убить столько людей, чтобы украсть одну-единственную женщину? Разумно?!
– Люди смертны. А любовь зла. Особенно когда это последняя в жизни любовь.
– Любовь? – Меня одолел нервный смех. Я закрыла руками рот, пытаясь остановиться, но смех рвался и рвался вперемешку со слезами. – Это вы называете любовью?
Граф злобно оскалился.
– Ничего. Смейся, пока можешь. Скоро перестанешь. – Он вздернул меня на ноги. – Побудешь гостьей в моем охотничьем домике. – Он поволок меня к избушке на краю поляны.
Я дернулась, но безуспешно. Откуда у старика столько силы? Потянулась к магии – сил у меня немного, но если попробовать бытовую…
Я шарахнула по нему заклинанием для шинковки овощей. Граф вскрикнул, схватился за плечо. Не теряя времени, я рванулась к лесу. Затеряться среди деревьев, а там пусть побегает…
– Взять ее! – раздался за спиной искаженный болью голос.
И через пару шагов меня обхватили жесткие холодные руки. Я завизжала, забилась, но мертвец приволок меня к графу.
Он отвел руку от плеча. Одежда окрасилась кровью, но в прорехе уже не виднелась рана.
– Глупо. Очень глупо. Думаешь, ты смогла бы убежать от призрачной гончей?
– Так она шла за мной? – выдохнула я.
– За тобой, – кивнул граф, снова потащив меня к избушке. – Я пришел спасти тебя от этого жестокого испытания. И какова твоя благодарность? Смех?
– А я просила, чтобы меня спасали? – не удержалась я. – Вы говорите о любви и заботе, но разве то, что вы сейчас творите, – это забота? Что вы знаете обо мне? Чего я хочу? О чем мечтаю?
Он распахнул дверь, из дома пахнуло затхлостью и пылью. Я вцепилась в дверной косяк, но граф словно не заметил этого нелепого сопротивления, пропихнув меня внутрь.
– Мечтаешь о семье и детях, как все женщины, – пожал плечами граф. – О надежном плече рядом. И хотя ты явно неспособна быть благодарной, я все же дам тебе все это.
А еще я мечтаю закончить университет. Заниматься любимым делом – я хорошо училась не только потому, что привыкла прилежно заниматься. Сегодня в лекарне я чувствовала себя на своем месте – а ты хочешь отобрать у меня это. И если под надежным плечом ты понимаешь свое – это не плечо, это тюремная стена.
– И не надейся, спасать тебя никто не прибежит. Даже если твари и не прикончат мальчишку, здесь тебя никто не найдет.
Я стиснула зубы, зажмурилась, пытаясь удержать слезы. Робин справится с тварями, должен справиться, но найти меня он в самом деле не сможет. Разве что он тоже некромант… Нет, это невозможно. Если верить легендам, магию смерти даровали своим последователям изначальные твари в ответ на обещание время от времени впускать их в мир и кормить. Так это или нет – сейчас уже никто не скажет, но общеизвестно, что драконы терпеть не могли некромантию, и ни один не остался бы с человеком, ее практикующим.
Значит, надеяться мне в самом деле не на что. Но я еще не дошла до той стадии отчаяния, чтобы безропотно сдаться. Семья и дети? Уж точно не с графом!
– Я не стану вашей женой. И детей вам рожать не буду!
Как будто дети рождаются только с согласия матери!
– Будешь. Как только ты согласишься, я открою портал в ближайший город. Нас поженят в любом храме.
Граф швырнул меня в кресло: глубокое, с высокой спинкой. Богатое и старомодное, как и вся обстановка в этом доме. В следующий миг я снова потеряла способность двигаться. Но возможность говорить оставалась, и молчать я намерена не была. То ли от усталости, то ли от страха остатки здравомыслия, кажется, вовсе меня покинули. Я не буду покорной жертвой, пусть и не надеется!
– Без моего согласия не поженят, а я не соглашусь. Если мне придется родить вам детей, – меня передернуло при мысли, что он действительно может принудить меня, – законными наследниками они не будут!
Глава 28
Он не ответил, но и не разозлился, и на миг мне показалось, что, возможно, стоит все-таки попробовать договориться по-хорошему.
– Верните меня домой, пожалуйста, и, обещаю, я никому не скажу, что вы пытались меня похитить. И про тварей не скажу.
– Конечно, не скажешь. Жена не может свидетельствовать против мужа.
Он меня не отпустит. Он в самом деле меня не отпустит. Что ж, значит, и терять больше нечего. Я снова потянулась к магии, но граф разорвал мое заклинание почти мгновенно. Как же он силен! Откат от сорвавшегося заклинания обжег болью, заставив меня окончательно потерять осторожность.
– Даже если бы вы остались последним мужчиной на свете, после всего, что вы сделали, я не соглашусь стать вашей женой!
Он покачал головой, улыбнулся – не зло, а словно бы снисходительно.
– Если упрямый ребенок не понимает своего блага, приходится применять силу. Со временем ты поймешь и будешь благодарна.
– Благодарна?! Не дождетесь! И моего согласия – тоже!
На самом деле я прекрасно понимала, что сделана не из того теста, из которого получаются герои. Рано или поздно граф найдет рычаг, надавив на который получит от меня все, что хочет. Страх, боль, голод… да мало ли таких рычагов!
– Ты забыла про долговые расписки отца?
Любовь к близким. Но второй раз воспользоваться этим аргументом я ему не дам.
– Корона их выкупит. Я договорилась.
Император не успел мне ничего пообещать, но граф-то об этом не знает! Станет ли проверять? И что я буду делать, если император решит, что раз я пропала, его помощь мне больше не нужна? Нет, не буду думать об этом!
– Что ж, я найду другие доводы… – Граф потеребил браслет на моем запястье и решил сменить тему. – Не помню у тебя таких дорогих украшений.
– Это последняя память о матери, – соврала я. Вовсе незачем злить его упоминанием о другом мужчине. Как и не стоит наводить графа на мысль о дополнительных мерах безопасности. Может, Робин все-таки сможет меня найти. Может быть, даже прежде, чем станет поздно. – Я не решилась его заложить.
– Но решилась надеть на бал? Не побоявшись потерять?
– Это мое единственное украшение. Остальные проданы или заложены. – Мне тоже нужно срочно менять тему! – Нужно было на что-то жить и платить за учебу.
Хотя как Робин меня найдет? Портал мог вести на любой край земли… Лес вокруг не выглядел экзотическим: темные ели с широкими тяжелыми лапами, под которые едва проникал дневной свет. Но такие леса растут много где…
– Я обещал выкупить все, что вы заложили, и я исполню слово. – Граф снял браслет с моего запястья – я изумленно моргнула, – покрутил в пальцах. – Говорите, эта вещь вам дорога… Родовой артефакт?
– Нет. Просто память. Верните мне его, пожалуйста.
Хотя кого я прошу? Если он украл меня, какое ему дело до моих просьб?
– Родовой артефакт, – кивнул он. – Вещь, которая принадлежала хотя бы двум поколениям семьи подряд и с которой связаны эмоции и воспоминания. Если вы не решились заложить этот браслет и не попытались откупиться им от меня, значит, он для вас очень, очень ценен.
Ценен, только не потому, о чем ты думаешь.
Вспомнились песни и смех, шум моря и губы Робина. Здесь, в избушке посреди дремучего леса, тот яркий солнечный день казался сном, и лишь золото, оттягивающее мою руку, говорило о том, что все было настоящим.
– Верните. Пожалуйста.
Было… Похоже, больше уже не будет. Но память у меня не отнимет никто.
– Верну. Чуть позже. Родовые артефакты могут дать дополнительную силу их владельцам, даже если не обращаться к ним как к накопителю. – Граф сунул браслет в карман. – Прямо сейчас тебе не нужна лишняя сила: чем активнее станешь сопротивляться, тем хуже будет, и потому браслет только помешает. Зато когда я заберу себе часть, артефакт поможет быстрее восстановиться.
Вот спасибо за заботу! Стоп. Заберет силу?! Конечно, я буду сопротивляться!
– Вы убьете меня? – прошептала я.
С силой – как с кровью. Сколько-то можно отдать без вреда для себя – так и заряжают накопители вроде подарка Робина. Понемногу, за несколько раз. Потому что, если забрать силы слишком много, донор заболеет, а то и вовсе умрет. Даже если отдана она добровольно.
– Нет, – протянул граф. – Глупо убивать идеального донора, а по всем прикидкам ты можешь стать идеальным донором, как и все, кого привлекает магия исцеления.
Так вот зачем я ему нужна на самом деле! А пел-то про любовь!
– С другой стороны, – продолжал граф, – родовые артефакты могут быть опасны для их владельцев. Если отобрать или украсть такой, можно получить власть над его хозяином…
Какое счастье, что это всего лишь браслет-накопитель! Не мог же Робин – я до сих пор не могла думать о нем как об императоре – подарить едва знакомой девушке фамильную драгоценность. И страшно подумать, что бы сотворил граф, зная, чья эта вещь на самом деле. Особенно если браслет каким-то чудом вдруг в самом деле оказался родовым артефактом. Занятно, что я не слышала ни о чем подобном. Впрочем, в восемнадцать лет нормально многого не знать…
– Так что ты в моих руках, – тонко улыбнулся граф. – И я воспользуюсь родовым артефактом, чтобы поубавить тебе упрямства. Чуть позже. Сперва я заберу твою силу.
Граф повесил мне на шею тяжелую цепь, нацепил на запястья дутые браслеты, наводящие на мысли о кандалах. Легко присев – слишком легко для человека в годах, – надел такие же на лодыжки. Пристраивая браслеты на ноги, он бесцеремонно задрал до колен мою юбку, я в который раз попыталась вырваться, и опять безуспешно.
– И после этого вы будете говорить о любви?! – не выдержала я.
– Буду. В конце концов, все это пойдет тебе на пользу: молодой женщине положено быть нежной и томной, избыток сил и здоровья лишь толкает тебя на необдуманные поступки вроде побега.
Да я бы и сейчас бежала, если смогла бы! Лучше в пасть волку, чем к тебе в жены!
– И если бы сразу согласилась стать моей женой, я бы усыпил тебя перед ритуалом, чтобы ты не испугалась и ничего не почувствовала. Ритуал неприятен для донора. Очень неприятен. – Он оскалился. – Но непослушных детей иногда приходится наказывать, как и непокорных девиц. Раз не ценишь доброго обращения, я оставлю тебя в сознании, чтобы наказать.
Что ж у него за ритуал такой? Я не раз заряжала для себя простенькие накопители и не ощущала ничего особенного. Разве что спать хотелось, но если отдохнуть как следует и вздремнуть, от усталости не оставалось и следа.
В следующий миг меня скрутило. Нет, больно не было. Меня словно окутал туман, отгораживающий от всего мира – и от самой жизни. Казалось, из-под тела выдернули опору, и я будто провалилась куда-то. Падала вниз, еще ниже, сердце подлетело к горлу, и перехватило дыхание. А на дне той бездонной пропасти, в которую я летела, даром что все еще оставалась в кресле, меня ждала сама смерть. Ждала, пристально наблюдала за моим падением, зная, что я прилечу к ней в лапы. Под этим невидимым пристальным взглядом тело вовсе онемело и желудок подкатил к горлу. Я бы закричала, но крик застрял в гортани, остались только страх, бездонная пропасть, куда я падала, и смерть там, внизу.
– Согласишься стать моей женой – и это закончится, – словно сквозь вату донесся до меня голос графа. – Ты уже достаточно наказана и знаешь, что я могу с тобой сделать за неповиновение.
Одно слово. Всего лишь одно короткое слово, и я не умру. Страх отступит, и все будет…
Ничего не будет хорошо. И страх не отступит. Потому что я всегда буду помнить этот ужас и знать, что в любой момент он может повториться.
Я замотала головой: голос не повиновался.
– Подумай. – Моей щеки коснулась холодная рука.
Похоже, смерть все-таки до меня дотянулась. Я снова попыталась закричать и снова лишь открыла рот, беззвучно хватая воздух, будто рыба, выброшенная на берег. – Будь благоразумной.
Если быть благоразумной означает жить в страхе, то я не буду благоразумной.
– Нет, – выдавила я.
Внезапно все кончилось. Смертный ужас исчез. Закружилась голова, и накатила дурнотная слабость, я в изнеможении откинулась на спинку кресла, полуприкрыв глаза. На несколько мгновений стало все равно, что со мной будет, – пока граф не коснулся моей шеи, снимая амулет. Я вздрогнула от отвращения, страх снова свернулся ледышкой в груди: ведь граф по-прежнему стоял рядом, и я оставалась в полной его власти.
Он сжал в ладонях амулет, вобравший мою силу, и по лицу расплылось блаженство. Заблестели глаза, зарозовели щеки, и, кажется, даже морщины начали разглаживаться, граф словно помолодел лет на пять.
– Сколько же вам на самом деле? – вырвалось у меня.
– Какая разница? Годы – это всего лишь условность, если тело сильно и разум тверд.
Ну и женился бы на ровеснице, если условность, что ж ты ко мне-то прицепился?
Он отложил на стол амулет, стащил с моих рук браслеты. Присел к ногам, снимая накопители, погладил лодыжку, и я в который раз содрогнулась от гадливости. А ведь он заставит меня…
– Жаль, очень жаль, что ты вынуждаешь меня снова тебя наказать. – Он опять погладил мою ногу, снимая браслет, и я отчаянно пожалела, что не в силах пошевельнуться. Лягнула бы его от всей души, и плевать на благоразумие. – Я ведь так хотел быть добрым с тобой.
– Да уж, вы сама доброта, – выдохнула я.
– Я хотел вернуть тебе эту вещь сразу. – Он достал из кармана подарок, Робина. – Но, пожалуй, теперь я заберу силу и оттуда.
Он снова улыбнулся, и от этой улыбки у меня едва не остановилось сердце.
– Юные девушки, молодые женщины, их жизненная энергия – настоящий деликатес, изысканный и нежный. – Протянул он, пропуская цепочку браслета сквозь пальцы. – Мужчины грубее и примитивней. Все равно что сравнивать… – Он осекся. – Как долго ты носила эту вещь?
– Меньше дня, – призналась я.
– А до того? – Граф еще раз пропустил между пальцев цепь. – Впрочем, и так все ясно. Если этот пропойца Элмер не продал такую ценную вещь, значит, она и ему была дорога. Наверняка держал при себе. – Он поморщился. – Знал бы, начал бы с этого, а брать силу мужчины после юной девушки вроде тебя – все равно что глушить водку после изысканного вина.
Неужели этот браслет был дорог Робину и граф дотянулся до его силы? И что с ним сталось? Он же сражался с тварями! Хоть бы дракон ему помог…
– Жаль, подчинить через него получится разве что Элмера, а на него и магию растрачивать не стоит, знай подливай. Возьми. – Граф бросил браслет мне на колени, и я стиснула его в кулаке. – Я же не злодей, чтобы забирать у тебя последнюю память о матери. – Он помолчал, пристально на меня глядя. – И не насильник. Все произойдет только по твоему согласию.
И что ты сделаешь, чтобы получить мое согласие? Снова попытаешься опоить приворотным зельем? Или решишь действовать грубее и запрешь меня без еды и воды, а то и вовсе начнешь поучать кулаками? Пусть так, я буду тянуть время, сколько смогу, чего бы мне это ни стоило. Может быть, меня все-таки найдут. Если я хоть чуть-чуть успела узнать Робина, он не из тех, кто позволит девушке ускользнуть у него из-под носа. Вдруг еще не все потеряно…
– Так ты выйдешь за меня?
Я затрясла головой. Нет.
– Если тебе трудно решиться, я могу сготовить приворот. Выпьешь с чаем и даже не почувствуешь вкуса.
Заботливый какой!
– Я ничего не буду есть и пить в вашем доме. Я ничего не приму из ваших рук, и я ни за что не соглашусь стать вашей женой.
Граф улыбнулся.
– Согласишься.
Он склонился ко мне, и на мои виски легли ледяные пальцы. Я зажмурилась. Холодные сухие губы коснулись моих.
В этом поцелуе страсти было не больше, чем в искусственном дыхании, и все же я поймала себя на мысли, что хочу ответить. На самом деле вовсе не такой уж он старый, танцует до сих пор как молоденький… даже не запыхался в вальсе… Каком вальсе?! Вальс я танцевала с императором. С Робином… не просто так мне казалось, что император очень интересный мужчина, ведь я успела увлечься его другой ипостасью. А он мне врал! Ничего, граф тоже очень интересный мужчина, и благородные седины, как выразилась Делия, лишь придают ему импозантности…
Что я несу? Что со мной?! Меня же трясло, когда граф прикасался ко мне! Еще удивлялась, что Делия им очаровалась…
Делия! Бедняга Делия, попавшая под его власть! Жива ли она?
Это действительно было не романтичней, чем искусственное дыхание, только граф вливал в меня не воздух и не жизнь, а свою волю, свою власть. Мысли мои разделились: какую-то часть души уже потянуло к графу, точно к давнему возлюбленному, другая металась в панике, сознавая, что еще немного – и во мне не останется ни собственной воли, ни собственных чувств. Я потянулась к магии, но ни капли силы не осталось во мне, как не осталось ее и в браслете, подарке Робина.
Робин! Ведь я забуду и его, став покорной игрушкой графа!
Не будет этого!
И теми крохами сознания, что еще остались свободными, я заставила себя вспоминать. Литые мышцы под моими руками и стук сердца Робина, когда мы так странно познакомились в беседке. Тепло его ладоней. Широкоплечий силуэт на фоне неба. Мужская рука держит мою крепко и в то же время бережно. Краска на лице Робина. Смех. Сладость мороженого на губах и тепло его дыхания на моей коже. Цеплялась за эти воспоминания, отгораживаясь ими от реальности, выстраивая непроницаемый барьер между собой и графом.
Между своим разумом и жизнью.
