Текст книги ""Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"
Автор книги: Наталья Шнейдер
Соавторы: Олег Кожевников,Андрей Потапов,Дмитрий Дывык,Елена Лоза
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 187 (всего у книги 347 страниц)
Глава 27
– Слыхали, как прибедняется? – Зак коснулся стремительно опухающей скулы. – «Тяжел стал».
– Дай-ка. – Я коснулась его лица заклинанием, одним из немногих, что мы успели изучить на первой помощи. Лицо парня снова стало симметричным.
– Спасибо. – Он снова разулыбался. – Здоров, зараза, и быстрый, ух! Но я его все равно сделал!
– Это хозяин, что ли, был? – переспросил Зен.
– Ага. Говорит, мол, сможешь меня выкинуть – получишь место. И прежде, чем я пикнуть успел – шарах в морду! Ну, я встряхнулся и…
Следующие несколько минут только и слышно было: «А я ему – бац, а он с левой…» – кажется, рассказ продолжался раза в три дольше, чем длилась сама драка.
– Нори, будь другом, – серьезно сказал Зен, когда Зак, наконец, иссяк. – Дашь списать конспекты? На брата надежды нет.
– Дам. – Я не стала напоминать, что они и без того у меня списывают почти по всем предметам, потому что не успевают конспектировать за преподавателями. – Но что вы с практикой будете делать?
– Будем друг другу показывать, что да как, – вздохнул Зак. – А что поделать, нельзя же бесконечно бумагу и перья у всех подряд выклянчивать.
Перья у них в самом деле были ужасные – огрызки в пару дюймов, не больше, такие по-хорошему только выкидывать. Неудивительно, парням-то, в отличие от меня, подъемные были не положены. Оплатили дорогу до столицы, и то хорошо. Как они до сих пор протянули, лучше, наверное, не спрашивать.
Я вспомнила про чек от Бенедикта.
– У меня есть лишние деньги. Возьмите, на сколько-то хватит. Будет время найти работу, чтобы учебе не мешала, – предложила я.
На самом деле, я даже до сих пор не знала, сколько там, конверт так и лежал у меня в дальнем углу шкафа нераспечатанным. Но уж чтобы купить бумагу и перья на пару дюжин дней вперед, должно хватить!
– Нет, – в один голос сказали парни, выслушав историю чека. – Еще не хватало, у девчонки денег брать!
– У боевого товарища, – фыркнула я.
Мы рассмеялись.
– Нет, в самом деле. Тебе самой пригодятся. Будет настроение – пропьешь и нас угостишь, – ухмыльнулся Зак. – Но ни взаймы, ни в подарок мы у тебя не возьмем.
– Не слушай его, – вмешался второй близнец. – Придумал тоже – пропить. Узнай, сколько там, и в банк положи на свое имя. Жизнь длинная, что угодно может случиться, запас карман точно не потянет. К тому же после диплома как-то устраиваться придется, а там подъемных не дадут.
– Да не возьму я эти деньги!
– Ну и дура будешь, – сказал Зак. – Вдруг там хватит, чтобы нормальное место после диплома купить!
– Купить?
Зак постучал себе по лбу.
– Взятку дать, чтобы не в глухомань отправили, а поближе что нашли.
– Вот вместе с этой взяткой, точнее, за нее, меня в глухомань и сошлют, – проворчала я. – Распределять-то императорская канцелярия будет!
– А что, там не люди сидят? – не сдавался Зак.
Может, и люди, только если они взятки берут, то такие, что мне и за полжизни не заработать. Я не стала говорить это вслух – что толку препираться. Остановилась у вывески «Кондитерская».
– Теперь меня подождите.
Если трактиры и рестораны были вотчиной мужчин и работали там мужчины, то в кофейни и кондитерские старались нанимать хорошеньких девушек. С одной стороны – чтобы барышни, которые приходят полакомиться и выпить кофе, свободней себя чувствовали. С другой – чтобы мужчины заглядывали полюбоваться симпатичными мордашками. Но хозяйка, выслушав меня, покачала головой.
– Подавальщиц я вот с таких, – она провела ладонью в паре футов над полом, – натаскиваю. Сперва на кухне подай-принеси, потом со стола вытри, порядок наведи, и лишь после к господам выпускать можно. Со стороны не беру, тем более необученных. А посудомойкой магичку брать – только время зря тратить.
– Я не боюсь грязной работы, – взмолилась я, но женщина была непреклонна.
– Это поначалу вы все так говорите, а потом начинаете нос задирать, мол, слишком хороши вы для такого. Ладно если просто доплаты начинаете требовать, а то и работаете тяп-ляп, а у меня посетители уходят из-за грязных чашек. Потом вспоминаете, что у вас экзамены, и мне снова судомойку искать.
– Ничего, в другой раз получится, – утешил меня Зен, когда я пожаловалась на неудачу. – Не единственная кофейня в округе.
– К тому же она права, работа не самая лучшая для боевого мага, – фыркнул Зак. – Охранником, вышибалой, сторожем – еще куда ни шло. А еще лучше весной со старшими ребятами поговори, наверняка кто-нибудь экспедицию будет собирать. Как раз и практику зачтут, и денег заработаешь, надолго хватит. Мы так и сделаем.
– До лета дожить надо, – поправил его Зен. – И правда, лучше бы тебе ночным сторожем куда устроиться. У тебя-то сестры нет, чтобы по очереди работать, а учиться когда-то надо.
Я кивнула. В конце концов, я еще только первый день ищу работу, может и подвернется что-то более подходящее. Может, где-то понадобится судомойка или подавальщица, или помощница на кухне не на весь день, а только на вечерние часы, когда гостей в кофейнях больше, а то и правда получится где-то устроиться сторожем…
– Не про эту ли лавку говорил Мелтон? – сменил тему Зак, указывая на вывеску. «Все для артефактора» – было написано на ней, а близость к университету показывала, для кого эта лавка предназначается на самом деле. – Заглянем?
– Толку-то, денег все равно нет, – буркнул второй близнец.
– Заглянем, – решила я. – Все равно на практику придется нести заготовки…
– Не гвозди же из вывесок выдергивать, – согласился со мной Зак. – Тем более что велели принести стекло.
Хозяин лавки оглядел нас со скучающим видом. До закрытия оставалось совсем немного, и, похоже, ему не терпелось отправиться домой. Но наши студенческие мундиры намекали, что мы можем оказаться не зеваками, а настоящими покупателями, поэтому он натянул на лицо улыбку и поинтересовался, что желают господа.
– Заготовки для артефактов. Самые простые, – сказала я, не глядя по сторонам.
На самом деле посмотреть здесь было на что. Стеклянные заготовки – от простых лепешек, похожих на мелкую гальку разных цветов, до ограненных и полированных кристаллов размером с мужской кулак, сверкающих и переливающихся. Один стеллаж наводил на мысли о лавке с товарами для рукоделия – бисер и бусины, нитки и иглы, второй словно вынесли из мастерской то ли шорника, то ли сапожника – лоскуты кожи, дратва, ножи и шила. Неужели нам придется не только зачаровывать предметы, но и самим их делать?
Целая стена была заставлена баночками, прямо как в аптеке. Травяные и минеральные компоненты, усиливающие поглощение магии предметами.
Все это богатство так и манило посмотреть и потрогать, только от чисел на ценниках у меня закружилась голова. Дюжина цветных стеклянных голышей, из которых добрая половина расколется после неудачной попытки подвесить заклинание – четверть стипендии!
После того, как я расплатилась, в кошельке остался пяток медяков, этого хватило бы, чтобы два-три раза поесть в дешевой чайной. Хорошо хоть думать о хлебе насущном мне пока не приходилось. Еще немного, и деньги Бенедикта перестанут казаться мне грязными.
– Ты ведь поделишься с друзьями парочкой заготовок? – ухмыльнулся Зак, когда мы вышли из лавки. За спиной тут же заскрежетал засов.
– Мы вернем, – добавил Зен. – С первого же жалования.
Я кивнула. Обещали вернуть – значит, вернут, на вранье братьев никто не ловил. Делать в городе больше было нечего, и мы двинулись прямиком в университет.
Как я и предполагала, ворота оказались закрытыми. Перелезть сквозь них я бы не смогла – прутья совершенно прямые и гладкие, а поперечные планки так высоко, что не дотянешься, даже подпрыгнув. Но братьев это ничуть не смутило. Они повели меня вдоль ограды.
– Шестой пролет, после десятого прута – сказал Зак, когда мы остановились. – Смотри.
И спокойно протиснулся сквозь забор там, где с виду и кошке было не просочиться.
Рассмеявшись, я провела ладонью там, где он только что пробрался. Иллюзия. Два прута были иллюзией, и в получившуюся дыру мог пролезть даже не слишком худой парень.
– Говорю же, эти правила как будто специально придумали для того, чтобы отделить паинек от нормальных людей, – заявил Зак.
К слову, никаких охранных заклинаний на заборе не было. С другой стороны, какому вору вздумается лезть в университетский парк? Что там воровать – кусты и дерн? Сами же учебные корпуса охранялись как следует – и магией и людьми.
– Кто вам рассказал? – полюбопытствовала я.
– Алек. В первый же день. Ему, в свою очередь, тоже кто-то из старших парней эту дыру показал. По слухам, она существует ровно с тех пор, как забор в последний раз обновляли.
– И всем все равно?
– Ну так считается, что все ночуют в общежитии, как примерные детки, – хохотнул Зак, и я поняла, что и про способ с ключом, который проносит внутрь кто-то другой, им тоже уже рассказали.
Оставшиеся до императорского визита дни превратились в сущий кошмар. Преподаватели срывались по поводу и без, щедро раздавая отработки. В самом деле, кто-то же должен был мыть стекла в корпусе, оттирать дверные ручки и косяки, сметать пыль и паутину с потолка. Да мало ли дел в здании, где вечно не хватает прислуги? И, похоже, поветрие это поразило не только боевой факультет – даже спокойная и рассудительная Оливия умудрилась нарваться на отработку.
Да и в университетском парке постоянно что-то стригли, красили, мели – словом, наводили красоту к высочайшему визиту. Наблюдая за очередным садовником, которых стало раза в три больше обычного, мне то и дело хотелось предложить понавешать везде иллюзий – вряд ли император будет срывать их все – но хватило ума придержать эту мысль при себе. Инициатива наказуема, как любил говаривать Алек.
Не знаю, каким чудом мне удалось ни разу не схлопотать взыскание, не иначе как боги миловали. Кроме этого, радоваться было нечему.
Найти работу у меня так и не получилось – даром что я каждый вечер заходила в лавки, склады, кофейни, чайные, курьерские службы – словом, все места, что приходили на ум, спрашивая, не нужен ли работник. Не ограничившись университетским кварталом, я оббегала почти весь город – и все без толку. «Никто не нужен». «Своих хватает». «Студентов не берем» – и вся недолга.
Некоторые были честнее. «Мне нужна девушка, который каждую медяшку, что я плачу, своим потом отработает, – сказал мне хозяин одной из чайной. – И чтобы место свое ценил. А не барышня, которая пришла на полдня, а если что не по нраву – так фартук на крюк повесила и больше не вернулась». Может, и к лучшему, что он меня не взял. Если наниматель ищет тех, кому деваться некуда, значит, ничего хорошего от него ждать не придется – и с жалованием обманет, и условия будут близкими к невыносимым. Не помню, кто и когда в приюте это сказал, а, вот, суть в память въелась. Хотя, может, это я сама придумала, пытаясь себя утешить.
Другие просто отрезали: «Нужен парень». Однажды, не выдержав этого очередного «нужен парень», я поинтересовалась у хозяина склада, действительно ли он полагает, будто боевые заклинания творят тем местом, что находится между ног. «Да плевать мне, чем вы там заклинания творите, – ухмыльнулся он. – Только барышня-боевой маг, как морская свинка: и не свинья, и плавать не умеет. Прямо как ты, вроде и не барышня, раз в штанах, но и на бойца не тянешь».
Но, что хуже всего, между мной и Риком словно пробежала черная кошка.
Глава 28
Он тоже стал дерганым и нервным. Хотя мы не ссорились и Родерик старался держать себя в руках, он постоянно словно искрил недовольством. Во время наших дневных свиданий в библиотеке Рик по-прежнему не отказывал, когда я просила его объяснить что-то сложное, но на простую болтовню отвечал односложно и с явной неохотой, словно все его мысли были заняты чем-то другим.
Я старалась не обижаться. Наверняка императорский визит прибавил забот и старосте факультета. И вроде бы он по-прежнему заботился обо мне – то отдал пару коробок стеклянных заготовок для артефактов, которые завалялись у него с первого курса, сам-то он сейчас работал с металлами и камнями. Они легче принимали заклинания, но и развеивали быстрее, и требовали особых навыков и специальных ингредиентов для зачарования. В другой раз подарил мне изрядный запас перьев, которые перестали быть ему нужны после того, как он обзавелся самопиской. Мне этих перьев должно было хватить на несколько месяцев, и я не стала отказываться. Но каждый раз, когда я снова говорила, дескать, прости, сегодня снова буду искать работу, у него делалось такое лицо, словно я была виновата, что вечером мы не увидимся. И я действительно чувствовала себя виноватой в собственной бедности. Виноватой и жалкой.
Если раньше, когда сидели в библиотеке каждый над своим учебником, мы то и дело переглядывались, а руки наши, касаясь друг друга, вели свой безмолвный разговор, не имеющий никакого отношения к учебе, то сейчас мое чувство вины и его вечное подспудное раздражение вставали между нами ледяной стеной.
Конечно, долго так продолжаться не могло.
Когда я, складывая учебники в сумку, в очередной раз промямлила, что на ужине сегодня снова не появлюсь и вечером буду в городе, Родерик рыкнул.
– Сколько можно? Далась тебе эта работа!
– Мне надо на что-то жить, – огрызнулась я. – Не всем везет родиться в богатой семье.
– Я давно обеспечиваю себя сам.
– Так и я этого хочу. Или тебе можно, а мне нельзя?
– Подожди, когда научишься чему-то. Артефакты даже самый скупой лавочник примет куда дороже себестоимости.
– До того времени мне нужно доучиться. Может, для тебя траты на чернила и бумагу не стоят внимания, но для меня они серьезны. Тебе не понять.
Я дернула со стола сумку. Ремень зацепился за спинку стула, опрокинув его, и я подпрыгнула от грохота, а Родерик ругнулся. Никогда раньше он не позволял себе подобных слов – по крайней мере при мне, и неважно, что прозвучали они в пространство, а не в мой адрес. Я не стала ничего отвечать. Двинулась к выходу, но Рик поймал меня за плечо, разворачивая к себе.
– Тебе незачем себя обеспечивать. Я вполне способен купить своей девушке все, что ей нужно.
– Расплачиваться нечем, – прошипела я, вырывая локоть. – Отпусти. Люди смотрят.
Обида кипела внутри, жгла глаза, но последнее дело – ссориться при посторонних.
Однако он меня не выпустил. Засверкал портал.
– Ты права. Поговорим без посторонних?
Я кивнула.
Хватит делать вид, будто ничего не происходит. Родерик, еще когда я только начала искать работу, честно сказал – ему не нравится, что мы будем проводить вместе меньше времени. Возможно, он был искренен, когда говорил, что готов с этим смириться, понимая, как работа важна для меня, но, когда увидел, как оно на самом деле, понял, что все же не может это терпеть. Возможно, он передумал. Некоторым мужчинам не нравится, когда их девушка способна сама себя обеспечить – ведь тогда у него почти не окажется рычагов влияния. Кассия предупреждала о подобных типах, советуя держаться от них подальше. Родерик не походил на них – по крайней мере, раньше, но, может быть, я, ослепленная собственными чувствами, просто не желала этого видеть? В любом случае лучше один раз выяснить все до конца, чем постоянно чувствовать себя виноватой и пытаться сгладить его недовольство, не зная как.
Я думала, Рик переместит нас в беседку в саду, на которую можно было бы накинуть тишину, как он обычно делал во время наших вечерних свиданий. Но когда сверкание рассеялось и я снова обрела равновесие, мы стояли в его гостиной. Прежде, чем я успела опомниться, Рик утянул меня к себе на колени, усадив верхом.
– Как же я скучал, – выдохнул он, взяв мое лицо в ладони.
– Мы видимся каждый день.
Обида и злость еще кипели во мне, и целоваться не слишком хотелось. Но и вырываться я не могла – не потому, что Родерик крепко держал меня. Оказывается, мне так не хватало его объятий.
– Разве это «видимся»? – Он легко коснулся губами кончика моего носа. Прежде, чем я успела что-то ответить, поцеловал один глаз, другой, между бровями.
– Ты хотел поговорить. – напомнила я.
– Поговорим.
Он продолжал покрывать мое лицо поцелуями лихорадочно, жадно, словно мы в самом деле не виделись невесть сколько.
Я сама не поняла, как так вышло, что первая потянулась к его губам, поймала зубами нижнюю, провела языком, дразня. Забралась ладонями в ворот, коснувшись кожи. Родерик, рыкнув, притянул меня за затылок и поцеловал уже по-настоящему, да так, что я разом перестала думать о своих обидах. Вообще перестала думать о чем бы то ни было, кроме этого поцелуя и его рук, гуляющих у меня по спине.
Жар пробежал по телу, спустился в низ живота, разливаясь между ног горящей тяжестью, и, сама не понимая, что делаю, я прижалась к Рику там, где так мучительно ныло, застонав ему в рот, и неровный вздох стал мне ответом.
Я не заметила, когда с меня слетел китель. Одна рука Родерика легла мне между лопаток, придерживая, вторая сжала грудь, и, ахнув, я изогнулась, подставляясь под его ласки. Наклонившись, он забрал в рот поднявшую ткань рубахи горошину, и я не выдержала, застонала, вцепилась ему в плечи, но руки стали ватными, и я упала бы, не поддерживай меня Рик. Он прильнул к другой груди – и от контраста между прохладой мокрой ткани с одной стороны и теплом его поцелуев с другой меня затрясло, а между ног заныло так, что я двинула бедрами, пытаясь унять это чувство, но стало еще хуже.
Кажется, сам собой ослаб пояс. А Родерик, выдохнув резко и неровно, вдруг подхватил меня, разворачивая. Я не успела ни испугаться, ни даже опомниться, как снова сидела у него на коленях, одна его рука ласкала мою грудь, а вторая нырнула в штаны.
Я ойкнула, когда его пальцы скользнули между моих бедер. Попыталась сжать ноги, но между ними были колени Рика, и ничего не вышло.
– Не бойся, – шепнул он. Прошелся губами вдоль шеи, и я судорожно выдохнула, бездумно раскрываясь навстречу его руке. – Я не трону тебя.
Какой-то ехидный голосок внутри попытался было поинтересоваться, что же он тогда делает, если не трогает, но затих на полуслове, когда Рик прикусил мочку моего уха, и одновременно с этим его пальцы нашли какое-то чувствительное местечко. Прикосновение было таким острым, что я разучилась дышать, разучилась думать, и все, что могла – лишь извиваться и всхлипывать под его руками, пока то новое, непонятное чувство, что росло внутри, не запульсировало в низу живота, заставив меня выгнуться в сладкой судороге. Я обмякла, прислонившись к Рику, а он вжался в меня, качнул, еще раз. Рвано выдохнул сквозь зубы. По моим штанам разлилось что-то теплое и влажное, но мне было все равно.
Рик снова подхватил меня, будто я ничего не весила, пересадил боком, баюкая. Я устроила голову у него на плече.
– Как же я скучал… – повторил он. – Потерся носом о мою макушку. – Вот теперь можно и поговорить.
– Прямо сейчас?
Мне не хотелось говорить. Ни говорить, ни думать. Только нежиться в его теплых объятьях.
– Нет. – Улыбнувшись, он приподнял мой подбородок, коснулся губами губ. – Сейчас ты пойдешь в ванну, отмокнешь там хорошенько, только постарайся не уснуть. Потом наденешь мой халат, чтобы я мог отчистить твои штаны…
Щеки загорелись, я дернулась, чтобы соскочить с его коленей, но Родерик меня удержал.
– Тише, хорошая моя. Нечего стыдиться. – Он поцеловал меня так нежно и ласково, что все мое смущение растаяло. – Все так, как должно быть. Совершенно чудесно.
– Правда?
Он тихонько рассмеялся, взяв мое лицо в ладони, поцеловал.
– Правда, котенок. Мой любимый котенок. – Он отстранился, и было видно, что ему, как и мне, не хочется разрывать объятья. – Беги отмокай.
Теплая вода разморила меня, и, видимо, это было заметно, когда я вышла, кутаясь в халат Родерика. Он тоже скинул студенческий мундир, сменив его на мягкие штаны и домашнюю рубаху. Увидев меня, покачал головой.
– Устраивайся-ка на этом диванчике и подремли, пока не принесли ужин. У тебя под глазами такие синяки, что любой енот обзавидуется.
Енотов я видела в зоопарке. Неужели у меня вокруг глаз действительно такие здоровенные синяки? Впрочем, чему удивляться. Я уже забыла, когда высыпалась в последний раз. Пробегав весь вечер по городу, я принималась за занятия, но учеба давалась плохо – то ли из-за атмосферы в университете, то ли из-за разочарования, то ли из-за мыслей о Родерике, и приходилось сидеть над конспектами допоздна.
Я не стала спорить, свернулась клубком на диване, пристроив голову на подлокотник. Родерик накинул на меня плед.
– Вот так. Отдыхай. В последние дни ты от усталости превратилась в дерганую злючку.
– Я? На себя посмотри.– Я вскинулась, но Рик мягко надавил, заставляя лечь снова. Сел рядом, поглаживая по плечу.
– И я тоже. Из-за этого императорского визита, – в его голосе прорезалась досада. – Все в университете носятся с горящими хвостами и ссорятся по пустякам. Если я обидел тебя в эти дни и не заметил…
Я покачала головой. Не обидел. Расстроил. Но сейчас нечего об этом говорить.
– Тебе определенно надо поспать. Немного, чтобы потом не маяться бессонницей.
– Вечером я так набегаюсь, что усну, даже если просплю до времени ужина.
– Сегодня никакой беготни, Нори. Один день ничего не решит. Побудь со мной этот вечер. Пожалуйста.
Да пропади оно все пропадом! В городе, кажется, не осталось ни одного места, куда бы я не заглянула! Один день и правда ничего не решит.
– Хорошо. – Я неуверенно улыбнулась. – Но тебе тоже надо отдохнуть.
– У меня хватает времени выспаться, просто… – Рик неопределенно покрутил рукой. – Слишком много всего, что не дает покоя. Но с тобой я уже отдохнул. – Он лукаво улыбнулся, и я зарделась, поняв, на что он намекает. – Скоро принесут ужин, потом мы не торопясь дойдем до университета, а по дороге все же поговорим.
– Будешь переубеждать?
Родерик вздохнул. Снова погладил меня по плечу.
– Не стал бы, если бы в твоих поисках был какой-то смысл. А так мне больно смотреть, как ты пытаешься пробить головой стену.
– То есть? – Я даже села от изумления. – Считаешь, я даже судомойкой устроиться неспособна?
