Текст книги ""Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"
Автор книги: Наталья Шнейдер
Соавторы: Олег Кожевников,Андрей Потапов,Дмитрий Дывык,Елена Лоза
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 146 (всего у книги 347 страниц)
Глава 31
Мелани
Краткий миг темноты – и я открыла глаза в беседке над лесом. Обернулась, ожидая увидеть портал и Робина, но площадка беседки была пуста. Я нахмурилась, пытаясь припомнить, как оказалась здесь, но не смогла. Было что-то… что-то страшное. Я прогнала эти мысли. Положила ладони на перила, оглядываясь.
Отсюда, с высоты, мир выглядел застывшим. Наверное, потому что не было ветерка, деревья не шелестели и даже море, вечно беспокойное, с такой высоты походило на зеркало, в котором отражалось небо. О горах и говорить нечего, они стояли всегда и пребудут вовеки, как этот мир.
Скоро и я растворюсь в этом мире, в синеве неба и пении птиц. Достаточно лишь захотеть. Эрвин говорил о пятистах годах, но впереди – вечность.
Увидеть бы их еще раз. Дракона и его человека. Я разжала кулак, погладила цепь браслета. Нет. Человека и его дракона.
По звеньям пробежал солнечный зайчик – совсем как по чешуе Эрвина. Я подняла взгляд. Показалось мне или где-то высоко-высоко в небе сверкнула золотая искра?
– Эрвин? – позвала я.
Нет, показалось, просто отблеск солнца на волнах, отразившийся в небе. И все же мне ужасно захотелось его увидеть, и мыслями я потянулась к той искорке, что мне померещилась.
– Эрвин!
Небо разорвал рев, полный горя и ярости, я съежилась, закрыв уши и зажмурившись. Что-то похожее на теплую гальку коснулось кончика моего носа. Я открыла глаза – золотая чешуя заслонила весь мир.
– Эрвин! – обрадовалась я. Погладила его между ноздрей, как тогда, во сне. Может, я и сейчас сплю?
Дракон отодвинулся, и стало видно, что он парит в воздухе. Странно, разве драконы так умеют? Я не стала додумывать эту мысль, испугавшись выражения его лица. Шарахнулась бы, да некуда.
– Кто тебя убил? – прорычал Эрвин. Добавил: – Не бойся меня. Я тебя не обижу, как и мой человек. Не обидел бы, пока ты жива…
– Убил? – Я нахмурилась. – Разве я умерла?
– Как бы иначе ты оказалась в этом месте? – Он прикрыл глаза, зажмурившись, и на миг мне показалось, что он пытается удержать слезы. – Надо было мне сразу тут поискать, может, успели бы…
Я окончательно растерялась.
– Наверняка Робин меня сюда привел, больше некому. Или нужно звать его «император»?
– Р-робин. Но он не мог тебя сюда привести. Это Морок… так вы, люди, называете это место.
Морок? Мир разом перестал быть солнечным и ярким, словно свет закрыли тучи, ледяной ветерок пробрался мне под одежду. Морок, магическая копия нашего мира, через которое проходят все души, отправляясь к Всевышним. Некоторые задерживаются здесь надолго и помогают тем, кого любили, но конец один.
Я в самом деле умерла? Но я никак не могла в это поверить, наверное, потому что не помнила, как меня настигла смерть.
– А почему он такой?
Красивый и совсем не страшный.
– Он такой, каким ты его захочешь видеть. Кто тебя убил?
– Никто. Я не помню своей смерти.
Может, я сплю, вернувшись со свидания, и мне снятся кошмары? Может, надо просто проснуться?
– Не спишь. Попробуй вспомнить.
Как я оказалась здесь? Что плохое случилось? О чем я не стала думать, когда обнаружила себя в беседке? Вспоминать было страшно, едва ли не страшнее, чем поверить в собственную смерть, но я попыталась.
Мертвец, волокущий меня на плече, мой ненавистный жених, цепь браслета в его руках…
– Что с Робином?!
– Жив.
Я медленно выдохнула, только сейчас поняв, насколько боялась за него все это время.
– Граф вытянул силу из его подарка, думая, что это моя. Я не смогла…
– Все обошлось, – перебил меня Эрвин. – До него дотянулись уже после боя, когда он снова стал человеком, и я не мог ему помочь. Но особого вреда это не принесло. Р-робин жив. Ему помогли восстановиться. О себе беспокойся. Что случилось?
Самой бы понять. Незачем графу было меня убивать, источник силы намного полезнее, чем зомби. Я молода и здорова, долго бы протянула. Или следует говорить «была молода и здорова?» …Дурнотная слабость, когда граф снял с меня амулеты… ледяные пальцы на висках, поцелуй… меня передернуло.
– Он меня не убивал… – растерянно проговорила я. – Он пытался подчинить мой разум, чтобы я согласилась стать его женой. Он и украл меня поэтому. Наверное, сошел с ума…
Эрвин зарычал.
– Два самовлюбленных дур-р-рака! Значит, и гончая шла за тобой?
Я кивнула.
– Почему ты не рассказала сразу, что граф преследует тебя?! И мой человек тоже хор-р-рош! Решил, что ты беспокоишься за отца, и стал ждать, когда ты сама захочешь поделиться своими бедами. Мог бы спросить! Все можно было бы…
Он снова зарычал, зажмурившись.
Почему не рассказала? Потому что, с большой вероятностью, услышала бы «сама виновата». Девушка всегда сама виновата: не так оделась, не так смотрела, не так говорила. Дала повод. Родилась женщиной – вот тебе и повод.
– Он бы никогда так не подумал. – Эрвин вздохнул, точно большой пес. – Там не подумали, там не спросили, там не договорили. Люди…
– Я не думала, что граф сумасшедший!
Дракон кивнул.
– Значит, некромант пытался подчинить твой разум? Тебя учили защищаться от ментальной магии?
Я покачала головой. Эрвин рыкнул, и мне показалось, что не стоит слышать, что он думает о людях и их методах воспитания.
– Что было дальше?
Показалось мне или он начал успокаиваться? Да, лицо его разгладилось, а в эмоциях, которые я, оказывается, отчетливо ощущала, к ярости и горю добавилась надежда.
– Я сопротивлялась. Вспоминала это место. – Щеки зарделись. – Робина. Тебя. Хотела укрыться от графа, сбежать, но не знала как. А потом – темнота, и я оказалась здесь.
– Похоже, что ты сама ушла в Морок. Так хотела сбежать, настолько не хотела покоряться, что нашла единственный выход. – Дракон шумно фыркнул. – Люди не перестают меня удивлять. Значит, твое тело пригодно для жизни?
– Не знаю, – растерялась я. – Наверное, было пригодно, когда я удрала сюда. Может, граф, разозлившись, что меня упустил, разрубил тело на мелкие кусочки.
А может, поднял зомби и предается с ним плотской любви… меня едва не стошнило при этой мысли.
– Очень надеюсь, что он не успел, – очень серьезно ответил Эрвин. – И не успеет. Мой человек сейчас сражается с ним.
– Так Робин меня нашел?! Тогда мне надо немедленно вернуться! Выведи меня отсюда!
– Не могу. Разные магии. Долго объяснять. – Дракон помрачнел. – Мой человек сможет, если переживет этот бой. Он случился слишком скоро после тварей.
– Сама пришла – сама и вернусь!
– Не вздумай, заблудишься и забредешь прямиком к Всевышним! Оттуда тебя никто не вернет!
– Но я должна помочь!
Да хоть кочергой двинуть графа по затылку, пока он занят Робином! Бросить исцеляющее заклятье! Что угодно!
– Ты можешь ему помочь. Потянись к нему и влей силу. Его – на исходе.
Я снова сжала в кулаке цепочку.
– Но у меня не осталось силы… Некромант забрал ее…
– Этот мир полон силы, а ты идеальный донор. Ты способна помочь.
– Идеальный донор? Граф тоже так говорил…
– Точнее, идеальный проводник, как и все целители.
Я нахмурилась, пытаясь понять.
– Объясни.
– Чтобы заживить рану мгновенно, телу нужно очень много сил, это бы убило на месте любого. Силы дает целитель вместе с магией исцеления.
Я кивнула. Это азы, которые объясняли нам в самом начале.
– Но и у целителя своих сил хватит ненадолго. Хороший целитель берет их из магического отражения мира. Или бросает это занятие. Сколько вас отсеялось в первый же месяц в университете?
Две трети, если не больше.
– Но почему господин Лантер так обессилел?..
– Потому что количество магии, которое способно принять и пропустить через себя человеческое тело, не бесконечно. Но сейчас тело тебя не ограничивает.
Эрвин беспокойно мотнул хвостом.
– Это место полно силы. Потянись к ней, пропусти через себя и передай своей истинной паре.
– Истинной паре? – оторопела я.
– Как вы можете этого не чуять? Не чувствовать друг друга? – Он помолчал, раздумывая. – Если слишком сложно напрямую – переправь через браслет. Все равно он – лишь магическая проекция.
Зря он это сказал, звенья цепочки в моей руке расплылись, потеряв очертания. Я зажмурилась, мотнув головой. Все стало, как было.
– Сейчас попробую… Подожди.
– Я не могу ждать. – Он ткнулся носом в мою грудь. – Не могу быть здесь долго. Никуда не уходи. Я приведу за тобой моего человека.
– А если мое тело…
Небо снова померкло, и по спине пробежал холодок. Я хочу жить!
– Тогда я провожу тебя к Всевышним. Только не торопись к ним без меня.
– С места не сойду, – заверила его я.
Дракон исчез. Я зажмурилась, сжав в кулаке браслет, потянулась к силе – но не внутрь себя, как привыкла, а в огромный мир вокруг. Пропустить через себя и передать. Получится ли?
#
#
Робин
Император быстро понял, почему в захлопнувшейся ловушке был лишь один охотник. Некромант оказался страшным противником. Могучим магом. Сильным и ловким бойцом, чего Робин не ожидал, полагая, что возраст взял свое. Поверил морщинам и седине. Он знал, не помня откуда – трудно помнить что-то отчетливо, когда в голове теснятся десятки прожитых не тобой жизней, – что некромант может выглядеть на столько лет, на сколько себя ощущает. Конечно, если вовремя пополняет силы. Судя по тому, как он двигался, как одинаково легко пускал в ход и сталь, и магию, граф мог бы выглядеть лет на сорок – но, похоже, намеренно выбрал обличье старика. Молодые люди пренебрежительно относятся к старости – и сейчас Робину приходилось дорого платить за это пренебрежение.
Он держался – все-таки не просто так он был одним из лучших бойцов империи еще до того, как стал императором. Принца учили на совесть, и он был прилежным и талантливым учеником. Став императором, он перестал выходить на поединки – велика доблесть справиться с тем, кто слабее и медленнее. Но сейчас, впервые за последние три года, он столкнулся с равным, если не превосходящим противником. Да, Робин силен, ловок и быстр, но магия его была магией человека и, несмотря на все зелья и амулеты, неумолимо истощалась.
Некромант же словно был создан из силы. Дикая, шальная, она лилась бурным потоком, который не сдержала бы ни одна плотина. Да человеком ли был граф? Или изначальной тварью, принявшей человеческий облик? Нет, Эрвин бы почуял тварь, как до него почуял бы дракон отца. Только от понимания было не легче.
Бок стягивала рана, кожа противно зудела от крови. Левая рука еле двигалась, кажется, сломанная. Синяки, ссадины и ожоги и учитывать не стоило, как и то, что силы стремительно таяли. Робин проигрывал и знал это. Только выбора у него не оставалось. Там, за спиной некроманта, в темной избушке, словно пришедшей из страшных сказок, была Мелани. Значит, надо держаться. Держаться и искать возможность победить.
Графу, впрочем, тоже досталось – половину лица заливала кровь. Быстро двигаться он перестал, подволакивая левую ногу, и Робин, пользуясь этим, метался по поляне, точно бешеный заяц, норовя зайти то вбок, то за спину.
Пару раз граф пытался поднять мертвецов – неужели на этой поляне еще остались неупокоенные? – но Робин оба раза успевал заметить и вовремя разорвать заклинание. Хорошо, что изначальных тварей мерзавец не призовет. Ритуал хоть и не был сложным, требовал полного сосредоточения, а сосредоточиться Робин противнику не давал. Впрочем, и сам не успевал собрать что-то сложное.
В горячке боя император не сразу почуял пустоту в сознании. А когда осознал ее – похолодел. В прошлый раз дракон отгородился от него, когда перестал слышать Мелани. Отгородился, поняв, что человек не выдержит такого накала эмоций. Так что случилось сейчас? Он потянулся к Эрвину, на пару мгновений забыв обо всем, – и его скрутило болью, отчаянием и горем. Нет! Это некромант пробил ментальные щиты и…
Граф возможности не упустил – воздушный таран вмял Робина в дерево, круша ребра и сминая внутренности. Одна ошибка стоила ему жизни. Впрочем, если эмоции дракона, которые он ощутил, не были наведены некромантом, то уже все равно…
Нет, не все равно! Даже если он сам обречен, этот гад не будет торжествовать! Теряя сознание от боли и невозможности дышать, император все же потянулся к магии, отчетливо понимая, что его добьют прежде, чем получится собрать заклинание.
Он сам не понял, что произошло. Откуда взялся этот поток силы, что омыл его, точно родниковой водой. Разом прояснилось в глазах, и изумленный вздох не отозвался болью.
Заклинание сложилось легко, как на полигоне. Да у него и на полигоне не получалось так быстро и чисто – настолько стремительно, что некромант даже не попытался ни сбить заклинание, ни уклониться. Его скрутило, будто белье в руках прачки, обрывая крик. Захрустели кости, брызнула кровь, и вскоре все было кончено.
Робин провел ладонью по боку, не веря себе. Подсыхающая кровь склеила кожу, но раны не осталось. Ничего не болело. И голова была ясной.
Значит, Мелани жива. Жива! Просто некромант нашел способ его достать. Император бы не поверил ни словам, ни иллюзии, а отсутствующему дракону – или тому, что он за него принял, – поверил сразу. Надо будет поговорить с Эрвином, узнать, каким образом разорвали мысленную связь и подделали его эмоции, но это подождет. Мановением руки он испепелил тело графа, перегородившее ему путь, и распахнул дверь.
Робин увидел ее сразу. Хрупкая фигурка казалась маленькой в старомодном кресле с высокой спинкой. Мертвенно-бледная кожа. Голова безжизненно склонилась на плечо. Глаза закрыты.
– Мелани!
Ни звука, ни жеста. Он метнулся к ней, подхватил на руки. Тело безвольно обмякло.
Нет, как же так! Он же чувствовал Мелани! Ее тепло и любовь, что были в силе, наполнившей его. Той силе, без которой он не победил бы. Он и сейчас ощущал эту силу, что наполняла его. Как же так?
Он рухнул в кресло, прижал девушку к себе, пристроив голову у себя на плече. Теплая. Она жива, она должна быть жива! Но дыхание не щекотнуло кожу, как когда она прижималась к нему в прошлый раз. И сколько он ни пытался нащупать пульс, не ощутил ничего. Робин ткнулся лицом в ее волосы и завыл.
«Тихо, человек! Ее тело цело? Пригодно для жизни?»
– Ты в своем уме? – заорал он, забыв про мыслеречь. – Кем надо быть, чтобы поднять мертвую и…
Почему, почему он оказался таким самоуверенным болваном! Все же так просто! Некроманты не могут жить без чужой силы, а талант к магии исцеления делает человека очень сильным донором, от которого можно питаться долго, очень долго. Мелани – талантливый целитель. Была… Пойми он сразу, что гончая шла за Мелани, – всех подчиненных Гримани бы на уши поставил, сам носом бы землю рыл, но нашел бы, кому так понадобилась девушка, и выяснил зачем. И Мелани была бы жива.
Если бы он понял сразу!
Если бы не твари, которых не мог удержать никто, кроме императора!
Если бы он не истощился в битве так, что провалялся без сознания невесть сколько. Если бы не пытался совладать с драконом, который вот-вот сорвется, и не спорил с императрицей. Если, если, если…
«Если на теле нет ран и признаков разложения, еще не все потеряно».
– Ты спятил!
Он тоже хотел бы повернуть время вспять. Но мертвое – мертво, а Эрвин, очевидно, сошел с ума, потеряв истинную.
«Я видел ее в Мороке».
– И после этого говоришь, что не все потеряно?!
Морок – магическое отражение мира, откуда маги берут силу. Место, через которое проходят души по пути к Всевышним. Но живых там не бывает.
«Она, сама не понимая, что делает, ускользнула туда, когда некромант попытался ее подчинить. Я не смогу провести ее обратно. Ты – возможно. Если осмелишься шагнуть в Морок и если она согласится вернуться».
– Как? – выдохнул Робин, веря и не веря одновременно.
«Я могу проводить тебя к ней. Но вывести ее в мир людей может только человек. Не получится – останетесь там оба».
«Плевать. Все мы там будем, а топать к Всевышним вдвоем куда веселее».
«Тогда иди за мной».
«Как?» – хотел было спросить Робин, но в следующий миг ощутил словно легкий толчок в спину. На миг он потерял ориентацию, а потом под ногами развернулась тропа. Робин оглянулся на два тела в кресле и шагнул вперед.
Чтобы через три шага тропа исчезла, а Робин обнаружил себя посреди нигде. Чернота, в которой то и дело попадалось что-то вроде фонариков, которые поджигают, запуская в воздух, и они плывут, излучая в темноте ночи нежный жемчужный свет. Его потянуло к одному из этих фонариков, и он не стал сопротивляться. Вот сфера света уже совсем близко, заслонила все, он моргнул, а в следующий миг узнал место: охотничий домик императора Кефраса, его дальнего родственника. Десять тысяч ступеней в гору.
Над головой пролетел золотой дракон. Робин впервые видел его со стороны, и от восхищения перехватило дыхание.
«Вверх, человек! Она там».
Десять тысяч ступеней. Тренировка смирения.
Или надежды.
Глава 32
Мелани
Не знаю, сколько я простояла там, в беседке, сжимая в кулаке браслет и пытаясь магией дотянуться до Робина. Даже зная, что на самом деле нет ни браслета, ни беседки, я не решалась раскрыть ладонь и попробовать перевесить цепь на руку. Нет уж. Не выпущу. И никуда не уйду. Эрвин обещал вернуться, и я его дождусь, в конце концов, к Всевышним еще никто не опаздывал.
Впрочем, меня и не тянуло никуда уходить. Наверное, это было хорошо. Жаль только, никак не проверить, смогла ли я помочь Робину. Как он там? Жив ли? Придет ли за мной?
В небе мелькнула золотая искра, а через несколько мгновений передо мной оказался Эрвин.
– Как там? – спросила я о том единственном, что сейчас меня волновало.
– Мой человек идет за тобой. Он там, внизу.
Вскрикнув от радости, я чмокнула дракона между ноздрей и понеслась по бесконечной лестнице. Вниз, вниз, еще ниже… Вон среди деревьев мелькнула белая рубашка, и я полетела еще быстрее, не чуя ног, а навстречу мне, перескакивая через ступеньку, мчался Робин.
Он подхватил меня на руки, закружил, смеясь, – не знаю, каким чудом он не оступился и мы не покатились кубарем по этим ступенькам.
– Ты меня нашел! – Я шмыгнула носом. – Я знала, что ты меня найдешь!
– Не плачь. – Он коснулся губами моих ресниц. – Теперь уже не о чем плакать.
До меня вдруг дошло.
– Погоди, но если ты здесь… Ты умер?!
Почему я не спросила Эрвина сразу, каким образом он приведет сюда Робина? Да, я хотела жить – но не такой же ценой! Не обменять свою жизнь на его!
Робин пожал плечами.
– Не знаю. Теоретически, наверное, да, раз мы в Мороке. Я пришел за тобой.
– Немедленно возвращайся, ненормальный! – Я уперлась кулаками ему в грудь, отталкивая. – Я-то вовсе умирать не планировала! И незачем исправлять мою глупость собственной жизнью!
– Я пришел за тобой. И уйду отсюда с тобой. Неважно, в какую сторону. – Он привлек меня к себе, словно бы и не заметив мои попытки оттолкнуть, и я сама потянулась навстречу его губам.
Может, здесь и в самом деле все нереальное, но Робин был живым, настоящим. Настоящими были его губы, что ласкали мои, его руки, что обнимали меня, и стук его сердца, когда я прильнула щекой к его груди, тоже был настоящий.
– Пойдем. – Он взял меня за руку. На миг лицо его стало отсутствующим. – Эрвин говорит, мы должны вернуться тем же путем, каким я пришел.
– И выйдем вместе? Одна я не пойду!
– Вместе.
– Тогда веди.
– Сейчас. – Он снова прильнул к моим губам, и снова мы нескоро оторвались друг от друга.
Наконец мы двинулись вниз по ступенькам, взявшись за руки.
– Странно, – задумчиво произнес Робин. – Если это Морок, то мы бесплотны, а желания меня одолевают вполне плотские.
Да, я себе тоже не казалась бесплотной, и тяжесть внизу живота от поцелуев Робина была вполне ощутимой.
– Если… когда мы выберемся… – Я залилась краской. – Словом, я тоже сейчас думаю не о душе, и когда мы вернемся…
Я хочу большего, чем поцелуи, и неважно, что порядочная девушка и знать о подобных вещах не должна.
Он негромко рассмеялся, сжав мою руку.
– Тогда нам стоит поторопиться, и когда мы вернемся… – Робин хищно улыбнулся, и от этой улыбки меня обдало жаром. – Тогда берегись.
– Определенно стоит поторопиться, – согласилась я.
– Когда мы вернемся в столицу, ты выйдешь за меня?
Больше всего на свете мне хотелось воскликнуть «Да!». И все же я ответила не сразу:
– Это спрашивает Робин или его величество?
Он вздохнул.
– Так и знал, что мне это аукнется.
– Я не собираюсь устраивать скандал, если ты об этом. – Странно, вроде бы мы начали выяснять отношения, но мне все равно не хотелось выпускать руку Робина. Как будто это прикосновение помогало нам обоим подбирать слова, чтобы не обидеть друг друга. – Просто интересно… когда ты собирался мне сказать?
– Я же обещал, что мы увидимся утром после бала. Тогда бы и поговорили, но, – он пожал плечами, – все полетело кувырком. Прости меня. Слишком велик был соблазн побыть просто человеком. – Он явно колебался, подбирая слова. – И не думать, кто тебе нравится – мужчина или император.
– Император мне тоже очень понравился, – призналась я. – Но не титулом. – Теперь пришел мой черед подбирать слова. – Я примерно представляю, что такое быть женой обычного человека.
Вести хозяйство, растить общих детей, делиться заботами и радостями. Жить, как живут все люди.
Я легонько сжала его пальцы.
– И я очень хочу принять предложение Робина. Но что значит быть женой императора-дракона?
«И истинной парой», – прогудел в моей голове Эрвин, и, кажется, не только в моей, потому что Робин добавил:
– И истинной парой?
– Да, если мне можно об этом знать до… до того, как я соглашусь. Родить наследника – это понятно. Я люблю детей и хочу их, хотя насчет наследника стараться придется тебе.
Робин снова улыбнулся так, что у меня зашлось сердце.
– Уж постараюсь, не сомневайся.
– Я имела в виду, что пол ребенка зависит от отца! – зарделась я.
– А я не только это. – Он помолчал. – Родить и воспитать наследника. Присутствовать на церемониях: официальных приемах и все такое… Общаться с другими королевскими семьями и представителями знатных родов, по сути вершить политику, только на другом уровне. На балах или охоте порой получается договориться о вещах, о которые разбили лоб дипломаты.
– Понимаю, – задумчиво произнесла я. – Это примерно как в свете: карьера мужа во многом зависит от того, какое место в обществе занимает жена.
– Примерно так. Только масштабы света побольше и задачки посложнее. Но ты справишься.
Справлюсь ли?
– Справишься. И сейчас это говорит не Робин, а император, который затеял отбор. А насчет истинности… – Он помолчал. – Только не рассказывай об этом никому до тех пор, пока мы сами не выясним, прав ли Эрвин в своих подозрениях. Если узнают не те люди… это может быть опасным для тебя.
«Я всегда прав! И больше мы ее от себя не отпустим!»
Робин усмехнулся, и я поняла, что и он услышал своего дракона.
– Придется начать издалека. Говорят, что, становясь императором, наследник призывает дракона. Это так… и не так. Наследник создает дракона.
«Погоди, так Эрвину лишь три года»? – едва не выпалила я, но вовремя прикусила язык.
Будет еще время для вопросов, сперва нужно выслушать.
– Драконы – порождение магии. Но чтобы обрести разум… самосознание, им нужна частица человеческой души. Ритуал отделяет эту частицу и создает вокруг нее дракона. Так что Эрвин – это в каком-то смысле я сам. Или я – в каком-то смысле он, поди разбери. – Робин снова замолчал, давая мне время переварить эту мысль. – Но у драконов коллективная память. Поэтому, когда новый дракон появляется в мир, он получает память всех ныне живых и ныне покойных… драконов и людей, которые дали им частицы своих душ. Как с этим управляются сами драконы, я не знаю, у меня просто не укладывается в голове. Императорам легче. Они получают память лишь всех императоров, что были до него, тех, с кем связаны кровными узами. Их память, победы и поражения, их ошибки и озарения, радость и горе…
– С ума сойти! – выдохнула я.
– Одно время я был близок к этому, – без тени улыбки ответил Робин.
Я молча прижалась щекой к его плечу. Жалости он не потерпит, но все же… Он обнял меня за талию, безмолвно давая понять, что понял и оценил мой жест. Снова взял меня за руку, продолжая спускаться.
– И я сделаю все, чтобы не дать сойти с ума тебе, если окажется, что Эрвин прав насчет истинности. Но проверить это можно лишь одним способом, и… я пойму, если ты откажешься, сознавая, чем это может для тебя обернуться.
– Погоди. – Я помотала головой. – Звучит так, будто истинность – это болезнь, которая передается половым путем.
Робин расхохотался, а в моей голове эхом отозвался смех Эрвина.
– Нет. Как и многие разумные существа, драконы ищут пару. Но не уже воплотившуюся драконицу, а ту девушку, искра души которой может создать ее.
Я открыла рот и закрыла, не зная, что сказать, а Робин продолжал:
– Это дано не всем. На самом деле и ритуал, создающий дракона, удается не всем претендентам на трон. Кто-то просто погибает – те, в ком не нашлось искры, способной породить дракона.
Я выругалась, забыв, что барышням такие выражения знать не полагается. Да что это за издевательство такое над людьми? То ритуалы, которые не каждый переживает, то твари, и изволь с ними сражаться, потому что больше некому, и поди еще победи. Да уж, император – это не привилегия. Готова ли я всю жизнь бояться за него?
Робин, кажется, понял меня по-своему.
– Не бойся, девушкам ничего не грозит. Просто во время, м-м… консумации брака, если двоих связывает что-то большее, чем просто плотское влечение; если пара действительно истинная, дракон видит в девушке эту искру и помогает ей воплотиться в драконице. Его паре. Помогает воплотиться той, ради которой он готов остаться в этом мире навечно.
«Пока смерть не разлучит нас. А это произойдет нескоро».
– А если девушка окажется просто девушкой? Не истинной парой?
– Тогда лет через сто-триста дракон начнет тосковать и отправится к своим. Стая – это не совсем полноценная замена пары, но все же лучше, чем вечность в одиночестве. Человек… – Робин пожал плечами. – Все мы смертны. Императору и так достается век куда более долгий, чем обычным людям.
– А что если Эрвин ошибся? Что если вы оба во мне ошиблись?
– Мелани. – Робин остановился, развернул меня за плечо, заглядывая в глаза. – Я пришел сюда не за истинной парой, а за девушкой, которая… Которую я люблю. Люблю не за то, что ты, возможно, мой шанс на бессмертие, а за то, что ты – это ты.
Да уж, рвался бы он к бессмертию, не полез бы за мной в Морок. Я сморгнула невесть откуда взявшиеся слезы
– За твой острый ум и здравомыслие, за готовность помочь и умение постоять за себя…
– Ну да, так замечательно за себя постояла, что умерла, – буркнула я, чтобы не разреветься.
– Не спорь, не умела бы – меня бы встретила кукла колдуна. За твою целеустремленность и… да чего уж там, за то, что я тебе небезразличен. Я, а не мой титул.
Робин провел большим пальцем по моим губам, и я неровно вздохнула.
– Не получится – значит, не получится. – Он выпустил мой подбородок, скользнул пальцами вдоль шеи прежде, чем запустить их в волосы у меня на затылке. Выдохнул. – Я люблю тебя, и плевать на истинность. Так ты выйдешь за меня?
– Да, – шепнула я прежде, чем он закрыл мне рот поцелуем.
«Мне не плевать! – возмущенно рыкнул Эрвин. – И все получится!» – но мы не обратили на него внимания, снова занятые друг другом.
– Пойдем. – Робин выпустил меня из объятий. – А то я проверю прямо здесь.
«Я оставлю вас, люди. Дольше мне тут нельзя».
Я проводила взглядом золотую искру.
– Здесь слишком много магии, – заметил Робин, тоже глядя в небо. – Сила может разорвать дракона, если он задержится в Мороке слишком надолго.
– А человека?
– Легенды ходят разные, никто из императоров тут не бывал, поэтому – не знаю.
Снова ступени, вниз, еще вниз. Мы молчали – может, потому что главное уже было сказано, а может – потому что наши руки, касаясь друг друга, вели свой безмолвный разговор, то поглаживая нежную кожу там, где бьется пульс, то легонько щекоча ладонь, то переплетая пальцы.
Если это и в самом деле лишь порождение наших разумов, оно ощущалось до невозможности реальным.
Выйдем ли мы отсюда? Что если Эрвин да и Робин – лишь плод моего умирающего мозга? Что если мы обречены вечность блуждать здесь? Слишком уж просто – спуститься по ступенькам – да, бесконечному множеству ступеней, но ведь здесь нет тела, способного устать. В чем подвох?
Я не стала делиться своими сомнениями. Незачем мучить ими ни себя, ни Робина, если он настоящий, конечно. Нет! Думать об этом – точно сойти с ума. И потому я просто шла, держась за его руку.
Пока внизу, за очередным изгибом тропы, не показалась избушка.
Я вздрогнула и остановилась как вкопанная, стиснув руку Робина так, что у самой пальцы заныли.
– Что случилось?
Не знаю, как мне удалось не заверещать. Вот он, подвох.
Снова вернуться в дом, где я оказалась в полной власти некроманта, окунуться в пережитый ужас… Это было выше моих сил. Ноги будто примерзли к ступеням, и сама я обратилась в ледяную статую, не способную шелохнуться. Мои ли это чувства или Морок играет со мной? Ответа снова нет. Да и едва ли я способна его найти. Не осталось ни надежды, ни здравого смысла – только бесконечный ужас.
– Я не могу.
