Текст книги ""Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шнейдер

16

Я вернула Оливии напитавшееся водой с моих волос полотенце, повязала голову косынкой и взялась за исподнее.

То, что мне выдали, не слишком отличалась от того, что я носила обычно. Добротный выбеленный лен.

Впрочем, нет, отличалось.

– Это же мужское белье! – вырвалось у меня.

Я тут же залилась краской – сейчас Оливия подумает обо мне невесть что. Но прачки вывешивали на заднем дворе приюта вещи всех воспитанников вперемешку. Так что, как выглядело мужское белье, я знала, даром что никогда не видела его на мужчине.

– Неудивительно, панталоны под штаны не поместятся, – заметила соседка.

Я покраснела еще сильнее, вспомнив, как, обнаружив это, девчонки в приюте предложили мне просто надеть штаны без белья, а когда я отказалась, в четыре руки прямо на мне укорачивали и зауживали панталоны, превратив их в недоразумение, почти ничего не прикрывающее. Даже сейчас, развешивая мокрое на дверцы шкафа – кстати, где здесь место для сушки белья, наверняка же должно быть, – я спрятала их под сорочку.

– Надевай, – велела Оливия. – В конце концов, ты уже носишь штаны. Оттого, что наденешь под них еще и подштанники, ничего лишнего у тебя не вырастет.

Я фыркнула и последовала приказу. Не вырастет определенно, но кроились подштанники именно с учетом недостающей у меня части тела. Это было очевидно даже мне, стоило приподнять подол рубахи и посмотреть сверху вниз. И, конечно же, они были чересчур широки в талии – впрочем, если тесемки пояса, прежде чем завязывать, обмотать вокруг себя, не спадут. Рубашка, к слову, тоже была мужская – с просторными широкими рукавами, присобранными на манжетах в рюши. На женских сорочках рукавов не было вовсе, кроме ночных рубашек.

– Встань-ка ровно, – продолжала приказывать Оливия. – Подними подол.

Я послушно задрала рубашку до талии. Оливия обошла меня, внимательно разглядывая. Колыхнулась магия. Я с визгом подскочила – показалось, что в белье кто-то зашевелился.

– Да стой ты смирно! Это обычное заклинание трансформации!

«Обычное». Можно подумать, каждый день кто-то вокруг меня собирал заклинание трансформации. Я заставила себя не дергаться, хотя сделать это, когда ткань продолжала ползать по телу, навевая мысли о мышах, забравшихся в белье, было не так-то просто.

– Все, – сказала наконец Оливия. – Вот так гораздо лучше.

Я прижала к животу подол рубахи и глянула вниз. Пузырь под животом исчез, штанины укоротились, став чуть ниже колена, и сузились, облегая ноги почти как чулки.

– Присядь и наклонись. Не тянет? Не жмет?

Я попробовала.

– Нет. Как ты это сделала?

– Магия трансформации, – повторила она. – Где-то убрала излишек ткани, где-то переместила…

– А оно потом не вернется, как было?

Ни одно заклинание не вечно, даже артефакты со временем теряют силу, и их нужно подновлять. Магией можно испарить воду, но через какое-то время она снова осядет росой.

– Нет, это же трансформация, а не трансмутация. Все те же волокна ткани, магия только немного сдвинула их относительно друг друга, так они теперь и останутся. Где-то просто хватило обычной усадки.

Я провела ладонями по бедрам, щупая ткань. Кажется, она в самом деле стала плотнее и одновременно мягче, таким становится уже хорошо поношенный и несколько раз выстиранный лен.

– Спасибо. – Я снова оглядела себя. – Научишь потом?

– Потом. – Она выделила голосом это слово. – Эти заклинания распространенные, но не самые простые. Тебя ведь не учили магии?

– Учили! – возмутилась я. Потом все же решила быть честной: – Немного. Призвать огонь, воду, светильник…

Оливия кивнула.

– Ничего, научишься. Просто пока это для тебя слишком сложно, извини.

«Вырастешь – узнаешь». Всегда это ненавидела. Но, может быть, Оливия права.

Она снова обошла меня кругом, и в этот раз зашевелилась, укорачиваясь, рубашка.

– А теперь надевай штаны и мундир.

Я сунулась в шкаф, а когда, одевшись, обернулась – подпрыгнула. В воздухе передо мной висело зеркало. Оно выглядело полупрозрачным, но все же отражало достаточно, чтобы я могла себя разглядеть. И то, что я увидела, мне не понравилось. Что-то приземистое, коротконогое, с квадратным туловищем. Неужели я такая на самом деле? Я ни разу не видела свое отражение в полный рост, но девочки говорили, что у меня хорошая фигура. Неужели мне врали, чтобы не расстраивать?

– Вот это я и имела в виду, когда говорила, что плохо сидящая одежда никого не красит, – заявила Оливия, увидев мое вытянувшееся лицо. – Сейчас совершенно не заметно, что у тебя тонкая талия, высокая грудь, стройные ноги и то, что мужчины называют аппетитными округлостями.

Я залилась краской.

– Про аппетитные округлости я уже наслушалась сегодня.

– Все рты не заткнешь, а у многих боевиков что на уме, то и на языке, сказывается… – Она замялась. – Будем откровенны: недостаток воспитания.

– Как у меня? – Я не стала ходить вокруг да около.

– Ты милая и добрая, умеешь вести себя в обществе, когда не теряешь голову от злости и стараешься следить за языком.

– Но этого недостаточно, – мрачно закончила я за нее.

Да и пошло оно! В конце концов, перед изначальными тварями мне не в реверансе приседать.

Оливия развела руками.

– Извини. Я не хотела тебя обидеть.

– На правду не обижаются, – буркнула я. – И на зеркало тоже.

– Зеркало показывает неудачную одежду, а не симпатичную барышню, – улыбнулась соседка. – Смотри: один и тот же объем по туловищу может по-разному распределяться на груди и спине. Это было сшито на…

– Кастелян сказал «усредненные мерки», – вспомнила я.

– Да, грудь меньше нужного, и спина, соответственно, шире. Поэтому тут у тебя топорщится. – Она дернула лацкан. – На спине пузырь. Плечи чересчур широкие, и из-за этого ты кажешься квадратной. – Она зашла мне за спину и стянула рукой ткань. В самом деле, отражение в зеркале стало лучше. Немного. – Талия слишком низко и опять же широка, ну и длина абсолютно неудачная…

Она покачала головой.

– Пожалуй, и хорошо, что ты не пошла к портнихе. С иглой тут возни не на один час, почти все нужно перекраивать.

Она заставила меня снова скинуть мундир, магией подогнала штаны. Собственноручно обмотала мою талию кушаком и показала, как красиво расположить узел и концы пояса, отделанные бахромой.

– А теперь смотри снова, – велела Оливия.

Я заглянула в зеркало и ахнула. На меня смотрела красавица, зачем-то натянувшая мужскую одежду, – впрочем, эта одежда подчеркивала крутой изгиб бедра и стройные, даже длинные ноги – относительно роста, конечно. Тонкая талия, перетянутая кушаком, просторная рубаха одновременно и не обтягивает грудь, но и не скрывает ее.

Неужели это я?

– Вот видишь! – Оливия довольно улыбнулась. – А всего-то подогнали штаны и рубаху.

– Ты точно не на бытовом учишься? – поинтересовалась я, выразительно глядя на учебники на конторке. Та самая непонятная «пропедевтика» и еще куча всяких заумных названий.

И почему она сама не применяет к себе знания о том, как правильно одеваться? Впрочем, одежда Оливии, хоть и не бросалась в глаза яркими красками или дорогой отделкой, сидела на ней безупречно – по крайней мере, на мой взгляд.

– На целительском. И я не люблю наряжаться без повода, – ответила Оливия на незаданный вопрос. – Но таким вещам учат всех знатных девушек. И неважно, что большинству из нас никогда не придется собственноручно шить платья или готовить. Надевай жилет.

За жилетом последовал мундир, и, когда Оливия наконец закончила колдовать, я просто уставилась в зеркало, раскрыв рот.

– Ты волшебница! – От избытка эмоций я бросилась ее обнимать, остановившись в последний момент – вдруг сочтет за оскорбление?

Но Оливия тепло улыбнулась мне и сама раскрыла объятья.

– Я рада, что ты согласилась, – сказала она.

– А уж я-то как рада!

Потом мы подогнали мундир для «физухи» – из мешковатого он превратился в свободный, не подчеркивая фигуру, но и не превращая меня в кубик.

– А теперь суши волосы и – спать, – велела Оливия, убирая зеркало.

– Я не умею.

– Это просто.

Это в самом деле оказалось просто – пропустить между пальцами поток воздуха, одновременно прочесывая ими одну прядь за другой. Лучше бы наставник учил меня таким вещам, а не яичницу жарить. Впрочем, ему-то с лысиной подобные заклинания явно не нужны.

Убрав одежду в шкаф и оставшись в ночной сорочке, я достала подарки Родерика. Протянула синий кристалл Оливии.

– Это тебе. Купол тишины и темноты. Мне вставать на полтора часа раньше тебя.

– Спасибо. – Она оглядела кристалл. – Извини за бестактность. Откуда он у тебя?

Значит, это все-таки недешевая вещь.

– Мне подарили.

Она поколебалась несколько мгновений, но все же сказала:

– Наверное, мое предупреждение запоздало, но, не компрометируя себя, барышня может принять от кавалера только цветы и конфеты. Ну, может быть, еще томик стихов… или согласиться на чай или кофе с десертом где-то в людном месте, само собой.

– Почему ты решила, что это кавалер?

– Мне показалось, что у тебя нет подруг, кому были бы по средствам такие подарки.

– Ты права. Нет. И это действительно парень, но он не мой кавалер. Просто знакомый.

Оливия приподняла бровь, и я поторопилась продолжить:

– Он сказал… – называть имя Родерика не хотелось, как бы глупо это ни было. Все равно рано или поздно и он узнает, что мы соседки, и Оливия увидит его рядом со мной. – …что сделал эти артефакты сам и что это просто стекляшки, которые студенты скупают горстями для обучения. Думаешь, мне нужно вернуть подарок?

Определенно нужно вернуть, но при одной мысли об этом хотелось плакать, и вовсе не потому, что мне было жаль артефактов.

Оливия снова покрутила в руках кристалл.

– Если это правда, тогда другое дело. Хорошая работа. Но дареное не передаривают, значит, этот артефакт твой.

– Нет, это подарили мне для тебя. – Я смутилась. – В смысле тот, кто мне это подарил, просил передать это соседке, кто бы она ни была, чтобы я ей, то есть тебе, не мешала, разбудив ни свет ни заря.

– Спасибо, – повторила Оливия. – И передай спасибо дарителю. Познакомишь нас? Если это, конечно, не твоя сердечная тайна. И не тот, кто оставил тебе синяк на животе.

– Нет оба раза. Познакомлю.

Точнее, вы уже знакомы, но признаваться в том, что я слышала их разговор, не хотелось. Как и признаваться себе в том, что Оливии я проигрываю во всех отношениях.

Какая там «сердечная тайна» – нужно быть круглой дурой, чтобы влюбиться в звезду. Так, полюбоваться издалека… А Родерик приглядится ко мне поближе и сам сбежит. Я, конечно, в подол не сморкаюсь и не забываю умываться, но, если не врать самой себе, между мной и той нищенкой у ворот Летнего сада сходства куда больше, чем между мной и Оливией… да любой девушкой его круга.

Нет, не буду об этом. День был длинным, но вечер выдался просто чудесным, и я не стану портить его глупыми мыслями и беспочвенной ревностью.

Я завернулась в одеяло. Прошептала себе под нос: «Сплю на новом месте – приснись жених невесте». Вообще-то это нужно было повторить три раза, но, кажется, я провалилась в сон уже после первого.

Снилась мне темнота. Но не та страшная тьма, в которой таятся чудовища, а та, что бывает, когда спрячешься от них под одеяло с головой. Видимо, моему разуму за день хватило впечатлений, чтобы добавлять их еще. Что ж, темнота, теплая и спокойная, – тоже неплохо.

Поначалу тьма казалась кромешной, потом словно посветлела. Я ощутила под ногами землю, а над головой появилось небо. Фиолетовое, бархатное, звезды сияли на нем, будто кристаллы артефактов подарка Родерика. Я уже собралась лечь на землю и смотреть в это бездонное небо, когда что-то словно подтолкнуло меня вперед. Я не стала сопротивляться – в конце концов, во сне-то какая разница, лежать или ходить, все равно тело у меня не настоящее, а звездное небо над головой бесконечно.

Тьма впереди сгустилась, превратившись в огромный валун… Нет, не валун. Статую. Искусно вырезанную словно из черного глянцевого вулканического камня – в коллекции нашего преподавателя естественных наук был такой. Огромный дракон свернулся калачиком, точно спящий кот, опустив лобастую голову на лапы.

17

Я никогда не видела драконов. Конечно, знала о них, как и все. Золотой – императора, черный с золотом – императрицы, и хотя оба нередко пролетали над городом, как-то так вышло, что мне ни разу не довелось их увидеть. Наверное, потому, что редко бывала на улице.

Сегодня, гуляя по городу, я надеялась, что мне повезет и пара драконов пролетит над головой, но не сложилось. Значит, хоть сейчас, во сне, посмотрю. И не просто на пролетающее над головой чудо, а вблизи. На несколько мгновений я даже забыла, что любуюсь скульптурой. Неведомый мастер не поленился выточить каждую чешуйку, и дракон выглядел настоящим. Казалось, вот-вот он откроет глаза, потянется и развернет крылья.

Я обошла дракона со всех сторон, разглядывая и восхищаясь. Будто и не сплю вовсе. Обычно во сне все нечетко, меняется, стоит попытаться присмотреться, но сейчас дракон не собирался расплываться или исчезать, и меня так и тянуло его потрогать.

Я осторожно, точно боясь разбудить, коснулась носа статуи. Камень оказался теплым, и, не удержавшись, я погладила его, будто живого. На какое-то мгновение мне почудилось, что сейчас дракон замурлычет, как кот, но ничего не произошло. И все же я погладила его еще раз, просто потому что прикасаться к теплой чешуе было приятно.

Хороший сон. Спокойный и уютный, пожалуй, даже лучше жениха, которого я загадывала. Я села, прислонившись спиной к теплому боку дракона, уставилась в небо и только сейчас поняла, что не узнаю ни одного созвездия. Но и это меня не напугало – словно все так и должно было быть. Впрочем, сон на то и сон, что в нем все воспринимаешь как должное.

Какое-то время я продолжала любоваться нездешними звездами, а потом пригрелась и уснула во сне – на этот раз безо всяких видений.

Разбудили меня гитарные переборы. Какая зараза додумалась музицировать ни свет ни заря? Я накрыла голову подушкой – без толку, музыка, кажется, становилась все громче, будто играли в нашей комнате. Сквозь щель между подушкой и постелью пробился свет, как от утреннего солнца, и зажмуренные глаза не помогли.

Ругнувшись, я приподнялась на постели и обнаружила артефакт. Вечером я оставила его рядом с подушкой, и теперь он издавал те самые гитарные переборы и светился мягким солнечным светом. Красивая музыка. Я попыталась вспомнить, где ее слышала, но тут же бросила это дело: мало ли что примерещится спросонья.

Я сжала артефакт в ладони, и он послушно умолк. Выглянула на улицу – за окном едва редели сумерки. Ветер качнул ветки деревьев. Вид за окном не вызывал никакого желания выбираться на улицу. Постель Оливии скрывал глухой черный купол, и я позавидовала ей. Может поспать еще полтора часа, а мне, хочешь не хочешь, нужно одеваться и тащиться на занятие.

Я привела себя в порядок, не торопясь, но и не растягивая удовольствие. Спустилась на первый этаж и обнаружила мило болтающих со сторожихой девушек в штанах. Темноволосую и русую с той единственной скамейки, где смешивались шелка и потрепанные штаны.

– Привет, – улыбнулась мне темноволосая. – Я Дейзи, а она – Селия. А ты – Лианор, верно?

Да уж, никогда я не мечтала о славе, а тут, похоже, она летит впереди меня. Или я преувеличиваю и дело вовсе не в Бенедикте, а в том, что я осталась единственной девушкой на первом курсе боевого?

– Ты как раз вовремя, – продолжала Дейзи, не дожидаясь, пока я отвечу. – Успеем спокойно дойти, и не придется ждать на полигоне.

Я не была против неожиданной компании. Странно, правда, вчера Дейзи утверждала, что со мной и разговаривать не о чем, пока первую сессию не сдам, а теперь вот первая знакомиться подошла. Старшекурсница с первогодкой.

Расспрашивать, с чего девушки вдруг переменили мнение, я не стала. Будет еще время подумать, а пока я хотела просто пройтись, разгоняя остатки сна. Чувствовала себя как в той поговорке – поднять подняли, а разбудить забыли.

Я шагнула на улицу вслед за старшекурсницами и вздрогнула от неожиданного смеха.

– Да ты уже эскортом обзавелась! – Селия обернулась ко мне, перестав закрывать обзор, и я обнаружила близнецов. А дальше в аллее – показалось мне или мелькнула спина Родерика?

Показалось. Нет, надо прекращать это безумие. День прошел, а он уже везде мне мерещится.

– Сама ты эскорт! – возмутился Зак, оборвав мои мысли. – А мы – охрана!

– «Эскорт» – это и есть охрана, балбес, – снова беззлобно рассмеялась Дейзи. Обернулась ко мне. – Знали бы мы, что у тебя уже появились поклонники, не стали бы ждать.

– Так вы специально меня дожидались? – удивилась я.

– Да. Некоторые знатнюки бывают редкостными гов…

Селия пихнула ее в бок, Дейзи осеклась.

– В смысле я хотела сказать, что некоторые молодые люди из хороших родов порой ведут себя совершенно неприемлемо, – произнесла она под дружный смех близнецов.

Да, похоже, не мне одной тут помогают изучать хорошие манеры. И не так-то просто с ними освоиться.

Зен поежился, обхватив руками плечи. Дни пока стояли теплые, но по утрам и вечерам уже чувствовалась осень. Над землей висел промозглый туман. Солнце, окончательно поднявшись, разгонит его, но сейчас сырость пробирала даже сквозь мундир.

– Ну так чего мы стоим? – спросил Зак. – Еще кого-то ждем? Кстати, привет, котенок. С вами, девками, заболтаешься, голову забудешь, не то что поздороваться.

– Барышнями, – поправила его Селия, прежде чем я успела попросить не называть меня «девкой».

На самом деле это не было оскорблением. Наоборот, признанием, что я «своя», а не избалованная «барышня» – к слову, именно «барышней» меня в приюте назвали бы, желая задеть. Точно так же, как в глазах приютских парней «настоящий мужик» – похвала, но для знатных людей, со слов госпожи Кассии, это было оскорблением – «необразованный и невоспитанный дикарь».

Может быть, из-за нее меня сейчас тоже царапнула эта «девка».

– Девки в деревне коз пасут и воду носят, – продолжала Селия.

– Ну извиняйте, барышня, – ответил ей Зак. – Мы-то как раз деревенские и есть. Ежели рылом не вышли, так и скажите, подальше держаться станем, чтобы взор не оскорблять.

– Хватит! – рявкнула Дейзи, но ее никто не услышал.

– Если бы я считала, что вы недостойны приличного общества, я бы с вами и разговаривать не стала, – сказала Селия. – Но поскольку вы все-таки в приличном обществе, постарайтесь вести себя прилично, а не как…

– Чернь? – поинтересовался Зак.

Я невольно вспомнила вчерашнюю отповедь Оливии. Можно пытаться разобрать стену – хотя едва ли она когда-нибудь исчезнет окончательно, а можно подкладывать в нее все новые и новые камни.

– Хватит, правда. – Я постаралась говорить как можно мягче. – В чужой монастырь со своим уставом не ходят.

– Даже если его устав считает тебя недочеловеком? – не унимался Зак.

– Устав как раз называет всех равными. Может быть, вас, как и меня, тоже успели не раз ткнуть носом в происхождение, но дело не в уставе. И Селия-то тут явно ни при чем.

– Правда, что ли? А что она только что сделала? «Девки в деревне», – передразнил он. Усмехнулся. – Мы-то думали, ты нормальная, а ты, значит, решила к знатнюкам подлизываться? Или к богатеньким вроде старосты целителей? Пошли, Зен, ну ее.

Он дернул брата за рукав. Тот помедлил, переводя взгляд с меня на Зака, но все же устремился вслед за близнецом. Я дернулась было за ними – догнать и объясниться, и тут же остановилась, не зная, как поступить. В конце концов, они, пусть и сами того не желая, тоже задели меня этим «девка». Удивительно, насколько по-разному звучат одни и те же слова в разной обстановке – то, что я сочла бы нормальным в приюте, сейчас показалось грубостью.

И все же – может, я в самом деле зря поверила Оливии? Не получится ли, что я, сама того не желая, оттолкну одних и так и не стану своей среди других? Тем более что на самом деле я не собираюсь забывать, кто я есть.

– Зря ты, – негромко заметила Дейзи, глядя вслед парням. – В первые дни все дерганые, а ты тут с поучениями. Они просто разговаривали, как привыкли.

– Зря, – так же негромко согласилась с ней Селия. – Мне надо было выбирать выражения.

Она уставилась прямо перед собой, и по ее лицу было невозможно что-то прочитать. Дейзи взяла меня под руку, увлекая по дорожке.

– Не обижайся на них. Сейчас все как сухая солома, искры хватит, чтобы вспыхнуть. – Она усмехнулась. – Хотя ты сама вчера в этом убедилась. Одни не привыкли общаться с простонародьем на равных, вторые не привыкли общаться с дворянами на равных, вот и получается то, что получается. Утрясется. Кто поумнее – поймет, что погорячился. У кого ума нет… значит, его нет, свой не вставишь. Мы вон с Селией в первый день подрались.

– Да ладно! – не поверила я.

От Дейзи еще можно было ожидать чего-то этакого, но чтобы утонченная Селия полезла в драку…

– Ага. Ей не понравилась моя манера речи. – Дейзи фыркнула. – А если без вот этих вот финтифлюшек, – она покрутила кистью, словно изображая «эти вот финтифлюшки», – дядька мой ругался так, что весь переулок заслушивался, а я вслед за ним. И подготовительный год не помог. Нас там четверо училось грамоте и ложку не в кулаке сжимать. Алек сам горазд на соленое словцо.

Да уж, я заметила. Хотя тоже, наверное, старается держать себя в руках.

– И остальные двое не лучше, а перед преподавателями, конечно же, никто язык не распускал.

– А для меня подобная манера речи оказалась неожиданностью, – сказала Селия. – И я выразила свое недоумение.

– «Недоумение», – хихикнула Дейзи. Протянула манерно: – «Милочка, если у вас изо рта льются помои, извольте не открывать его при людях, чтобы не забрызгать всех вокруг».

Барышни рассмеялись одновременно, и Дейзи продолжала:

– Только у Селии отец – боевой маг и четверо старших братьев, с которыми тоже частенько…

– Не получалось уладить недоразумения словами, – сказала Селия, и мы рассмеялись уже втроем.

– Словом, вышло жарко. Но иногда прочная дружба начинается с хорошей драки.

Может быть, но вряд ли у нас с Бенедиктом выйдет прочная дружба, хоть знакомство и началось с драки.

– Так что не обижайся на них, – повторила Дейзи. – Вроде нормальные парни, остынут и подумают. Если что, Алек им мозги вправит. Он не за красивые глаза в старостах ходит.

Я не ответила. Первая растерянность прошла, и теперь я сама пока не знала, хочу ли мириться с близнецами. В конце концов, обвинение было несправедливым. Я не собиралась ни к кому подлизываться. «Ни к кому» – значит ни к кому: ни к своим, ни к «знатнюкам».

Селия тоже, прежде чем говорить, могла бы подумать, что ее слова могут оскорбить. Но ей об этом уже сказала подруга, поэтому мне стоит промолчать.

– «Котенок», значит. – Дейзи сменила тему. – Насколько я успела услышать, коготки у тебя острые. Как-нибудь помашем кулаками?

Я моргнула, не зная, что ответить.

– Не пугай человека, – сказала ей Селия. – Дай освоиться. К тому же поединок будет нечестным. Ты старше, тяжелее и опытней. А Лианор еще даже учиться не начала.

– Отделать того типа с международного ей это не помешало.

– Просто повезло, – смешалась я. – Просто у него явно не было четырех старших братьев.

Селия снова рассмеялась.

Так, болтая и перешучиваясь, мы добрались до полигона.

Там уже толпился народ, разбившись на группки, как это всегда бывает, когда в одном месте собирается много людей, не занятых общим делом. Я остановилась у входа. Лучше осмотреться издалека, когда я окажусь в толпе, трудно будет что-то увидеть за чужими спинами. Тем более за спинами высоких и крепких парней, которых здесь было немало.

Но даже на их фоне Родерик выделялся ростом и шириной плеч. Встретившись со мной глазами, он улыбнулся и кивнул, и я тоже расплылась в улыбке. Парни, что разговаривали с ним, обернулись вслед за его взглядом, и я смутилась под десятком любопытных глаз.

Меня выручил Алек.

– О, Лианор! – закричал он, размахивая руками так, что, кажется, все присутствующие уставились сперва на него, потом на меня. – Давай к нам, я тут первый курс собираю!