Текст книги ""Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шнейдер

ГЛАВА 16

Денни постарался сделать лицо попроще, пожал плечами:

– Не знаю, я пришел открыть клетку, время уже, а он сидит там, на ступеньках и плачет. Вот веду, пусть дядя с ним поговорит.

И двинулся дальше, очень надеясь, что приставучий мужик этим удовлетворится. Но надежда умерла первой, мужик развернулся и пошел следом.

Док, уже надежно закрывший двери в пустом, если не считать основных обитателей, фургоне, перехватил руку мальчишки и усадив его к столу занялся его ссадинами. Смазал, синяки на лице, снял, преодолев ожесточенное сопротивление нечто, в далекой юности бывшем пиджаком. И обнаружил на грязном теле, россыпь круглых синяков.

Мальчишка, лет восьми на вид, был очень худым и таким откровенно голодным, что сердобольная Таня, тут же принялась его кормить. Однако бдительный док, поумерил рвение поварихи, предотвратив тем самым еще одно промывание желудка. И хотя желудок был всего один, и довольно скромного размера, но процедура, вряд ли понравилась бы его хозяину.

Ник краем глаза наблюдая суматоху вокруг пацаненка, одновременно пытался вежливо спровадить гостя. Но эти попытки только вызвали у последнего, подозрительность, и решимость выяснить, что от него хотят скрыть.

Ведь не зря о циркачах рассказывают всякое, и мало ли, что конкретно эти выглядели порядочными людьми. Когда ребенок жадно доел большой кусок хлеба и шумно дохлебал из кружки бульон, он уже заметно успокоился. Поэтому смог более связно рассказать, почему так горько рыдал.

После перевода с уличного на общедоступный, оказалось, что вчера богатый господин предложил Заку покормить яшпериц. Он дал ему четыре яблока, количество было показано растопыренными пальцами. Только два яблока съела одна ящерка, а остальные просто разбила, было так здорово, смотреть, как она расшалилась.

Всем же было весело, народ даже хлопал, а джентльмен сердился, отвел его за сидения и сначала ударил в лицо кулаком, а потом тростью по спине. Но Зак укусил его за руку, вывернулся и убежал. А сегодня когда он пришел к клетке, цирковой парень сказал, что ящерицу отравили...

Взглядами, которыми одарили болтуна, можно было выморозить полгорода.

– Так все же объелась или отравили?– уточнил мистер Тейлор тоже весьма холодно.

– Отравили, мы нашли там, в клетке остатки яблок и пару дохлых крыс, – вздохнув, сознался Ло. – Но видимо на наших подопечных яд действует меньше, или мы вовремя промыли желудок. Ящерка жива, и даже с утра поела.

– Но, почему вы вра... не пожелали сказать правду?– гость не возмущался, а недоумевал.– Вы боялись, что я вам не поверю?

– Мистер Тейлор, мы всего лишь циркачи из бродячего балагана, и этим сказано все...– развел руками Ник.

– И вы даже не будете искать того, кто это сделал?– изумился гость.

– Если мальчик его знает...

– А че не знать?– ребенок шмыгнул носом. – Знаю, дерехтур энто. Тока злой.

– Какой директор?

– Музею, чо в ниверситете....

– Ну, и что вы нам прикажете с этим делать?– после короткого молчания поинтересовался Ник. И в его голосе было море сарказма.

Гость задумался, ведь и, правда, слова уличного оборванца, против слов уважаемого в городе человека. Да и ему самому нужно держаться подальше от всего этого, если он хочет, когда-нибудь, занять кресло мэра.

– В дорогу собираться! – неожиданно сзади раздался голос Федора, очень серьезный и жесткий. – Сонк и Швед, за лошадьми. Кианг, ставь на место дышло, кто-нибудь к Заре снимать ее шатер, Джейки, арену разбирать! А ты, Робин два мешка в руки, третий на спину и в булочную за хлебом, – оглядел застывших в изумлении людей, встопорщил усы. – Чего стоим, кого ждем?! Отвыступались мы тут, хотите, чтобы прилетело чего похуже? – хлопнул в ладоши и прикрикнул. – Бегом!

Чтобы прилетело, не хотелось никому, хлопок содиректора прозвучал выстрелом из стартового пистолета и двор цирка в мгновение ока превратился в хаос. Все куда-то побежали, за что-то схватились, совершенно не обращая внимания на гостя. И тот понял, что для этих людей, он сам и весь их город уже остался позади.

Если вы думаете, что такое хозяйство как большой передвижной цирк, можно собрать в дорогу за полчаса, то вы глубоко ошибаетесь! Попробуйте аккуратно снять и смотать на импровизированные катушки провода. Не забыть выкрутить все лампочки и упаковать их в ящик со стружкой.

Поругаться с начальством и не позволить снять еще невысохшее белье, при этом показать всем, что кроткая чернокожая женщина может превратиться в кошку, охраняющую, хм…, выстиранные простыни. Она что, зря целый час открывала и закрывала сундук? Да сами попробуйте научить мужчин правильно выкручивать белье. Или вообще хоть как-то выкручивать!

Загнать ящерок в клетку, чтобы не подглядывали и не мешались под ногами. Затянуть дверной проем густой сеткой, чтобы под шумок не накидали серым прожорам яблок.

Взять слово с чешуйчатых, что не будут жрать непроверенные подношения. Дать слово самим, что все принесенные яблоки после осмотра выдадут им же на обед, посетовав при этом, какие пошли жадные дети.

Получить от Зары экспрессивную тираду на цыганском, догадываясь о смысле сказанного по гневно сверкающим глазам и змеиной улыбке. А также куда всем предложено пойти со срочными сборами, когда у нее очередь клиенток.

Разъяснить могучей фермерше, что сделать портрет «вот в том платье» уже, увы, нельзя. При этом благоразумно не заострять внимание, что « то платье» будет ей мало на пять размеров. Услышать от нее на вполне понятном английском, куда пойти им всем, прихватив за компанию ее пьяницу мужа. Из-за которого у ее злейшей подруги такой портрет будет, а у нее нет.

Запереть дверь в «помоечную», наморозить булочек и хлеба принесенного Робином. Загрузить фуражом, предназначенные для него емкости, предварительно вынув из них мешки с древесным углем. Мистер Тейлор оказался мужиком правильной ориентации и подарки от девушек принимать не привык. Посему решил отдариться овсом, десятью мешками морковки для лошадей и двумя рекомендательными письмами.

Чуть позже, но все равно очень вовремя приехала чета Бушей, и им был сдан на руки мальчишка Зак. Уже вымытый и одетый в самую маленькую рубашку Стаси, но с крепко зажатым под мышкой лапсердаком. Мальчишка зыркал на взрослых, изображая самоуверенность. Демонстрируя при этом готовность исчезнуть при малейшем намеке на недовольство взрослых, но в душе робко надеясь, что его не прогонят. И судя по задумчивому взгляду помощника шерифа, и по подозрительно заблестевшим глазам его жены, мальчишке повезло найти новый дом. Попытка Ника вручить супружеской паре некоторую сумму денег, на обзаведение для мальчика, получила довольно резкий отпор.

Потом пригнали лошадей, и всем стало вообще не до гостей. Но именно гости поинтересовались, а собираются ли уважаемые циркачи снимать и увозить вот тот интересный прожектор.

Естественно прожектор, одиноко торчащий на столбе, тут же сняли. Попутно выясняя, кто такой добрый и щедрый решил подарить городу такую нужную в собственном хозяйстве вещь?

Как не спешили цирковые убраться, куда подальше, пока не «прилетело», увернуться полностью не успели. «Прилетело» выглядело как хозяин ярмарки, лучащийся счастьем. Вторым был тот самый профессор «Мориарти». Недобро, поглядывающий то на фургон ящерок, то на вышедшую навстречу «комиссию по встрече». Третий – пастор, худой мужчина с цепким взглядом и брезгливо поджатыми губами.

Сзади них маячили два полисмена, явно смущенные. Обоих цирковые хорошо знали в лицо, ибо они, следя за порядком во время представлений, вели себя спокойно и уважительно. Один из них был поклонником Невса, и сейчас следил глазами за котом, вальяжно развалившемся на солнышке.

– Вот предписание мэра города, – священник протянул в сторону встречающих сложенный вдвое лист плотной бумаги. А так как троица прибывших остановилась шагов за пять, подразумевалось, что кто-то из хозяев должен подойти взять документ. Но вышедшие навстречу Федор, Николас и Робин, стояли неподвижно и молча.

– Фигляры, – священник швырнул лист на землю.

– Это вы зря, преподобный, все же официальная бумага, мэром подписанная, – полисмен обошел троих мужчин, поднял лист с земли и вручил его в руки Федору.

Тот, поблагодарил, не торопясь, развернул бумагу, прочел и передал предписание Нику, тот тоже изучил написанное, не обращая внимания на разливающих презрение и злость «гостей».

– Хм, и на основании чего вы требуете освободить площадку? – холодно поинтересовался Ник. – Тем более за два часа, и при этом угрожаете арестом имущества цирка, если мы не уложимся в срок?

– Нуждами города! – напыщенно изрек священник. – Вечером мы будем давать спектакль на библейскую тему. Играть будут жители города!

– Но нами внесена плата за аренду земли до полудня завтрашнего дня, – напомнил Ник, – А так как договор аренды нарушен со стороны администрации города, то нам положена компенсации, и возврат денег за аренду.

– Вы богомерзкие актеришки! – святой отец старался заморозить все вокруг своим презрением. – Смеете говорить о правах, когда ваш вертеп рассадник разврата? Да вас надо гнать камнями из города!

От клетки с ящерками подтянулись посетители, в основном фермеры с детьми и женами. По ярмарке уже прополз слушок, что цирк неожиданно уезжает. Не успевшие приобщиться к прекрасному, кинулись наверстывать упущенное. Все знали суровый нрав местного священника, но несправедливые нападки вызвали недоумение и недовольный ропот. А еще удивление, о каком разврате речь? Да и святой отец с перекошенным от злости лицом выглядел весьма неприятно.

– Святой отец, – вперед выступил Робин. – Как полицейский, я должен вас предупредить, что ваша угроза конфисковать имущество цирка незаконна.

– К тому же все жители цирка являются полноправными гражданами США и им конституцией гарантированы права и свободы, – опять влез Ник. – Падре, вы же не были на наших представлениях, а голословные обвинения вам неуместны.

«Мориарти» наклонился поближе к пастору и тихо заговорил. Никто из троих не обратил внимания на телодвижения кота, метущего хвостом вокруг их ног. Они не подозревали, что вскоре станут владельцами супер проветриваемых ботинок, а кто-то и не первой пары таковых. Заодно Невс транслировал разговор.

– Падре, будьте осторожны. Этот черный и правда полисмен, а второй говорит как юрист.

– Мне... – начал падре, но осекся. Юрист – это было уже серьезно, да и полисмен…

– А так же должен напомнить вам, что сейчас не средневековье, и как бы вам, не хотелось опять жечь ведьм на кострах... – гнул свое Николас.

– Богохульник! Господь отринет тебя, и гореть тебе в аду! – священник принял величественную позу.

– Давайте оставим ЕМУ, – Ник показал пальцем на небо, – право решать, кому, за что и в каком количестве отвал... отмерить. А так же, кого и куда заселять. Потом…

– В общем, так, – прервал теологические дебаты Федор. – Мы выполним, хм, «пожелание» мэра, и уедем.

– А кто убирать будет за вашими лошадьми?– тут же взвился рыхлый хозяин ярмарки.

Все прекрасно слышали редкое ржание, доносившееся из-за фургонов.

– В договоре прописано, кому и что должно убирать, а так же за что оплачено вперед.

– Мистер, если у вас склероз, или лечитесь, или освобождайте занимаемый пост, тут, знаете ли, нужна хорошая память, – полным сочувствия голосом добавил Ник.

Толстяк покраснел так, что казалось, сейчас кровь выступит из пор. Выкатил глаза, открыл и закрыл рот, потом резко развернулся и чуть ли не бегом кинулся прочь.

– Мистер кхм, Вист! – священник пошагал вслед, напоследок облив всех, включая зевак, уничтожающим взглядом.– Нам нужен ключ от склада. Будем устанавливать сцену.

Полисмены помялись и тихо отошли в сторону. Любитель кошек присел на корточки, достал из кармана сверток из вощеной бумаги, развернул и вынул большую котлету. Невс заинтересовано посмотрел в лицо дарителю, тихо мявкнул и пошел к своей миске. Полисмен хмыкнул сгрузил котлету в указанную емкость . Кот понюхал лакомство, и стал деликатно есть, урча при этом как небольшой трактор.

– Не будете ли вы так любезны, разъяснить мне один слух, – елейным голосом начал говорить оставшийся в одиночестве директор музея. – Мне сказали, что у вас издохла одна ящерка...

Зеваки и не подумали расходиться, еще бы такое представление! Теперь зашумели, переспрашивая друг друга, а чего они тогда видели, вот сейчас в клетке? Вроде две были, и вроде обе живые...

– Нагло лгут! Так слегка переела вчера, ну так что, – Ник пожал плечами, демонстрируя полную беспечность. – Два ведра воды в пасть, за хвост потрясли, все и вылетело, что она сожрала. А вот кто успел слух распустить, хотел бы я знать...

Ник с Робином уставились на директора музея, с такими откровенными усмешками, что тот сразу понял, они знают правду. Но откуда?! Даже если смогли поймать мальчишку, то кто поверит его бредням, хотя с этими сумасшедшими все возможно. Директор предпочел повторить маневр двух своих спутников, с завидной скоростью и целеустремленностью.

Констебль, осторожно погладив кота, поинтересовался, не нужна ли от них, какая ни будь помощь. Потом поколебавшись и оглянувшись через плечо, шепотом, объяснил причину столь агрессивного настроения пастора. Вчера в местном театре прошел спектакль на религиозную тему, поставленный прихожанами католиками. А мэр города предпочел пойти с семьей на цирковое представление, как и многие жители города.

– Хм, весьма неосмотрительно с его стороны, – покачал головой Робин.– Его могут не избрать на следующий срок...

– Да он и не собирается выставлять свою кандидатуру, – пояснил полисмен.– А вот зал театра был полупустой, вы зрителей сманили.

– На площади, там, где ярмарка, есть помост, – вдруг выдал второй полисмен. Его голос цирковые услышали вообще впервые. – Вы можете там выступить, а еще нужно вам собак завести, добра у вас много, и многие на него зарятся.

– Да вроде бы ничего не пропало...

– Ха! Так этот ваш мистер Фьедор заплатил за охрану, и пока вы там выступали, мы за фургонами приглядывали.

И увидев, с каким изумлением переглянулись циркачи, заулыбались в усы. Кстати, не только прическа Марьи вызывала недоумение, но и совершенно «босые» лица мужчин. Если бороды растили по желанию, то усы здесь носили практически все!

****

Вы можете что-то для себя решать, и свято верить в продуманность своих планов. Верьте, кто ж вам мешает! Но если те верхние силы, еще не закончили развлекаться за ваш счет, то скажут «АП!!!» и будете прыгать с тумбы на тумбу.

Цирковой караван, уже почти миновал ярмарочную площадь, когда на его пути оказалось препятствие. Две телеги, уже практически разминувшиеся, вдруг, не пойми как, сцепились осями и колесами. Лошади остановились и синхронно повернули головы назад, стараясь рассмотреть, что там сотворили их возницы. Двое парней лет шестнадцати начали орать друг на друга, выясняя кто и в чем виноват. Хотя и так было понятно, что оба решили выпендриться, показать отцам, братьям, а также сестрам и девушкам (нужное подчеркнуть) какие они взрослые и умелые.

Федор наблюдал за суматохой с козел переднего фургона. Вот появились отцы, коренастые фермеры в почти одинаковых рубахах, широких штанах на лямках и бородах. Они выглядели почти близнецами, несмотря на разную масть: один был рыжим, а второй брюнетом. Выдали отпрыскам по одинаковой затрещине, и стали качать головами, присев у телег.

В это время Федора подергали за сапог, и уже через пару минут он начал сомневаться в случайности аварии. Фермеры требовали зрелищ, хлеб и колбаса у них были свои, и они даже были готовы им поделиться. Хотя требования, высказывалось в виде бесконечного сетования, на то, что вчера днем не попали на представление, потому как не поняли, чаво кричал ваш клоун. Да если бы они знали чо и, правда, почти за даром, так они бы с дорогой душой... А вечером, ну после торгового дня, зайти в салун, святое дело! Но вот сегодня днем жоне и сыну-дочке, а то и всем сразу, было твердо обещано! Ну, ящерок то оне ужо посмотрели с утреца. Тама два таких лба двери открыли, один белый, другой, не, не серый, черный. Так не будет ли мистер, такой добрый, и не разрешит на сцене попредставляться. Там вота миссис такая седая, жаль молода ишо, а уже того, досталось видать сердешной по жизни! Так она грит, тока вы и можете, того этого подмогнуть...

Федор уже хотел идти к Марье ругаться, но осмотрелся, увидел небольшую, кивающую толпу, и махнул рукой, а почему бы и нет! Не впервой чай. Конно-тележное заграждение испарилось в рекордные сроки, доброхоты показывали дорогу, чтобы не дай Господи, не заплутали, и мимо помоста не проехали...

Выступление прошло практически штатно, публика была доброжелательна. Да и опыт вот такого представления «с колес», когда гримировались, одновременно впрыгивая в костюмы, был не лишним. Слегка похулиганили моноциклисты, балансируя на краю помоста, и совершенно не обращая внимания на возмущение страховавшего их Оле.

Когда же Гари-таки слетел с помоста, то и не подумал слезать со своего колеса. Опыт горного велосипеда столь популярного в Шотландии, пришелся ему очень кстати. Он побалансировал, восстанавливая равновесие, доехал до деревянных ступеней и, прыгая как мячик, поднялся на сцену, сорвав восторг зрителей. И при этом был настолько доволен, что узнать в этом почти мальчишке всегда рассудительного Морка, было практически невозможно…

Провожали цирк также дружно, как и перегораживая дорогу. Разве что не махали вслед платками и шляпами.

****

Поляна, просто созданная для стоянок самой природой, нашлась уже через пару часов после выезда из города. И что было самым удивительным, ни каких старых кострищ или других следов пребывания тут людей не наблюдалось.

Что и озвучили младшие практиканты, высказав свое удивление сим фактом.

– Ну, что же молодые люди, дайте анализ данного явления, – предложил брату и сестре Ло.

– А еще развернутое описание и обоснуй проблемы, – добавил их дядюшка.

– Ну, это мы уже поняли, – попытались «спрыгнуть» ребятки.– Да и зачем это надо?!

– Чтобы думали сначала, а потом глупые вопросы задавали...

– Ну, поляна хорошо спрятана от дороги кустами верболоза, пологий берег дает возможность легко напоить лошадей, – Эни начавшая первой прислушалась и добавила.– Рядом есть ручей, значит, питьевую воду можно брать оттуда.

Сестренка Ю, Сашка и Стаси подошли поближе, не прерывая, впрочем, работ по обустройству лагеря. Да и Кианг с Робином, явно прислушивались, натягивая тент из паруса между фургонами. Что-то в небе намечалось нехорошее, могущее разразиться дождем.

–Рядом с поляной роща, в ней насколько видно, много сухостоя, для костра и печки полно топлива, – включился в разбор Дени. – Но, тем не менее, мы имеем отсутствие присутствия следов жизнедеятельности... – его излияния перебил смех, и докладчик огляделся удивленно.

– Ты сам-то понял что сказал? – улыбнулся Оле.

– Э-э-э, ну да, – парень почесал затылок.– Не останавливаются здесь.

– Близко вся эта радость от города, – снова вступила Эни. – Кто едет в город, старается успеть до вечера, а кто едет из города, старается выехать с утра пораньше, и проезжает мимо.

– Но с нами вместе выехало много фермеров, почему они не остановились? – спросила Ю.

– Потому что у них фермы в шаговой доступности, – буркнул Дени, этот разговор ему уже надоел, и угораздило их ляпнуть про поляну.

– Где? – это уже изумился Робин.

– У-у-у-у, – взвыл парень.– Они собираются доехать домой к закату или сразу после него, а нам лучше тут ночевать.

– Ну, будет вам над детьми измываться, – вступил в разговор старик Федор, – Лошадей вон распрягли уже, нужно помочь их напоить, да и яшперки наши уже в реке кувыркаются, неплохо бы присмотреть.

,ГЛАВА 17

Марья улыбалась, сидя за чисткой картошки. Все-таки выступать на ярмарке весьма прибыльно в смысле пополнения запасов овощей и фруктов. Правда, из фруктов было всего полмешка яблок, но какую битву за них выдержал даритель!

Марья сидела на скамейке рядом с возницей и обозревала рынок сверху. Вот тот самый скандальный фермер, опять ругается с объемистой теткой, пытаясь отнять у нее мешок. Мешок уже на половину пустой, мотался между спорщиками. Фермер, набычившись, что-то бухтел, а тетка взвизгивала. В какой-то момент она приняла, видимо, привычную для споров позу, уперев руки в бока, и мешок, как лот на аукционе, ушел к фермеру. Мужик быстро забросил добычу на плечо, рыкнул на опять сунувшуюся тетку, и посмотрел в сторону цирковых фургонов. Заметил Марью и быстро пошел в ее сторону.

– Вот, – сгрузил он к ногам женщины свою добычу, и пожаловался: – Теща проклятуща, отдавать не хотела! Всеть ей мало! Яшперки ваши все яблоки распродать ить вспомогли, а ей...– он махнул ручищей. – И энти хотела продать! А той животинке, че стравить хотели нехорошо ить, так пусть побалуется.

Вздохнул и, махнув рукой напоследок, развернулся и ушел. Благодарности Марья кричала уже в спину уходящему мжику, за одно опять удивляясь скорости распостранения инфы. Ящерки и правда, на представлении разыграли целый спектакль. Фен, изображая издыхающего лебедя, двигалась медленно, и застывала, окаменев в эффектных позах, «ах как мне плохо». Шен суетился, подставлял ей то плечо, то поддерживал хвостом, помогая, и носил яблоки, предварительно обследованные Оле. А чешуйчатая нахалка и не собиралась отказываться, изображая при этом томную даму, которая ест подношения только из любви к дарителю.

– Я к вам обращаюсь?! – отвлек от воспоминаний недовольный голос Федора.

– А? Что? – Марья встрепенулась.

– Я хотел, чтобы впредь мои распоряжения исполнялись! – Федор насупился. – Вот незачем было присылать фермеров ко мне, если мы решили не давать представления!

– Тезис весьма сомнителен! Решили не МЫ, а лично ВЫ, и в весьма категоричной форме, – пожала плечами завхоз. – И если ко мне подходют люди и просют... а кстати, чего они ко мне пошли-то? – вдруг удивилась она, этому факту

– А ты самая солидная на их пути была, такая убеленная сединами дама, – язвительно объяснил Федор.

– Ага, ну ладно. Так вот, лично я не собиралась объяснять людям, что нашему начальству шлея под мантию попала, – не менее язвительно продолжила «дама». – Если начальство самодурное, пусть само это и объясняет!

– Тем более, что и представление, и сборы от оного были весьма приличными, – вставил и свои пять копеек подошедший Ник.

Неизвестно, чем бы окончился этот неприятный разговор, если бы от реки не донесся звонкий шлепающий удар. Как будто кто ударил по воде огромным мокрым полотенцем. Потом еще один, и сразу за ним громкий двухголосый девичий визг, и неразборчивые выкрики. Все рванули на берег. Первым бежал Кианг, спрыгнувший с крыши фургона, без всяких шаолиньских фокусов. Замыкал забег Робин, как ни разу не бегавший по полосе препятствий, и потому замешкавшийся на спуске с той же крыши. В воде у берега творилось, не пойми что, мелькали хвосты, лапы и головы, причем одна голова была оснащена мощными усами. Хвост, шедший в комплекте, именно с этой головой, хлестал по воде и издавал те самые громкие шлепки. Вода вокруг кипела бурунами, Эни, Дени и Сашка лезли в воду, крича, а Сонк их туда не пускал.

– Зубы, зубы!

– Тяни его!

– Осторожно, хвост!

– Хватай за жабры!

Сонк тоже орал, мешая в кучу все языки что знал. Все это глушил визг на два голоса, в исполнении Стиаси и сестренки Ю, сидящих в обнимку, на свисавшей над водой ветке дерева. А чуть поодаль на самом урезе воды сидел Невс, и склонив голову на бок, с каким-то академическим интересом на морде наблюдал за происходящим.

Троих советчиков вынули из воды, но больше ничего предпринять не успели. Ящерки вытолкали свою добычу на мелководье, резко вскочили на ноги и выбежали с ней на берег. Здоровенный сом дернулся что было сил, вырвался, шлепнувшись на траву, изгибаясь и щелкая зубастой пастью.

– Держи его!– послышался совет от двух визгуний, мгновенно превратившихся в еще одну парочку советчиков.

Держать никто не стал, а вот по голове настучали с двух сторон, причем хвостами. После чего «пациент» замер на траве неподвижно, оскалив иглы зубов. Сом был не таким уж и огромным, как казалось, метра полтора, да и веса в нем было не больше пятидесяти килограммов. Но удержать его в воде голыми руками было бы не под силу даже такой паре как Кианг и Оле. Тем не менее, чешуйчатые тинэйджеры справились! Не только удержали рыбину, но и вытащили ее из воды, что наводило на мысль о силе этих двух изящных на вид созданий. Глубокие раны рядом с головой сома точно соответствовали количеству пальцев и их расположению на четырехпалых кистях. Ящерки стояли, опустив носы, и ежились под заинтересованными взглядами.

– А ну марш одеваться! – приказала Марья, разрушив напряжение, погрозила им пальцем.– Я с вами еще разберусь, рыболовы любители!

Девушки уже слезли с дерева и более-менее связно рассказали о случившемся. Ю и Стаси уселись на ветке и смотрели, как ящерки ныряют в омуте. Вода была достаточно прозрачной и холодной. Чешуйчатые баловались, брызгаясь, а потом стали нырять, и вокруг головы Фен появился серебристый пузырь. Она плавала под водой, изворачиваясь и так и эдак, явно дразня брата, а потом ушла в глубину омута. Шен явно беспокоился, вынырнул, схватил воздуха, ринулся вниз за сестрой, и их не стало видно. Девочки всматривались в глубину, и увидели, как снизу поднимается что-то страшное извивающееся. ОНО вылетело на поверхность, выпрыгнуло вверх, щелкнуло зубами одной из голов, прямо под пятками девочек, а потом рухнуло назад в омут.

– Понятно, что вы испугались, но визжать как две пилы зачем?! – возмутился Сонк, ковыряясь в ухе. – Вы же поняли, кто это был, а все равно визжали!

Девочки переглянулись, покраснели и пожали плечами. Так нежданно-негаданно, обычный ужин превратился в рыбный пир. Голову с куском туловища отпилили прямо на берегу, чтобы не пугать повариху следами когтей. А то, что это были когти, сомнений не возникало ни у кого, кто видел дырки на туше. Но расспросы и выяснения опять решили оставить на потом. Робин уже интересовался, почему ходоки совсем не расспрашивают ящерок, обходясь только тем, о чем те сами рассказывают. Удивлялся при этом терпению и не особому любопытству ходоков. Ему объяснили, что дорога впереди еще дальняя, и пройдет она по пустынной местности. Вот там никто случайно не подслушает и не увидит, а ребята попривыкнут к окружающим их людям. Полисмен хмыкнул и задумался.

Из рыбины вышла прекрасная уха, куча отличных стейков, замороженных порционно в ледяной глазури. Гора нажаренного в кляре мяса, и такая же гора охлажденного фарша на завтрашние котлеты, и сытого в кои-то веки Невса, сожравшего без остатка все отходы разделки рыбины и даже кости. Сожрал он и сомью кожу, аккуратно снятую Сонком и засыпанную, солью, которая ему не помешала, видно приправой пошла. Горестный вопль молодого индейца снова переполошил лагерь. Его попытки поймать и собственноручно удушить, «эту рыжую скотину», вызвали у окружающих приступ дежавю. Невс удирал с недоумением, написанным на морде, и пытался объяснить по внутренней связи, что всего лишь старался уберечь окружающую среду от загрязнения. Шкура же была ужасно твердая, не вкусная и есть ее не доставляло ну, никакого удовольствия!

– Я хотел ремни из шкуры сделать, на всех бы хватило, если подложку из обычной кожи сделать! – на полном серьёзе убивался Сонк.– Такой узор на шкуре был красивый! А этот гад... – гад забился, в темный угол и старался даже не отсвечивать глазами.

– С-с-са!– попыталась утешить его Фен.– Можно еще поис-с-скать фкус-сного зферя. Под фодой можно дышать!– и ящерка продемонстрировала «ожерелье».

– Да?! А какой у этой штуки ресурс ты знаешь?– напустилась на чешуйчатую девушку Марья. – Может, оно пока ты его носила как украшение, работало, и теперь в любую минуту отключится!

– Нет, мы наш-ш-шли инс-с-струкцию!– радостно доложил Шен.– Фключение проис-с-сходит при с-соприкос-сновении с фодой. Рес-с-сурс четыре цикла. Э-э-э, дфа года.

– Значит так, ребятки, а-ну, сели все в рядок, – завхоз указала на скамейку. – Все, все садитесь. Слушайте и не вздумайте потом заявить, что не запрещено, то разрешено! А запрещено, нырять в «ошейнике» без присутствия взрослых. Хватать руками, пинать ногами и тыкать подручными средствами все, что движется, не движется, а сособенно в то что понравилось. Уходить из расположения в одиночку, не предупредив кого-либо, как в городе, так и в «поле». Не есть и не пить незнакомые субстанции, в каком бы виде они не были.

Наблюдавший за слушающей молодежью Джонатан отметил разную реакцию на внушение. Стаси и Ю слушали очень внимательно, Сашка косился на Дени и старался скопировать его реакцию. Эни и Дени возмущенно пыхтели, а ящерки тянули шеи, высматривая, не осталась ли булочек на блюде... Марья вздохнула и покачала головой.

– Да, практиканты, – вступил в разговор Джонатан.– От вас я такого не ожидал, вас же учили, и практику вы проходили, а повели себя как пустые чайники!

– А что мы?! – взвился Дени, обидевшись на «чайника». – Мы даже в воду не особо зашли...

– Да?!– Марья насмешливо изогнула бровь.

– И это не Сонк вас за шкирки из воды тащил?– делано удивился Гари.– И это не вы требовали тащить на берег, и выдавали указания про жабры? Почти дипломированные специалисты, а ведете себя как дети!

– А сам?– теперь уже взвилась Эни. – Кто как мальчишка со сцены прыгал?!

– Я не прыгал, я свалился, – открестился от обвинения Гари.– А потом просто исправлял положение...

– Да?!– опять не удержалась от насмешки Марья.

– Ну... Оно как-то так получилось, – развел руками шотландец.– Как понесло, само собой...

– Наконец-то! Я уж и не надеялся, – Федор Артемьич, до этого молча слушавший разговор, улыбался во все, удивительно крепкие, хоть и прокуренные, зубы, а потом поднял вверх указательный палец и назидательно пояснил. – Это называется «поймать кураж», и теперь парень ты точно цирковой! Со всеми потрохами!

***

Ночью подкрался дождь, не весенний бурный ливень, с грозовыми раскатами, а тихий шелестящий дождь. Из тех под которые так хорошо спится, и снятся приятные сны. Он принес с собой особый гороховый запах и зябкую прохладу, но теплые одеяла еще никто не собирался прятать...

Хорошо смоченная дождем дорога не успела превратиться в грязевой разлив, зато не пылила, поэтому ехать по ней было одно удовольствие. Сейчас на месте возницы, в так называемом «девичьем» фургоне сидел Робин. А фургон назвали так, потому что ехать в нем предпочитала женская часть цирка, исключая только Зару, хотя и она изредка заглядывала. Первой к девичьему контингенту присоединилась Ая, тихая и бесцветная вне арены. Потом подтянулась Таня, которой не хватало женского общества в компании четырех мужчин. За спиной Робина раздался очередной взрыв смеха, и он тоже улыбнулся, хотя не знал причины веселья. За последние дни черный полисмен все больше убеждался, что был прав, отправившись в путешествие с цирком. Сейчас он оглядывал зеленые пологие холмы, между которыми петляла дорога, слушал смех за спиной, и чувствовал, как из души вытекает ледяная тяжесть. Она заполнила душу до краев на могиле любимой жены и не рожденного ребенка. Сколько раз сердобольные тетушки знакомили его с молодыми девушками и вдовами, но ни одна не тронула душу. И вот сейчас холод капал на дорогу, испаряясь вместе с остатками дождевой воды.