Текст книги ""Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шнейдер

ГЛАВА 17

Блики солнца на воде слепили глаза, Кианг щурился и мерно греб, посматривая на девушек. Они спали недолго, сейчас потягивались, осматриваясь вокруг, уже понимая, что плыть по реке не такое уж удовольствие. Сверху печет солнце, и хоть бы одно облачко на небе! Проплывающие мимо берега не отличаются красотами или разнообразием, а вот скуку навевают быстро. Да и сидеть в корзине оказалось и жестко и неудобно, чтобы уложить ноги и не двинуть соседку по ребрам или еще куда, приходилось постараться. Девушки набросили на головы и плечи свои простыни, сотворив пеструю кучку, и о чем-то шушукались. Кианг наблюдал за ними с улыбкой – девчонки во всех странах и пространствах остаются девчонками. Но когда он увидел, что достала из рюкзака Эни, а потом, что она стала с этим делать, только покачал головой. Эни достала веревку и стала учить подруг очень нужному в девичьей жизни умению – как правильно себя вести, когда тебя связывают. Чтобы потом было легче освободиться, и как связать так, чтобы связываемый уж точно не смог распутаться. Вот только попробуйте сказать, что в жизни девушек такое умение ни к чему!

Марья до сих пор спала, свернувшись калачиком в своей индивидуальной корзине, накрывшись с головой. Кузнец краем глаза следил, как увлеченно девушки вязали друг другу ноги и руки, высматривая место на берегу, куда бы пристать. Четыре часа гребли утомили даже его, к тому же уже нужно было пообедать и посетить какие-нибудь кустики погуще. Хотя лучше наоборот, сначала кустики, а потом уже обед.

– Але-е, гараж! Вызывает база! Прием! – гаркнул по внутренней связи Оле. Так громко и неожиданно, что все вздрогнули. Марья спросонок попыталась вскочить, но, к счастью, чуть поднявшись, шлепнулась назад в корзину, запутавшись в простыне.

– Оле! Тебе что там приглючилось, чтобы так орать?! – взвилась Эни, а Марья потрясла головой и выдохнула:

–Че вопишь как укушенный?!

– За дупу... – пробурчала Марья.

– Кхм, как-то так получилось... извините, – смутились на другом конце «провода».

– Что такое – але-е и гараж? – поинтересовалась сестренка Ю. Насчет базы и приема ее уже просветили раньше.

– Очередная шутка, – скривилась Эни, не вдаваясь в подробности.

– Вы где сейчас? – поинтересовался Оле.

– На реке... – с ехидцей в голосе сообщил Кианг. Марья изумленно посмотрела на Эни, а та подняла большой палец. Раньше они за кузнецом не замечали такой насмешливости. Шифровался хорошо…

– Так, командир, ты слышал? Марью надо от народа изолировать! – вклинился Ник. – Она заражает всех вирусом ехидства!

– Скоро пристанем и будем уже на берегу, – внес уточнение Кианг.

– Ребята, – наконец вступила в разговор Марья. – У нас тут Джи Пи Эс ушла в полную несознанку! Клянется, что спутники геолокации какой-то гад из рогатки посшибал, прямо с орбиты! Вот, не знаем, верить ей или нет…

Эни хихикнула, глядя на ошарашенные лица спутников, сказала одними губами «потом», а для базы выдала идею:

– Вы можете, конечно, надуть буек и запустить на нем Невса. Пусть полетает на шарике, да поглядит с высоты птичьего полета, где мы! Мы даже костерок разведем, подымим… -

– На шаре Невсику будет неудобно! Для котика нужно корзинку сплести.

– Только не нужно про корзины! – опять пробормотала Марья.

– Мр-ря-я! Выража-ую про-утест! С дорогостоящейтехни-у-кой надо обращаться бере-ужно и не-ужно! – взвыл кандидат в воздухоплаватели.

– А что делать, Невсик?! – с деланым сочувствием вздохнула Марья. – Тут ни одной триангуляционной вышки в поле зрения нету, и даже мужики с нивелиром и полосатой рейкой мимо не пробегали...

– Зато к нам забежали, и с нивелиром, и с рейкой наперевес, – буркнул Оле и, не поясняя, спросил, – а на чем вы плывете сейчас?

Команда в это время с трудом разминала ноги на бережке. Кианг в буквальном смысле выгрузил женскую часть из столь неудобного плавсредства. Вопрос вызвал недоумение, утром подробно описывали и комментировали именно для «базы», всю технологию постройки. Вот где бы они посреди реки что-то другое взяли? У бородатых торпедный катер угнали?

– Мальчики, вас, что, дедушка Альцгеймер посетил? – осторожно и даже сочувственно спросила Марья. – Всех оптом и одномоментно?

– Марья, это серьезно! – вступил в разговор Джонатан. – К нам тут землемеры прибились, и, если вы приплывете на серебристом нечто, вопросов, боюсь, не избежать. Так что мимикрируйте его под дерево и закрепите цвет.

Кианг выгнул бровь и поднял полотно палатки, подцепив его двумя пальцами. Полюбовался и отпустил. Серебристая ткань легла красивыми складками.

– А если это нечто будет деревянного цвета, то вопросов будет еще больше! – высказала очевидное для всех находящихся у реки Эни. – Такая себе деревянная драпировка, мягкими такими складками... Кстати, река стала раза в полтора шире, – не в тему закончила девушка.

– О! Разлив уже близко! - как-то нервически обрадовался от имени «базы» Дени.

– Значит, будем ладить плот! – постановил Кианг, завистливо глядя вслед девушкам. Взбежал на обрывчик и, перед тем как нырнуть в долгожданные кусты, буркнул: – Все, отбой связи!

Он не видел, какими недоуменными стали лица мужчин, с которыми он попрощался.

Когда на поляну с довольным лицом вернулась Марья, Киангу захотелось рассмеяться. Поймав себя на таком мальчишестве, мужчина сжал зубы, с трудом сохранив на лице бесстрастное выражение. Марья покосилась в его сторону, получив сначала волну веселья, потом недовольства, а потом незнамо чего вообще. По крайней мере, разобраться в этом коктейле эмоций она не сумела. Следом на поляну вышла Стаси, ей явно было не очень хорошо.

– А подружки где? – поинтересовалась Марья, но ответить девочка не успела. Только вяло махнула рукой назад, как по связи раздался радостный дуэт.

– Киа! Марь! Тут... Там... Сушняк. Видно... Торчит... по кругу! – выпалили девушки одновременно и засмеялись.

– Где тут и там торчит сушняк? – удивилась завхоз. – И зачем нам сушняк именно там, его и вокруг поляны полно...

– Да нет! Тут деревья сухие...

– Поломанные!

Кианг кивнул так, как будто девушки могли его видеть, и пошел в ту сторону, куда махнула Стаси.

– Вы там не задерживайтесь, обед скоро будет, – в спину уходящему сказала Марья и обернулась к понуро сидящей Стаси: – Какую кашу варить?

– Только не рис! – откликнулся уже ушедший Кианг.

– Тогда сварю гречу с молоком, – решила Марья и лукаво подмигнула Стаси.

– Не-ет! Только не с молоком! – взвыли Ю и Эни. Стаси улыбнулась, она прекрасно поняла, что Марья шутит и дразнится. – Мы лучше чего-нить подстрелим!

– Или поймаем, – поддержал их Кианг.

Женщина присела, достала прессовку каши и мяса, заглянула в котелок проверить, закипела ли вода, искоса поглядывая на девочку. С ее состоянием нужно было срочно разобраться.

– Что с тобой, малыш? Спинка болит или живот? – задавая такие простые вопросы, Марья не ожидала, что Стаси вдруг приткнется к ее боку и заговорит совсем о другом...

– Я их лица уже плохо помню... – вздохнула Стаси, и женщина не сразу поняла, о ком она говорит. – У деды есть афиша, но она уже потертая. Сначала я часто на них смотрела, а теперь боюсь, что афиша порвется, и я совсем забуду, какие они были...

Марья приобняла девочку, поняв, что говорит она о родителях, и погладила ее по голове. Та тихо вздохнула и замерла, как нахохлившийся воробышек. Вода в котелках вскипела, но Марья не обратила на это никакого внимания. Она продолжала обнимать расстроенного ребенка. Стаси прикусила губу, чтобы унять закипевшие на глазах слезы, а Марья только крепче прижала ее к себе. Она-то хорошо знала, что нет на этой земле слов, способных утешить ребенка. Все слова сочувствия пусты, когда ты стоишь у могилы родного тебе человека. Осознаешь полностью и бесповоротно, что никогда уже не услышишь родной голос, не почувствуешь прикосновение родных рук. Это страшное слово – никогда… Они просидели так довольно долго, и Марья изо всех сил старалась успокоить девочку, применяя свои, хоть и невеликие, способности.

– Давай, как вернемся, попросим Джоди сделать карточку с афиши, – предложила женщина. – А потертости Ю заретуширует.

– Правда, можно?! – с надеждой встрепенулась Стаси.

– Конечно! Сделаем один портрет большой в раме и маленькие карточки, – стала развивать успех Марья. – Приедем в ближайший город, купим тебе медальон и в него вставим маленькие портреты мамы и папы.

– У меня есть медальон, – грустно улыбнулась девочка. – Мне мама купила, но подарить не успела. Деда потом отдал, но я его не ношу.

– С портретами будешь? – ответить девочка не успела, на поляну влетели встревоженные Кианг и девушки.

– Вы почему не отвечаете?!

– Мы зовем, зовем!

– А обед где?

Марья похлопала глазами и развела руками.

– Связь мы выключили, решили со Стаси пошушукаться. Да так зашушукались, что про обед забыли, – и женщина указала на котелки с наполовину выкипевшей водой. – Но мы сейчас все быстренько исправим!

Через пятнадцать минуть обед был уже готов, все дружно, хотя и без особой радости, работали ложками. Эни с Ю наперебой рассказывали о своей находке. Кианг только молча кивал, выражая свое согласие с ораторшами. По описанию место, найденное девочками, больше всего походило на след от смерча. Как будто с неба опустился гигантский палец, прошелся, вращаясь по кругу, и опять утянулся вверх. В эпицентре бедствия из земли торчали одни пеньки, а по краям поляны деревья, сломанные на высоте примерно метра над землей, лежали веером. Произошло это давно, стволы уже были совершенно сухими. Кианг брался без чьей-либо помощи перетащить к берегу, естественно, после обработки на предмет лишения ненужных веток.

Еще даже не наступил вечер, когда плот был готов. Хотя его изготовление пошло совсем не так, как себе представляли Эни и Марья. Они, как люди технического века, думали, что все бревна быстренько обрежут в размер. Освободят от выступающих деталей, типа веток, с помощью универсальной пилы. Но Кианг покачал отрицательно головой, вооружился охотничьим ножом, но и от пилы не отказался. Небольшие ветки срубал ножом, более крупные надсекал пилой, и выламывал из ствола.

– Что у вас там за стрельба такая? – всполошилась «база».

– Это у нас трактор трелевочный марки Кианг одна штука, – объяснила Марья. – Заготовки для плота обрабатывает.

– Светлая голова! – похвалил Джонатан. – Топора-то у вас нет, значит, торец должен быть близкий к природному слому, и без гладких срезов. А то тут один глазастенький, из гостей, висюк их побери, докопается и объясняй потом...

– А что, гости еще не убрались? – удивилась Эни. – У них что, дел нету?

– Гости заинтересовались, чего мы на берегу торчим, – вступил в разговор Ло. – Решили дождаться, пока вы появитесь, а если не появитесь... помочь вас искать... А вообще, вот приплывете и все узнаете!

– Это еще зачем? – не поняла Марья, и уже озвучив вопрос, чертыхнулась про себя, ведь ясно почему!

– Потому что вы ничего знать не можете и удивиться должны искренне, – вздохнул Ло, он не стал комментировать столь глупый вопрос.

– Девочки, с этой стороны срезайте ветки гладко, – отвлек всех от дискуссии Кианг. – Под водой не видно будет...

По длине бревна не калибровали, что есть, то есть. Кианг вытаскивал заготовки на край обрывчика и толкал вниз. Бревна, весело прыгая, катились с невысокого берега, а Марья пару раз чуть не растянулась во весь рост на замусоренной площадке. Потому что смотрела не под ноги, а на спокойно работающего Кианга. Не обращающего внимания на то, что некоторые, хм, дамы об него уже глаза сломали. Возможно, скоро к глазам присоединятся еще и сломанные руки-ноги...

Плот связался как-то быстро и буднично. Обычный плот, без всяких «поплавков», но поперечный настил все же сделали, правда, только на корме, чтобы приподнять «рабочее» место Кианга над водой. Благо синтетической веревки хватило, хоть и в притык. Сам плот завалили лапником, а сверху установили одну палатку. Отключили систему автоматической маскировки и отыскали перечень стандартных цветов. Выбрали нечто, названое лен небеленый, в жизни оказавшимся льном, много раз стираным, и кажись, местами подпалённым. Как решили всем коллективом – самое то для не привлечения внимания.

Кианг гнал плот вдоль берега, размеренно отталкиваясь от дна шестом, сделанным из длинной лесины. Марья лежала на разостланной палатке, смотрела, как играют под кожей мужчины мышцы, и тихо млела. Вот, что еще нужно для счастья? Запах чистой речной воды, смешанный с ароматом трав, солнце уже закатное, и потому ласковое, смех девчонок на «носу» плота. Индюшиный пух, севший на нос – это девушки обрабатывали очередного невезучего птица. Вот уж никогда не думала, что их может быть так много на «свободном выпасе»... Марья сморщилась и чихнула.

– Марь, – к ней перебралась Эни, девушка говорила по-русски. – Ты не боишься, что он, – она глазами указала на Кианга, – увидит, как ты на него смотришь?

– И как я на него смотрю? – женщина, с удовольствием потянувшись, села, поджав ноги.

– Как кошка на жирного мышА! – Марья изумленно вылупилась на Эни, а потом захохотала, Эни тоже засмеялась.

– Ой, не могу, мыш... Ты бы его еще с хомяком сравнила! – Кианг глянул на двух хохотушек, а Марья, задумчиво сощурившись, предложила свой ассоциативный вариант: – Я бы его с бобром сравнила, такой же целеустремлённый, мускулистый и неутомимый.

– Не-е, бобра кошке не съесть, – лукаво возразила Эни.

– Кошки, они разные бывают, мож, я пантера? – женщина покосилась на свою руку и уточнила: – Альбинос.

– Марь, ну я понимаю, он такой, хм, основательный, но некрасивый же! Нос картошкой...

– О, детка, лет через семьдесят ты поймешь, что поговорка «С лица не воду пить» – правее всех правых... – Марья многообещающе улыбнулась, а сама снова покосилась на Кианга. Мужчина улыбнулся в ответ насмешливо. – И вообще ты неправа насчет некрасивости.

– Ой, теть Марь, а он, вроде, понимает... – испуганным шепотом предположила Эни.

– Конечно, понимает, что ему скелет начищают, до солнечного сияния. Не дурак, однако...

Плот шел рядом с берегом, но подходящего места, чтобы пристать на ночевку, все не попадалось. За плотом над водой, в сумерках, плыл вкусный запах индюшатины, утушивающейся в двух котелках. Река становилась все шире, далеко впереди, где-то посредине темной уже воды, мелькала огненная точка. По закону подлости на ближнем берегу тут же обнаружился небольшой пляжик. Кианг посмотрел вдаль и приткнул плот к светящейся белым песком полосе, и никто не стал с ним спорить. Хотя всем хотелось скорей попасть домой, но плыть в темноте было чревато: на раз напороться на топляк или еще какую «радость». Да и Кианг, несмотря на всю его выносливость, уже явно устал.

– Интересно, это наши? – поинтересовалась Эни, всматриваясь в даль с невысокого обрыва. – Эй, там на квартердеке! Это вы костер развели? – спросила уже по связи

Сторонний наблюдатель на библии поклялся бы, что девушка спрашивала реку.

– МЫ! – радостно отрапортовали с вышеупомянутого места. – Вы скоро будете?!

– Завтра мы точно будем, – заверила Марья и, услышав невнятное, но явно недовольное ворчание, окрысилась. – Кианг, между прочим, не дизель! Он сегодня полдня греб, потом лес корчевал и плот вязал, а потом еще и шестом упирался!

– Хорошо, что не рогом... – выдал какой-то шутник.

– А насчет рогов завтра с ним сами можете поговорить... – мстительно предложила завхоз. – На сегодня отбой связи и приятных сновидений!

Кианг лежал с закрытыми глазами и время от времени постанывал от удовольствия. Марья, раздавив капсулу с маслом, делала расслабляющий массаж, длинно скользя ладонями по мышцам спины, шеи и рук. Кузнец был однозначно тренированным человеком, и махание молотом и занятия винчун сделали свое дело. Но гребли, лесоповала, а потом толкания плота шестом было многовато даже для него. Вот и старалась теперь Марья снять лишнее напряжение, чтобы завтра Кианг не чувствовал себя полупарализованным. Ему еще доставлять бабский коллектив домой.

Палатка стояла на плоту, надежно привязанном к кустам на берегу. Оставлять плавсредство на ночь без пригляда не решились. Плот время от времени покачивался на плавной волне, добавляя мужчине и женщине ощущения, что они плывут куда-то в ночи. Девушки расположились на ближайшей поляне и наслаждались видимостью самостоятельности.

– Марь, что такое дизель, квартердек и трактор трелевочный? – поинтересовался Кианг.

– Джи Пи Эс, триангуляция… – и все прочее? – женщина улыбалась. – Мотор, что стоит на ваших самобеглых повозках, только намного мощней и совершенней. Надстройка на корме корабля где обычно стоял капитан того корабля и механизм для разделки бревен на лесоповале, – в телеграфном стиле пояснила Марья. – И вообще, надо было тебя слушаться и сразу делать плот! Не мучились бы в тех плетеных корытах, а то все ноги отсидели...

– Нет, там не было из чего делать плот, живое дерево я бы не сломал... – возразил кузнец и добавил: – Над чем это вы с Эни смеялись, на меня поглядывая?

– А то ты сам не догадался! – Марья хмыкнула. Конечно, он все понял, не маленький, не раз, небось, на себе заинтересованные женские взгляды ловил. Ну что же, можно и рассказать, а заодно протестировать, как у нас с наличием юмора. И рассказала, только толстая мышь стала здоровенной, но ведь это почти синоним. Если и нет, так назначим таковым. Кианг, услышав про данного грызуна, тоже изумленно распахнул глаза, потом осмотрел себя и фыркнул. Женщина поспешила рассказать о своем видении этого вопроса, чем тоже вызвала фырканье.

– Я думал, ты сравнишь меня с драконом или тигром, – покачал головой Кианг.

– Вот еще! Что в том драконе хорошего, кроме того, что летать умеет?! – делано изумилась Марья, она-то прекрасно знала, какое место в китайской «табели о рангах» занимают эти персонажи. – А тигр и вообще только рычать умеет, ну еще когти точить! Вот бобер это да! Хозяйственный товарищ и попилить, и построить и все в дом... – они посмотрели друг на друга и рассмеялись. Кианг легко обнял Марью и поинтересовался:

– Ты зачем меня усыпить хотела, когда массаж делала? Специально же точки нажимала.

– Ну, ты же устал сегодня, а завтра опять гребля предстоит...

– То завтра, и не так уж устал...

– Ну, если не очень... – их губы встретились...

– Теть Марь! – зов Эни по связи заставил пару отпрянуть друг от друга. – А можно мы еще индюка поедим?

– РРРР!!! Да хоть весь его съешьте! И всю какаву с чаем выпейте! – «тетушка» завалилась на надувной пол, закатила глаза и оскалилась во все зубы. – Нет, это невозможно! Киа, ты извини, но давай подождем возвращения. Я их поубиваю, если в следующий раз они начнут просить разрешения...

– ...сходить в кустики! – Кианг захохотал вполне искренне, опять обнял женщину и устроил ее у себя под боком. Марья не сопротивлялась, а мужчина полежал молча, потом вздохнул и поинтересовался: – Мистер Ротрок и другие, как на нас посмотрят?

– Э-э-э? А кто им смотреть позволит?! – скосилась на него Марья. – У меня фургон не прозрачный, а внутрь мы их не позовем, – ехидная дама полюбовалась круглыми, европейского разреза, глазами Кианга и зафыркала ему в плечо.

– Марь, ты специально говоришь то, что никогда бы не сказала леди? – Кианг попытался сесть, но его не пустили.

– Киа, пойми наконец, я не леди, по крайней мере, в вашем понимании этого слова, – Марья повозилась, устраивая поудобней голову. – И да, я специально стараюсь расставить точки над всеми буквами алфавита, какие найду, чтобы ты это понял окончательно. Мне не нужны обвинения типа – ты меня не предупредила! А сам я не допер, потому что мозгов не хватило два и два сложить.

– Такое, как я понимаю, уже было... – не спросил, а констатировал факт кузнец.

– Было. Знаешь, я не любитель нашей народной игры – регулярных прогулок по граблям...

– Это как? – озадачился китаец.

– Это, когда наступаешь на лежащие грабли и ручкой по лбу – бац! – начала пояснять Марья.

– Шишка на лбу и нога завязана... – закончил за нее Кианг.

ГЛАВА 18

Утро началось с инструкций «базы» как себя вести, как удивляться встречающим в цирковом обозе незнакомцам. Стараться выглядеть усталыми, а не улыбаться во все вставные и натуральные. Также не рассказывать радостно, как клево вы прошлись-пробежались, индюками объелись, рыбу поохотили! Насчет натуральности жалоб даже провели пару репетиций, пока Кианг, поработавший режиссером, одобрил старание девушек. Правда засомневался, поверят ли, уж больно цветущий вид при легком загаре и румянце был у всех четверых. Марье в обувь подложили камешек, чтобы она правдиво изобразила стертую ногу. Палатки закатали в плотные рулончики и спрятали в вещмешки, изображавшие примитивную брезентуху, туда же утоптали простыни. Уж очень они были яркие и красивые. Только после этого отправились на воссоединение с двоюродным домом на колесах. Под бурчание Марьи на тему, где и в какой обуви белого цвета она видела всех гостей, оптом и в розницу. Кианг покивал, соглашаясь, что белый цвет гостям пошел бы весьма и весьма. Сестренка Ю объяснила Стаси, как единственной не въехавшей в шутку, что в Китае белый – это цвет траура. Дымный столб вдали работал отличным маяком. При ближайшем рассмотрении оказалось, что дымящий костер примостился на небольшом островке. Летом остров, видимо, был куда больше и делил русло реки на два рукава. Теперь же из воды торчала только небольшая полянка, заросшая деревьями, а сквозь торчащие верхушки кустов, пришлось ломиться напрямую. У костра радостно прыгал, исполняя какой-то экзотический танец, молодой индеец.

– Со-о-онк! – вылетела на край плота, размахивая руками Эни.

– С-С-С-а-а-а! – из реки выметнулось длинное серое тело. Извернулось в воздухе и плашмя рухнуло вниз, явно стараясь поднять как можно больше воды. Эни от неожиданности шарахнулась назад, запнулась о лапник и шлепнулась на попу. Что самое обидное, все эти телодвижения не помогли девушке увернуться от водных процедур. В общем-то, водички досталось всем девушкам, они возмущенно отряхивались и придумывали вредной ящерке страшные кары. Самой изощренной было обещание спрятать весь имеющийся в караване уксус и съесть все встреченные по дороге яблоки. Тем временем Шен, а это был именно он, вынырнул с другой стороны плота. Увидел, как Кианг поудобней перехватил весло, предпочел, вильнув хвостом, снова нырнуть. Течение в этом месте было довольно сильным, и Киангу не было надобности грести, он только подправлял направление движения на островок. Сонк тем временем бегал от реки к костру с котелком, заливая огонь. Плот приткнулся к островку, и Сонк быстро примотал брошенную ему веревку к стволу дерева.

– Сонк, как ты тут оказался? – удивилась Марья, оглядываясь.

– Да на плоту как вы, только на маленьком, там стоит, – кивнул индеец в сторону. – Вчера вечером приплыл – изображать маяк для потеряшек.

– А островок как нашли? – глядя на ширину водной преграды, изредка украшенной купами древесных крон и кое где самыми верхушками кустов. Если не знать где цирковой лагерь, то проплыть мимо было очень просто. – Так Шен и нашел, пришлось для гостей сочинить сказку, что ребята друг без друга никуда не денутся. Шена в воду, Фен на сворке под деревом. Потом она свистит призывно, и Шен тут как тут. Меняем их местами, и Фен может порезвиться.

– Шен, а вы не обиделись? – встревоженно спросила у ящера Стаси.

– Нет-сс! С-смешно. Лапшу веш-шать! – зафыркал радостно чешуйчатый тинэйджер.

– Мы этим гостечкам наговорили, что ребята такие сообразительные, мол, умней собак! Когда Шен появился и стал свистеть, и в руки не даваться, несмотря на всё недовольство подружки, мы «призадумались»...

– Я все по сс-вязи рас-сказал! – влез в объяснение Шен.

– ...сделали плот, и с Робином поплыли проверять, что же наш ящер нашел... Потом уже я сюда один приплыл на дежурство. А с гостечками у нас проблемы. Не, с землемерами все нормально, да и уехали они уже, наверное, а вот мистер Томпсон, – парень фыркнул. – Такой он мутный, что мы и разобраться не можем. Это к нему землемеры приезжали, к его ранчо земли прирезали. Когда он увидел местного Дени, так аж прищурился, присматриваясь. Потом выдал, что очень он на его погибшего друга похож, как две капли воды просто! И даже зовут так же, тут и выяснили, что местный Дени тому погибшему родной племянник. Дед его, к которому они с маменькой и ехали, жив и поныне. Да и дядюшка, которого назад так и не дождались, жив живехонек. Дядюшка сейчас дедовым состоянием рулит, и единственным наследником числится...

– Капец! «Мыло» отдыхает! – изумилась Эни.

– Да уж, жизнь любому «мылу» даст фору, стопудово... – согласилась с ней Марья.

– Причем тут мыло?! – удивленно вскинула брови сестренка Ю. – Он что грязный? – насчет мыла в непонятках были и Кианг со Стаси. Поэтому им всем быстро объяснили, что это название пошло от бесконечных любовных сериалов в которых рекламировалось мыло. А чтобы было интерсней, выдумывали в ней такую ересь, что никакая логика и правдоподобие там и не ночевали. Домохозяйки сначала слушали. а потом смотрели эти истории, а заодно и рекламу мыла. Вот и назвали это действо с издевкой «мыльными операми».

– Ну вот, Томпсон искренне порадовался встрече с Дениелсом, а потом начал наезжать на своих теперь соседей – бородатых сектантов, – вернулся к разъяснениям Сонк. – А Дени вдруг взялся свою «родню» защищать. Да с таким красноречием, что мы поняли, чего преподобный на парня глаз положил как на своего преемника. Вот тут мужик и продемонстрировал фейерверк эмоций! Тут и растерянность, и разочарование, и сомнение, и даже сожаление. А после стал присматриваться ко всему в самом цирке и пытаться влезть, куда его не просят. На кухню поперся, но Таня его так шуганула, что он даже Нику пришел жаловаться. На закономерный вопрос, что он на нашей кухне позабыл, грубить начал. Вообщем нехорошее у него внимание. Так мы к нему Невса пристроили на догляд. Вопросы, гад, стал задавать, подозрительные, покруче, чем Робин там, в Чикаго. Мол, как ваши дамы узнали, что нужно прятаться? А как они через реку сумели перебраться? Тут-то просто объяснили, что все цирковые плавают прекрасно, а все остальное узнаем, когда вы вернетесь.

– С-кажите, что фыстрел усслышали, – посоветовал Шен, наконец выбравшийся из воды. – Фы и уплыли.

– Так не стреляли они вроде, – удивилась Стаси.

– А кто сстанет фыясснять? Бородатых сспрашифать не будут...

– Чего мудрить-то? У нас вот мужчинка есть, он и командовал! А мы что, мы женщины слабые, беззащитные, как говорится, волос длинный – ум короткий... – Марья посмотрела на компанию длинноволосых, кроме лысого Шена, и почесала свой коротко стриженый затылок. – Эм, ну вы поняли...

– Да, Марья, в этот раз пословица тебя подвела, – усмехнулся Сонк.

– Мы пошли купаться, Кианг обещал нам поймать рыбы и ее запечь, – стала излагать версию 'легенды' Эни.

– Поэтому мы взяли одеяла и котелок, и спички, и чай, и... – подхватила Ю.

– Тош-шие, – указал пальцем на рюкзаки Шен. Девушки понятливо кивнули и стали быстро допихивать в них лапник, изображать местные одеяла. Без одеял объяснить свою столь успешную ночёвку у костра в весеннем лесу будет трудно, а делать досмотр рюкзаков никто не позволит. Еще чего! Кианг перебрался на плот, взял в руки лесину и выжидательно обернулся к остальным.

– Вот не пойму, чего было не рассказать все это по связи? – пожала плечами Марья, усаживаясь на лапнике. – Заодно бы и версию для "печати" отработали.

– Джонатан убедил всех, что в этом нужды нет. Импровизация будет правдоподобней, как и реакция всех в лагере, – пояснил Сонк. – Они и сейчас нас не слушали. Вы главное все на Кианга валите: и командовал он, и индюков принес, и рыбу поймал... – молодой индеец оглянулся на старательно работающего шестом кузнеца, оценил его непроницаемо каменное выражение лица и восторженно кивнул. – Если ты такое лицо держать будешь, этот мистер к тебе точно не сунется!

– А к девочкам? – хмуро смерил Сонка взглядом Кианг.

– О! И взгляд такой – суровый! – тоже восхитилась Марья.

– К Ю он вряд ли подкатится, тебя побоится, – стал рассуждать индеец. – Эни кому хочешь, голову задурит, а вот Стаси лучше испуг изображать и сразу сбегать.

– Со мной пусть Невс ходит, – тут же предложила решение девочка. – Он когда шипит, так всем страшно.

– У меня вот непонятки, по какому праву он допросы устраивать будет? Тем более взрослый мужик к ребенку приставать станет? Любопытный? Ну, так и фиг с ним! Стаси, если он к тебе сунется, разворачивайся и убегай в свой фургон, или деда зови.

Первым на берег выскочил Шен, он, радостно свистя, кинулся прямо к сестре. Тут же огреб хвостом по корпусу и шипяще свистящим скандалом по ушам. Ящер, отскочив назад, замер, и столько в этой позе было изумления, что все присутствующие покатились со смеху.

– Ты смотри, как всем весело, – раздался сзади незнакомый, насмешливо-холодный голос. – А ну не дергаться! Мои мальчики могут выстрелить. Нечаянно...

Смех растворился в настороженном внимании, обернувшихся на голос людей. Там стояли вооруженные всадники, сжимавшие в руках винтовки. Пока опущенные, но как все понимали, вскинуть их не составляло труда. Копыта лошадей обмотаны специальными, и явно используемыми не впервые, чехлами. Мужчина лет сорока в прекрасно сшитом костюме, ухоженный и явно знающий себе цену, улыбался весьма неприятной улыбкой. Он уверенно держался чуть в стороне от выстроившихся в ряд подчинённых, грамотно не перекрывая им сектор обстрела. Уже это говорило о том, что данная ситуация для него отнюдь не экспромт.

– Гарви!

– Дядя? – два возгласа, один удивленный другой вопросительный, вывели всех из ступора, и народ осторожно зашевелился. Кианг попытался сдвинуться чуть в сторону, выбираясь из плотной группы девушек. Но был остановлен приказом, стоять на месте, пришедшим по внутренней связи.

– Да, на оба вопроса,– мужчина поклонился, и его улыбка стала насмешливой.

– Но что все это значит?! – мистер Томпсон взмахнул рукой в сторону всадников.

– Я на твоем месте не стал бы так резко дергаться,– с показной заботой, не пряча насмешки, покачал головой дядюшка Гарви. – Томи, я, конечно, тебе благодарен, за сообщение о появлении моего племянничка. К тому же ты даже не представляешь, как вовремя подоспело твое сообщение! Я убью махом двух зайцев. Нет трех!

– Убьешь? Надеюсь в переносном смысле? – изумился Томпсон, он явно не желал верить, что все происходящее настолько серьезно. Быстро пробежал глазами по лицам стоявших рядом людей, но циркачи застыли, слушая разговор. – Гарви, мы столько лет были друзьями, и ты даже был шафером на нашей с Эмми свадьбе!