Текст книги ""Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шнейдер

Соавторы: Олег Кожевников,Андрей Потапов,Дмитрий Дывык,Елена Лоза
сообщить о нарушении

Текущая страница: 169 (всего у книги 347 страниц)

40

Дойти до второго зала, не побежав, оказалось тем еще испытанием. Я замешкалась в дверях, выглядывая знакомых, и на плечо снова легла ладонь. Только в этот раз мне не пришлось гадать, кому она принадлежит. Казалось, это тепло я узнаю сразу.

– Меня потеряла? – мурлыкнул Родерик, склоняясь к моему уху.

Я едва удержалась, чтобы не прижаться к нему, потеревшись затылком о плечо. Кивнула.

– Тебя. Пойдем?

Остальная компания уже расселась за сдвинутыми столами. Братья тревожно глянули на меня, но тут же заметно расслабились. Зато Алек не улыбнулся в ответ на мою улыбку – то ли дело было в Родерике, который держал меня за руку; то ли снова гадал, что я учинила и не потащат ли его за это на ковер.

– Что тебя беспокоит? – поинтересовался Родерик, вставая вслед за мной к раздаче.

– Ничего, – пожала плечами я.

– Нори.

– Уже ничего. – Я улыбнулась, честно глядя ему в глаза. – Бересфорд хотел влепить мне «неуд» за доклад, но обошлось.

Мне не хотелось вмешивать его в ссору с Корделией. Как будто, сделав это, я признаю, будто между ними еще осталось что-то. Впрочем, если подумать – так ведь и получалось. Если они действительно расстались, Родерик ей никто, никак не может на нее повлиять или что-то потребовать. Ну, разве что как староста целителей, что-то, что связано исключительно с учебой или дисциплиной. Но я-то – не учеба.

– Как ты сумела его переубедить? Этот старый сморчок упрямей барана.

– Не я. Парни помогли. – Я начала рассказывать, радуясь, что ушла от скользкой темы.

Так, разговаривая, мы и вернулись за стол.

– Что теперь будет? – спросила я. – Что, если заменить его некем? Между преподавателем и студенткой выбор очевиден…

– Не бывает незаменимых, – хмыкнул Алек, услышав мои последние слова. Судя по всему, близнецы уже рассказали ему, что произошло. – Рейт очень, очень не любит, когда на него пытаются давить. Не пойдет на попятную Бересфорд – найдут кого-нибудь из молодых. Или поставят студента, как вон Рода на первую помощь.

– Но декан сказал, что предмет очень важен… – Я осеклась под насмешливым взглядом старосты.

– Мы же боевики. Дуболомы. Хватит с нас и этого, а ежели что не поймем – зазубрим.

Я мысленно ругнулась. Память у меня хорошая, но зубрить я не умела никогда – чтобы запомнить, мне надо понять. Поэтому так понравились сегодняшние слова Рейта о логичности теории магии.

– Учебник по теории, который вам выдали, тоже полное… – Алек осекся.

– Полное то самое, о чем не говорят за столом, – закончила за него Дейзи под хихиканье близнецов.

– Если в самом деле хочешь разобраться, возьми в библиотеке учебник Давинси, – снова сказал Алек. Я потянулась к сумке, но он, перегнувшись через стол, придержал мою руку. – Я запишу для тебя.

– Я запишу. – Родерик сказал это с улыбкой, но его недовольство я почувствовала, кажется, всей кожей.

– Я староста, и за успеваемость отдуваться тоже мне. – Алек хмыкнул, но глаза его не смеялись. Мне не нужно было оборачиваться к Родерику, чтобы понять что эти двое снова меряются взглядами.

– Хорошо бы Рейт и дальше вел этот предмет, – сказала я, чтобы разрядить обстановку.

Что ж, мне это удалось: все четверо боевиков уставились на меня как на ненормальную.

– Да у меня от одного его вида сердце в пятки уходит, – буркнул Зак.

– У меня тоже, – согласилась я. – Но лекция была куда лучше, чем у Бересфорда.

– Немудрено быть лучше Бересфорда. – заметила Дейзи.

– Вы к нему несправедливы. У целителей Бересфорд читает вполне прилично, – сказал вдруг Родерик.

Алек фыркнул.

– Ну да, ну да, белая кость, великие умы, не то что некоторые.

А Дейзи добавила:

– Вообще-то я про Рейта.

– И к Рейту тоже. Тактику диверсионно-разведывательных групп он вел просто потрясающе. – Помолчав, Родерик продолжил: – Жаль, конечно, что так вышло и он оказался среди тех, кого бросили на прорыв. Империя потеряла отличного разведчика…

– Зато приобрела декана, от одного взгляда которого обделаться можно, – хмыкнул Зак. – Так это твари его так?

– Кто ж еще.

– Вообще эта идея бросать на прорыв людей, когда можно было бы откупиться от тварей, – так себе, – сказала Дейзи. – Говорят, они разумны. Возможно…

– Откупиться? – Родерик улыбнулся, но мне захотелось отодвинуться от него подальше. – Им нужны страдания. Чем больше, тем лучше. Кого ты готова отдать на мучительную смерть? Его? – Он кивнул в сторону Алека.

– А чего сразу меня-то, – буркнул тот.

– Меня? Его? – Родерик указал на Зака.

Дейзи не смутилась:

– Всегда есть преступники. Можно подумать, смерть на виселице не мучительна. Или колесование.

– Спроси у Рейта: в те минуты, когда он горел заживо, согласился бы он на петлю? А колесование отменено указом императора от…

– Род, хватит, всем известно, что по части законов ты любому международнику фору дашь. Я о другом. Всегда есть кто-то, кого не жалко. Кто-то, кто заслужил смерть. В отличие от тех, кто неминуемо умрет, удерживая тварей, пока до них не доберется дракон.

– Не жалко, в отличие от боевых магов. Или дракона, который тоже однажды неминуемо умрет, останавливая очередной прорыв, – медленно произнес Родерик. – Думаешь, ты первая, кто до этого додумался? Эту песню поют некроманты. С самого начала. Отдать кого не жалко, зато получить силу. Огромную силу, почти бесконечную жизнь, возможность влиять на разум людей.

– Звучит так, будто овчинка стоит выделки, – так же задумчиво сказал Зак.

Зен покачал головой, но промолчал.

– Звучит – да. Только, видишь ли, у всех свои представления о том, кого не жалко. Для Дейзи – преступники. Для баронессы Вернон…

Судя по выражениям лиц, это имя ни о чем не сказало никому, кроме меня.

– …простонародье: бабы рожают по дюжине детишек, до взрослого возраста доживают хорошо если трое. Чего их жалеть, все равно подохнут.

Зак переменился в лице, Зен усмехнулся. Дейзи вскинулась, но промолчала.

– Для кого-то – конкурент в драке за благосклонность императора.

Голос Родерика стал жестким:

– Со злом нельзя договориться. Оно будет требовать все больше и больше, пока не поглотит всех. И если я окажусь среди тех, кого призовут на прорыв, – я не буду вспоминать, что я целитель. – Он резко выбрался из-за стола. – Увидимся.

– Зря ты так, – негромко заметил Алек. – И сама идея… Думаешь, ты самая умная и за пятьсот лет никто до такого не додумывался? Это Род такой правильный, да только он не император, а императоры… Взять хоть того, который на отборе всех барышень перепробовал. Додумывались наверняка, и если бы это работало – плюнули бы на мораль, кто бы что ни говорил.

Дейзи смутилась, а он продолжал:

– И вообще. Род не доносчик, и среди нас таких нет. – Он многозначительно оглядел собравшихся за столом. – Но он прав насчет некромантов.

– Ты-то откуда знаешь? – встрял Зак. – Некромантия запрещена, так говорят.

– Книжки читаю. Умные, раз своего ума нет, приходится чужим добирать. Это в самом деле некроманты твердят. Дескать, можно пожертвовать никчемными людишками ради силы для достойных, ради великого блага для всех. За некромантию, сами знаете – смерть, и никаких исключений, и никаких помилований.

– Мы не знали, – сказал Зак. – Почему?

– По официальной версии, потому что силу им дают изначальные твари.

– А по неофициальной? – не унимался Зак.

– Подумай. Иногда это полезно. Тебе тоже, особенно прежде чем язык распускать. – Алек снова обернулся к Дейзи. – Донесет кто-нибудь особо ретивый, а у Тайной канцелярии как раз недобор будет, и поминай как звали.

– Но студенты… – Я осеклась, сообразив, что обращение к магии, за которую казнят, не особо разбираясь, вряд ли можно назвать «не особо тяжким» преступлением, а потому и защищать студента никто не будет. Отдадут страже, а там попадется чересчур ретивый дознаватель – и признаешься даже в том, о чем и не мыслил.

– Вижу, привыкаешь думать, – ухмыльнулся мне Алек. – Засиделись мы. Никто прогуляться не хочет? Последние деньки стоят, того и гляди занепогодится.

– Мы не против. – Зен перевел взгляд на меня. – Нори?

– Хотелось бы, но мне надо в главный корпус.

– Мы проводим, – быстро сказал он. – Зря ты Рода отпустила. С ним бы надежнее было. Алек, извини, не судьба.

– Он мне не нянька, а я ему не госпожа, – пожала плечами я, тоже поднимаясь из-за стола.

– Могу я нянькой побыть, – ухмыльнулся Алек. – Накормить, выгулять, спать… гхм. Извини, увлекся.

– Спасибо, как-нибудь сама справлюсь, – улыбнулась я. Сердиться на него не получалось совершенно. – И провожать меня не надо, пожалуй. Мне к портнихе, вам ждать придется.

– Надо, – не сдавался Зак. – Мало тебе сегодня было?

– Чего я еще не знаю? – нахмурился Алек.

– Нори, можно?

Я неохотно кивнула. Вроде ни в чем не виновата, а почему-то стыдно. Как будто эти грязные предложения в самом деле запятнали меня.

– Понял… – медленно произнес Алек. – Придется с Родом поговорить, пусть своим настучит по шапке.

– Нет! – воскликнула я.

Да я от стыда умру!

– Да. Дисциплина среди студентов – тоже забота старосты факультета. Международники вон Бенедикту быстро объяснили, что к чему, затих.

– Насколько мне известно, ты тоже ему кое-что объяснил. Спасибо.

А еще ему кое-что объяснил Родерик, и поэтому мне не хочется снова просить у него помощи. И так должна по уши.

– Объяснил, – не стал отпираться Алек. – Но я ему не указ, в отличие от его старосты. Придется и Роду своим растолковать, что будет, если они поссорятся с боевиками. – Он вздохнул. – Накрылась прогулка.

– Извини, я…

– Ты-то тут при чем, если некоторые парни думают не той головой, что на плечах, а той, что ниже пояса? – пожал плечами он. – У некоторых вот от ветра… – Он осекся, я зарделась, – Так разве ветер в том виноват? – закончил он под смех близнецов.

– Я провожу, – вмешалась Дейзи, которая до сих пор молча шла рядом. – В самом деле, нечего вам под дверью портнихи торчать.

Она взяла меня под локоть.

– Платье к посвящению затеяла? Не мое дело, конечно, но, если хочешь сэкономить, подожди пару дней. Второкурсницы как раз на продажу выставят то, что в прошлом году пошили. Бытовички еще и сами под тебя подгонят за ту же цену.

– Какое там платье, – вздохнула я. – Тут бы с голым задом не остаться.

– Вот заср… гаденыш! – воскликнула Дейзи, выслушав про испорченное белье.

– Гаденыш? – переспросила я.

– Бенедикт. Не затих, значит, а затаился, чтобы исподтишка гадить.

Я похолодела. Неужели я зря устроила скандал Корделии? Выставила себя дурой, еще и дала ей повод для пакостей? Декан уже один раз ткнул меня носом в подобную ошибку – с Феликсом. Сколько раз мне еще нужно сплясать на этих граблях, чтобы наконец усвоить урок?

– Но в общежитие парням нельзя.

Дейзи рассмеялась.

– Много чего нельзя, но можно, если очень хочется. Например, нельзя ночевать вне общежития, но кого и когда это останавливало?

Я покраснела.

– Я не собираюсь…

– Ну и зря, – фыркнула она. – Будешь слишком правильной – останешься без заработка.

Прежде чем я успела возмутиться, Дейзи добавила:

– Наши часто нанимаются к купцам охранять по ночам лавки. Никто не будет платить охраннику, который просто повесит сигналки и отправится спать на другой конец города.

– И как?.. – поинтересовалась я.

– Да просто. На человека нельзя повесить сигналку, только на предмет. Поэтому заклинание на входе фиксирует ключ от комнаты, а не студента. Отдаешь ключ соседке или подруге, и все дела.

– А утром…

– Кидаешь в окно камешек, и тебе магией спускают ключ через окно прямо в руки.

– И что, никто не интересуется, почему человек, зашедший вечером, снова заходит с улицы утром? – полюбопытствовала я, до конца не веря, что все настолько просто.

– Да кому это надо? – хмыкнула Дейзи. – К тому же, может, ты разминки ради в окно с утра выскочила, чтобы потом взбежать по лестнице?

Я хихикнула.

– Появилась у нас тут как-то на вахте одна, которая решила, что она тут царь и бог и ее дело – за всем следить, – продолжала она. – Долго не продержалась.

– Что вы с ней сделали?

– Да ничего особенного. Представь, проходит мимо тебя студентка, поднимается наверх, а через пять минут снова входит с улицы и поднимается наверх. И так десять раз подряд. И не развеивается, как любая порядочная иллюзия. И вообще, возмутительно телесна и громко возмущается, когда ее пытаются развеять.

– И она не догадалась, что можно сигануть в окно?

– Догадалась. Только после этого мы стали выходить из общежития по десять раз подряд. Она каждый раз бегала проверять окна на первом, а потом и втором этажах. Все были заперты, но барышни, которым не понравилось, что к ним в комнаты ломятся с утра, когда каждая минута на счету, возмутились и написали жалобы.

– Дерево? – хихикнула я.

– Дерево, – подтвердила Дейзи. – Но до него она не додумалась. Может, потому что самая нижняя ветка там на высоте в полтора роста.

Я неопределенно хмыкнула, пытаясь представить, можно ли одолеть такое. Не с моим ростом, наверное.

Видимо, мои мысли отразились на лице, потому Дейзи сказала:

– Раз пять полосу препятствий пройдешь – и не на такое вскарабкаешься. Удобное дерево. – Она подмигнула мне. – Парни порой пользуются.

41

Я покраснела.

– Так получается, Бенедикт и сам мог пробраться в общежитие?

– Этот? Вряд ли, кишка тонка. – Она покачала головой. – К тому же с дерева проще всего перебраться на крышу, а там нужно, чтобы кто-то открыл тебе замок чердака. Конечно, все знают, как расковырять его шпилькой…

Пожалуй, стоит освоить эту науку. Как-то прошла она мимо меня, вдруг пригодится. И неважно, что я не собираюсь водить парней к себе в комнату. При этой мысли я снова залилась краской. И даже одного парня не собираюсь.

– Но замок-то висит со стороны коридора, – продолжала Дейзи. – Да и зачем самому трудиться? Думаешь, так сложно заплатить кому-то из первокурсниц? С бытового, где учатся такие, как мы с тобой? Или даже барышне, все состояние которой – дворянский гонор?

Я снова мысленно поежилась от мысли, что возможно, зря обидела Корделию. Но, с другой стороны, если бы сплетни обо мне тоже распространял Бенедикт, цеплялись бы парни с международного. Вряд ли за два дня он успел обзавестись множеством знакомых на целительском. А если бы он просто распускал сплетни по всем приятелям – среди знати, как говорят, все знают всех, – то ко мне приставали бы не только около корпуса целителей, а везде. Ну, разве что кроме боевиков.

Но сейчас, пока мы с Дейзи неторопливо шагали по аллеям, никто нас не трогал. Возможно, конечно, что одна старшекурсница с боевого выглядела убедительней толпы первокурсников, тем более когда у нее на лице написано, что драки она не чурается. Однако проверить это было невозможно, и я заставила себя перестать гадать, кто на самом деле пытался испортить мне жизнь. И без того забот хватает.

В главном корпусе, как и пару дней назад, кипела жизнь. Так же толпились перед расписанием студенты, не столько изучая его, сколько общаясь. А еще в коридорах вдоль стен выстроились прилавки со всякой всячиной, и я не удержалась, прошлась от одного к другому, глазея.

Чего тут только не было! Конечно, бумага. Обычная, на разрозненных листах, которой пользовалась я, и с листами, сложенными вдвое и прошитыми по центру. Наверное, так удобнее – не рассыпается. Надо будет попробовать… Бумага серая и рыхлая, зато дешевая – правда, экономия, на мой взгляд, выходила сомнительная, такую будет рвать перо, и чернила она поглощает в немеряных количествах, так что буквы расплываются. Бумага дорогая: плотная и блестящая, которую так и хотелось погладить, но на стопке лежала грозная надпись «руками не трогать!». Я проглотила вертевшийся на языке вопрос: можно ли потрогать ногами или, скажем, носом, и прикупила кипу листов таких же, как у меня сейчас. От моих запасов после ночного бдения над докладом, будь он трижды неладен, почти ничего не осталось.

На соседнем прилавке – доски для письма на весу. Самые простые, как у меня, с пружиной, чтобы держать бумагу, и подставкой для чернильницы-непроливайки. Похитрее, где бумага держалась поперечной планкой с магнитами, а то и вовсе надежно прилипала всей поверхностью под действием заклинания, встроенного в артефакт.

Дальше шли чернила и чернильницы – тоже на любой вкус и достаток. Самые дорогие стояли на полочках, прикрепленных к стене за спиной торговца, и их, на мой взгляд, можно было спокойно ставить на каминные полки в качестве украшения. Но, наверное, раз они здесь, значит, и покупатели находились. Хотя чему я удивляюсь – это за меня платит корона, а так не каждая дворянская семья может позволить себя отправить отпрыска в университет. Многие из тех, кто здесь учился, на письменных принадлежностях не экономили.

На следующем прилавке лежали перья. Кстати, их тоже надо бы прикупить – за первый же день, точнее сутки, я умудрилась сточить почти полностью три штуки. Этак мне обычной связки в две дюжины хватит чуть больше чем на неделю.

Я думала, перья – они и есть перья, но на соседнем прилавке, кроме обычных, лежали металлические штуковины, больше напоминающие миниатюрный расплющенный наконечник копья. А рядом с ними – рукоятки, к которым их нужно было крепить. Самые разные, от простых, ошкуренных деревянных, до тех, что из слоновой кости и серебра.

– Удобная штука, – сказала Дейзи. – Держать проще, точить не надо. Советую купить, как деньги заведутся. В конечном счете выходит дешевле, чем на перья постоянно разоряться, и писать легче. Только ронять их не стоит, если погнутся, придется выбросить.

Может, и дешевле, но пока не узнаю, во что мне обойдется новое белье, лучше повременить с необдуманными тратами. Так что я ограничилась обычными перьями – гусиными, вываренными в щелоке и прокаленными в песке.

Когда я расплачивалась, взгляд упал на полочки, приделанные к стене за спиной торговца. «Перо-самописка» – гласила подпись под одной, а от цены у меня глаза полезли на лоб. В пять раз больше моих подъемных – а ведь они рассчитывались так, чтобы снять угол не в клоповнике на три месяца и что-то есть это же время. Предполагалось, что за эти три месяца выпускник приюта найдет себе хоть какую-то работу. На самом деле очень щедрые подъемные, близнецам вон вовсе дали с собой по краюхе хлеба и сумке со сменой белья, и дальше крутись, как хочешь. А Зен еще за меня заплатить предлагал…

– Она что, в самом деле сама пишет? – не удержалась я от любопытства. Спасибо и на том, что не брякнула, дескать, за такие деньги самописка должна еще и спинку чесать, и колыбельные на ночь петь.

– Ее не надо макать в чернила, – скучающим тоном пояснил торговец, видимо, уставший от одних и тех же вопросов. – Один раз заправила и пишешь весь день. Или даже дольше, смотря сколько писать.

Я кивнула, поблагодарив, полюбовалась футлярами для перьев и перочинными ножичками с рукоятками из слоновой кости с разнообразными узорами. Перешла к следующему прилавку – с книгами.

Учебники, виденные мной в библиотеке, и самые разнообразные справочные пособия с непроизносимыми названиями соседствовали здесь с житиями святых, приключенческими и любовными романами. Я охнула, увидев цены. Мазнула взглядом по следующему прилавку, с разными безделушками для девушек. Брошки и заколки, ленты и обручи для волос, кружева на платья… Нет, хватит. Нагляделась. Найду работу – вернусь сюда, а пока у меня все есть.

Работу придется искать в любом случае, и Дейзи, и Алек в один голос твердили, что на стипендию особо не разгуляешься – хватило бы лишь на письменные принадлежности. Они не были знатнюками и знали цену деньгам, так что их словам стоило верить. Вот только закончится моя отработка, и сразу займусь. Главное в новую переделку не влипнуть. Я вздохнула – да разве удастся мне ни во что не влипнуть?

Дейзи, кажется, поняла мой вздох по-своему.

– Я тут подумала о вещах, которые нельзя, но если очень хочется, то можно. Наверное, тебе стоит начать не с портнихи, а с кастеляна. По правилам полагается три комплекта обычного белья и два теплого на год обучения…

Я попыталась вспомнить, сколько комплектов белья я изнашивала за год, и не смогла. Просто отдаешь один в прачечную и достаешь другой из сундука, а когда снашивается совсем, говоришь воспитательнице, и та передает кастелянше…

– …но, может быть, кастелян найдет способ выдать побольше? – продолжала Дейзи.

– Да, – кивнула я, подумав, что и подобным вещам мне еще учиться и учиться. Привыкла, что в приюте все появляется будто бы само собой: новое белье, одежда взамен изношенной, еда, постель и все необходимое для занятий. А здесь только еда и постель, да отчасти одежда. Со всем остальным придется выкручиваться.

В этот раз под дверью кастеляна очереди не было. Правда, толкнуться в дверь я решилась не сразу – стыдно было признаваться, что так быстро оказалась без вещей. Наверное, если бы не Дейзи, не решилась бы.

Выслушав мою сбивчивую просьбу, кастелян покачал головой.

– Все, что сверх уже выделенного, – за дополнительную плату.

– Сколько? – обреченно поинтересовалась я.

Он назвал сумму. Я мысленно охнула. Две рубахи обойдутся мне почти во все оставшиеся у меня деньги. И ведь не из батиста же они! Обычный лен, пусть и хорошо выделанный и даже отбеленный. Просто достаток тех, кто обитал здесь, был куда выше моего.

– Спасибо, подумаю, – выдавила я.

Может быть, у швеи мне повезет больше?

Надежда оказалась напрасной. Швея заломила в два раза больше кастеляна.

– Ну что ты хочешь, милочка, – процедила она, правильно оценив мое вытянувшееся лицо. – Это же не склад, где все по одной мерке. Тут все на тебя пошито будет, тютелька в тютельку. Да, еще полцены сверху за срочность.

Я покачала головой, не в силах выдавить ни слова.

– Ну тогда сходи к тому, кто тебе мундир подгонял, – поджала губы она. – Может, дешевле возьмут, хотя сомневаюсь, больно уж чисто сделано. Не узнала бы ткань, сказала бы – на заказ шито. Поди, перешивать дороже обошлось, чем я с тебя сейчас попросила за всю работу.

Я кивнула и вылетела оттуда, изо всех сил сжимая челюсти, чтобы не посоветовать ей перестать заглядывать в чужие кошели. Дейзи обняла меня за плечи.

– Что поделать, здесь не под таких, как мы, все устроено.

Я заставила себя выдохнуть. Портниха не виновата в том, что у меня нет денег. Никто не виноват.

У меня есть выбор. Я могу барахтаться дальше, смирившись с тем, что подобные неловкие ситуации будут возникать постоянно – по крайней мере на первом курсе. Тратить ночи на переписывание докладов, потому что меня никто не учил их писать и многое дается сложнее. Вечерами вместо свиданий искать подработку. Получить диплом, отслужить положенные пять лет и – если переживу эти пять лет – самой устраивать свою жизнь.

Или сдаться, подать на отчисление, позволить запечатать магию и устроиться, скажем, судомойкой – харч бесплатный, а спят они там же на кухне, в углу, так что и на жилье тратиться не придется. Кланяться всем, кого называют «ваше благородие», не говоря уж о «сиятельствах». И навсегда забыть о той жизни, в которую я успела заглянуть одним глазком.

Чтобы никогда больше не увидеть Родерика. Хотя это, наверное, и к лучшему, мечтать о нем все равно, что сверчку мечтать о звезде…

Я тряхнула головой. Не знаю, что будет потом, знаю точно лишь одно – сдаться я всегда успею.

Значит, снова к кастеляну.

Он никак не прокомментировал мое возвращение. Молча пересчитал деньги, так же молча снял с полки два свертка с бельем. Я не стала смотреть, сколько монеток осталось в кошельке, без того ясно, что месяц до стипендии не протяну.

– Дейзи, как ищут работу студенты? – поинтересовалась я, когда мы двинулись к корпусу боевиков. Я примерно представляла, как это делается, но ведь студенты не могут устраиваться на целый день, как все нормальные люди.

– Не гони лошадей, – покачала она головой. – Пообвыкнись сперва. Никому на пользу не пойдет, если хвосты накопишь и вылетишь, даже до сессии не дожив.

Я не стала спорить. Наверное, она знала, что говорила. В любом случае, пока не закончится отработка, в город я смогу выбраться разве что подышать перед сном, в такие часы никто работников не нанимает. А там разберусь.

Когда мы проходили мимо здания, где учились целители, я напряглась, но то ли скандал, который я закатила, подействовал, и слушатели решили поберечь свои причиндалы, то ли все дубоголовые, готовые приставать к незнакомой девушке, уже со мной познакомились, но до корпуса боевиков мы с Дейзи добрались без происшествий.

* * *

Преподаватель основ артефакторики снова начал с истории развития. Поначалу я напряглась, ожидая второго Бересфорда, но обошлось. Лектор не сыпал именами и датами, а рассказывал о том, как люди искали способы усилить магические способности или сохранить магию, сделать ее доступной без самого мага – в чем, собственно, и был смысл артефактов.

– Часто рассказывают легенды о каких-то утерянных в древности и найденных и тут же засекреченных артефактах, по силе своей не сравнимых ни с одним современным, – говорил преподаватель. – Большей глупости нельзя и представить. Каждое новое поколение ученых опирается на труды и знания своих предшественников, все больше и больше узнавая о мире. То, что считалось гениальным каких-то полвека назад, сейчас может повторить любой маг средней силы, если не студент. Что уж говорить о более древних временах. На следующем занятии, а может, через неделю мы с вами сходим в музей истории развития магии. Вы сами увидите, что представляют собой легендарные артефакты древности. На некоторые и взглянуть без слез невозможно.

– Но, может быть, магия просто выветрилась, – не удержалась я и тут же съежилась, ожидая выволочки.