Текст книги ""Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"
Автор книги: Наталья Шнейдер
Соавторы: Олег Кожевников,Андрей Потапов,Дмитрий Дывык,Елена Лоза
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 190 (всего у книги 347 страниц)
Глава 33
Родерик покачал головой.
– И здорово сглупил бы. Внимание императора – не та вещь, которой разбрасываются по мелочам.
– Ничего себе мелочь!
– Мелочь, – подтвердил Себастьян. – Деньги всегда можно добыть. Занять, в конце концов.
Все же между мной и знатнюками всегда будет пропасть. «Всегда можно добыть»…
– И если бы Нори попросила денег, да еще первая обратившись к императору…
Да у меня бы язык отсох!
– … запомнилась бы как невежа и крохоборка.
– Да, это было бы очень невежливо, – согласился Родерик.
Себастьян продолжал.
– Зато после сегодняшнего дня, если ей вдруг понадобится писать прошение на высочайшее имя, Нори сможет напомнить о себе. Дескать, вы почтили меня своим вниманием когда-то, не обделите же им и сейчас.
– Императору? Да он забудет назавтра! – фыркнул Зак.
– Забудет, – кивнул Себастьян. – У него таких официальных визитов и случайных встреч десятки, если не сотни.
– Дракон не забудет, – вставил Родерик.
– Тем более, – согласился Себастьян. – Но если подсказать, при каких обстоятельствах происходила встреча, он может вспомнить, что его поблагодарили. Людям нравится, когда их помнят. Когда им благодарны, а император все же человек, хоть и дракон. Она все сделала правильно.
– И благодарность была искренней, – добавил Родерик. – Это тоже важно. А размер стипендии определяет казначей.
Зак надулся.
– Понял, я бревно неотесанное.
Отдернул голову, когда Дейзи потянулась щелкнуть его по лбу.
– Неотесанное – это точно, – сказала она. – Слушал бы, что умные люди говорят, да мотал на ус.
– Ничего, обтешешься, – Алек легонько, скорее обозначив движение, чем на самом деле, хлопнул Зака по затылку. – Я такой же был. Научили уму-разуму.
До конца дня император с императрицей успели сунуть свои титулованные носы везде – я бы не удивилась, если бы выяснилось, что они и отхожие места посетили. Вот разве что развалины бывшего корпуса алхимиков не облазили, и то только потому, что охрана была против. Не ровен час, упадет какой камушек, и поминай как звали. Развалины эти образовались еще четверть века назад, когда твари прорвались над столицей. Тогда досталось и университету. Для алхимиков выстроили новое здание, тем более что старому было больше двух веков, а разобрать руины вечно не хватало средств, так что вокруг них просто разложили защитные артефакты, чтобы никто любопытный не залез и не свернул шею, да и оставили зарастать деревьями и кустами. В самом глухом уголке университетского парка они никому не мешали, а места пока хватало.
Родерик оказался прав – император и императрица разговаривали не только с преподавателями, но и со студентами. Так что во время обеда таращились не только на меня. Вокруг других «счастливчиков» народ просто роился, и вместо того, чтобы есть, тем приходилось отбиваться от вопросов. Ко мне никто не подходил, только глазели.
«Вот это и называется „репутация“,– хихикнул Феликс. – Боятся, что отобьешь самое дорогое, если надоест чужое любопытство».
Не та репутация, что мне бы хотелось, конечно. Но что теперь – сама виновата.
После третьей пары нас, тех, кто учился по императорскому гранту, собрали в церемониальном зале. Сейчас здесь ничего не напоминало о том вечере, и я была рада этому. Студентам выставили стулья и разрешили сесть – после того как высочайшая чета опустилась в кресла на возвышении. Так что моя надежда спрятаться за чьей-то широкой спиной не сбылась.
Как и на балу, ректор выступил с речью. Смысл был примерно тот же – какая честь для нас оказаться в университете и какие перспективы откроются для тех, кто его закончит. Вперемешку со славословиями в адрес их величеств. Видимо, таковы были правила игры, потому что на их лицах все это время было лишь вежливое внимание.
Интересно, когда-нибудь я научусь так же владеть собой? Ведь наверняка оба слышали подобные речи множество раз. Пока все, что у меня получалось – кое-как сдерживать зевоту.
Правда, я разом проснулась, когда обнаружила, что императрица смотрит на меня. Уставилась на нее, пытаясь сообразить, как должно выглядеть «верноподданическое» выражение лица, о котором упоминал Родерик. Ее величество улыбнулась мне и перевела взгляд на ректора. Я медленно выдохнула. Нет. Показалось. Просто вежливая полуулыбка, которая и сейчас играла на ее губах.
Наконец, ректор иссяк. Я ожидала, что император разразится ответной речью, но он попросил ректора представить студентов и факультеты, на которых они учатся. До поименной переклички, хвала богам, не дошло – просто ректор называл факультет, а студенты вставали, давая себя разглядеть. И для всех император находил пару добрых слов. Алхимики у него оказались надеждой науки, целители – подвижниками милосердия. Бытовики – теми, без кого дворец давно бы развалился, да и жизнь в целом бы стала намного труднее. Погодники и землемеры держали в руках урожай и будущее страны – и так далее и тому подобное.
Боевиков ректор упомянул последними. Я в очередной раз оказалась в центре внимания. Точнее, мы с Дейзи, когда среди двух десятков поднявшихся оказалось лишь две девушки.
– Мне сказали, будто декан боевого делает все, чтобы перевести барышень со своего факультета. У вас, Лианор…
Я на мгновение лишилась дара речи, обнаружив, что он действительно запомнил меня.
– и вас… представьтесь, пожалуйста.
– Дейзи, ваше императорское величество.
– И у вас, Дейзи, наверняка стальной характер.
Император улыбнулся, и мне почудилось, что его улыбка предназначалась лишь мне. Наверняка Дейзи показалось так же.
– Благодарю, ваше величество, – сказали мы хором.
– Не стоит. Я побеседовал с деканом, надеюсь, тем, кто пойдет за вами, будет легче. В конце концов, хороший боевой маг – это прежде всего ум и реакция. – Он обвел взглядом остальных боевиков. – На ваши плечи ляжет безопасность империи, не забывайте об этом.
Он жестом велел нам сесть и продолжил, уже для всех.
– Я рад знакомству с такими многообещающими молодыми людьми, – император снова улыбнулся. – Говорят, сытое брюхо к ученью глухо…
Ректор растянул губы, глядя на него, и я поняла, наконец, как выглядит то самое «верноподданическое» выражение. В зале с готовностью подхихикнули.
– …но и с ученьем натощак вечно что-то не так, – продолжил император. – Чтобы этого «не так» было меньше, с этого года и впредь корона будет выплачивать первокурсникам, поступившим по гранту, подъемные, ведь вам некому помочь обустроиться на новом месте…
– Он подслушивал? – ошарашенно прошептал Зак.
Я пихнула его в бок, призывая молчать. Если бы купол тишины ставил кто-то из нас, я бы могла предположить, будто ошибка в заклинании позволила императору подслушать. Но заклинание создавал Родерик, и развеял его, лишь когда мы уходили из столовой. Видимо, простое совпадение, а может, кто-то с других факультетов оказался «невежей и крохобором».
Император сказал еще несколько фраз – как он верит во всех нас, и что все мы наверняка проявим себя наилучшим образом и, наконец, позволил разойтись.
Родерик
Как он и предполагал, совет оказался сущей формальностью. Пустые славословия, которые нужно было просто переждать. Изображать вежливый интерес он научился давно.
«Мы тратим время, слушая пустую болтовню, а могли бы»…
Перед внутренним взором возникло лицо Нори, затуманенное страстью, а вместо бубнежа ректора Родерик словно наяву услышал тихий стон.
Тело отреагировало мгновенно, хорошо что они сидели вокруг длинного стола.
«Что ж ты делаешь, зараза чешуйчатая!»
«Я крылатый. Забочусь, чтобы ты не заскучал».
«Вот спасибо!»
«Всегда пожалуйста. Кстати, Нори понравилась драконам».
«Что?» – Он разом забыл обо всяких глупостях. Хорошо хоть из-за стола не выпрыгнул. И лицо наверняка не удержал, но вряд ли кто-то заметил, все старательно таращились на императора.
«Должен же я был их познакомить».
«Зачем?!»
«Показать им магическую проекцию ее разума, чтобы они потом показали Нори своим людям».
Родерик едва не застонал вслух, представив эти смотрины. Три огромных дракона, и Нори. Такая маленькая.
«Отец ее живую видел! И наверняка запомнил».
«У вас, людей, память – рваное решето. Так надежнее будет».
Маленькая и доверчивая…
«Что вы ей наговорили про меня?»
«Драконы не раскрывают тайны своих людей, – в тоне Сайфера промелькнула обида. – Когда ты сам собираешься ей рассказать?»
«Скоро».
Сразу, как Родерик получит диплом. Расскажет, кто он, и сделает предложение. А пока пусть учится спокойно. Тем более что после того, как повысят стипендию, Нори не придется бегать искать работу. Казначей рассыпался в благодарностях, когда Родерик принес ему готовый расчет подъемных и стипендии, «внезапно» запрошенный императором.
Эти деньги по-прежнему не позволят жить на широкую ногу, но дадут возможность по крайней мере не заботиться, на что купить самое необходимое для учебы.
«„Скоро“ Смотри, как бы не было поздно».
«Только попробуй разболтать!»
«Драконы…
«Прости».
«Мы не разболтаем, но тайное всегда становится явным».
«Знаю».
Нет, у Нори не получится спокойно учиться. Она же намерена содержать мать… И пока не сообразила: мало найти жилье, нужно еще покупать еду, и одежду, и множество разных мелочей, без которых невозможна нормальная жизнь.
Родерик прогнал паскудную мыслишку – все же поговорить с околоточным. Нет человека – нет проблемы. Но это было бы просто низко. Придется поступить по-другому.
Он едва дождался, пока закончится заседание совета. Если поторопиться, он даже успеет увидеться с Нори вечером, совсем недолго, но все же…
Лакей узнал его. Было заметно, что слуге хотелось просто захлопнуть дверь перед носом, но ничего не поделаешь, пришлось идти докладывать, а потом провожать гостя.
– Какую беду в этот раз вы несете в мой дом? – поинтересовался Вернон после приветствия.
Ни Бенедикта, ни баронессы в особняке не было. Младший барон, насколько знал Родерик, уехал в деревню восстанавливать здоровье на свежем воздухе. Баронесса же никак не могла пропустить бал в доме посла Фарии. Сам барон давно не танцевал, но этикет допускал, чтобы замужняя женщина явилась на бал без супруга, в сопровождении замужней подруги и ее мужа, чем баронесса и пользовалась.
– Я принес вам напоминание о долгах, накопившихся за восемнадцать лет, – сказал Родерик.
– В самом деле? – Барон приподнял бровь. – У меня нет долгов.
– Даже перед вашей дочерью?
«Нори это очень не понравится».
«Знаю. Но так будет справедливо».
Родерик понимал, почему Нори не хочет брать у него деньги. Гордость не позволит ей взять деньги барона для себя. Но ради матери – возьмет, и это будет правильно. Восемнадцать лет на паперти. Родерик знал, как это бывает. Отец выгнал «опозорившую семью» дочь из дома, когда невозможно стало скрывать живот. На работу «бабу в тягости» никто не взял, и ей пришлось просить подаяние. Родив и отдав малышку, женщина попыталась снова устроиться на работу – но теперь люди опасались связываться с «оборванкой». Украдет еще чего…
Вернон скрестил руки на груди, откинувшись в кресле.
– У меня нет дочери.
– У вас такая короткая память? – ухмыльнулся Родерик. Нет, конечно он не надеялся, что в бароне проснется совесть: у таких, как он, ее просто нет. – Вы забыли девушку с ребенком на руках, которую вы прогнали с крыльца своего дома? Могу напомнить: ее звали Мэгги. Маргарет.
– Вы промышляете шантажом, господин Корбетт?
Сайфер зарычал. Родерик едва удержал его.
– Вы всех судите по себе, или только я удостоился подобной чести?
– Что я могу подумать, если вы второй раз являетесь и перетряхиваете грязное белье нашей семьи?
– Белье должно быть чистым.
– Чужие секреты, похоже, могут принести немало пользы. Вы даже не попытались получить с меня компенсацию гонорара императорского целителя. Хотя я этого ждал.
«Выпусти меня! Я с ним поговорю!»
«Уймись!»
– Меня не интересуют деньги.
– Тогда почему? Мы не встречались раньше и я не знаю никого с фамилией Корбетт? Вы незаконный сын какого-то знатного рода?
«Пусти, я откушу ему голову!»
– Неужели когда-то я перешел дорогу кому-то из ваших родственников, и теперь вы решили отомстить?
– Я? – Родерик рассмеялся. – Разве это я надоумил Бенедикта попытаться оклеветать девушку, виноватую лишь в том, что она не позволила себя избить? Разве я много лет назад заставил вас соблазнить другую девушку, а потом заявить, что раз она отдалась вам, то вполне могла сделать это и с другим, а потому ее ребенок вас не интересует?
Дар стоил своих гонораров – он даже каким-то образом сумел отыскать горничную из дома, где жила мать Лианор. Хозяин, дед Нори, уволил всю прислугу, чтобы не сплетничали, и, конечно, обозленная женщина помнила ту историю до сих пор…
– Разве я заставил вас тогда изменить жене? – продолжал Родерик. – Понятно, что беременность не красит женщину и не улучшает ее характер, а норов вашей супруги известен…
– Довольно!
– Вы слывете умным человеком, барон. Так почему вы никак не хотите понять: это не я пытаюсь уничтожить вашу семью. Я только вестник. Все, что сейчас происходит – результат ваших трудов. Побеги, которые вы пестовали и лелеяли почти два десятка лет, дали плоды, только и всего.
Глава 34
Лианор
Стыдно сказать, но я обрадовалась, когда Родерик сказал, что, возможно, после университетского совета у него останутся дела и вечер будет занят. Не то чтобы я не хотела его видеть – но я не хотела говорить ему, куда собираюсь. Вдруг ничего не получится.
Дейзи рассказала мне, как найти доходный дом, где она снимала комнату для матери. По ее словам, это место походило на наше общежитие, только победнее и комнаты меньше. Так же одна мыльня на этаж, мужчины и женщины через день, одна прачечная, но сушить белье лучше в своей комнате, чтобы не пропало. Комнаты меньше наших, живут в основном мужчины, приехавшие в столицу на заработки, но хватает и работающих женщин, и даже семей с детьми – как только все помещались в одной комнате!
И все же место считалось хорошим: перегородки между комнатами не фанерные, а из кирпича, печка не одна на этаж, а маленькие в каждой комнатке. Есть общая кухня, хозяин следит за чистотой в коридорах и отхожих местах. К тому же он не терпел попоек и шума, и угроза выселения без возврата уплаченных вперед денег заставляла постояльцев вести себя прилично. Правда, и плата чуть повыше, чем в соседнем доме, но оно того стоило.
Конечно, Дейзи спросила, зачем мне комната. Я ответила, что расскажу позже, и, кажется, она решила, что для свиданий. Я не стала ее разубеждать. Нет, мне не было стыдно, что я оказалась дочерью нищенки. Глупо, но я боялась рассказывать раньше времени, чтобы не сглазить. Вдруг не получится? Вдруг мама снова прогонит меня, не захотев разговаривать?
Я опасалась, что в банке не поверят, будто я не украла чек, или станут глазеть. Простонародье не ходит в такие места и не пользуется чековыми книжками. Но, похоже, Родерик был прав, когда говорил, что студенческий мундир превращает меня в «барышню». Банковский служащий и бровью не повел, лишь внимательно изучил мою грамоту на жительство и чек. Я взяла часть наличными – заплатить за месяц вперед. Дейзи предупредила, что хозяин дома берет плату вперед за «сезон», но мне удалось договориться: за месяц сразу, остальное через три дня.
Когда я расплачивалась с ним, руки тряслись. Не от жадности. Оттого, что пути назад больше не было, а я по-прежнему не знала, захочет ли мама со мной говорить.
Комнатка, что я сняла, оказалась раза в два меньше, чем та, которую я делила с Оливией. Но в ней нашлось место для кровати, под которой помещался сундук, стола и скамейки – все, хоть и не новое, но крепкое. Был еще рукомой и медный таз с медным же кувшином. Маленькая чугунная печка годилась и для того, чтобы обогреть комнату, и чтобы готовить, если не захочется этого делать на общей кухне. Ящик-дровяник был устроен под подоконником, пока пустой, но хозяин обещал заполнить его сейчас же.
Дейзи посоветовала мне снять комнату «с дровами». По ее словам, хозяин не жадничал, и дрова были приличные. Так что выходило даже и дешевле, чем всю зиму покупать их самостоятельно. Сама бы я и не вспомнила о дровах: и в приюте и в университете было центральное отопление. В подвале стояла большая печь, а встроенные в стены трубы разносили горячий воздух по всем помещениям. Так что я даже и не знала, сколько может стоить протопить жилье зимой. Сколько всего я, оказывается, еще не знала! Ведь, кроме мебели, маме понадобится и домашняя утварь, и одежда, а я понятия не имела, с чего начинать! Ничего, разберусь потихоньку. Только бы она не прогнала меня!
Неподалеку от дома обнаружилась чайная. Когда я зашла туда пооглядеться, местная публика таращилась на меня, словно к ним заглянула знатная дама. В самом деле, даже мой мундир из дешевой ткани выделялся на фоне одежды посетителей. Новый, без единой заплаты. Но пахло в этом месте вкусно, столы выглядели чистыми, и я купила кусок пирога с капустой. Правда, чтобы не нести его в руках, пришлось пожертвовать парой листов для записей из моей сумки. Чистой ткани, чтобы завернуть еду с собой, здесь не держали.
Что ж, пожалуй, мне есть за что благодарить своего несостоявшегося папашу, кроме чека, который поможет мне позаботиться о матери. Магия, которая дала мне возможность поступить в университет и надежду на лучшее будущее. Иначе – всю жизнь работать, стараясь отложить каждый «лишний» медяк даже не на собственное жилье – в столице и многие знатные люди не могли себе этого позволить – а на новое платье. Но пока вместо благодарности мне хотелось просто заехать ему в морду. Хорошо, что наша последняя и, надеюсь, единственная встреча состоялась прежде, чем я узнала, как он обошелся с моей матерью.
Она сидела на прежнем месте. Заметила меня издалека – я почувствовала, как ее взгляд словно прикипел ко мне. И во взгляде этом мешались стыд и надежда.
– Здравствуй, мама. – Я протянула ей пирог. – Я принесла поесть.
Она не пошевельнулась.
– Не называй меня так. У такой приличной и чистенькой барышни не может быть ничего общего с нищенкой.
Я пожала плечами. Вытряхнув из сумки плащ, прихваченный ровно на этот случай – сидеть на брусчатке было уже холодно – устроилась напротив нее, точно так же, скрестив ноги.
– Тогда я буду называть тебя Маргарет.
Родерик
Он ожидал вспышки гнева, а то и вовсе, что ему укажут на дверь. И в самом деле, лицо барона побагровело, он подался вперед, но оборвал движение, не закончив. Снова откинулся на спинку кресла.
– Та девушка, Лианор Орнелас – она моя дочь?
Не было смысла спрашивать, как он догадался. Интерес самого Родерика к Нори был очевиден еще с прошлого раза.
– Да.
– Расскажите о ней. Я заметил характер. Что еще? Какая она?
«Не верю, что в этом сморчке проснулась совесть», – пробурчал Сайфер.
«Конечно, нет».
Родерику на миг показалось, что он слышит как щелкают костяшки счетов в голове барона. Наверняка тот еще после предыдущей их встречи попытался разузнать, кто такой господин Корбетт, подложивший его сыну такую знатную свинью. Правду едва ли раскопал, но достаточно и второго поступления в университет, чтобы понять – у этого господина есть деньги. И амбиции – в понимании большинства – иначе не становился бы старостой второй раз. Хотя сам Родерик не рассматривал эту должность ни как привилегию, ни как повинность, скорее как долг, от которого не привык увиливать.
Еще у него есть связи и голова на плечах. И с чего бы такой господин заинтересовался простолюдинкой? Не поленился вытащить ее из тюрьмы. В одной ли похоти дело?
– Она студентка первого курса боевого факультета.
А может, заставить барона признать Лианор и удочерить официально?
«Вот еще, породниться с этой семейкой! Да у меня хвост облезет от возмущения!»
«Согласен».
В глазах света женитьба наследника – а Родерик понял, что и от этого долга увиливать не станет – на баронессе немногим лучше, чем на простолюдинке. Вот если бы он стал императором, не успев жениться, и объявил отбор, как отец, или пережил первую жену и объявил отбор, как многие другие… Впрочем, и тогда многие шипели, что император мог бы и получше выбрать. И сейчас будут шипеть: во многих знатных семьях дочери на выданье, породниться с императорской семьей мечтают многие.
И уж точно Вернон недостоин такой чести.
– Это я знаю, – согласился барон не с его мыслями, но со словами. – И про грант Бенедикт рассказывал.
Родерик не стал спрашивать, верит ли он по-прежнему, будто Лианор вешалась на его сына.
– Умна и прилежна, – сказал он. – Не отстает от остальных, несмотря на понятный недостаток образования.
«А еще храбрая. И добрая. И я ей нравлюсь».
«Это, конечно, самое главное».
– На хорошем счету у преподавателей.
И снова Родерик словно услышал, как щелкают счеты в голове барона. Бенедикт не оправдал его ожиданий. Наследника, опоры в старости из него не выйдет, это очевидно, а старость – вот она, совсем рядом. Вернон-старший подходил сыну скорее в деды, нежели в отцы. Сын ни на что не годен, так может, стоит приглядеться к дочери? Даже если немногим лучше Бенедикта, можно дать ей хорошее приданое и выдать замуж за кого-нибудь толкового.
«Нори наша!»
«Наша. Но Вернону об этом знать необязательно».
«Обязательно! Надумал тоже – просватать!»
«Это я предположил. Могу ошибаться».
«Нет».
Родерик и сам знал, что не ошибся. Он шел сюда, готовясь к долгому утомительному разговору – тем более, что никаких способов заставить барона помочь дочери у него не было. Но сейчас в эмоциях хозяина дома появилось что-то, очень похожее на предвкушение. И надежду. Вдруг от девчонки в самом деле толку будет больше, чем от сына?
«Если он решит ее удочерить, я откушу ему голову! Хорошо устроился: сперва не его, а как выросла умница и красавица, так сразу его».
«Нори сама ему голову открутит. Не волнуйся. Барон не будет торопиться. Присмотрится. Потом попытается приручить. А потом поздно будет».
А ведь, кроме отца, у Нори есть еще и мать. И если от такой родни как барон, еще удастся увильнуть, то от матери она не откажется.
«Можно подумать, твой дед по матери был таким уж подарком, – фыркнул Сайфер. – Мэгги хотя бы жизнь потрепала, а тот сам себя в могилу свел».
Родерик не знал дедов. Один погиб, защищая свою землю от изначальных тварей. Второй – узнав, что дочь стала победительницей отбора, напился так, что не проснулся. А до того успел пропить все состояние семьи и приданое жены и дочери, не просто же так ей пришлось закладывать драгоценности, которые она чудом сумела утаить.
Император знал, что представляет собой его будущий тесть, но его это не смутило.
«Что ты будешь за правитель, если с тещей не справишься».
«Я тебе сам хвост оторву», – ругнулся Родерик. Скажет тоже, теща.
«Руки коротки».
– Возможно, в этой девушке и в самом деле моя кровь, – задумчиво произнес барон.
«Кровь, ха! Ложка семени! – рыкнул Сайфер, и Родерик едва удержал невозмутимое лицо. – Вот в угловатом – точно его кровь. Такой же… тьфу!»
– И все же, как неловко получилось… – покачал головой Вернон, и Родерик поверил бы его сокрушенному виду, если бы Сайфер не передал ему эмоции барона. Отголоски, но и этого хватило. Ни намека на раскаяние, ни капли сожаления. Азарт, как перед карточной партией.
– Я по-прежнему не уверен, что эта девушка моя дочь, и пока не уверюсь, не хотел бы, чтобы Бенедикт или моя супруга узнали о ее существовании. О том, кто она, – поправил себя барон. – Сколько будет стоить ваше молчание, господин Корбетт?
Он вдруг переменился в лице, отшатнулся, вжавшись в спинку кресла.
«Сайфер!!!»
«Выпусти меня! Этот гад решил, что нас можно купить!»
Родерик заставил себя медленно выдохнуть, украдкой глянул на ручки кресла, обзаведшиеся свежими царапинами. Сотворил заклинание, стирая их.
Губы барона тряслись, кожа посерела.
– Вы не поняли, – мягко произнес Родерик. – Не мне вы задолжали за восемнадцать лет.
– Понял, – торопливо закивал тот. – Я все понял, ваше…
– Благородие, – перебил его Родерик.
«А чего он так перепугался-то?» – проворчал Сайфер.
«Он решил, что его навестил сам император», – Родерик не знал, то ли смеяться, то ли рвать на себе волосы от досады.
«Почему?»
«А кто про тебя знает?»
«Точно! Эрвин ухохотался. А еще он говорит, барон наверняка решил, будто император приглядел ее для себя».
«Нори меня убьет…» – простонал он.
– Вы умный человек, ваше благородие. – Родерик улыбнулся, но барон из серого стал зеленым. – Все понимаете с полуслова. Разрешите откланяться.
