Текст книги ""Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"
Автор книги: Наталья Шнейдер
Соавторы: Олег Кожевников,Андрей Потапов,Дмитрий Дывык,Елена Лоза
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 143 (всего у книги 347 страниц)
Глава 25
Галоп? Кажется, граф слишком хорошо о себе думает. Галоп он и есть галоп – прыгаешь молодой резвой лошадкой то вперед, то в обратную сторону, то боком, взявшись за руки, то по кругу: дамы в одну сторону, кавалеры в другую, а потом обратно. Даже у меня к концу этого танца обычно сбивалось дыхание, долго ли выдержит граф? Что ж, сам напросился.
– С вашей стороны было очень некрасиво сбегать из дома накануне объявления о помолвке.
– С вашей стороны было очень некрасиво присылать мне конфеты с приворотным зельем, – парировала я. – Вы помните, что ментальная магия запрещена?
– Я искренне заботился о вас, хотя, кажется, вы не в состоянии оценить заботу.
Выпустить руку, разворот. Снова брать графа за руку не хочется, у него холодные сухие пальцы, и прикасаться к нему не приятней, чем к трупу в анатомичке. Но никуда не денешься, покинуть танец до окончания – невероятная грубость по отношению даже не к партнеру, а к остальным.
– Зря, очень зря вы отдали подруге мой подарок. Сердце глупо, но ему можно помочь.
Я задохнулась от возмущения, разом забыв все на свете слова.
– Помочь? Приворожить, обмануть, сломать! Заставить пойти против желаний, против…
– Помочь. В вашем возрасте мало кто действительно знает, чего хочет. Так вам было бы легче принять правильное решение.
– Это навсегда?
Бедняга Делия! Оказаться на всю жизнь привязанной к человеку против собственной воли – такого я бы и злейшему врагу не пожелала, а Делия при всех ее недостатках все-таки неплохая.
– Ментальная магия запрещена, так откуда мне знать? – тонко улыбнулся граф.
– Вы… – Я хватанула ртом воздух.
Корсет и волнение мешали дышать. Как бы в самом деле не грохнуться в обморок.
– Я очень хорошо к вам отношусь, Мелани. И только поэтому даю вам последнюю возможность взяться за ум. Сейчас танец закончится, и мы вместе покинем бал.
Разворот, меня передергивает от гадливости, когда снова приходится коснуться графа. Делить с ним ложе? Да я умру в первую же ночь!
– Я не могу. Следующий танец – императора.
– Упадите в обморок. Подверните ногу. Мне ли учить вас женским уловкам? Обещаю, если вы сейчас примете мое предложение, я никогда не припомню вам эту глупую выходку. Еще я выкуплю ваши украшения…
Развернуться лицом к лицу, круг кавалеров движется в одну сторону, дамы в другую. Хоть на несколько тактов не видеть ненавистного лица. Но ничего не вечно, и граф снова оказывается напротив меня.
– Я сама их выкуплю, когда закончу учиться!
– Женщине ни к чему университетское образование. Оно не поможет вам рожать более здоровых детей.
– Да как вы смеете!
– Вы слишком юны, чтобы самой решать, как жить. Вам нужна опека взрослого и умного человека.
У меня сердце колотится в горле, и не хватает дыхания, граф вещает так, словно мы болтаем в театральной ложе. Надо взять себя в руки.
– Впрочем, если подумать… университет вы можете закончить. Эти знания могут пригодиться вам, чтобы заботиться о наших детях.
– Вот спасибо!
– Видите, я умею признавать свои ошибки. И умею быть великодушным. Но, – его голос стал жестким, – умею и быть принципиальным. Если сегодня вы не уйдете с бала вместе со мной, я пущу в ход долговые расписки вашего отца.
Я всплеснула руками, благо, как раз пришла пора снова расцепиться. Два прыжка в сторону, два обратно, опять взяться за руки, как ни противны мне были его прикосновения.
– Ваше умение быть великодушным просто потрясает!
– Я сделаю все, что в моих силах, для своих родственников. Но ничем не обязан постороннему человеку. Решать вам, Мелани. В ваших руках судьба отца.
Вдохнуть удалось не сразу. Проклятый корсет!
– Расплатиться он не сможет, имение пойдет с молотка, а ваш отец сядет в долговую тюрьму.
Проклятые танцы – кажется, теперь я всю жизнь буду ненавидеть галоп. Проклятый граф!
– Не в моих. В ваших. В ваших руках расписки. За вами решение, как ими распорядиться. Не перекладывайте на меня ответственность. За ваши поступки. За ваше равнодушие ко мне и моему отцу. За вашу безжалостность. За ваш шантаж.
– Придержите язык, если не хотите, чтобы я рассердился по-настоящему.
Музыка закончилась, я остановилась, тяжело дыша. По графу и не скажешь, что проскакал, точно молоденький. Разве что лицо раскраснелось, да и то от гнева. Зато мне было плохо: не хватало воздуха, и перед глазами темнело.
Легко сказать «не перекладывайте на меня ответственность» – но отец, каков бы он ни был, не переживет тюрьмы. Я не могу отдать его на растерзание графу. Что же делать, что же мне делать?
– Баронесса, вам нехорошо? – спросил меня голос, чуть искаженный магией.
Император! Откуда он взялся! Я развернулась. Ах, да, возвращал Кассию на место после танца и наткнулся на меня. Как удачно! Я выдавила улыбку:
– Спасибо за заботу, ваше величество, я прекрасно себя чувствую. Просто чересчур быстрый танец.
Пригласи, ну пригласи же меня прямо сейчас! Кассия простит небольшое нарушение этикета, особенно когда я все ей объясню. Дай мне время подумать. Всего лишь один танец, но, может быть, я сумею что-то сообразить. Если император уведет меня прямо сейчас, граф не сможет упрекнуть меня в непослушании: с императором не спорят. Вон он сам отступил чуть в сторону, хоть и бросает на меня злые взгляды. Подождет. Один танец подождет, а я…
Да что я могу придумать? Пасть в ноги императору и попросить заем с обещанием расплатиться частями лет за десять? Отец за это время наделает новых долгов…
– Если хотите, я попрошу, чтобы следующий вальс заменили чем-нибудь поспокойнее, – сказал император.
В самом деле? Неслыханно! Порядок танцев не меняется никогда. Неужели дурацкая сплетня в самом деле имеет под собой какие-то основания?
– Нет-нет, все в порядке.
Но если так – может, попросить графа подождать с ответом и согласиться стать императрицей? Что так продавать себя, что этак, но император хотя бы не противен мне. И не пытается меня шантажировать.
А Робин? «Постарайся за это время никому не обещать своего внимания, чтобы мне не пришлось затевать поединок», – прозвучал у меня в голове знакомый голос.
Я не смогу. Просто не смогу…
– Тогда… – Император обернулся, глядя куда-то вверх, и махнул рукой. Заиграл вальс. – Разрешите вас пригласить.
– С удовольствием. – И его просьба, и мой – ответ чистая формальность, и все это знают.
Что же мне делать?
***
Император
Страх. Растерянность. Ненависть. Отчаяние. Вихрь эмоций скрутил так, что он едва не сбился с такта. За три года, что он был императором, он привык к отголоскам чужих чувств, но эмоции Мелани ощущались как его собственные, и это сводило с ума почище разъяренного рева Эрвина.
«Кто посмел? Кто посмел ее обидеть?»
«Остынь. Разберемся».
Последний такт. Он поклонился графине, подал руку, ловя взглядом Мелани. Несмотря на толпу, заполнявшую зал, он нашел ее мгновенно. Бледная, будто вот-вот свалится в обморок. Что случилось? Кто посмел?
«Что с ней? – взвыл Эрвин. – Сделай что-нибудь, человек!»
«Уймись!»
В самом деле, довольно было страха Мелани, чтобы по хребту пробежал озноб, не хватало только, чтобы дракон, испугавшийся потерять истинную, довел его вовсе до паники. Император подхватил пошатнувшуюся девушку под локоть. Эрвин потянулся магией.
«Она здорова. Ничего не понимаю».
«Обморок, такое бывает с девушками от волнения, ты видел не раз».
«Не с ней».
Да, не с ней. Кто довел ее до такого состояния? Или что? Или она испугалась его самого? Очень похоже, ведь, когда он подходил пригласить графиню на танец, Мелани тоже боялась, просто не так сильно. Думает, он припомнит ей тот ночной курьез?
Нет, дело не в нем. Радость, промелькнувшая, когда он протянул Мелани руку, сказала императору об этом. И быстрый взгляд, брошенный на графа Дейнарского. Очень нехороший взгляд, полный ненависти. Что могло заставить сдержанную и рассудительную девушку возненавидеть едва знакомого человека? Что можно было сказать за несколько минут танца, чтобы так ее напугать?
И что здесь делает сам граф? Отец ценил его заслуги и отдавал должное уму, но недолюбливал. После гибели прежнего императора граф удалился от двора, сославшись на почтенный возраст. Что привело его во дворец сейчас? Что заставило танцевать, да не «шаги», а галоп? В его-то возрасте?
Император закружил Мелани в вальсе. Тело двигалось словно само по себе, пока Эрвин потянулся к графу, ловя его эмоции. Гнев. И… похоть?
«Вот же старый…» – рявкнул дракон так, что императору на миг показалось – услышит весь зал.
Девушкам могут быть очень неприятны назойливые ухаживания – это он узнал, когда начал ловить отзвуки чужих чувств. Особенно если девушка юна и не научилась еще вежливо отшивать нежелательных кавалеров. Но чтобы до обморока? Нет, что-то еще.
– Что вас беспокоит, Мелани? – осторожно поинтересовался он.
Как же некстати этот бал! И титул сейчас только мешает, едва ли она решится доверится императору. Но он должен понять и помочь, насколько это в человеческих…
«И драконьих».
Насколько это вообще в его силах. Если ему больно от той бури чувств, что бушует сейчас в ее душе, то каково самой Мелани?
Держалась девушка, надо сказать, отлично. Разве что легкая бледность, да улыбка стала выглядеть приклеенной. Но со стороны и не скажешь, насколько ей плохо.
Как вызвать ее на откровенность? Спровоцировать?
– Если вы до сих пор переживаете о том случае в саду, то, уверяю вас, ни один мужчина не станет мстить девушке из-за того, что та увидела его без штанов, – улыбнулся он.
Она вспыхнула на миг, но смущение промелькнуло и угасло, снова сменившись растерянностью и страхом.
– Нет, дело не… Прошу прощения, мне следовало бы извиниться сразу.
– Перестаньте, – мягко сказал император. – Этот пустяк не стоит ни ваших извинений, ни вашего беспокойства.
До конца вечера еще девять танцев, а до завтра и вовсе вечность. Она изведется за это время. Что случилось?
– Может быть, я смогу вам помочь? – все так же мягко поинтересовался он.
– Нет… Да. Наверное. – Мелани прокусила губу, на миг потеряв самообладание. – Ваше величество, не могла бы корона дать мне ссуду?
Он ожидал чего угодно, только не этого.
«Дело всего лишь в золоте?» – Кажется, Эрвин тоже ничего не понимал.
– Под любые проценты. Я расплачусь, обязательно. – В ее голосе промелькнуло отчаяние.
Император припомнил отчеты своей тайной службы. Учеба в университете оплачена заложенными драгоценностями. Подработки репетитором во время учебы. Заложенное имение и карточные долги ее отца. Что ж, кажется ясно, в чем дело.
– Вам докучают кредиторы отца?
Ее стыд обжег и его. Как будто она была виновата в том, что барон не умел держать в руках ни себя, ни свой кошелек.
– Я – лично я, а не корона – могу подарить вам любую сумму.
Страх.
– Нет! То есть… – Самообладание все же ей отказало, на глаза навернулись слезы.
Так… Похоже, она решила, что за подарок придется расплачиваться определенным образом. Обидно, вроде бы император не давал повода так о себе думать.
Он – не давал. А ее предыдущий собеседник? Кем надо быть, чтобы требовать с девушки долги мужчины? И как она может вернуть этот долг, если, несовершеннолетняя, не вправе свободно распоряжаться деньгами, пусть даже они бы у нее были?
«Убей этого старого подлеца!»
«Всех подлецов убивать – графьёв в империи не останется». Он бы и сам открутил графу голову прямо сейчас. Но он – император, значит, поединок невозможен, а просто расправа… Вседозволенность развращает, и император не хотел бы закончить как один из его предков, задушенный во сне собственным сыном, дошедшим до отчаяния. И дракон не помог.
Но к графу Дейнарскому нужно присмотреться. Не бывает так, чтобы человек вел себя как подлец только в чем-то одном, а во всем остальном был кристально честен. Раз так – можно отплатить ему за Мелани вполне законными методами.
– Ваше величество, вы очень добры, и я не хочу быть неблагодарной. – Голос ее дрогнул. – Но мне не нужен подарок, мне нужна ссуда.
– Мелани, успокойтесь, пожалуйста. – Интересно, кого-то и когда-то в самом деле успокаивал призыв успокоиться? – Это не попытка купить вашу благосклонность…
Она изумленно распахнула глаза, император выругался про себя.
– О какой сумме идет речь? – поспешно сменил он тему.
– Я… не знаю точно. Мне нужно время…
Странно, но облегчения он не ощутил – только стыд и страх.
– Чем граф вам угрожает, что вы решились просить помощи у императора?
– Вы были так добры предложить, и я посмела…
– Чем. Он. Вам. Угрожал. – Ему удалось совладать с голосом и удержать полезшие когти – еще не хватало ранить Мелани. Тем более что выместить свою ярость на виновнике прямо сейчас он не смог бы, даже если бы захотел дать себе волю: поганец-граф исчез из зала, и эмоций его император тоже уже не ощущал. Почуял, видать, что запахло жареным.
Мелани молчала, и император добавил:
– Я могу дать вам ссуду и от лица короны, и как частное лицо, решите сами, как вам будет удобней. – Он снова припомнил отчеты, в которых была сумма долгов. Немало, но и он не провинциальный дворянчик. – Но не задумывались ли вы, что ваш отец не остановится и рано или поздно вам снова предъявят его долги?
Ответа император не услышал, оглушенный яростным ревом Эрвина:
– Твари! Изначальные твари!
Глава 26
Мелани
Оборвав меня на полуслове, император остановился на середине фигуры, да так резко, что я упала бы, не обнимай он меня за талию. Чуть крепче, чем подобало бы, но я заметила это только сейчас.
Что случилось? Рассердился на мою просьбу? Она в самом деле была бестактной и…
Император поднял руку, колыхнулась магия, и оркестр сразу стих, накрытый куполом тишины. Ошеломленно загудела толпа.
– Изначальные твари прорываются над дворцовой площадью, – сказал император, и голос его, усиленный магией, заглушил людской ропот.
Я похолодела, окончательно разучившись дышать. По сравнению с этой новостью все мои беды разом показались мелочью. Изначальные твари! Создания из чистой магической силы, которых не берет ни одно оружие, да и магия… Она может ранить их, но пытаться сразиться с тварями в одиночку – все равно что пытаться ладонями прихлопнуть облако мошек, нацелившееся на свежую кровь.
Только дракон – тоже создание из чистой магии – мог противостоять им. Дракон и, значит, император.
Но ведь после предыдущего прорыва прошло всего три года!
Кажется, не я одна онемела от ужаса, потому что в зале воцарилась мертвая тишина. Или это я перестала слышать что-то кроме шума крови в ушах?
Нет, император продолжал говорить:
– Убежище дворца вместит всех, поэтому не советую паниковать и пытаться бежать.
Окна задребезжали от тоскливого воя, казалось, пробравшего до костей. Я съежилась от беспричинного страха. Говорили, что изначальные твари способны подавлять разум, внушая страх и отчаяние, подавляя желание сражаться. На краткий миг я ощутила себя беспомощней муравья, над которым уже навис сапог. Но теплые пальцы погладили мое запястье, и ледяной обруч, сжавший грудь, растаял.
Император посмотрел куда-то за мою спину. Я обернулась. Императрица приближалась к нам, вроде без суеты, но стремительно. За ней следовали полдюжины фрейлин. Все как одна – средних лет, выражением лица и манерой двигаться они напоминали сослуживцев дяди, что нередко собирались в поместье. Разве что в юбках, а не в штанах.
– Мама, это Мелани, – сказал император. – Не так бы я хотел вас познакомить, но… Пожалуйста, присмотри за ней.
В который раз за вечер я лишилась дара речи. Выходит, что дурацкие сплетни были не такими уж дурацкими?
Императрица кивнула, молча смерив меня взглядом.
– Не надо, я не стою…
– Тш-ш-ш… – Император притянул меня к себе, и я застыла, сраженная внезапной догадкой. – Поцелуй меня на удачу.
Теплые губы коснулись моих. Такие ласковые. Такие знакомые.
Нет. Не может быть. Я схожу с ума. Сперва граф, потом изначальные твари совсем рядом – в их силах сровнять дворец с землей и выпить силы всех, кто в нем находится, за четверть часа, если не меньше. Немудрено, что я одурела от страха.
Император шагнул к матери, обнимая ее.
– Не волнуйся за меня.
Заметно было, что ей пришлось заставить себя разжать объятья.
– Буду волноваться. – Она осенила его священным знамением.
Зазвенели, осыпаясь, стекла в окнах, и с улицы донеслись крики. Император двинулся к окну – вроде не торопясь и в то же время очень быстро. Я, словно завороженная, смотрела на него, невольно коснулась пальцами губ, кажется, все еще хранивших тепло его поцелуя.
Император одним движением взлетел на подоконник, замер на полмига. Силуэт на фоне яркого света. Мощный и одновременно грациозный, как и его дракон.
«Робин, пожалуйста… Не пугайте меня. У вас нет крыльев».
Он шагнул с подоконника третьего этажа, и, вопреки всем доводам разума, я дернулась к нему – остановить, удержать! Силуэт расплылся от слез… Нет, не от слез. Мелькнули за окном золотые крылья, и яростный рев пронесся над дворцовым парком, заглушая вой тварей.
Сильный голос императрицы вернул меня в реальность:
– Граф Боул, займитесь вашими подопечными. Барышни, собравшиеся на отбор, – подойдите к нему, он проводит вас к убежищу.
Я шагнула было в сторону, но императрица поймала мою руку.
– Вы останетесь в моей свите, – сказала она и, кажется, тут же потеряла ко мне интерес, продолжая распоряжаться: – Герцог…
Или я сейчас услышу знакомое имя?
– …Мейер, выведите гвардию к прорыву.
Значит, вот как зовут настоящего коменданта дворца. Пусть только Робин вернется, и я припомню ему все те горы лапши, развешанной мне на уши!
– Господин Гримани, внутренние помещения дворца и охрана убежища на ваших людях.
Беспокойный гул снова пробежал по залу. Императрица обвела взглядом собравшихся.
– Господа, никто из вас не останется без защиты, как и обещал его величество. Дворцовое убежище вместит всех. – Она повысила голос: – Есть ли здесь мужчины, готовые сражаться?
Яростные выкрики стали ей ответом. Императрица улыбнулась.
– Спасибо, господа. Я не сомневалась в вас. Герцог Мейер, принимайте пополнение.
Герцог указал на невысокого брюнета, стоявшего рядом с ним:
– Мой помощник организует вас.
Императрица между тем продолжала говорить, и в сильном повелительном голосе, казалось, не было ни капли волнения:
– Дамы и господа, неспособные или не желающие драться с тварями, – господин Кеплер…
И он здесь? В самом деле здесь – императорский шут вышел из толпы, такой же спокойный и уверенный, как его госпожа.
– …проводит вас. Выполняйте!
Я ожидала, что в зале начнется неразбериха, но тот, кто ведал порядком во дворце – кто бы он ни был, – дело свое знал. Из толпы выделились люди, спокойно и уверенно направлявшие тех, кто оказался рядом с ними.
Из разбитого окна снова долетел вой, от которого, кажется, остановилось сердце. Я посмотрела в сад, надеясь увидеть золотого дракона, но издевательски-безмятежное небо выглядело пустым.
Только вернись, и я сама тебя убью за твое вранье!
Только вернись…
– Теперь вы, Мелани, – сказала императрица. Бесцеремонно взяла меня за руку, проведя пальцами по браслету на моем запястье. – Откуда у вас эта вещь?
– Ее дал мне человек, которого я знаю как Робина, герцога Соммера.
На ее лице промелькнуло что-то… что-то, что я не могла распознать.
– Помолитесь за него. И пусть Всевышний услышит ваши молитвы.
В следующий миг передо мной снова стояла вдовствующая императрица.
– Баронесса Тилман, графиня Рейзингер! – разнесся над залом ее голос. – Вы можете и дальше изображать обморок, но нести вас в убежище некому.
Дамы, к которым она обращалась, внезапно утратили томный вид и начали весьма живо отряхивать юбки.
– Следуйте за господином Кеплером. А вы, Мелани держитесь рядом со мной.
С улицы донеслись крики ярости и боли, заставившие меня похолодеть.
– Погодите… – Я осеклась. – Прошу прощения, ваше величество. Не могли бы вы велеть кому-нибудь проводить меня к целителю?
Ее взгляд похолодел.
– Если вам станет дурно, мои фрейлины помогут вам. Целители сейчас будут очень заняты.
– Я закончила первый курс университета и могу выполнять простые манипуляции. Думаю, в лекарской от меня будет больше пользы, чем в убежище.
Императрица снова задумчиво оглядела меня.
– Я не императрица Селина и в лекарской буду только мешать. Но вы правы. – Она снова повысила голос: – Есть ли здесь кто-то, кто хочет и может помочь целителям? Если есть, подойдите ко мне. Быстро.
– Целители будут работать во дворце или на улице? – донесся мужской голос из толпы тех, кто собрался вокруг помощника герцога Мейера – самого герцога уже не было в зале. – Я могу сражаться или могу организовать полевой отряд, чтобы помочь на поле боя тем, кто сам не в силах добраться до целителя. Где от меня будет больше пользы?
Я узнала графа Майлза, профессора, преподававшего в университете лечение травм. Этот раздел хирургии изучали на втором курсе. Как ни странно, профессор тоже узнал меня. Глаза его удивленно расширились, а потом он коротко кивнул, здороваясь.
– Это нужно обсуждать с господином Лантером, главным целителем, – сказала императрица. – Кто-то еще готов помочь?
Через полминуты вокруг нас собралось человек десять, в основном мужчины. Впрочем, чему удивляться, в университете парней тоже было больше, чем девушек, некоторые преподаватели даже язвили, что барышни идут учиться не из любви к искусству целителя, а из любви к целителям.
– Пойдемте, я провожу вас к господину Лантеру, – велела императрица.
Мы двинулись по дворцовым коридорам.
– Не ожидал увидеть вас на отборе, баронесса, – негромко заметил профессор, как-то незаметно оказавшийся рядом со мной. – Мне показалось, что вы способны на большее, чем просто крутить юбкой перед мужчинами.
Наверное, в другое время я нашлась бы, что ответить. Но не когда дворец сотрясался от бушующей за его стенами магии и лишь щиты, выставленные свитой императрицы, уберегали нас от летящих стекол, падающих оконных переплетов, языков темного невиданного пламени. Не когда все мои мысли были заняты одним-единственным человеком.
– Прошу прощения, граф, но объяснять свои поступки я готова немногим, и вы в это число не входите.
– Вы предпочли отбор экзаменам, и как член экзаменационной комиссии я могу поинтересоваться…
Экзамены… Неужели Робин, как и граф, скажет, дескать, наука женщине ни к чему? Ох, разве сейчас это имеет значение! Пусть вернется живым из того ужаса, что творится за стенами дворца, а там разберемся! Только пусть вернется живым…
– И я отвечу вам на пересдаче. Если к тому времени вас по-прежнему будет это интересовать.
– А я увижу вас на пересдаче?
– Учитывая все обстоятельства – не могу этого обещать. Но если мы оба к тому времени будем живы и в состоянии явиться в университет – увидите.
– И то верно, – хмыкнул он и замолчал.
При виде делегации, явившейся в лекарскую, господин Лантер, главный императорский целитель, явно помянул про себя все известные ругательства.
Нет, на лице его вовсе ничего не отразилось, но то, как он распрямился, развернувшись к нам от стола, на котором раскладывал инструменты и зелья, говорило само за себя.
– Думаю, вам есть что обсудить с графом Майлзом, – сказала императрица вместо приветствия. – Он вызвался помочь тем, кто сам не сможет выбраться с поля боя.
– Профессор?! – воскликнул целитель. – Вы в самом деле возьметесь?..
– Возьмусь. Но хорошо бы, если бы мне дали людей, которые смогут переносить раненых…
– Я поговорю об этом с герцогом Мейером и господином Гримани, если вы расскажете мне подробности.
Профессор и императорский лекарь перебросились парой фраз. Затем профессор повернулся к императрице.
– Я с добровольцами обоснуюсь на краю дворцовой площади. Люди, которых вы мне дадите, будут вытаскивать беспомощных раненых с поля боя, мы их стабилизируем, и слуги перенесут их сюда, где господин Лантер и те, кто будет ему помогать, станут спокойно работать. Так мы поможем тем, кто погиб бы прежде, чем до него доберется целитель.
– Поняла. Вам пришлют и тех, кто осмелится выносить раненых и слуг.
Профессор окинул нас взглядом.
– Кто пойдет со мной?
Я вскинулась было, но императрица, точно только этого и ждала, обернулась ко мне.
– Вы останетесь в распоряжении господина Лантера, баронесса, или отправитесь в убежище.
