Текст книги ""Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"
Автор книги: Наталья Шнейдер
Соавторы: Олег Кожевников,Андрей Потапов,Дмитрий Дывык,Елена Лоза
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 136 (всего у книги 347 страниц)
Глава 11
Мелани
– Этого не может быть, – выдохнула «пирожное». – Это неправда!
– В самом деле? – пропел кто-то.
Я поморщилось – такое откровенное злорадство было неприятно. Но и император тоже – хорош гусь! Прекрасно же понимал, не мог не понимать, как воспримут подарки из его рук. Трудно было сказать сразу, что это не награда, а компенсация?
– Интересно, – еле слышно шепнула Кассия. – Вы обратили внимание – сейчас он выбрал среди тех, кто поторопился поздравить первых девушек, получивших подарки.
В самом деле? Я не заметила. По правде говоря, я даже толком не заметила, кого одарили в этот раз. Уставилась на императора, точно завороженная, и вообще обо всем забыла. Даром что иллюзия рисовала мне мужчину лет сорока: осанка, движения, голос, хоть тоже измененный иллюзией, – все выдавало молодость. Что тут у них во дворце за питомник молодых и потрясающе притягательных мужчин?
И что такое творится со мной? В университете хватало симпатичных парней, на которых было приятно посмотреть и с которыми было интересно поболтать – но не более. А сейчас… Сперва герцог, теперь император. Ради любого из этих мужчин, пожалуй, можно ввязаться в бои без правил.
Что я такое несу? Я замотала головой, вытрясая из нее идиотскую мысль. Нет, это, видимо, окружением навеяло. Оказывается, романтический бред заразен. Да, правильно, это называется «индуцирование»[2]2
. Индуцированный психоз – психическое расстройство индивидуума, вызванное бредовыми мыслями иного человека, с которым он тесно связан.
[Закрыть]. Нас здесь слишком много.
– Это неправда! – не унималась блондинка. – Император не мог так с нами обойтись!
– Он император, – флегматично заметила Кассия. – Он делает, что хочет, а наше дело – принимать правила игры… или не участвовать в ней.
Она говорила тихо, но блондинка услышала.
– Ты… Да как ты смеешь! Вы все просто завидуете! Император не мог так поступить! – Она затравленно огляделась. – И кто вообще сказал, что это был его величество? Принять облик может кто угодно! Никто не знает, как на самом деле выглядит император!
– Перестань, Изольда, – сказала рыженькая, которой брошь досталась еще в коридоре. – Надо уметь проигрывать. Не повезло.
– Нет! Все это дурацкий розыгрыш! Император не мог так поступить! Я не заслужила! – Она залилась слезами. Рванулась к Кассии, схватив ее за грудки. – Ты, тощее носатое чучело! Как ты смеешь!
Я едва успела подумать, что стоит вмешаться, как графиня потянулась к магии. Треснула молния, блондинка отлетела, разразившись ругательствами, подобающими разве что кухарке.
Да, нас здесь слишком много. Может, мне все-таки выйти из отбора? Уехать из столицы, где жизнь слишком дорога, наняться… Никто не возьмет в дом гувернантку или компаньонку без рекомендаций, которых у меня нет. На деньги, заработанные репетиторством, не проживешь, да и порекомендовать меня, опять же, некому. Вылезая в окно собственной спальни, я не озаботилась прихватить рекомендательные письма от родителей тех, кого я натаскивала в течение учебного года. К тому же сейчас лето, никто не думает об учебе.
И год в университете отправится псу под хвост, уйду сейчас – вернуться не смогу, с этим строго. А еще мамины драгоценности… Вылечу из университета, нужно будет либо выкупить их немедленно, либо ростовщик продаст их.
– Это вы все недостойны тут находиться! – не унималась «пирожное». – Чернь без гроша за душой! Без манер и достоинства!
Появившаяся стража не дала ей договорить, подхватив под локти. Визг и нечленораздельные ругательства еще долго доносились из коридора.
– Это просто жестоко – дать надежду и тут же ее обмануть, – не выдержала я.
– Он император, – повторила Кассия. – Он играет людскими судьбами, точно пешками, так было всегда.
– Но и сам не властен над своей судьбой, – едва слышно произнесла Делия. – Как и его отец, который остановил изначальных тварей ценой собственной жизни. Как и все императоры до него.
Не знаю, до чего бы мы договорились, если бы не вновь появившийся распорядитель.
– Дамы, надеюсь, у остальных хватит достоинства принять поражение с честью, – торжественно заявил он. – Уверяю вас, это действительно был его императорское величество, а не кто-то пожелавший принять его облик. Напоминаю, подобная дерзость карается смертью. – Он помолчал, точно давая нам возможность осмыслить сказанное. – Дракон сделал выбор, не нам с вами его оспаривать. Те, кому что-то не нравится, всегда вольны покинуть отбор.
– Пожалуй, я так и сделаю, – поднялась рыжеволосая девушка, сидящая в соседнем углу. – Я приехала сюда развеять скуку и испытать себя, но, кажется, развлечений тут чересчур много.
Она выплыла из комнаты. Я проводила ее завистливым взглядом. Жаль, я не могу так поступить.
Распорядитель никак не прокомментировал ее уход. Жестом предложил покинуть зал обладательницам брошей. Обернулся к остальным:
– В трапезную, дамы. Ужин вот-вот начнется, и не следует заставлять императора себя ждать.
Раньше в трапезной столы были выстроены вдоль стен, и мы устраивались за ними кому как в голову взбредет – ведь формально считалось, будто мы все равны. Сейчас же отдельно стоял небольшой стол, за которым расположились император и его мать, нас же рассадили за длинным столом, поставленным перпендикулярно императорскому, и на каждом месте стояла карточка с именем и титулом. И захочешь с кем-то сцепиться из-за места поближе к императорской персоне – не выйдет. Мы с Делией оказались недалеко друг от друга, примерно посередине длинного стола. Ближе к императору расположились обладательницы герцогских и графских титулов, на противоположном конце – нетитулованные дворянки, которых оказалось довольно много.
Сервировка ожидаемо была изысканной, и я невольно вспомнила дядю, в чьем доме стол всегда накрывался словно для торжественного приема. Дядя любил поесть, но не меньше вкуса еды ценил ее сервировку и застольную беседу.
Как-то, года за два до его смерти, я попыталась взбунтоваться: понятно, что при гостях не стоит водружать локти на стол и размахивать зажатой в кулаке вилкой, но без посторонних-то можно дать себе поблажку! Дядя ответил, что, если я не желаю есть, как подобает человеку моего положения, буду принимать пищу из глиняных мисок и руками, как до сих пор едят крестьяне.
Угрозу свою он исполнил, а я, с пару недель поупиравшись, сдалась – грубая глина рядом с фарфором выглядела нелепо, лезть в миску руками, наблюдая за безупречными манерами дяди, было вовсе невыносимо, и здравый смысл победил упрямство. Посади дядя меня на хлеб и воду в качестве наказания – я бы сопротивлялась куда дольше, но еда осталась прежней, так что даже поупиваться собственными страданиями не вышло.
Я мысленно поблагодарила дядю, где бы его душа сейчас ни находилась, наверняка он почувствует, что о нем помнят. Кто бы мог подумать, что его слова: «А вдруг ты окажешься за одним столом с императором» – станут пророческими.
И без его уроков я бы не справилась: отец-то вовсе меня ничему не учил, только радовался вслух, какая я у него выросла умница, да ворчал, что совершенно незачем «расшаркиваться» друг перед другом за домашним столом. Если бы не дядя, я бы сейчас, как некоторые девушки здесь, украдкой поглядывала на остальных, чтобы понять, какую вилку взять. Справедливости ради, таких было немного, в основном среди сидевших на дальнем от императора конце стола.
Не знаю, чего император хотел добиться этим ужином. Над столами висела тишина, прерываемая лишь едва слышным скрипом ножа о тарелку. Не стучали о стол приборы и бокалы – толстая подложка под скатертью глушила все лишние звуки. Когда одна из девушек поперхнулась, кашель показался настолько громким, что на бедняжку обратились все взоры в зале.
В такой атмосфере лишь немногие сумели сохранить здоровый аппетит. Как ни странно, я оказалась в их числе – видимо, беседы с дознавателем и герцогом на сегодня полностью истощили мою способность беспокоиться о будущем, а еда стоила того, чтобы насладиться ею, исподтишка разглядывая вдовствующую императрицу. Благо я сидела достаточно далеко от них, чтобы мое внимание осталось незамеченным. Тем более что ей наверняка было не привыкать.
Ничего общего с сыном. С иллюзией – поправила я себя, как на самом деле выглядит ее сын, не знает никто. Красивая женщина, несмотря на то что возраст оставил следы на лице и фигуре. Глубокие карие глаза, в которых светился ум, красиво очерченные скулы, профиль, навевающий воспоминания о древних статуях, темные волосы, переплетенные седыми нитями. Белые траурные одежды она уже не носила, сменив их на пепельно-серые. Из украшений – лишь драгоценные камни в сетке, прикрывающей гладко убранные волосы, да две свадебные гривны – собственная и покойного мужа – на шее.
Но куда сильнее красоты поражала ее манера держаться – полная достоинства, но при этом начисто лишенная высокомерия. Рядом с ней невольно хотелось распрямить спину, втянуть живот и украдкой проверить, в порядке ли платье. Одного взгляда на эту женщину было достаточно, чтобы понять, почему император выбрал именно ее. Интересно, что хочет видеть в будущей избраннице нынешний император?
Я поймала на себе его внимательный взгляд и поспешно опустила ресницы, сделав вид, будто целиком поглощена едой. Тут же обругала себя. С чего я вообще взяла, что он разглядывал именно меня, а не безразлично скользил глазами по рядам девушек? Среди них многие куда красивей меня, с безупречными манерами и царственной осанкой. Я снова осторожно посмотрела на него, снова встретила его взгляд и заметила мимолетную улыбку, которая, казалось, предназначалась только мне. Щеки зарделись, и на миг перехватило дыхание. Я подхватила бокал – может, прохладное вино остудит мне разум. Надо успокоиться. Все просто. Я никогда не была в свете, не имела поклонников, вот теперь простой, ничего не значащий взгляд и кажется мне чем-то вроде обещания.
Наконец император чуть отстранился от стола. За его плечом тут же возник слуга, отодвигая стул. Император подал руку матери, помогая подняться и ей. Зал оживился, девушки точно только и ждали сигнала, позволяющего им сбежать из-за стола.
Да уж, если теперь каждый ужин будет проходить в настолько «теплой и дружественной» атмосфере, кто-то к концу отбора здорово похудеет. А кто-то вроде Делии – наоборот, она и сейчас прихватила со стола эклерчик. Все, чего хотелось мне, – вернуться наконец в спальню, раздеться и упасть в постель, но не тут-то было.
– Дамы, прошу минутку внимания, – сказал распорядитель. – Поскольку участниц стало значительно меньше и все успели перезнакомиться…
Я бы не сказала, что «все». Хотя, может, это просто я оказалась букой, больше занятая учебой и собственными страхами, чем полезными знакомствами.
– …вы можете теперь сами выбрать своих соседок. Комнаты по-прежнему предоставляются на троих. Возьмите свои вещи и соберитесь в гостиной, слуги разведут вас по новым спальням.
– Как здорово! – воскликнула Делия, оказавшаяся рядом. – Ты ведь не против, если мы будем жить вместе!
– Не против, – улыбнулась я. Она пискнула и бросилась меня обнимать. – Теперь нам надо найти третью.
– Вы позволите? – шагнула к нам застывшая в одиночестве Кассия. – Здесь остались несколько моих знакомых, но мы никогда не были особенно близки. А новых приятельниц я не завела.
Делия надула губки, и я решила, что пора вмешаться:
– Конечно. Нам не помешает толика здравого смысла в вашем лице.
– В этом отношении можете на меня рассчитывать. – Она приподняла уголки рта. – В таком случае встретимся в гостиной.
– Зачем ты согласилась с этой противной злюкой? – прошипела Делия, провожая ее взглядом.
– Она не показалась мне противной, хотя и приятной в обхождении ее назвать трудно. И она умна.
Даже странно, как ее занесло в свиту герцогини Абето. Или просто хотела держаться поближе к потенциальной фаворитке? Не делаю ли я ошибку, приближая ее к себе?
– Ну… как знаешь.
К моему облегчению, дальше ворчать и требовать объяснений Делия не стала. Потому что я сама едва ли смогла бы объяснить, что заставило меня согласиться на просьбу графини. Наверное, мне, переполненной эмоциями, требовался рядом кто-то с холодным разумом, а Кассия производила именно такое впечатление.
Одной из моих бывших соседок в спальне уже не было, вторая, едва я зашла в комнату, бросила собирать вещи и поинтересовалась:
– Мелани, вы уже завели себе поклонника? – Она указала на мою кровать.
Я взяла с покрывала картонную коробку, в таких продают конфеты, не самые дешевые, но и не слишком дорогие. На карточке, приколотой булавкой, было написано: «Прекрасной Мелани, навсегда оставившей след в моей душе».
Глава 12
Наверное, надо было радоваться, но я растерялась. «Прекрасной» походило на издевательство, а «навсегда оставившей след» звучало чересчур экзальтированно. «Навсегда» оставить след может добрый друг или возлюбленная, но я никому не давала подобных обещаний.
С кем из мужчин я успела здесь пообщаться? Герцог и королевский дознаватель. При мысли о том, что королевский дознаватель старательно выводит на карточке этакую высокопарную фразу, я едва не расхохоталась. Герцог? Способен ли он затеять игру в тайного воздыхателя? Что-то внутри взбунтовалось при мысли об этом.
Ах да, я забыла об еще одном мужчине. Император. Но предположить, будто он обратил на меня внимание, было бы верхом самомнения, а поверить, будто он посылает прислугу с подобными записочками, – глупостью. Или это опять какая-то ловушка?
– Откуда это взялось? – спросила я.
– Какая-то служанка принесла и сказала, что ей велели передать. И не велели говорить кто.
Или это в самом деле какой-то восторженный поклонник, придумавший себе любовь с первого взгляда? В саду хватало кавалеров, кто-то мог и на меня глаз положить. А что не лично явился – так молодые люди тоже бывают странные.
Помнится, в середине зимы кто-то украсил стену в анатомичке надписью: «Тамара, ты похитила мое сердце!» Все бы хорошо, но надпись эта была сделана алой краской и в сочетании с залитыми формалином органами и препарированными трупами производила неизгладимое впечатление. Обе Тамары, учившиеся на первом курсе, поспешно подали прошение об отпуске от занятий и умчались к родственникам в провинции. Автора надписи, к слову, так и не нашли.
– Признавайся, кому ты успела приглянуться? – не унималась соседка. – Тому красавчику, с которым тебя видели в саду? Кто он?
– Не знаю и знать не хочу, – буркнула я, имея в виду не «кто такой красавчик», а «кому я успела приглянуться».
Запихнула конфеты в наскоро перешитую, покрашенную чайной заваркой и укрепленную магией наволочку, служившую мне сумкой.
– Ну и набивай себе цену дальше, – фыркнула она. – Все равно все рано или поздно узнают.
Я не стала отвечать.
Собрав всех вместе, нас отвели в противоположное крыло дворца. Здесь не было так же безупречно чисто, как в парадных помещениях. Видимо, убирались тут спустя рукава, зная, что ни гости, ни император в эту часть дворца особо не заглядывают.
– Первые трое, пожалуйста.
Около распорядителя возникла небольшая толкотня. Кассия едва заметно скривилась. Я тоже отметила про себя, что в этот раз граф Боул не стал называть имена. Значит, он и добивался именно этой сутолоки. Зачем? И знать бы, что его интересует? Кто окажется побойчей, выбивая себе комнату? Или, наоборот, будет спокойно ждать, пока до них дойдет очередь.
Наконец первая тройка определилась, распорядитель увел их и пропал. По крайней мере, минуты шли, а ни он, ни девушки не возвращались.
– Съел он их, что ли? – буркнула про себя рыженькая девушка, оказавшаяся неподалеку.
– Скорее уж дракону скормил, – хмыкнула еще одна.
Да уж, не знаю, что там с драконом, а императору точно палец в рот не клади. И потому стоит держаться от него подальше, но так, чтобы он не понял, что от него шарахаются. Та еще задачка.
Наконец распорядитель вернулся и увел еще троих. В этот раз он отсутствовал не настолько долго. Так оно и продолжалось какое-то время: обычно он возвращался довольно быстро, но несколько раз задерживался. В конце концов дошла очередь до нас троих.
Мы прошли по коридору со множеством дверей – почти такому же, как тот, где мы обитали до того. Распорядитель собственноручно распахнул перед нами одну.
– Прошу вас.
Делия шмыгнула внутрь первая и застыла на пороге. Обернулась с возмущенным лицом, но прежде, чем она открыла рот, Кассия подхватила ее под локоть, увлекая в комнату, и улыбнулась.
– Благодарю вас, граф.
Я шагнула за ними, не забыв поблагодарить, захлопнула дверь. Не удержавшись, протянула:
– Вот это да…
Даже в лунном свете, льющемся из окна, было видно, что в комнате царит жуткий беспорядок. Пахло сыростью и плесенью. Кассия зажгла свет, и я ругнулась, оборвав себя на полуслове – мало ли, вдруг за дверью кто-то внимательно слушает и записывает все неизящные выражения. Глядишь, так я снова вспомню, как следить за речью, – умение, которое я изрядно подзабыла за последние три года.
– Это же просто хлев! – воскликнула Делия. Обернувшись к Кассии, наставила на нее палец.– Зачем ты мне помешала!
– Затем, что не хочу вылететь так скоро из-за того, что кое-кто сперва делает, потом думает.
Я оглядела густой налет пыли и облупившиеся стены.
– Полагаешь, они решили урезать смету на ремонт дворца, свалив эту работу на претенденток?
– Полагаю, это очередное испытание, – без тени улыбки ответила она.
– Может быть, испытание как раз состояло в том, чтобы постоять за себя и потребовать условий, достойных будущей императрицы! – не сдавалась Делия.
– Вряд ли. Достаточно вспомнить историю императрицы Селины.
Делия на миг недоуменно замерла. Потом на ее лице отразилось понимание.
Супруга третьего императора-дракона. Когда изначальные твари разрушили столицу, она осталась на развалинах и собственноручно ухаживала за ранеными, живя в походном шатре. Конечно, шатер – это не шалаш, где ютилось множество оставшихся без крова, и тем более не открытое небо. Но и не загородный дворец, где она обычно проводила лето и куда могла бы уехать снова.
– Ну что ж, будем наводить здесь порядок, – обреченно вздохнула я.
Глаза начинали слипаться, но не спать же в этаком свинарнике?
Мы распахнули окна, впуская свежий воздух. В комнатушке, служившей ванной, обнаружились ведра и ветошь, при виде их Кассия улыбнулась, всем видом показывая: «Я же говорила!»
Все-таки отличная вещь – бытовая магия. Хоть нам и пришлось потрудиться, выметая пыль, призывая воду, отмывая стены, просушивая и перетряхивая перины, чтобы из жестких и комковатых они снова стали мягкими и пушистыми, а потом приводя в порядок простыни и наволочки, – но все же не испачкали руки и не испачкались сами.
Краски для стен у нас не было: магия не способна нарушить законы природы и создать нечто из ничего. Так что, посовещавшись, мы решили накинуть на них иллюзию. Но, вместо того чтобы сразу приниматься за дело, Кассия достала из своих вещей коробочку со швейными принадлежностями и выложила на подоконник иголку. Коснулась ее магией, и игла начала поворачиваться.
– Окна выходят на северо-запад, – сказала Кассия, когда иголка остановилась. Графиня сняла заклинание, на время намагнитившее железо. – Значит, днем здесь будет очень много света. Стены стоит сделать неяркими. И занавески.
– Светло-бежевый будет хорошо, – сказала Делия. – Вот такой.
Стены переменили цвет.
– А мне кажется, стоит сделать чуть потеплее, вот так, – вмешалась я.
– И бежевый, и теплые оттенки только усугубят ситуацию: света станет еще больше. Мне видится светло-зеленый и цвета морской волны. К тому же эти тона успокаивают.
Стены опять изменили цвет. Хотя при сиянии светлячка было сложно понять, насколько хорошо смотрится такой оттенок на солнце, аргументы Кассии прозвучали убедительно.
Еще с четверть часа мы перекрашивали стены, добиваясь цвета, который устроит всех троих. Мятно-зеленый не вызвал ничьих нареканий: и нежный, и холодный, и успокаивает.
А потом нам пришлось потренироваться в слаженном использовании телекинеза – сил любой из нас хватило бы, чтобы, скажем, разбить об стену шкаф, но аккуратно передвинуть его и поставить как нужно – совсем другое дело. Вся мебель была сдвинута в угол, кровати и вовсе стояли на спинках, и нам пришлось расставлять все как положено. Правда, прежде чем приняться за дело, мы снова поспорили, как лучше расположить кровати, стол и шкафы. По счастью, все уже устали, и сил на долгие дискуссии не хватило, уложились минут в пять.
Протерев шкафы изнутри, мы обнаружили сундучок с принадлежностями для чая, включая изящные чашки и фарфоровую коробочку с заваркой.
– И пусть теперь кто-то скажет, что все это просто забыла тут нерадивая прислуга! – фыркнула Кассия, понюхав чай.
Он в самом деле был свежим, с тонким нежным ароматом, особенно приятным после того, как из комнаты изгнали запахи затхлости и плесени.
Гардины оказались на месте, правда, держались на честном слове, но и эту проблему решила магия. Занавески мы сделали из ветоши. Отстирали, высушили тряпки и срастили куски в ровные полотна, не забыв отбелить.
– Я бы вышила, – сказала Кассия, – но это долго.
Пришлось снова воспользоваться иллюзией, наложив имитацию вышивки. По занавескам протянулись цветочные узоры, простые, но изящные. Пожалуй, у Кассии был вкус.
Наконец я в изнеможении плюхнулась на стул. Огляделась. Комнатка получилась вполне уютной. Три кровати вдоль стен, рядом с каждой – узкий шкаф для туалетов. Дверь в ванную, где теперь тоже все сверкало. В углу у окна – стол, вокруг стулья, на подоконнике пристроился сундучок с чайными принадлежностями. Надо будет выпросить у кого-нибудь вазу и спросить, какие цветы можно срезать в дворцовом саду. Можно, конечно, и их сотворить иллюзией, но настоящие пахнут.
Делия заварила чай, разлила нам и грустно призналась:
– А печенье-то у меня кончилось…
Хлопнув себя по лбу, я достала коробку с конфетами. Делия отцепила записку, захихикала.
– Коллекционируешь сердца? Экая ты быстрая!
– Вовсе я не… – невесть зачем начала я оправдываться. – В общем, не знаю, от кого это. Угощайтесь.
– То есть как не знаешь? – неожиданно серьезно спросила Кассия.
– Она же не подписана. Девочки сказали: служанка принесла.
– Дай-ка. – Она выхватила коробку из моих рук, внимательно ее осмотрела, хотя, право слово, совершенно непонятно, на что там было смотреть. Обычная картонная коробка без рисунка, в которой продавали конфеты в любой лавке, разве что перевязанная лентой, а не пеньковой веревкой, оно и понятно – подарок же.
– Думаешь, это не тайный поклонник, а тайный отравитель? – Делия хихикнула, а Кассия ответила ей неожиданно серьезно:
– Думаю, что мы на отборе, который покинуло уже больше сотни девушек. Остались самые целеустремленные, и среди этих целеустремленных немало и готовых на все.
– Ерунда, – не слишком уверенно произнесла я. – Кому я нужна? Травить – так уж кого-то вроде герцогини Абето, императорской фаворитки.
– Это она сама распустила о себе такие слухи. Ничего между ними не было. Если у императора и есть фаворитка, он тщательно оберегает тайну их отношений.
Почему-то мысль о том, что у императора есть женщина, связь с которой он тщательно скрывает, больно кольнула меня. А ведь наверняка есть. Он молодой здоровый мужчина и…
Я мысленно выругалась. Какая я, оказывается, ветреная: утром на одного заглядывалась, вечером уже про другого думаю…
– Словом, я бы отнесла эту коробку распорядителю и попросила найти кого-то, кто знает заклинания поисков яда, – закончила Кассия.
