Текст книги ""Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шнейдер

Соавторы: Олег Кожевников,Андрей Потапов,Дмитрий Дывык,Елена Лоза
сообщить о нарушении

Текущая страница: 247 (всего у книги 347 страниц)

– Жизнь в семье этого разве мало? – не сдавался Кианг.

– Если слить в банки и поставить на полку все те знания и умения, что у меня здесь, – Марья постучала себя по голове. – Тогда да, я могу стать домохозяйкой. А еще через сорок лет ты будешь крепким стариком, а я останусь такой же как сейчас...

– Ты станешь моложе наших детей? – в голосе китайца слышался если не ужас, то очень близкие к нему чувства. Марья же искренне изумилась, оказывается, кто-то уже и о детях думал!

– Выглядеть моложе, это да. Но наших детей здесь, в этом мире, не будет, – покачала головой Марья. – В моём, могут быть, хоть десяток. Тут нет. И не проси меня объяснить, что и как – это слишком сложно.

– Знаешь, – Кианг опустил голову и рассматривал свои руки. – Когда я не смотрю на тебя, то мне кажется, что я разговариваю с мужчиной... В тебе нет присущей женщинам мягкости.

– Да, и это тоже проблема для тебя, впрочем, не только для тебя...

– Хлтя... Насчет мягкости, так уж мягки все женщины этого мира? Мне вот вдова О*Малин вспоминается, да и Люсиль тоже. Их жизнь заставила быть сильными, и они не сломались. У нас тоже есть женщины–цветы, хрупкие и нежные, им нужна постоянная поддержка как морально, так и под руку. Но, увы мне, увы, а насчет кокетства… Однажды мне сделали «комплимент», что во мне кокетства не больше, чем в чугунной трубе. Может, мне и не стоило заводить этот разговор, но не хочу обманывать и изображать то, чего нет. Подумай, Киа, быть ли нам в месте, сейчас и здесь, или нет. Решать тебе, за себя я уже решила.

Пыхтение, шелест кустов – и на полянку выбралась троица весьма гордых собой девушек. Они тащили индюка, держа его вдвоем за лапы, а третья за шею.

– О великий сисадмин! Эни, ты поменьше, чем этот мамонт, никого не встретила?! – изумилась Марья, рассматривая индюшачью тушу.

– Ну-у-у, теть Марь, он же не жирный, и если сгрести с костей мясо...

– А до момента сгребания, кто эту тушу будет тащить?! – ехидно поинтересовалась «теть». В ответ на нее удивленно воззрились все трое, а потом так же дружно уставились на «дядь» Кианга. Ну, да! Он у нас тоже большой!

Идеальное местечко для вечерней стоянки девочки нашли , совершенно случайно. Попросившись сбегать в кустики. Взрослые с удивлением уставились на густой орешник, вставший вдоль тропы. Девицы, низко пригнувшись, юркнули по едва заметной звериной тропе и, хихикая, тут же пропали из виду. Марья и Кианг осмотрели прилегающий к тропе крутой берег и обнаружили спуск к крошечному песчаному пятачку, сплошь истоптанному звериными лапами.

– Идите скорей сюда! – позвала по связи Эни. – Тут такая поляна зачетная!

Марья примерилась к едва заметному просвету между тонкими стволами и хмыкнула. Допустим, она просочится, а вот как сюда будет щемиться Кианг, с его-то габаритами? Но слишком долго раздумывать не стала, уже не первый раз за сегодняшний день опустилась на четвереньки и двинулась вперед. Полоса орешника оказалась не такой уж и широкой, за ней располагались обычные, не очень густые, кусты. Дальше открывалась идеальная для предполагаемого мероприятия полянка. Мало того, что по ее краю, растопырив сухие ветки, лежало дерево, так, для полного счастья, среди молодой травки белел островок самородного песка. Марья, рассматривая все это счастье, не сразу поняла, что Кианг из кустов так и не появился. А как только сообразила, сразу вызвала того по связи и узнала, что кузнец тоже имеет хороший глазомер и поэтому предпочел, накинув крюк, обойти орешник.

– Нормальные герои всегда идут в обход! – съехидничала Эни.

– Эй! Молодежь, нечего мои реплики воровать! – рассмеялась Марья вслух.

Пока Кианг накидывал «круг почета», женский коллектив поставил палатки. «Предбанники» без пола соединились точно над песчаным пятном, оставив только небольшую щель наверху. И девушки с упорством землероек приступили к рытью ямы, способной похоронить пакет с индюком. Тушу предполагалось порезать, в надежде уменьшить объем, но вот насколько – выяснится только опытным путем. Сестренка Ю радостно прибежала из леска, показывая молодые ростки кинзы. Девичья команда тут же бросив обустраивать окоп, отправилась собирать ценную приправу. Марья, в ожидании Кианга и разгуливающего с ним по лесу индюка, занялась заготовкой дров. Она раздумывала, какие ветки резать первыми, совершенно не замечая, как за ее спиной бесшумно возник Кианг и тихо поинтересовался:

– У тебя и топор есть?

Марья прыгнула мгновенно, целясь в грудь мужчины ногами, но была поймана в воздухе. Кианг, дабы погасить энергию удара, сгруппировавшись, мягко упал назад, не выпуская пойманного объекта.

– Придурок! – констатировала женщина, усилием укрощая бешеный стук сердца.

– Крак! – подтвердил ее мнение индюк, складываясь под весом двоих людей. Он явно уменьшился в объеме, но увеличился в диаметре.

– А что вы тут делаете? – с любопытством поинтересовалась Стаси, высказывая вслух то, что, судя по любопытным взглядам, интересовало всех трех девушек.

– Дрова рубим, – совершенно честно призналась Марья. Сбрасила ноги с груди кузнеца и поспешно поднялась, чем заработала многозначительное переглядывание и понимающие улыбки девиц.

В отместку им выдали сильно уплощенный вариант индюка. На предмет расчленения, засыпки солью, кинзой, перцем, укупорку в спец мешок и дальнейшее захоронение в песке. Естественно, после отмывания налипшей на него земли.

– Топор есть? – еще раз поинтересовался Кианг, упорно глядя вслед девушкам, оживленно обсуждающих порядок работ по преобразованию тушки в полуфабрикат.

– Топора нет, – буркнула Марья. Она подобрала с земли небольшую круглую коробочку, ковырнула кольцо на крышке и потянула в сторону. За кольцом потянулась тонкая проволока. – Пила есть.

Кианг, с интересом наблюдавший за всеми манипуляциями, удивленно поднял бровь и попробовал пальцем проволоку.

– Не острая... – констатировал он.

– Конечно, не острая, пока не активирована, – женщина обхватила проволокой ветку, опять совместила крышку и кольцо, слегка нажала в центре. Едва слышный шелест – и ветка толщиной в руку начала падать, а срез блестел, как отполированный. – Иначе ты уже остался бы без пальца.

Кианг, с опаской и мальчишеским восторгом одновременно, опробовал девайс из другого мира. Мгновенно забыл обо всем на свете, кроме нарезания веток на аккуратные полешки. Опомнился только, когда споткнулся и обнаружил, что все пространство под деревом занято дровами.

Костер горел почти бездымным пламенем, еще бы, сухое дерево! Если бы цирковые фургоны были рядом, Марья ни одного кусочка не оставила бы на этой поляне! Кианг вс е еще искоса посматривал на потолок, наблюдая, как в щель уходит прозрачный дымок и улетают искры. Те, что не улетали, просто гасли на потолке. Убеждался, что ему сказали правду о негорючести палатки, но все равно тревожился. Все ели кашу, понимая, что индюк не первой молодости, вряд ли испечется быстро, даже в песчаной духовке.

– Теть Марь, мы пойдем погуляем, пока еще светло? – спросила Эни.

– Стаси, ты же сильно устала, – удивился Кианг, видя, как девочка согласно кивает головой, тоже отпрашиваясь на прогулку.

– Ой, Кианг, ты в наших спортлагерях не был, – улыбнулась Марья.

– Точно! – хихикнула Эни согласно кивая. – Ползешь на ужин после второй тренировки и думаешь, вот поем и завалюсь спать до утра!

– А тут ползет слушок, что у соседей, ну всего-то три мили по дороге... – мечтательно закрыла глаза Марья.

– ...вечеринка под девизом -"Привидения – наше все!” – Эни улыбалась в весь рот. – Бежишь, рисуешь скелет на спортивном костюме или приведение на простыне, и вперед к соседям – и где та усталость!

– А там два часа танцев – и назад домой, с гиканьем, и смехом, – Марья улыбалась воспоминаниям.

– Мальчишки забегают вперед и выскакивают из кустов 'У-У-У-У-У', – Эни вскинула над головой руки, изображая, как махали руками мальчишки, и чуть не опрокинула пиалку с чаем. – Потом еще в комнатах пока угомонимся. Только глаза закроешь, а тут уже 'ПОДЪЁМ'! Утро уже, и всех на зарядку гонят!

– А тренер, гад, такой бодрый! Как будто с вами по кустам не шастал... – смеялись уже все.

– Так тренеры старые, им много спать не нужно....

– Жаль, что я не был в таком интересном месте, – искренне пожалел Кианг.

– Да ни вапрос! Вот уедете с нами, тебя в тренера сразу возьмут! – махнула рукой Эни. – Передерутся, в каком лагере тебе работать! Так мы пойдем?

– Вон в палатку, можете идти и там поболтать, – тоном, не терпящим возражений, вынесла вердикт Марья. – Нечего по округе светиться, да и спим мы сегодня в другом составе. Ю идет к брату, а я буду с вами.

– Ну-у-у-у...

– Подковы гну! Думали, сегодня опять за полночь будете болтать?

Девочки, фыркая, убрались в палатку, и оттуда тут же донеслись смешки. Кианг же с интересом посмотрел на собеседницу через огонь костра и поинтересовался:

– Что, правда гнешь?

– Чего гну? А! – она рассмеялась. – Это просто фигура речи. Вот уж никогда такой ерундой не занималась...

– То, что я могу жить в вашем мире, это тоже фигура речи? – Кианг смотрел в огонь.

– Вполне можешь, – Марья положила в костер очередное поленце. – Ты удивительно адаптабельный.

– Абап... чего?

– Ты легко принимаешь незнакомые вещи. Вот, пила наша, ты не стал креститься, плеваться, делать оберегающие знаки. Наоборот, пришел в полный восторг и взялся пилить дрова! – Марья помолчала и добавила: – А то, что ты кузнец такого уровня... ну, мастер такой, так вообще на вес золота, и учеников у тебя будет сколько сам захочешь.

Кианг помолчал и спросил совсем о другом:

– Помнишь, тогда в кухне, ты посмеялась над шелковым шнурком и сказала, что у вас обходились коленом, – Марья кивнула, показывая, что помнит. – Расскажи, как там было?

– Это, скорей всего, легенда, но позиционируется... хм, считается, что события имели место в реале... в настоящей жизни, – Марье явно не хотелось рассказывать, но и отказывать повода не было. Она легла на бок и подперла голову рукой. – Было это, конечно, не вчера, а очень давно, и тогда семьи были многодетными. Однако в этой семье живы были только родители и двое детей. Старший брат проявлял способности к воинским искусствам, с младых лет, так же, как и его младшая сестра к травничеству и лекарству. Но вот беда, девочка родилась хромоножкой, и это очень злило и раздражало ее брата. И однажды, когда ему под горячую руку попался щенок сестры, он схватил его за задние лапы и размахнулся, собираясь швырнуть его о стену. Вот тут и проснулся Дар, девочка в мгновение ока оказалась рядом, выхватила своего любимца. Ненависть брата, из-за того, что его «обошли», считавшего, что Дар по праву должен принадлежать только ему, не знала границ. Шли годы, девушка стала лекаркой, которую ценили не только в их роду. Брат женился, и его жена ждала ребенка. Мальчика, как сказала, чтобы обрадовать брата, молодая травница. Но у мужчины в голове засела только одна мысль – пока жива эта кривобокая калека, его сыновья тоже не получат Дар. Он проследил, когда сестра пошла стирать белье, и столкнул ее с мостков. Коленом. Была глубокая осень. Холодная вода и теплая одежда утянули сестру на дно так же верно, как это сделал бы привязанный к шее камень. Когда мужчина, счастливый, пришел домой, ему сказали, что у его жены начались роды. Но разродиться она так и не смогла, а единственный человек, способный ей помочь, лежал на дне реки...

Но душа знахарки не ушла, в этот раз Марена приказала духу этой девушки остаться до разговора с волхвом. Когда настала ночь Карачуна, и зажглись поминальные костры, знахарка смогла через волхва передать сообщение своим родичам – Дар навсегда покинул их семью и больше не возродится никогда.

Вот тут-то и стали скрупулезно сличать истории семей, в которых Дар не проявлялся в течение нескольких поколений, и выявили некую закономерность. Эти семьи убили «недостойных», стараясь высвободить Дар для более «достойных», взяв на себя роль вершителей. Короче, старая, как мир история. Это, конечно, самая суть, а развернутый вариант растянулся бы на пару часов.

Кианг кивнул головой, помолчал, обдумывая услышанное:

– Какие наставления Марена давала людям?

– Хм... Насколько я знаю мифологию, а знаю я ее не очень чтобы хорошо, так нахваталсь по верхам, там было как-то так. – Марья села, поджив ноги, и стала говорить слегка нараспев.

– Когда приходит время людям из Родов покидать землю и отправляться в другой мир, Богиня Марена оценивает их деяния в мирской жизни. Она решает, с чем умершему отправляться в навь, – не дожидаясь уточняющих вопросов, пояснила. – Явь – мир живых, Навь – мир мертвых, Правь – мир богов. И как там в нави существовать... Кианг, наши предки до Христа верили в целый пантеон богов. Да и сейчас, наверное, многие верят, не так, как наши предки, но верят, – вздохнула. – Знаешь, это такой сложный вопрос, что давай в него не влезать!

Кианг молча кивнул, вопрос и правда был сложный, но в его душе бушевали эмоции, недоумение, удивление, даже легкое неверие.

– Что, – улыбнулась насмешливо Марья. – Не ожидал такого от белых лаовай?!

– Трудно поверить… – не принял веселого тона китаец.

– Китай – супер развитая страна. У нас даже шутка есть, что Бог создал Землю, а все остальное сделано в Китае. Но гора Шао все также стоит, и все также монахи сверкают бритыми черепами, а мальчишки-послушники стучат деревянными сандалиями. Правда только на представлениях для туристов, а тренируются они в кроссовках.

– Для туристов...

Они сидели рядом и смотрели в огонь. Дрова прогорели до углей, снаружи уже стемнело. Кианг прислушался, потом насторожился.

– Девочки, что, заснули, раз так тихо? – поднял он голову, прислушиваясь.

– Да нет, Эни тихушника включила, – пояснила Марья.

– Э?

– Это мы так называем генератор подавления шумов – тихушка, – продолжила просвещать и одновременно адаптировать кузнеца к передовой технике. – У него три режима: полный, когда ни туда, ни оттуда не слышно. Прямой, это, когда в палатку снаружи все звуки идут, а из нее нет. И обратный, соответственно, наоборот, из палатки все слышно, а внутрь ничего.

– А это зачем? – изумился Кианг.

– Затем, если нужно дать кому-то снаружи послушать разговор внутри, – удивилась недогадливости китайца Марья. – Или если в палатке спит ребенок и нужно знать, когда он проснулся, а вот шум ему мешать не будет.

– Марья, ответь мне честно... – начал Кианг медленно.

– Многообещающее начало... – съехидничала Марья. – Мне уже начинать бояться?

– Ты не захотела спать со мной в одной палатке, чтобы я мог подумать о том, что узнал сегодня?

– Кианг, ты искренне считаешь, что мы бы СПАЛИ?! – Марья лукаво улыбалась, глядя, как до Кианга доходит смысл вопроса, а потом они оба рассмеялись.

Если бы враги были близко, они могли отыскать маленький отряд, не по шуму или световым эффектам, а исключительно по одуряющему запаху. И не такой уж и большой был этот индюк. Нет, конечно, на утро еще осталось, но вовсе не так много, как хотелось бы.

ГЛАВА 15

Цирковой караван

Посетители объявились сразу после завтрака. На сей раз оповещение сработало заблаговременно, и влетевшие в цирковой двор всадники были вынуждены осаживать коней, включая, ну очень экстренное, торможение. Влететь в перевёрнутые на бок столы и переломать лошадям ноги они не пожелали. Чуть дальше стояла шеренга мужчин со вскинутыми для выстрела винтовками. После недолгой толкотни воцарилась полная тишина, в которой громко и насмешливо прозвучал вопрос, заданный Ником:

– Ну, что, постреляем или поговорим?

Ник с качественно замазанным театральным гримом синяком, но с явно видным отеком глаза производил впечатление бандита после ночных разборок. Несмотря на костюм и галстук.

– Поговорим, – буркнул преподобный. Однако все понимали, что пострелять, причем в цирковых, он желает больше всего на свете.

Два комплекта переговорщиков расположились друг напротив друга за срочно поднятым столом. Ник, Ло и Джонатан с одной стороны и преподобный Френк и двое безымянных, а заодно, видимо, и немых, бородачей с другой. Спорный объект сидел в торце стола и нервничал. Подпирающие спинами стенку ближайшего фургона Оле и Сонк изо всех сил проецировали на паренька спокойствие.

– Ребятки, пациент нам нужОн в сознании! Он уже почти поплыл… – поумерил рвение «успокоителей» Ло, после чего глаза Дениелса прояснились.

– По какому праву вы, нечестивцы, удерживаете моего сына?! – голос преподобного звенел праведным гневом.

– Кто кому сын и кто кого удерживает, еще вопрос…– попытался возмутиться местный Дени. Ло подумал, что зря на ребят наехал.

– Прежде чем разбираться, кто и кого удерживает, позвольте уточнить один вопрос, – Ник был сама деловая вежливость. – Сей молодой человек утверждает, что вы не являетесь его отцом. Кровь от крови и плоть от плоти, и так далее... – Ник повторил гордое заявление преподобного, ухитрившись придать ему насмешливое звучание.

– Я его отчим и опекун! – седобородый вскинул голову и посмотрел на циркачей с превосходством. – Так захотела его мать.

– Брак матери этого юноши с вами был официально зарегистрирован в мэрии? – также по-деловому продолжил допытываться Ник.

– Вас это не касается!

– Боюсь, это касается вас. Если ваш брак, как и опекунство над ребенком, не были официально оформлены, вас лично можно обвинить в нескольких уголовно наказуемых преступлениях.

– Что-о-о?! – преподобный побелел от ярости. – Да как ты смеешь!

– Смеем не мы, а закон! По которому опекуном должен быть прямой родственник, то есть отец его матери, – Ник кивнул на парня. – Вас же можно обвинить в краже четырнадцатилетнего мальчика. Попытке завладеть его наследством, посредством женитьбы на вашей дочери.

– Нету у него никакого наследства! – отмахнулся преподобный.

– А вы откуда знаете? – тут же вцепился в оговорку Ник. – Ездили в Омаху проверяли?

– Он обязан жениться на Касси, ибо обесчестил ее!

– Чего?! – все наведенное спокойствие разлетелось вдребезги. Парень вскочил, сжав кулаки. – Да мы с ней даже не целовались! Она мне как сестра!

– Ты бросил ее у алтаря, – гнул свое преподобный.

– Ничего, мое место с удовольствием займет другой, и Касси будет счастлива!

– Тогда ты должен вернуть мне все деньги, что я потратил на тебя за эти четыре года! – жестко сузил глаза преподобный.

– А вы и калькуляцию прихватили? – язвительно умилился Джонатан. – Какая предусмотрительность.

– Моя мать родила тебе троих здоровых детей и умерла, рожая последнего! Тебе все мало было! – в голосе парня плескалась такая ненависть, что всем сидящим за столом стало не по себе. – Да и я не бездельничал все эти годы, так что мы с тобой в расчете!

– Твоя мать сама хотела детей, но от твоего негодящего отца был только ты! – презрительно фыркнул преподобный.

– Да ты, ты... – парень хотел выкрикнуть что-то обидное и вдруг запнулся, и его лицо стало задумчивым.

– Рассказывай, – попросил Ло, но парень насупился и отвернулся.

– Дениелс, или ты сейчас расскажешь все, что вспомнил, или ты уезжаешь с преподобным, – жестко приказал Ник.

Дениелс затравлено взглянул на Ника, потом на отчима, опустил голову и выдавил:

– Папа обвинял маму, – парень опустил голову. – Он говорил, что мама не может больше понести, но тогда я не понял, о чем они говорили... Мама плакала...

– Это твой отец ничего не мог! – с превосходством заявил преподобный.

– Альфа саме-у-ц! – опять встрял Невс, но на него не обратили внимания.

– Но почему?! – парень с обидой и недоумением смотрел на ходоков. – Я же родился?

Ответить ему было нечего, и мужчины сочувственно молчали.

– Твой отец мог чем-то переболеть или переохладиться,– задумчиво проговорил Ло. – Есть несколько болезней, после которых мужчины...

Все слушающие разговор тут же вспомнили объяснения дока по поводу Полякова.

Дениелс пожал плечами, если его отец и болел, то он этого не помнил.

– Вот она, благодарность! – начал вещать преподобный, не замечая, что лицо Ло стало несколько отстраненным.

– Ло, ты же сам про свинку рассказывал! – это неожиданно включилась в разговор Эни. Заречная команда давно слушала спор в селекторном режиме, но не вмешивалась. – Ну да! Мы, когда этот вирусняк словили, бабуля чуть маму не загрызла! Над Денькой все кудахтала, сначала врачей доставала, а потом братца заанализировала вусмерть. Пока не убедилась, что все его живчики бегают, как на олимпийских играх!

– Конечно, я помню про паротит, и в этом времени он был серьезной проблемой…

– Дениелс, вспомни, пожалуйста, у тебя не было такой болезни, когда опухала шея от ушей? – осторожно спросил Ло, показав руками нечто вокруг шеи.

– Да! – парень встрепенулся. – И у папы тоже! Он был таким злым, кричал, что в таком виде он не может пойти на деловую встречу.

– Это, типа, как тот Падлюков? – озвучил Джонатан, для тех, кто не в теме.

– Эта болезнь – паротит, – начал вещать Ло с важностью докладчика на симпозиуме. – К сожалению, перенесшие ее взрослые мужчины в восьмидесяти случаях из ста остаются бесплодными, как твой папа.

– Значит, и он тоже пустой? – преподобный тут же выделил главное из сказанного доком и разочарованно ткнул пальцем в сторону пасынка. – Жаль, но моей дочери нужен нормальный мужчина, – и уже совершенно безразлично обратился к парню: – Можешь уезжать куда хочешь...

Он встал из-за стола, казалось, его плечи придавило чем-то тяжелым. Кивнул своим спутникам, так и не проронившим за весь разговор ни звука, и ушёл.

Парень смотрел вслед отчиму с ошарашенным, и в тоже время обиженным лицом. Он не ожидал, что его выбросят из жизни общины, как вылущенный кочан кукурузы. Тряхнул головой и перевел взгляд на Ло.

– Значит, и у меня не будет детей? – потерянно поинтересовался он.

– Не знаю,– док развел пухлыми ладонями. – Нужно делать анализ и смотреть. Но обычно у маленьких мальчиков осложнения бывают очень редко.

Ло услал нового попутчика ехать вместе с Дени, тем более что парни уже нашли общий язык. Вчера ночью, провожая в свой фургон временного жильца, Дени автоматически к нему принюхался. Парень заметил, но не обиделся, а смущенно заверил, что мылся перед свадьбой и оделся в чистое. Потом помолчал и пояснил, что вымыться в реке вполне можно, но тогда придется одевать после купания грязную одежду. А если ее постирать в той же реке, то где сушить?

Сейчас Дениелс свернул к медвежьей клетке. Быстро перекинулся парой слов с более молодым пленником, после чего с того слетела вся его угрюмость. По ходокам же шандарахнуло такой волной чистого счастья, что они слегка осоловели.

– Так значит, счастливый влюблённый сидит у нас под замком.

– Ну, счастливым он стал вот сей секунд, а до этого был несчастным...

– Как в жизни все быстро меняется, однако...

– Но главное, мы ничью судьбу не изменили! Вот нисколечки!

– Ага, ага…

На обед остановились, не заботясь о времени. Все равно заречный отряд на своих двоих явно отстал от фургонов на пароконной тяге. Есть на ходу посчитали никому не нужным неудобством. За столом на гостя посматривали с интересом и предвкушением. Теперь в нем не чувствовалось утренней, сжатой, как пружина, напряженности. Дени, чтобы оттянуть внимание на себя и дать человеку нормально поесть, начал рассказывать то, что узнал еще вчера вечером.

– Представляете, их пророк разрешает мыться только в текущей воде. И они моются только летом!

– Но вода может течь и из ковша или ведра, – пожала плечами Зара.

– Там есть еще одно условие, – вздохнул Дени. – Под открытым небом.

– Этот ваш пророк-наставник, видимо, родом из теплых краев, – тут же сделал вывод Джонатан.

– Их пророк, – не поднимая глаз от тарелки, поправил Дениелс. – Хоть отчим и заставлял меня учить святую книгу на память, но я все равно в нее не верю. Там сказано о мужчинах и женщинах, а о детях ничего, вот мама и стала малышню купать. А когда преподобный начал ругаться, она потребовала показать ей пальцем, где упоминается про детей!

– Умная она была женщина... – с сожалением вздохнул Гари.

– Ну, отчим тоже не дурак! Он быстро заметил, что дети из его дома меньше болеют гниением глаз и рта, – с явным сожалением констатировал парень. Видимо, соврать насчет умственных способностей преподобного он не смог. Но и хвалить своего многолетнего врага было неприятно. Все сидящие за столом выжидательно уставились на Ло, но тот продолжал спокойно есть.

– Док, а док! Что это за болячки? – не дождавшись реакции, потребовал ответа Сонк.

– Если кто не знает, то я полевой хирург, а не педиатр и по детским болезням не спец, – возмутился Ло. – Только помню, что руки чаще мыть нужно.

– Конъюнктивит и стоматит, – доложил Невс обиженным тоном. – Бо-улезни грязных рук.

Но док не стал озвучивать подсказку, свои и так слышали Невса, а для остальных... Было бы весьма странно, вдруг резко вспомнить названия болезней из той области медицины, от которой только что открестился. Кот с утра пораньше получил порцию инструкций по поводу присутствия в обозе чужака. Невсу четко прописали модель поведения, без смены окраски и пушистости. Скорость передвижения по обозу была прописана в километре в час, высота прыжков в метре, не больше, а разведывательный забег запрещен вовсе. И теперь биофаг сидел на крыше фургона, изображая оскорбленного.

– Мама заявила отчиму, что подростки тоже еще не мужчины и женщины, и им тоже можно мыться, – продолжил между тем Дениелс. – Преподобный ругался и даже ногами топал, а мама все равно настояла на своем.

– Знаешь, – вздохнул Изя. – Таки любил он твою маму, как ни крути... – парень взъерошился, собираясь что-то возразить, но старый еврей вскинул в останавливающем жесте ладонь и покачал головой. – Таки когда любишь, многое позволяешь.

– Ребята, спросите, какая работа считается женской, – пришел вопрос от Марьи из-за реки. – Перечень обязанностей, так сказать.

Ло тут же вопрос и озвучил, взявшись работать суфлером.

– Все работы по дому, – парень был несколько удивлен таким интересом, но начал обстоятельно объяснять: – Все жены живут в одном большом доме...

– Все, это сколько за раз? – тут же уточнил Ник.

– У преподобного постоянно пять жен. Если одна умирает, он другую женщину берет в жены, – парень запнулся на пару секунд и добавил через силу: – Но вместо мамы еще никого не взял... Сидящие за столом переглянулись многозначительно, но гость этого как будто не заметил.

– Вот они все вместе дом и ведут. Готовят, стирают, за детьми смотрят, ткут лён, шерсть прядут, одежду делают.

– Огород полют, коров доят… – поступило предположение из-за «бугра».

– Огород? Коровы, куры? – тут же пошла озвучка.

– Нет, огород – это наше дело, – и видя непонимание, пояснил более развернуто: – Дети с шести лет начинают помогать во дворе, кур кормить и делать, что полегче. Пока вот не женятся и не выйдут замуж. И даже молодые жены, пока не понесут. Еще мы птицу и мелкую живность режем и обдираем, ибо пророк не велит женщине нож в крови марать.

– Слушай, если вы такие порядочные, то какого лешего на проезжих нападаете?! – не сдержался Оле, потому как картинка, нарисованная Дениелсом, прошибала на слезу умиления.

– Да они ж считают всех вокруг грешниками, которые не желают раскаиваться! Значит, святое дело их наказать. В городе их не любят, да и денег же нет особо, потому как торговать с грешниками – сам не отмоешься! Но они никого не убивают, – парень вздохнул и махнул рукой. – По этой дороге уже почти не ездят. Мама с отчимом спорить пыталась, доказать, что с соседями надо жить нормально, хоть во что те верят. Но куда там.

– Спорить с такими фанатиками себе дороже, – покивал Федор Артемьевич и, чтобы увести разговор от неприятной темы, поинтересовался: – А ты, парень, не знаешь часом, что там с рекой делается, за вашими землями? Чего это твой отчим так гаденько ухмылялся?

– Так это, там разлив! – почти радостно оповестил Дениелс. – Там наша речка, в Миссури впадает, да по весне луга залило, так мили две до того берега будет.

– Ёханый же бабай! – простонали из-за реки.

Мы с тобой два берега у одной реки

Впереди по курсу слышалось мычание и редкий лай собак. Команда быстро свернула в ближайшие кусты, хорошо, что орешник тут рос повсеместно. Из девочек и палаток соорудили сандвич, а Кианг и Марья отправились на разведку. Китаец попытался сходить один, мотивируя свои намерения тем, что женщинам лучше оставаться в обозе. Но заработал два недоуменных взгляда и один многообещающий, после чего прекратил свои поползновения. Как оказалось через пару минут, бесшумно ходить по лесу кузнец не умел. Нет, двигался он значительно лучше любого горожанина, но для леса этого было не достаточно. Когда под ногой у Кианга звонко треснула ветка, Марья резко обернулась. Присела на корточки и жестом предложила сделать то же самое спутнику. Как только он исполнил требуемое, наклонилась к уху мужчины и приказала ему оставаться на месте. Кианг было вскинулся возразить, но натолкнулся на жесткий взгляд серых глаз и промолчал, только кивнув головой. Женщина поднялась и очень тихо исчезла из виду. Кузнец сидел, привалившись к тонкому стволу молодого деревца, и вспоминал, сколько раз менялось его мнение о Марье. Сейчас в очередной раз увидел незнакомку. Долго заниматься самокопанием ему не дали, женщина вернулась так же тихо. Кивнула спутнику, направилась в лагерь.

– Девочки, ставим палатку, включаем тихушника и только после этого разговариваем вслух, – отдала она приказ и присела в стороне, чтобы не мешать. Но поговорить они так и не успели.

– Река, река, я база! Чем заняты? – весело поинтересовался по связи Оле.

– Индюка есть собираемся! – вслух ответила Эни. Зачем заморачиваться со связью, если можно говорить вслух?

– А вы уверены, что это индюк, а не лось? – деланно удивился Ло

– Судя по тому, что они его уже третий раз едят... – подключился Сонк.

– И ничего не третий! – засмеялась Стаси. – Утром нам индюка не дали!

– Злая завхозша решила индюка зажать и самой стрескать? – ехидно предположил Ник.

– На времени я решила сэкономить, – также ехидно ответила Марья. – Вот сейчас времени полно, пока мужики пообедают, да пока стадо отгонят...

– Какие мужики?! – хором поинтересовались с «базы».

– Странно одетые, в таких шляпах, типа сомбреро, и камзолах, ну вылитые испанские кабальеро, только потрепанные, – доложила Марья. – Слышно мычание и изредка лай, но костер не разводили...

– Это ковбои, – выдал справку Робин.

– Какие ковбои?! А джинсы, стетсоны и все прочее?! – возмутился Дени.

– В кино так, точно! И то несколько позже, – одернул парня Джонатан. – Значит ненадолго, если без костра...

– Робин, а точно ковбои? – все равно, сомневаясь, уточнила Эни.