Текст книги ""Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шнейдер

Соавторы: Олег Кожевников,Андрей Потапов,Дмитрий Дывык,Елена Лоза
сообщить о нарушении

Текущая страница: 246 (всего у книги 347 страниц)

ГЛАВА 13

Где-то за рекой

Маленький отряд проснулся после недолгого отдыха бодрым и отдохнувшим. Собрались быстро, настроение резко поднялось от проглянувшего, хоть и ненадолго, солнышка. Тропинка, чисто умытая дождиком, еще не просохла, и девочки остановились в совсем низкой еще травке, что-то рассматривая на ней.

– Теть Марь, смотри! – Эни указала вниз.

Марья посмотрела на извилистый след, четко видимый на влажной земле, и покачала головой.

– Нужно идти по траве, – констатировал у нее из-за плеча Кианг.

– Да уж, наши следы, на тропе, будут как стрелки на указателе.

– А может, за нами не гонятся? – высказала общую надежду Стаси.

– А если гонятся, не будем им помогать... – улыбнулась Ю.

Марья и Кианг переглянулись. Женщина рассказала всем о переговорах, которые слышала по связи, пока они спали. Вот о преследователях знал один Кианг. Идти пришлось метрах в пяти от тропы, чтобы не терять ее из виду, но и не оставлять рядом явных следов. Роща окончилась внезапно, как отрезанная ножом, а дальше простиралось открытое пространство, уходящего вверх склона. Низкая весенняя травка голубоватым ковром стелилась под ноги, река блестела веселыми бликами, шагалось легко. По дороге обсудили поведение Невса и решили, что его выходка пошла на пользу. Хотя само присутствие биофага привносило в путешествие толику экстрима. Самообучающаяся машина все же оставалась машиной, как с этим бороться и стоит ли вообще бороться – предстояло серьезно подумать и обсудить.

– Так, ребята, отключаемся от связи! – предупредила всех Марья.– Нам нужно быть внимательней, а разговоры отвлекают…

Стрекот насекомых, какие-то писки и чириканье стали слышны объемно и почти оглушающе, когда из ушей исчезли чужие голоса.

Но сварливый стрекот сойки врывался в окружающее диссонансом.

Компания замерла, прислушиваясь, на кого это напустилась крикливая птица. Марья и Эни задействовали технику вслушиваясь.

– Кони… По тропе…

Кианг резко шагнул к реке, а Эни, доставая из рюкзака палатку, кинулась вверх.

– Кианг! Нам туда, – Марья взмахнула вслед девочкам и тоже стала открывать рюкзак.

Кузнец остановился, недоумевая. Там внизу есть хоть жидкие, но кусты, а на склоне спрятаться просто негде!

Тем временем, пробежав всего десяток метров, Эни , найдя не такой крутой участок склона, вручила углы палатки девочкам и они расстелили на земле палатку, тут же зазеленевшую изображением травы. Стаси и Ю, повинуясь команде, быстро легли на полотнище. Эни с уже подошедшей Марьей так же быстро накрыли девочек сверху второй палаткой.

– На бок ложитесь и ноги подгните, – скомандовала Эни, сама ныряя под полог уже зеленого укрытия.

Для стороннего наблюдателя Марья стояла посреди совершенно пустого склона, подтыкая траву. Женщина нырнула вслед за девочками, луговина зашевелилась и успокоилась.

– Кианг, тебе, что, письменное приглашение нужно?! – нетерпеливо поинтересовалась выглянувшая наружу женщина. Кианг закатился под гостеприимно поднятый край палатки. – Девочки, уплотнитесь, на пятерых это не рассчитано!

– На шестерых, – хихикнула Ю. – Киа за двух будет.

– Да хоть за трех! Кианг, а ну, прижмись ко мне нормально! – зло зашипела Марья, вслушиваясь в нарастающую дрожь земли. – С твоей стороны край приподнят!

И Киангу не оставалось ничего другого.

– Можно было под две палатки спрятаться,– пробурчал он.

– Уложить девочек на холодную и мокрую землю?!

– Ой, мы как вчерашние ложки лежим! – тихонько хихикнула Стаси, невольно разряжая обстановку.

– Точно! И поза такая же и плотность, – также тихо фыркнула Эни.

«Хорошо хоть ложки вспомнили, а не Камасутру», – подумала Марья, тихо веселясь. Она-то чувствовала всей спиной и ее окрестностями каменно-твердое тело Кианга. Вот блин горелый, чего спрашивается, так напрягаться?

– Я не понимаю, зачем мы прячемся?! – тоже шепотом, но с ледяным спокойствием, за которым пряталось нешуточное раздражение, поинтересовался он.

– А что делать? – Марья чуть-чуть приподняла край палатки. Эни сделала то же самое. – Если это просто проезжие, совсем не хочется объяснять, кто мы, почему такие странные и куда премся.

– А если это погоня, то нам их убить, что ли? – так же недоуменно добавила Эни.

От Кианга просто поперло раздражение, теперь уже на самого себя. Мог бы и подумать, а не злиться, и тогда не выглядел бы идиотом. Вот уж, и правда, что делать? В плен брать, а потом с собой везти или на берегу связанных бросить? Два, густо бородатых всадника внимательно высматривающих что-то на тропинке, явно были погоней. Последние сомнения пропали, лошади перешли на шаг, а потом и вовсе остановились, как раз напротив ухоронки.

– Грю те, не было их тута! Тропа гола! – заявил бородач товарищу.

Тот спрыгнул с коня и вразвалку, явно разминая ноги, пошел к редким кустам верболоза. Наверх, в сторону пустого склона, они даже не смотрели.

– Ну куды поперся? В кущах их искать? Грил те, ни одна баба так быстро не пойдеть.

Ю и Стаси неожиданно подались вперед, чтобы тоже выглянуть наружу, сдвигаясь еще плотней. Марья потеряла опору и перевернулась на живот, ткнувшись лицом в пол, а Кианг, не ожидавший такого подлого маневра, оказался лежащим почти всем телом у нее на спине. Воздух с шумом вырвался из сдавленных легких, и следопыт на дороге вскинул голову, прислушиваясь. Композиция под палаткой замерла, как семейство мышей под веником, боясь вдохнуть, а не то, что шевельнуться. Положение спасла вражеская лошадь, нагло задравшая хвост и навалившая кучу конских яблок.

– Коняка пернула, а ты ухи развесил, – заржал мужик от кустов. – Отолью, пока слез, да вернемся туды у лес, засаду сладим, оне верно в лесу сидят ждуть пока мы уедем.

Через пару секунд раздалось радостное журчание в две струи, и Марья, выбравшись из-под кузнеца, наконец смогла вдохнуть.

– Ма-арь, слышь! Там погоня еще не нарисовалась? – прорезался вопрос по связи.

– И слышь! И вишь! Хорошо, что не нюхашь! – даже по связи было слышно издевку.

– Эм-м, вы там как справляетесь?

– Лошадь уже большую нужду справила. Преследователи сейчас малую досправят и назад уедут, на нас засаду ладить, – обстоятельно доложила Марья, понимая, что свободно дышать – это такое наслаждение. А вот с позами, не разрешенными королевой Викторией, надо завязывать...

Марья еще раз порадовалась окружающему безлюдью, иначе приподнявшийся и отправившийся вверх по склону кусок луга мог вогнать в нервное расстройство кого угодно. Они с Киангом остались на месте, прикрывать отход. Лежали, на траве приподняв край палатки, и следили за рощей, готовые в любой момент дать команду залечь.

– Мы уже приш... – доклад Эни прервался на полуслове, вскриком, шипением, жалобой на отдавленную руку. Сообщением, что на пятке глаз нету, и вообще, нечего свои руки под чужие ноги совать!

Марья быстро повернулась, попыталась поднять палатку и посмотреть на девочек, но ее обняли, легко повернули, и теплые мужские губы осторожно накрыли ее рот. Женщина замерла от неожиданности, потом хмыкнула про себя, обняла Кианга, погладила по шее и ответила на поцелуй. Мужик та-а-ак удивился, что Марья чуть не расхохоталась, но держали ее хоть и аккуратно, но крепко, а поцелуй стал глубоким и волнующим.

–Эй! Теть Марь, вы чего там застряли?! – ворвался в сознание требовательный голос Стаси. – Мы же вас ждем!

– Цыц, дурында малолетняя! – это было шипение Эни. – Не мешай им целоваться...

– Убиться об угол бани! – закатила глаза Марья, утыкаясь лбом в плечо мужчины. – От этой молодежи не спрячешься!

– И никакого уважения к старшим, – согласился с ней Кианг смеясь.

Ходьба и прыжки на корточках Марье никогда не нравились, и она, по недомыслию, считала, что хуже этих упражнений ничего нет. Подъем по склону, бегом на четвереньках, накрывшись зажатой в зубах палаткой, показал, насколько убогим было ее воображение. Палатка все время норовила слезть с головы или неожиданно запрыгнуть под колено. Влажная кожаная подошва туфель соскальзывала с такой же влажной травы и норовила заехать «бегущему» сзади Киангу по рукам. В конце концов, палатка подло сбила женщину с ног, а бывший настороже кузнец прилег рядом самостоятельно.

– Обалдеть, теть Марь, бегущий и брыкающийся кусок луга – это, конечно, зрелище! – поделилась своими впечатлениями Эни. – Может, просто так подниметесь?

– Отстань, – проворчала Марья и, отключив связь, спросила у лежащего рядом мужчины., – а чего ты так удивился, когда мы целовались? – тот молча пожал плечами и ничего не ответил. – Ты что, ожидал, что я буду хлопать глазами и смущаться, типа я женщина честная и потому дорогая?

Кианг мгновение переваривал сказанное и коротко рассмеялся.

– Я никогда не встречал людей, умеющих так вывернуть слова наизнанку, как это делаете все вы, – заявил он. – Пусти меня вперед.

– Ты считаешь, что мои ноги, вылетающие при падении из-под «травки», будут смотреться лучше, чем просто прыгающий кусок луга? – невинно поинтересовалась женщина и неожиданно добавила: – Интересно, как Эни поняла, что мы целуемся?

– Я связь забыл выключить, – как мальчишка смутился Кианг.

– Значит, по дыханию. Молодец, девочка, мозгами пользоваться умеет, – и Марья двинулась дальше, дернув слегка прибалдевшего от такого вывода мужчину. Всадник, проскакавший по тропе, подождал ровно до того момента как, они поднялись наверх. А вопрос Стаси добил окончательно:

– Теть Марь, а зачем мы под палатками прятались? Подняться бегом было бы быстрей.

– Вот этот мужик на коне на пару минут раньше появился бы! Мы что, мышей посредине кухни изображали бы?

– Ага, когда свет включили…

Цирковой обоз

Гости уехали, не оборачиваясь, и сообщать пленникам о достигнутом соглашении отправился Бигль. Бородачи выслушали новость спокойно, почесываясь и позевывая от скуки. Сердобольный клоун предложил принести им колоду карт, чтобы скрасить дорогу. Мужики подскочили, как ужаленные, стали креститься сами и крестить циркача. Бормоча при этом о грехе азарта, о соблазняющем их нечистом. Бигль пожал плечами, мол, на нет и суда нет, и побежал к своему фургону. Ая встретила его, сидя на козлах, с прислоненной к ноге двустволкой и улыбкой в лучистых серых глазах. За это время док Ло не только вылечил кожу на ее лице, но от его таинственных витаминов и притираний Ая помолодела лет на десять. Под мерный стук копыт клоун вспоминал прошедшую зиму. Как один за другим уходили артисты, и сам Бигль попытался пристроиться в другой цирк. Его высмеяли в глаза, обозвав никому не нужным стариком, и предложили чистить клетки и конские денники. Клоун возмущенно хлопнул дверью, уходя. Но холода, когда пришлось ютиться в одном фургоне, чтобы сэкономить на дровах, отсутствие зрителей, вечно пьяный Федор и маячивший на пороге голод заставляли задуматься, а такой ли уж позор чистить клетки. Все это время рядом была Ая, тихая, незаметная и надежная. Почему он не видел, какая она замечательная? Какие у нее красивые, лучистые глаза, которые улыбаются только ему, старому лысому клоуну. Заметил только когда в их почти мертвом цирке, как ангелы с небес, появились эти странные люди. Перевернули все с ног на голову, играючи придумали новые костюмы, новые шутки и трюки. Они как будто подарили ему новые глаза, а он, неблагодарный, не хочет даже обедать с ними за одним столом! На ужин все собрались за общим столом. Никто никого не звал и не уговаривал, просто пришел Бигль и стал помогать собирать стол. Потом пришла цыганская чета, приведя с собой Потапыча. Медведь по дороге завернул к родной клетке. Просунул нос сквозь прутья, шумно втянув воздух. Фыркнул и ушел. Надо ли говорить, что мужики, занявшие чужую жилплощадь, и дышать боялись. Черные братья, все четверо, пришли слитной, плечо к плечу командой. Таня улыбнулась счастливо и стала раскладывать по тарелкам кашу. Хотя привычных шуток и пикировок не было – сказывалось отсутствие части команды. Молча поели и разошлись отдыхать. Пленных выгуляли, тоже накормили и выдали по конской попоне, чему те очень обрадовались.

Ходоки и Робин, собрались в фургоне у Ло, он же и начал совещание.

– Согласно сведениям мистера Шварца завтра, к обеду, мы покинем земли этих сектантов. Воды для лошадей хватит в обрез, хорошо сундук был полон.

– Можно пленку натянуть, конденсата на пару ведер наберется,– предложил Гари.– Ночью влажность высокая.

Его идею поддержали, хоть и немного, но на чай воды хватит.

– Следующей нашей задачей будет воссоединение с заречной командой.

– Но, судя по ехидно-довольной улыбочке папы патриарха, там какая-то лажа… – протянул Дени.

– Лужа? – не понял Робин.

– Впереди наших девушек ждет какая-то крутая гадость, – задумчиво перевел Оле. – Хотя сейчас у них все спокойно.

– Если не сказать больше, им там очень неплохо, настолько, что моя племянница просто не пожелала со мной общаться, – возмутился Ник. – Вежливо так послала, сказала, чтобы я отстал, потому как они отдыхают, и отключилась! А на заднем плане смешки девчонок были! Нечего лыбиться, я за нее отвечаю!

– Ответственный ты наш, – все еще усмехался Гари. – Успокойся, мы за них волнуемся так же, как и ты. Вот, что радует – мы, вроде, не влезли ни в чью судьбу.

– Еще не ве-у-чер, еще не ве-у-чер... – гнусаво пропел Невс, сидя на стуле, как равноправный член собрания.

– Это ты накаркиваешь, как старая лысая ворона, или где? – недобро прищурился Сонк.

– Мо-угу сбе-угать вперед и посмо-утреть, что там не та-ук, – кот заерзал и попытался перевести «стрелки».

– Конечно, сбегаешь поутру, ночью ты тут нужен, – напомнил коту о его прямых обязанностях Ло. – Вот завтра, с утреца, можно бу...

– У на-ус гости! – перебил командира Невс и добавил, глядя круглыми глазами на вскочивших мужчин: – Один го-усть, идет, не скрываясь, но бои-утся.

– Откуда знаешь? – удивился Робин.

– Пу-ульс зашка-уливает! – в голосе кота слышалось явное снисхождение. На госте уже явно примостился автономный модуль. Невс спрыгнул на пол, от чего этот самый пол явственно вздрогнул, добежал до двери и открыл ее лапой. – Пойду, встре-чу...

– Поздороваться не забудь! – фыркнул вслед Дени. На него посмотрели укоризненно, памятуя о странно проявляющемся машинном чувстве юмора.

Почти безусый, с совсем короткой бородкой, светловолосый паренек, лет восемнадцати на вид, робко преступил порог открытой двери. Старенькая шляпа погибла смертью храбрых, скрученная мозолистыми руками. Парень потоптался, обежал взглядом присутствующих мужчин, рассматривающих его с явным интересом. Не заметил на лицах неприязни, выдохнул и решился:

– Возьмите меня с собой! Здравствуйте...

Немая сцена сопровождалась удивленно вскинутыми бровями, хмыканьем и молчаливым переглядыванием.

– Вот уж, здравствуйте, так здравствуйте! – качнул головой Николас.

– Молодой человек, а вы не могли бы подойти к нам, завтра, скажем, после полудня, – предложил Ло, еще надеясь разрулить ситуацию с местными, не обостряя конфликт еще больше. – И мы вас возьмем с собой, если, конечно, у вас на это есть уважительные причины...

– Накаркал-таки, скотина, – прошептал Оле, украдкой показывая кулак коту. Тот виновато прижал уши, но насмешливо сверкнул желтым глазом. Швед схватил со скамейки полотенце и хлестнул им по филейной части Невса. Но не преуспел, кот сорвался с места и выскочил за дверь, мгновенно растаяв в темноте. Гость проследил за ним взглядом и машинально перекрестился.

– Кхм, – кашлянул Ло, привлекая внимание к себе. – Так как, молодой человек, завтра подъехать получится?

– Нет, – парень замотал головой. – Завтра меня женят!

– Ух ты! – изумился Дени и махнул в сторону табурета: – Да ты садись, давай, и рассказывай.

Парень сел с какой-то сдержанной чинностью, но все еще скованно и, наконец, представился.

– Меня зовут Дениелс.

– Ой, мы почти тезки, – заулыбался Дени. – А меня Данилом! – гость несколько удивленно похлопал глазами, а потом улыбнулся в ответ, явно успокаиваясь.

–Так почему вы не хотите жениться, молодой человек? – поинтересовался Николас. – Невеста не люба?

– Нет, я люблю Касси, но как сестру! – парень явно высказывал наболевшее. – И она меня, только как брата. А по-настоящему она любит Джоржа, и он ее.

– Слушайте, а паренек-то говорит, как правильно! – по внутренней связи поделился своим впечатлением Джонатан.

– И лицо без всяких искажений, – поддакнул Сонк.

– И не воняет от него! – подметил Дени, сидящий ближе всех к гостю.

– Марью вызовем, чтобы тоже послушала? – с некоторым сомнением предложил Оле.

– Зачем? Потом расскажем, пусть отдыхает, – все так и представили, как Ло пожал плечами, а вот следующей реплики не ожидал никто.

– Как же, отдыхает она! Кианга небось окучивает, – высказывание Ника просто сочилось неприязнью. – Чтобы она такой момент упустила!

– Так, я сейчас за чаем схожу. Чего на сухую беседы беседовать? – Ло резко поднялся, одновременно жестом приказав сидеть Оле, который тоже дернулся встать. Звеня льдом в голосе, обратился к Нику: – Мистер Ротрок, помогите мне, пожалуйста.

Гость удивленно смотрел вслед ушедшим мужчинам. Он просто кожей почувствовал – случилось что-то неприятное, но что именно, понять не мог. Вернулся китаец почему-то один, неся в руках большой поднос. Чашки с уже налитым чаем, тарелки с булочками и бутербродами; поставил все это на стол, сообщил:

– Мистер Ротрок ушел отдыхать, у него голова разболелась, – хмуро посмотрел на сидящих за столом, добавил по связи:

– И фингал под глазом образовался…

Пододвинул прямо к гостю тарелку с бутербродами.

– А ты Дениелс, ешь, чай вот пей.

Бутерброды и булочки великолепно ушли под чаек. Парень был явно голоден, но ел аккуратно, не чавкая, и удивительно быстро. Наверное, чтобы не задерживать хозяев, которые лениво жевали, скорей всего, чтобы не смущать гостя. Он не догадывался, что между ними идет оживленный разговор.

– Голова, значит, заболела...

– Фонарь засветился…

– Из носу у него ничего не потекло?

– Потекло маленько, – не стал отпираться Ло, к вящей радости команды.

– Надо было побольше! Вообще, какого дьявола он себе позволяет?

– Когда в мыслях мрак и при свете солнца плодятся демоны.

– Ло, вот ты достал со своими афоризмами, как Марья с непонятными пословицами!

– А что непонятного в наших пословицах?! – тут же возмутился Дени.

Гость покончил с едой, и вежливо поблагодарил за угощение.

– Итак, почему тебя и Касси хотят поженить, если ни ты, ни она этого не хотите? – поинтересовался Джонатан.

– Потому что у нас будут здоровые дети! – паренек был явно в отчаянии.

– Не лишено смысла, – кивнул головой Ло. – Ты же не принадлежишь к этим муд... хм, к этой общине?

– Нет, отец Касси – мой отчим, а мы с мамой попали к ним случайно, четыре года назад, – Дени-2 отвечал лично тому, кто задал вопрос, и потому все время поворачивался от одного собеседника к другому.

– А, этот преподобный папа, такой, с седой бородой и важный?

– Да, это преподобный Френк, он глава общины, – парень повесил голову и добавил: – Он хочет, чтобы я стал его преемником.

– Знаешь, что, парень, – Ло подпер ладонью пухлую щеку, как сердобольная бабушка. – Давай ты расскажешь нам все по порядку, как помнишь, а вопросы мы будем задавать потом, – и многозначительно посмотрел на собравшихся за столом.

ГЛАВА 14

История оказалась проста и стара, как мир. Дени с мамой, в сопровождении брата покойного отца, ехали к деду в ту самую Омаху, но по дороге мама простудилась и заболела. Их приютили фермеры, а дядя уехал за врачом и не вернулся. Хотя, хозяева говорили, должен был обернуться дня за четыре, самое долгое за неделю. Через месяц молодая вдова уже снова стала молодой женой преподобного Френка. И за четыре прошедших года родила троих детей, двух сыновей и одну дочь, после рождения которой и умерла.

– Вот козел, даже передохнуть женщине не давал! – возмутился Ло.

Это было полгода назад, а теперь, вот, его хотят женить...

– Ну да, племенное разведение, оно простоя не любит!

– Кроме того, что твоя мама все время была в тягости, наверное, еще и работать приходилось? Ну, коровы, свиньи, огород? – задал наводящий вопрос Джонатан.

– Нет, что вы! На женщинах только дети и дом, все остальное делают мужчины, – возразил парень, но, увидев изумленные лица окружающих, поправился: – Еще куры, это тоже женская работа, но чистят курятники мальчишки. А мама, и вообще, только легкую работу делала и со мной занималась.

– А твой отчим не был против занятий?

– Нет, он говорит, глава общины должен быть грамотным, чтобы разглядеть происки дьявола, и чтобы общину не облапошили! Но Джоржи тоже учился и не хуже моего!

– Да, ребята, поторопились мы с выводами насчет сектантов...

– А оказалось все не так однозначно.

– А что не так оказалось? Проезжих они все равно шманают помаленьку.

– Так, может, тебе лучше остаться? Ну, женишься, так потом получишь власть, тебе все будут подчиняться... – как бы размышляя вслух, предложил Оле.

– И всю жизнь провести среди этих вонючек? – в голосе парня слышался неподдельный ужас.

– Да, кстати, а почему они не моются?

– Пророк велел мыться только в открытой воде, под небом. Летом они моются в речке и в ручье, а зимой воняют... не хочу я всю жизнь прожить на этой ферме. В Омахе живет мой дед, и он будет рад, что я жив, – парень помолчал и уже не так уверенно закончил: – Надеюсь... Я на маму очень похож, только цвет глаз как у отца.

– А дед-то тебя признает? – засомневался Дени.

– Ну, он дочку единственную очень любил, маму мою, то есть...

– Погоди, ты же говорил, что вас сопровождал брат отца, – уточнил Ло. – А дед – отец мамы?

– Да, дед со стороны папы давно умер. У мамы был старший брат, но он умер, когда ему было, как мне сейчас, а маме всего восемь лет.

– Да уж, лав стори отдыхают, – покачал головой Джонатан. – Ну что же, оставайся, вон иди с Дени спать, а все остальное решим по мере поступления

Цирковой Дени увел гостевого Дени, а за столом мужчины обсуждали совсем другой вопрос.

– Ло, ты этого предупредил, что если он чего Марье вякнет...

– Марья ему, не задумываясь, вломит, и буду я лечить перелом чьей-то челюсти, – покивал головой док. – И да, я его об этом предупредил.

– Оле, вы вместе учились, ты его лучше знаешь, – начал Сонк, с присущей молодости горячностью. – Чего этот козел к Марье прискипался?!

– Да что тут не понять?! – вместо Оле ответил Джонатан. – Встреча через столько лет, она его бывшая невеста, и маменька за спиной не маячит.

– Природа опять же, вот он и разбежался, былое вспомнить, а она на него ноль эмоций, а смотрит на другого мужика, – продолжил Оле.

– Причем, мистер Николас такой красавец холеный, а Кианг не красавец, если не сказать, урод, – дал свою оценку происходящего Робин. Вогнав всех в сильное удивление, особенно тем, что добавил после секундной заминки. – Как и я, впрочем.

– Это почему же сразу уроды? – даже немного обиженно поинтересовался Ло.

– Для вас, видимо, нет, вы по-другому смотрите и видите, – чернокожий полисмен смотрел очень серьезно. – А вот для здешних белых женщин... Ни одна второй раз и не взглянула бы, да и первый скривилась бы.

Мужчины замолчали, обдумывая услышанное. Странный шелестящий, омерзительный звук, чего-то пережёвываемого с чавканьем и хрустом, возник по внутренней связи, сразу у всех...

– Что за... Какой гад чавкает?!– возмутился Сонк.

***

Ящерки устали от долгих бесполезных попыток установить двухстороннюю связь. Улеглись вокруг основания «банта» – управляющего модуля палатки, и только вздыхали время от времени. В пластик осветителя, закрепленного на стене палатки, билась стайка крупных ночных бабочек. Свет был холодным, так что страдали только их крылья, с которых осыпалась пыльца. Шен потянулся, цокнув когтем, выключил свет. Теперь светился только «бант». Стайка крупных ночных бабочек не понятно как просочившихля в палатку к ребятам, потеряв светоч, переключилась на другой светящийся объект. Только звон от ударов пошел, да посыпались на ящерок оглушенные тушки. Шен подхватил крупного мотылька, понюхал, забросил в рот и меланхолично пережевал. Облизнулся и взял следующего. Фен, глядя на довольное лицо брата, решила присоединиться, в палатке раздавался только хруст крылышек и хитина.

– Что за... Какой гад чавкает?!

– Да так противно, как будто тараканов трескает.

– Мадагаскарских!

– Кахм, кха– кха.. это бабош-ки... – пояснил, подавившийся от неожиданности, Шен. Замер, засвистел и что есть мочи завопил: – Мы подключились! – ответом ему был сдавленный, многоголосый «ох», и прежде, чем наступила полная тишина, кто-то просипел:

– Убью, гада...

Где-то за рекой

До темноты команда передвигалась, так называемым, волчьим шагом, останавливаясь на передышки каждые пару часов. Почему передвижение всего лишь более широким шагом кто-то назвал столь поэтично, было не совсем понятно. Марья относила это название к врожденной тяге людей к красивостям. Хотя, конечно, будь команда менее тренированной, обязательно возникли бы сложности, Только Стаси, не привыкшей бегать на дальние дистанции, пришлось объяснять, что такое дыхание три на три. Она некоторое время сосредоточено считала: вдох – три шага, выдох – три шага. Но быстро приноровилась и уже делала это автоматом, посматривая по сторонам. Правда, болтать на ходу стало проблематично, из-за чего девчонки слегка приуныли. По дороге тропу несколько раз перебегали тощие, еще даже не перелинявшие до конца весенние зайцы. Из ближайших кустов с шумом взлетела куропатка, заставив женскую половину взвизгнуть, а Кианга с превосходством улыбнуться.

Солнце висело над самыми кронами деревьев, когда команда улеглась, расстелив палатки, на очередной привал. Видимо, последний этим днем. Еще пройти пару километров, приглядывая место для ночевки. Недалеко послышался призывный клекот, Кианг опознал в клекотуне дикого индюка. Эни тут же сделала стойку, как заправский спаниель.

– Теть Марь, а можно я поохочусь? – девушка не очень нуждалась в отдыхе, но команда ориентировалась на Стаси, устраивая привалы.

– Арбалет в рюкзаке, – коварная тетушка, приоткрыв глаз, подождала, пока девушка откроет рюкзак, добавила. – Ты его там, где-нибудь и оприходуй, перья там, потроха, и помой в ручейке, – женщина умостилась поудобней. Делая вид, что не заметила, как Эни застыла, держа в руках арбалет в чехле, продолжила: – Только печень и сердце не выкинь, они вкусные.

– Эмм... А кхм... Но это... – Эни вертела в руках злополучный арбалет.

– Весьма информативно, – улыбнулась, не открывая глаз, Марья. – Если ты решила нас порадовать индюшатинкой, то мы-таки за. На стоянке соберете сухих дров, не дай Маниту, костер задымит, и запечем в рукаве. Хоть он в комплекте есть!

Эни аккуратно положила оружие на место и улеглась отдыхать, косясь на фыркающих от смеха подруг. Первой не выдержала Стаси, затем ее поддержала Ю. Эни попыталась надуться, но махнула рукой и тоже засмеялась.

– Вот, это и называется – инициатива наказуема! – назидательно подняла палец девушка. – А так захотелось вкусненького...

– Птицу обиходить я могу, – предложила Ю, в глазах которой все еще плясали смешинки.

– Че, точно? – опять сделала стойку Эни.

– Да, вон братик очень любит утку, а чтобы купить самую свежую птицу, нужно чтобы она еще крякала, – улыбнулась сестренка Ю. – Тогда уж точно не ошибешься.

– Хм, а голову ты ей тоже сама, того? – Эни сделала жест, как будто перерезает себе горло.

– Нет, – того, – Ю тоже сделала жест, как будто сворачивает кому-то голову, – делает Киа.

– Ладно, раз пошла такая пьян... песня, костер я-таки сорганизую, – расщедрилась Марья, и девушки быстро исчезли за кустами, пока кое-кто не передумал.

– Мы прошли сегодня очень много, может, остановимся на ночь чуть раньше? – предложил Кианг.

– Да, километров двадцать мы на ноги намотали, это точно, – согласилась женщина, а потом засомневалась: – Вдруг завтра с утра опять дождить станет? Давай, посмотрим, как место для стоянки найдем. Да и непонятно, как быстро девочки с индюком справятся.

Она закрыла глаза, расслабившись, и незаметно для себя заснула, да так крепко, что ей даже сон приснился. Во сне она бегала по этим лугам со своим любимым бело-рыжим красавцем Бари. Тот радовался приволью и носился кругами. Когда Марья открыла глаза, то встретила внимательный взгляд Кианга, они лежали вдвоем, девочки еще не вернулись.

– Они там в шесть рук индюка ощипывают, – ответил он на незаданный Марьей вопрос. – Уже скоро закончат. Марь, а что тебе снилось? Ты так улыбалась...

– Мы с Бари по этому лугу, наперегонки бегали, – Марья мечтательно улыбнулась, глядя на проплывающие облака, вроде и не замечая, как насторожился ее собеседник. – Он скакал, как щенок. Эх, был бы он здесь!

– Так это, что, собака? – Кианг постарался скрыть, какое облегчение испытал, когда понял о ком речь, опять забывая, что имеет дело с эмпатом.

– Да, у меня японец, порода акита-ину, такой рыжий с белым красавец! Вот вернемся, я тебе снимки покажу.

– Так он дома один остался? Затоскует ведь, – пожалел собакевича кузнец.

– Ну, с одной стороны, он привык к моим отлучкам, – Марья пожала плечами. – А с другой, ему внуки скучать не дадут, – сказала и ехидно уставилась на ошарашенное лицо собеседника, который явно пытался сопоставить молодость женщины с наличием у нее внуков. Потом не выдержала и рассмеялась.

– Ты пошутила про внуков? – осторожно поинтересовался мужчина.

– Кианг, тебе же Ю рассказывала, что мы все выглядим моложе своих лет? И ты знаешь, сколько Эни, хотя выглядит она на семнадцать, – женщина уселась по-турецки, с ее лица исчез даже след веселости, а взгляд стал серьезным и острым. – Пока девочек нет, давай проговорим этот вопрос и закроем его раз и навсегда. Да, у меня взрослые дети и внуки совсем не младенцы. Хотя, пока я вернусь, еще один младенец возможно будет.

– А сколько тебе лет? – с любопытством подростка выдал Кианг и, поняв, что спросил, покраснел.

– Ой, солнце, у вас столько редко живут! – Марья прыснула. – И вообще, женщине столько лет, насколько она выглядит! – Кианг так и не понял, шутит она или говорит серьезно.

– Марья, ты же специально «оговорилась» о внуках, – это был не вопрос, а утверждение. – Зачем?

– Я не оговорилась. Зачем? Чтобы потом не выслушивать истерику на тему: ты старуха и меня обманула! – вздохнула Марья. – Еще ты должен знать, что я вернусь домой. Обязательно и всенепременно. Хотя, возможно, я забегаю слишком далеко вперед.

– Почему? Тебе заставят уйти?

– Нет, не заставят, я сама уйду. Здесь для меня болото, тихое и стоячее, и информационный голод. Хотя ты не знаешь, что это такое, – женщина опять вздохнула и попыталась объяснить: – Наша жизнь – это скорый поезд, летящий без остановок мимо маленьких станций, а ваша жизнь – это те самые станции, нет даже не станции а отдаленные фермы.