Текст книги ""Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"
Автор книги: Наталья Шнейдер
Соавторы: Олег Кожевников,Андрей Потапов,Дмитрий Дывык,Елена Лоза
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 193 (всего у книги 347 страниц)
Глава 39
Дети… До сих пор я о них вообще не думала, но сейчас внутри что-то больно скрутилось. У нас с Риком были бы красивые дети.
– Ты только дурой не окажись, как я, – сказала мама. – Раз уж твой папаша хоть что-то хорошее тебе оставил, магию твою, надо зубами и когтями цепляться, чтобы в люди выбиться. Не вздумай из-за мужика свою жизнь в нужник спускать. А то видела я, как ты на того хлыща смотришь.
– Хватит, – взмолилась я. – Я его бросила, и хватит об этом.
– Точно бросила? – прищурилась она.
– Точно.
– Из-за него, значит, зареванная…
Я промолчала, а она продолжила:
– Ну и правильно, что его бросила. Гусь свинье не товарищ. Найдешь себе ровню, ладного да славного. Чтобы на руках носил.
Я кивнула, через силу улыбнувшись. Нет уж, больше я такой глупости – влюбиться – не сотворю. Диплом, отслужу свою учебу, а там, может, и подумаю о женихе. Каком-нибудь «боевом товарище», чтобы мы друг друга понимали, и никаких страстей. А может и не стану думать. В конце концов, нет такой обязанности – выходить замуж.
Долго сидеть с мамой я не стала. Не получалось у нас пока долгих задушевных разговоров. Помогла разложить продукты, попыталась помыть посуду, но она наотрез отказалась от моей помощи. Погнала домой, дескать, вечереет, нечего одной по темноте шляться. Не ровен час, наткнусь на какого… Я не стала доказывать, что боевик и маг, а потому это уличным грабителям надо опасаться меня, а не мне их.
Пожалуй, я бы даже обрадовалась, попадись мне какой искатель приключений. Было бы на ком сорваться. Но, похоже, такие ребята очень хорошо чуют, кого можно тронуть, а кого стоит обходить десятой дорогой, так что до университета я добралась спокойно.
Проходя по дорожкам парка, невольно замедлила шаг. Все время казалось, что вот сейчас из теней, как обычно, выйдет Рик. Обнимет, поцелует, и вчерашний вечер и сегодняшний день окажутся дурным сном. Может, права была Оливия, может, стоило мне остыть, прежде чем рушить все?
Вот только слишком много всего накопилось между нами. Его нежелание говорить о себе – даже извиняясь, и вроде бы объясняя причины, почему он сбежал от меня во дворцовом парке, Родерик, по сути, так ничего и не сказал. Тогда я проглотила это, слишком хотела помириться. Но тот, кто настолько трепетно относится к своим тайнам, должен бы беречь и чужие, а после вчерашнего я чувствовала себя преданной. Пожалуй, даже тот поцелуй с Корделией не ранил меня так сильно.
Я тряхнула головой, отгоняя мысли, пустившиеся по кругу. Боль проходит, надо только пережить ее. И разбитое сердце когда-нибудь снова начинает биться, если не бередить раны каждый день. Буду помнить только хорошее – когда каждое воспоминание перестанет отзываться болью; а пока нужно просто жить. Ходить на занятия, делать уроки и…
На скамейке у входа в общежитие шевельнулась тень, я вздрогнула – сердце против моей воли затрепетало – и тут же сникла. Дейзи. Глупо, что я могла перепутать парня и девушку.
– Хреново тебе? – негромко спросила она. Хлопнула ладонью по скамейке рядом с собой. – Садись.
– Так заметно? – Я опустилась рядом.
– Еще бы не заметно, лицо как подушка стало. Извини уж за прямоту.
– Кто еще правду скажет, кроме подруги? – криво усмехнулась я.
– Картошку натри и положи на лицо на четверть часа. Даже без магии лучше станет.
– Спасибо, буду иметь в виду. – Я попыталась подняться, но Дейзи придержала меня за руку.
– Не обижайся. Я переживаю за тебя, только красиво говорить не умею. Селия бы нашла что сказать, а я, – она развела руками. – Так толком и не научилась этим политесам. Все-таки знатнюки, они другие. Вот и принц твой…
Я снова невесело усмехнулась, вспомнив тот сон, где драконы сватали мне принца. Наверное, по сравнению со мной Рик действительно был принцем, но любила я его не за титул и не за состояние.
– Может, оно и к лучшему, что он тебя бросил, – задумчиво проговорила Дейзи.
«Это я его бросила!» – завертелось на языке, но я промолчала. Или Дейзи согласится со мной, чтобы не расстраивать, старательно скрывая жалось – и от одной мысли об этом меня мутило. Или начнет расспрашивать, а я не хотела никому ничего объяснять. Хватит и вчерашней позорной истерики, когда Оливии пришлось полвечера меня успокаивать.
– Он, похоже, начал понимать, кого потерял. Сегодня и на нем весь день лица не было, но все равно ничем бы хорошим бы это для тебя не кончилось. Джейн, вон, поначалу сияла, и что в итоге?
Да, именно это я говорила себе со вчерашнего вечера. Ничем бы это хорошим не кончилось. Как долго Родерик бы смог сдерживаться, не переходя грань? Как долго я бы смогла сохранять благоразумие, несмотря на примеры несчастной Джейн или моей матери? Как скоро он бы, отводя глаза, сказал, что родители нашли ему невесту и потому лучше нам больше не встречаться?
– Он бы все равно на тебе не женился, – озвучила мои мысли подруга. – Государственные интересы, все дела. Наследник, как-никак, будущий император.
– Кто? – опомнилась я.
Я думала о Родерике, а она о ком? При чем здесь будущий император?
– Как кто? Родерик твой. Его императорское высочество.
Кажется, я схожу с ума.
– Родерик? Наследник?
– Да ладно тебе, хватит притворяться, будто ты не ни сном ни духом. Уже все знают. Родерик – старший сын императора.
Может, это снова сон? Вроде того, с драконами, только теперь – кошмар? Мне захотелось себя ущипнуть – сильно, до боли, чтобы заорать и проснуться.
– Все знают? Откуда?
Дейзи фыркнула.
– Как будто у людей глаз нет. Император целый день по университету шлялся. Походка, жесты, манера речи. Все, кому нужно было, разглядели. – Она задумчиво добавила. – Может, для того он и шлялся?
Перед моими глазами словно наяву встали двое мужчин, идущих по дворцовому парку. Родерик и второй, что рядом с ним, выглядит матерым волком, несмотря на видимую юность. Да. Походка, жесты, телосложение. Словно эти двое были отлиты из одной формы, только первый – раньше.
Мужчина, про которого Родерик так и не сказал, кто он ему. Так, значит, выглядит император, когда не носит личину.
Вот почему Родерик сбежал на самом деле. Вот почему упорно отказывался сказать, кто он. И правильно делал, знай я, что он – принц, держалась бы подальше. Сжала бы в кулаке глупое свое сердце. Как бы больно ни было бы тогда, сейчас – еще больнее. Никакой диплом, никакое личное дворянство не сделало бы нас равными. Это даже не звезда, это… я даже не знаю.
В голове снова всплыла мелодия, под которую я просыпалась все это время. Он с самого начала все понимал, так зачем тогда? За что?
Можно ли было верить хоть одному его слову?
– Ты меня разыгрываешь? – спросила я Дейзи, уже зная, каков будет ответ.
– Зачем бы мне это?
– Да мало ли…
Хотя на самом деле, я понимала, что это объясняет все. Его странную осведомленность – в самом деле, кто будет держать в голове результаты последней переписи? Кто станет защищать честь императрицы от досужих сплетен? На миг мне даже стало жаль Родерика. Услышать, как злословят в адрес родителей и его самого… я бы тоже не сдержалась.
Вот почему он так волновался из-за визита императорской четы, и когда император заговорил со мной. Надеюсь, хоть драконы мне снились, а не явились сватать принца по-настоящему?
– Не разыгрываю. В самом деле, все уже знают. Ты моя подруга и я хочу тебе помочь. – Вокруг нас сгустилась темнота, отрезая шорох деревьев в парке, но светлячок не загорелся, оставив только голос Дейзи. – Он тебя бросил…
«Это я его бросила!» – снова хотела сказать я, но сейчас мне уж точно никто не поверит. Бедная сиротка дала от ворот поворот принцу, ха!
– …но еще можно все вернуть. Все исправить.
– Как? – вырвалось у меня.
Незачем ничего исправлять на самом деле, и верно я поступила, что рассталась с ним. Но сердце не желало слушать доводы разума.
– Можно сделать так, чтобы он ни о ком, кроме тебя, думать не мог, – продолжала Дейзи. – Чтобы любое твое желание для него законом стало. По взмаху ресниц бросался исполнять. В ногах валялся, если что не по тебе.
Я ошеломленно моргнула. Представить Родерика, пресмыкающегося у моих ног просто не получалось. Никак.
Особенно теперь, когда я знала, кто он.
– Приворотное зелье, – закончила Дейзи.
– Но… – Я больше не смогла выдавить ни звука. Попыталась зажечь светлячок, но не сумела зацепить магию. Не потому, что ее заблокировали извне – второе, или третье, если считать вчерашнее, потрясение за сутки оказалось слишком сильным.
Приворотное зелье!
Рука Дейзи безошибочно нашла мою, сжала сочувственно. Голос ее стал мягче, глубже.
– Да, помню, как ты говорила, будто считаешь, что это нехорошо. А он, что, хорошо с тобой обошелся? Да и, между нами, глупости ты говорила. Когда любишь по-настоящему, когда без него жизнь не мила, на все пойдешь, лишь бы он рядом остался. Сейчас-то ты наверняка сама это понимаешь.
– Ты… серьезно?
Мне тоже вспомнился, теперь уже давний, разговор в столовой. Тогда меня передернуло от отвращения. Тогда все казалось просто. Сейчас… по спине пробежал холодок. Еще и суток не прошло, а мне в самом деле хотелось сделать что угодно, чтобы вернуть все как было.
Это я его бросила. Потому что больше не могла ему верить, а сейчас – особенно. Потому что без доверия нет любви. Незачем ничего исправлять.
– Такими вещами не шутят.
Вокруг нас по-прежнему было темно, и я не видела лица подруги… Но в голосе ее отчетливо послышалась угроза.
Подруги ли?
Ментальная магия доступна только некромантам. Тем, кто черпает силу не в окружающем мире, как стихийники, или в магической его изнанке – Мороке – как целители, а берут ее от изначальных тварей. Я, правда, не очень понимала как, ведь прорывы случались так редко. Может, этих редких прорывов было достаточно. Может, между тварями в их мире, или где там они обитали, и некромантами устанавливалась какая-то связь – я, всего лишь первокурсница, не могла этого знать, да и неважно.
Важно лишь то, что твари, а вслед за ними некроманты, брали свою силу из боли и смерти. И потому за некромантию полагалась смертная казнь. Для всех без исключений. И надо быть вовсе дубом вроде Карла, чтобы шутить такими вещами.
– Подумай, – Дейзи снова сжала мои руки, и я едва удержалась, чтобы не выдернуть пальцы. – Он ведь играл с тобой с самого начала. Принц и девчонка из приюта. – Она хмыкнула. – Сгодится, чтобы развлечься. И родители за задницу не схватят, жениться не потребуют. Извини.
– На правду не обижаются, – медленно произнесла я.
«Смерть – самое естественное, что есть в мире», – сказал как-то Родерик.
В тот день он вернулся с практики. Как уж так вышло, что несмотря на все усилия целителей – настоящих, опытных – женщина не пережила первых родов, и ребенок погиб вслед за ней, я не поняла тогда. Рик объяснял, но я не знала смысла половины слов и спрашивать не стала: ему нужно было выговориться, а мое любопытство могло подождать. «Смерть – самое естественное, что есть в мире, без нее для жизни просто не осталось бы места», – сказал он тогда.
Некроманты берут силу в смерти.
– Ты ведь любишь его. – Голос Дейзи стал мягким, воркующим. – Так пусть и он полюбит тебя. Как в балладах: жили они долго и счастливо, и умерли в один день.
Глава 40
– Счастливо? – переспросила я.
– Счастливо, – уверенно ответила она. – Он будет счастлив рядом с тобой, а ты – с ним, потому что ты любишь его. Благодаря зелью и он полюбит тебя. Все будет правильно.
Будет ли он действительно счастлив, или это окажется лишь навязанным зельем дурманом? Буду ли я счастлива, зная, что его чувства не настоящие?
Рик говорил, что любит меня, но после такой лжи можно ли верить хоть одному его слову?
– Долго? А что, если действие зелья вдруг закончится? Что тогда будет? Со мной? А с ним? С Родериком?
– Закончится, но не «вдруг». Зависит от… много факторов, на самом деле, но это и неважно сейчас. И ничего страшного не случится. Он не повредится в уме, ничего такого, не бойся. А ты уж тем более ничем не рискуешь.
Я невольно хмыкнула. Дейзи снова ободряюще сжала мою руку.
– Ничем не рискуешь, – повторила она. – Заметишь, что зелье начинает слабеть, что твой принц смотрит не так восторженно и уделяет тебе меньше внимания – придешь за еще одним зельем. Или не придешь, если к тому времени принц тебе надоест. Главное, что до того он на тебе женится и уже не денется никуда.
– А если он не захочет жениться? Сама же говоришь: наследник, долг перед страной и все такое…
– Так в этом-то вся и прелесть! Пока зелье действует, он на все ради тебя пойдет. На всех наплюет, на родителей, на друзей, на все долги вместе взятые. Что скажешь, то и сделает, лишь бы улыбнулась лишний раз. Скажешь «женись» – женится, скажешь, чтобы с крыши сиганул вниз головой – сиганет.
У меня вырвался нервный смешок. Дейзи тоже хихикнула.
– Но лучше не надо. Все-таки он хороший парень, хоть и знатнюк.
– Хороший… – эхом отозвалась я.
Ну почему, почему он так со мной поступил? Неужели «я хотел как лучше» сгодится как оправдание для чего угодно? Неужели все его слова о любви – просто вранье?
– Да и копать начнут, это тебе не какой-нибудь барончик. Так что лучше не надо. Хотя месть вышла бы отменная.
– В самом деле, – хмыкнула я.
– Ну так что, берешь?
А ведь выбора-то у меня на самом деле и нет.
– Как им пользоваться?
Мне в ладонь лег флакончик. Совсем крошечный, на ложку жидкости, не более. Теплый, похоже, Дейзи крутила его в руках все время нашего разговора.
– У зелья нет ни вкуса, ни запаха. Попросишь о последнем свидании, прощальном. Он наверняка чувствует себя виноватым, так что согласится. Пусть угостит тебя кофе, и подольешь. Или чаем или неважно чем. Главное, чтобы он не заметил, пока поздно не станет. А так – хоть в начинку пирога запекай, ничего зелью не сделается.
– Поняла, – я осторожно опустила флакончик в карман. – А как быстро подействует?
– Примерно через час, но оно хитрое. Если к началу действия зелья тебя радом не окажется, Род сам ничего не поймет поначалу. Все будет как обычно. Я бы советовала тебе именно так и поступить. Под любым предлогом уйти со свидания до того, как начнется. Род – парень умный, мало ли…
– Уйду, а что потом?
– А потом, когда он тебя снова тебя увидит, вдруг осознает, как недооценивал все это время. Что без тебя ему жизнь не мила. Нет второй такой прекрасной девушки, которая к тому же полна всяческих достоинств. – Дейзи добавила совсем другим тоном: – Тем более что ты на самом деле очень красивая, умная и добрая. Ты заслужила своего принца, вот заслуживает ли он тебя – еще вопрос. Учитывая, как он с тобой обошелся.
– Не надо об этом. Пожалуйста, – прошептала я.
Это я, я его бросила, так почему же мне так плохо? Почему мне хочется согласиться на все?
Дейзи обняла меня.
– Все будет хорошо, поверь. Ты его любишь, и он тебя полюбит. Может быть, и за вторым зельем не придется ходить. Так тоже бывает. Один раз – и на всю жизнь.
– Спасибо, – по-прежнему шепотом ответила я.
Дейзи отстранилась.
– Надеюсь, ты понимаешь, что о таких вещах никому не рассказывают?
– За дуру меня держишь? – возмутилась я.
– Отлично.
Она развеяла купол, и я сощурилась: после темноты купола свет угасающего дня ослепил меня. Поднялась со скамейки.
– Спасибо.
– Да не за что, – улыбнулась Дейзи. – Удачи.
Сама не помню, как я поднялась по лестнице. Закрыла дверь комнаты, прислонившись спиной к ней. Оливия повернулась ко мне от учебников, прямо как вчера.
– Нори?
Я подошла к ней, сотворила купол тишины. Вот когда бы пригодился тот артефакт, что я вернула утром.
– Это правда, что Родерик – старший сын императора?
Оливия переменилась в лице.
– Кто… – Она осеклась, поняв, что проболталась.
– Он просил молчать, да? – криво улыбнулась я.
– Да. Он сам признался?
Я медленно покачала головой. Хотелось ударить Оливию, хотя я прекрасно понимала: если она обещала Родерику молчать, то должна была сдержать обещание, как бы ни относилась ко мне. Правильно она сделала, что не хотела ничего знать о наших отношениях.
– Тогда кто тебе сказал? – Судя по тону подруги, она не на шутку встревожилась.
Я помедлила, формулируя ответ.
– Тот, кто мне сказал, утверждает, что уже весь университет знает. Что люди посмотрели вчера на императора и все поняли. Они в самом деле очень похожи.
– Ты видела императора? Настоящего, а не личину? – оторопела она.
– Думаю, что да. – Я в двух словах рассказала о встрече в дворцовом саду, и как повел себя Родерик.
Оливия помолчала, размышляя.
– «Весь университет» точно не знает. Иначе меня бы уже замучили расспросами. Всем известно, что мы с Родериком давние друзья. Так что, если кто-то в самом деле догадался, – она выделила голосом последнее слово, – этот «кто-то» не торопился делиться своей догадкой.
– Но поделился со мной.
– Да. Вопрос в том, с какой целью.
Я задумчиво кивнула, не торопясь строить предположения вслух.
– Подумай об этом, если не хочешь раскрывать имя, – посоветовала Оливия. – Подумай и посмотри, действительно ли все знают.
Я обнаружила, что вцепилась в столешницу так, что побелели пальцы. Заставила себя выпрямиться.
– Я обещала молчать.
– Не все обещания стоит выполнять.
– На себя посмотри, – усмехнулась я.
Подруга опустила голову. Снова упрямо вздернула подбородок.
– И все же я должна рассказать об этом отцу.
– Нет! – вскрикнула я. – Нет, пожалуйста!
– Нори, что происходит?
– Подожди до завтра, пожалуйста, – взмолилась я. – Тем более, что ты сама сказала, что нужно посмотреть и подумать. Хороши мы будем, если ты с моих слов переполошишь министра, а окажется, что в самом деле все разглядели сходство между Родериком и императором, а я одна слепая дурочка.
– Хорошо, – кивнула Оливия. – Завтра вечером я в любом случае хотела заглянуть домой. Незачем менять планы.
Угукнув, я схватила перо и лист бумаги. Стоило поторопиться.
Родерик
«Поверхность желудка покрыта ямочками, или углублениями, в которые выходят устья желез, в соотношении четыре или пять желез на одну ямочку, обеспечивая секрету доступ в просвет»…
Родерику захотелось швырнуть ни в чем не повинный учебник в стену. Он перечитывал это предложение уже в восьмой раз и никак не мог понять смысла. И это при том, что он не должен был узнать ничего нового. На последнем курсе целители лишь собирали воедино все, что изучали в предыдущие годы, уделяя основное внимание не теории, а практике.
Сегодня днем ему несколько раз выговорили за невнимательность. И каждый преподаватель не преминул добавить что-то вроде «уж от вас не ожидал». Как будто староста не человек и не может быть болен или расстроен.
Сайфер молчал со вчерашнего вечера, после того, как высказался – длинно, бессвязно и нецензурно. Оливия днем выбирала выражения тщательней, чем дракон; но безупречная вежливость лишь заставила ее слова разить больнее.
Родерик не стал спорить ни с Сайфером, ни с Оливией. Не о чем было спорить. Он отчаянно жалел что оказался крепок задним умом, но сожаления ничего не могли исправить. Видят боги, он отдал бы что угодно за возможность отмотать время назад, до того момента, когда он решил, что цель оправдывает средства. Что можно успокоить совесть идеей, что Лианор вслух не просила его молчать – в конце концов, он действовал в ее интересах.
Одно утешало – Нори не бросит из-за него университет. Если Родерик хоть чуть-чуть успел узнать эту девочку, она доучится. Назло ему. Назло барону – чтобы швырнуть ему в лицо деньги, которыми воспользовалась. Значит, у него будет время. Будет время и остается надежда, что он сможет получить ее прощение. Хотя сейчас он даже предположить не мог, с какой стороны к ней подойти.
Грудь сжал ледяной обруч – да так, что Родерик на несколько мгновений разучился дышать. Лед пробрался в кровь, но вместо того, чтобы заморозить сердце, заставил его заколотиться сильнее.
Страх. Откуда? Да, ему было больно при мысли, что, возможно, ничего уже не вернуть, но сейчас его сковал прямо-таки смертельный ужас.
Родерик вдавил ноги в пол, чтобы ощутить собственное тело. Заставил себя дышать ровно и размеренно. Вдох-пауза-выдох-пауза-вдох…
Страх отодвинулся, и он, наконец, понял.
«Это не я, это Нори! Сайфер! Что с ней?!»
Тишина.
«Потом будешь злиться! Что с ней?»
«Не знаю, – отозвался, наконец, дракон. – Чувствую только отголоски. Ты бы мог спросить, если бы…»
Если бы, если бы…
Он все сделал неправильно. Пытался быть рассудительным, как подобало наследнику, а оказался мямлей и трусом.
Родерик шагнул к двери, прерывая поток самобичевания, но прежде, чем успел открыть ее, постучали с другой стороны.
Мальчишка-посыльный.
Родерик отступил, пропуская парнишку к соседу – ему самому не от кого больше получать записочки. Но посыльный сунул ему в руки сложенный клочок бумаги и исчез.
«Нужно поговорить. В нашей беседке».
Радость на миг вспыхнула в груди, растопив лед чужого страха, и тут же угасла. Не могла Нори так быстро передумать. Как бы больно ни было ей самой, как бы она ни любила его – ту любовь, что согревала его прежде, нельзя было подделать – она не сможет простить так быстро. Но при этом звать, чтобы осыпать упреками и оскорблениями, тоже не будет.
Что-то случилось.
Родерик сам не понял, как слетел с лестницы, пересек парк. Смог вздохнуть по-настоящему, только увидев фигурку в беседке. Нори вскинулась, услышав его шаги. Ее эмоции накрыли его, и он вцепился в столбик беседки, чтобы устоять на ногах. Горечь и боль, искра радости – она все же рада была его видеть, несмотря ни на что. Растерянность. Любовь, яркая искра, которую он все равно ощутил в водовороте остальных чувств.
И страх.
– Что случилось? – спросил Родерик.
– Ничего. – Нори улыбнулась. – Поняла, что не могу проститься… так.
Ему захотелось тряхнуть головой, чтобы понять, не ослышался ли. А Нори продолжала:
– Мне казалось, будто долгие прощания – все равно, что рубить собаке хвост по частям. Но… Не получается. Пойдем к тебе. В последний раз.
Что она несет? Родерик заглянул ей в глаза и увидел страх.
– Ты этого хочешь? – Он взял ее за руку. Нори вздрогнула, но вырываться не стала. Пальцы ее, обычно такие теплые, были ледяными, ладонь – влажной.
– Да, – прошептала она. – Пожалуйста.
Родерик сотворил портал. Едва заклинание развеялось, и они оказались в гостиной, Нори выдернула руку, шарахнулась прочь.
Он горько усмехнулся.
– Зачем все это, если тебе даже касаться меня противно?
Она вытащила из кармана клочок бумаги, развернула в его сторону.
«Нас могут подслушать магически?»
Час от часу не легче. Или Нори решила отомстить, разыграв его? Но ее чувства по-прежнему ощущались Родериком почти так же ярко, как собственные, и в этой безумной мешанине не было ничего похожего на злорадное предвкушение.
Он коснулся охранной сети квартиры, сделав ее видимой. Перебрал заклинания одно за другим. Все на месте.
– Нет, – сказал Родерик. – Мой дом хорошо защищен.
Нори выдохнула, на миг ссутулившись. Развернула плечи.
– Это правда, что ты – старший сын императора?
Вопреки всему, он ощутил не страх, а облегчение. Больше не надо изворачиваться, и врать тоже не надо. А хуже уже точно не будет. Нори сказала, что не хочет иметь с ним дела. Шарахнулась от его прикосновения – куда уж хуже?
– Правда.
Нори кивнула, так, словно и не ожидала другого ответа, и Родерик не удержался от любопытства.
– Оливия проболталась?
– Что, ваше высочество, неприятно, когда разбалтывают ваши тайны? – усмехнулась Лианор. – Нет. Не Оливия.
