Текст книги ""Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шнейдер

Соавторы: Олег Кожевников,Андрей Потапов,Дмитрий Дывык,Елена Лоза
сообщить о нарушении

Текущая страница: 231 (всего у книги 347 страниц)

– Робин, ты не знаешь... – полисмен вздрогнул от внезапно раздавшегося рядом голоса Марьи, и женщина, заметив это, удивилась. – Ой, извини, я думала, ты слышишь, как я подошла, – она перебралась вперед, плюхнулась рядом с возницей и откинулась на спинку сидения. – Скажи, пожалуйста, а как можно написать письмо, например, на ферму мистера Хантера?

– Просто садишься и пишешь, – несколько растерялся такому вопросу Робин. – Ты же умеешь писать?

– Умею, и на английском тоже, хотя у нас больше печатают чем пишут от руки.

– Вот, пишешь, запечатываешь письмо, потом пишешь адрес и отправляешь на почте....

– Адрес... Если бы я еще додумалась его взять! – Марья расстроено покачала головой.

– Так командир брал, – успокоил ее мужчина. – Я сам видел, как мистер Хантер диктовал.

– Отлично! А посылку могут доставить?

– Могут, – и тут же поинтересовался. – А что ты хочешь отправить Хантерам?

– Да не Хантерам, а через них Маринке, – Марья грустно вздохнула. – Понимаешь, я обещала сделать вместе с ней игрушку, да так сложилось, что не успели.

– Быстро все случилось, – согласился Робин. – Но, может это к лучшему?

– Может, как знать, – кивнула женщина. – Только вот покоя мне это не выполненное обещание не дает. Сейчас смотрела на Маринкины рисунки и подумала, что вроде почта у вас есть.

– Нет, мы еще голубями пользуемся... – слегка обиделся Робин, но потом спросил заинтересовано. – А какую игрушку?

– Простенькую марионетку, два бубона, один поменьше, другой побольше, это будет голова и туловище, – стала пояснять Марья. – Сплетенные из веревок шея и ноги, лапы деревянные такие кругляши, поверх них маленькие бубончики, а потом все это веревочками привязано к деревянному кресту. Получится страус-марионетка.

– Да? – лицо Робина стало задумчивым, он явно пытался представить, что может получиться из набора клубков и веревок. Потом хмыкнул и попросил. – Ты потом игрушку покажешь? – и, получив утвердительный кивок, добавил. – Только вот крест... Может, они сами его сделают?

– Да запросто сделают, только, наверное, надо нарисовать инструкцию, – опять кивнула женщина, посмотрела на небо и вдруг заявила. – А вот козырек или тентик, над головой водилы, сделать обязательно нужно. Однако в лето едем.

Дорога до Де Мойна выявила одну, пока не очень большую проблему. Но скоро она встанет перед ходоками во весь рост. И имя этой проблеме – скука. Для людей, привыкших поглощать информацию гигабайтами, а расстояния тысячами километров – неспешное путешествие по просторам прерий, на транспорте в две лошадиные силы, могло превратиться в сущую пытку. Пока же очередной вечер подарил небесное представление. На горизонте над холмами, опять клубились тучи, и сверкали молнии. Они вспыхивали где-то в глубине, вспухая пятнами света, на их фоне, как в театре теней, высвечивались призрачные картинки. На которых можно было увидеть, летящих птиц, развевающиеся гривы коней, и волны бушующего моря.

– Тесты Роршаха, на полнеба, – Ло смотрел вдаль.

– Далеко, даже грома не слышно, – выдал Дени.

– Красиво! – подвела итог Эни.

Ветер, напоенный влагой, надувал тент натянутый между фургонами. Он вспухал надуваясь, наверное, вспоминал о своей жизни парусом, звенел и пытался улететь.

– И дома порою ночною,

Лишь только раскрою окно,

Опять на ветру надо мною

Тугое поёт полотно.

Неожиданно для всех тихо продекламировал Ник, а Эни резко повернулась к нему и попросила.

– Дядя, спой про Крузерштерна!

Марья тоже помнила, как здорово играл у походных костров Ник, и какой у него приятный баритон.

– Ну, ты придумала, – отмахнулся Ник, видимо уже жалея, что привлек к себе внимание. – Да где я тебе гитару возьму?! – он думал, что нашел стопроцентную отмазку.

– Вай ме, красивый! Будет тебе гитара! – воскликнула Зара, и сделала попытку встать, но Стаси вскочила раньше.

– Я мамину принесу! – и убежала в свой дом на колесах. Мелькнула тонким силуэтом, в освещенном изнутри керосиновой лампой дверном проеме, и почти сразу выскочила назад.

– Вот, мама на ней играть любила, а у меня на стене висит, – девочка прижимала к себе инструмент, не торопясь отдать его в чужие руки. Вздохнула и все же протянула гитару Нику.

Тот осторожно взял инструмент, осмотрел, самую настоящую, русскую семиструнную, погладил ладонью изгиб покрытого светлым лаком корпуса, и тоже вздохнул.

– Бант я сниму, хорошо? – он аккуратно развязал шелковую красную ленту и отдал девочке. Подкрутил колки, тронул струны, прислушиваясь, опять поколдовал, настраивая. Наконец, взял аккорд. Послушал, склонив голову. Зрители и слушатели в одном лице сидели и молча наблюдали за священнодействием. Аккорд отзвучал, а музыкант удивленно хмыкнул и опять тронул струны. Гитарный перелив был низко рокочущим.

– Стаси, а у твоей мамы, был низкий голос? – спросил он девочку.

– У нее был красивый голос, все так говорили, – вздохнула она.

Ник кивнул, поняв, что спросил лишнее. Он на секунду прикрыл глаза и начал играть простенькую мелодию. Для тех, кто слышал его игру раньше, а таких среди ходоков было двое, стало ясно, что он давненько не касался струн. Оле переглянулся с Марьей, и грустно покачал головой. Увидел ответный кивок и стал смотреть в огонь. Разогрев пальцы Ник негромко запел.

Расправлены вымпелы гордо,

Не жди меня скоро жена.

Опять закипает у борта

Крутого посола волна.

Под северным ветром неверным,

Под южных небес синевой

Опять паруса "Крузенштерна"

Шумят над моей головой.

И дома порою ночною

Лишь только откроешь окно,

Опять на ветру надо мною

Тугое поет полотно

Пусть чаек слепящие вспышки

Парят надо мной в вышине.

Мальчишки, мальчишки, мальчишки

Пусть вечно завидуют мне.

И старость отступит наверно,

Не властна она надо мной,

Пока паруса "Крузенштерна"

Шумят над моей головой.

(Александр Городницкий)

Пел Ник на русском, и среди присутствующих, не знающих этого языка повезло только Робину. Невс, пристроившись у него под боком, синхронно переводил. Слова песни звучали из маленькой горошины в ухе. Но все остальные, даже не понимая слов, слушали внимательно.

Потом ходоки пели хором, песню старую как мир, но все равно любимую. «Как здорово, что все мы сегодня собрались»... Ник тихо наигрывал мелодии, его пальцы вспоминали, как касаться струн. Лицо, опущенное к деке гитары, было задумчивым. Прижал ладонью струны, глянул в сторону Марьи и спросил с подначкой,

– Марь, а Марь! Не хочешь тряхнуть стариной и сплясать цыганочку с выходом? – при этом лицо его стало настолько озорным, что Марья вздрогнула и оглянулась. Нет, вокруг был не летний студенческий лагерь, а все те же фургоны.

– А что?! И спляшу! Песок из меня еще не сыплется.

– И я! – подскочила Эни и тут же расстроилась. – Только юбок нету...

– Какая цыганочка без юбок?! А чем мы трясти будем? – рассмеялась женщина. – Зара, одолжишь?

– А у меня своя есть! – запрыгала Стаси, даже не сомневаясь, что ее примут в цыгане.

– Эх, раздевают, разувают, подметки на ходу рвут! Куда бедной цыганке податься, – напоказ запричитала Зара и приказала в спину убегающей Стаси. – А ты поскакушка, как юбку взденешь, приходи к нам за монистами!

– Слушайте, ребята, я же не думал, что она согласится, – растеряно пожал плечами Ник. – Я просто пошутить хотел.

– Дак какое горе, ну спляшут как смогут, – усмехнулся в усы Яков, посасывая пустую трубку. Кашель прошел полностью, но курить ему Ло запретил строго. А единственная попытка втихую нарушить режим, когда он курнул из трубки жены, закончилась приступом такого кашля, что пришлось звать доктора. Ну и ругался же тогда доктор, по-китайски, правда, но смысл был понятен без перевода, – Ну не цыганки, дак кто кроме нас увидит.

Ник хотел просветить цыгана насчет умений завхоза в области танца, но передумал. Мужчины прислушивались к звонкому смеху, девушек и удивлялись, что это их так разобрало? Потом, рассмотрев танцовщиц, разобрало и мужчин.

Марья была на голову выше Зары, и соответственно, одолженная юбка едва доставала до средины икр. Стаси имела ту же длину юбки, хотя и ее собственной. По словам девочки, давно не одеванной, и потому ставшей безнадежно короткой. Для Энни юбка была впору по длине, но вот шириной... Подпоясанная поясом девушка стала похожа на качественно увязанный сноп. В общем, за группу клоунесс оригинального жанра, или в корень обнищавших цыганок, они сошли бы, даже не гримируясь. Нелепый вид не подпортил дамам настроения, наоборот добавил куражу. Танцевать они взялись с таким энтузиазмом, что Яков, а за ним и все остальные стали хлопать в ладоши, и подбадривать танцовщиц выкриками. Зара, не вставая с места, выделывала шалью такие кренделя, что отвлекала внимание от танцующих.

– Очень даже зрелищно, – оценил, смеясь Ло. – При небольшой доработке можно пускать как отдельный номер.

– Это точно, поменять Марью вон на ту раскосенькую, – цыган ткнул пальцем, в Ю. – Юбки по размеру и Зара подучит плясать.

– Эй, эй! Это что за дискриминация, меня любимой?! – притворно возмутилась завхоз.

– Хочешь танцевать– таки, укоротиться надо, – сощурив глаза, заявил Изя, и внимательно посмотрел на Марью. Будто прикидывал с какой стороны сподручней укорачивать, снизу или сверху.

– Вот, вот, – мечтательно прищурился Ник и провел ребром ладони по шее. – Где-то так, тогда по росту впишешься.

– Я вам шо, курица?! Без головы бегать! – расхохоталась Марья, и ее поддержали все присутствующие.

ГЛАВА 18

Город Де Мойн встретил цирк грозой с проливным дождем и потоками воды, превратившими улицы в небольшие реки. Вокруг было пусто, даже полисмены попрятались в подворотнях и парадных. Цирковой поезд втянулся на небольшую площадь, и остановился, возницы попрятались внутрь фургонов. Лошади, одетые в дождевые попоны с капюшонами, вызывали у ходоков прилив веселья, и ни как иначе чем «конь в пальто», не назывались.

Федор косился на шутников неодобрительно и даже крутил пальцем у виска. Ведь в прошлый ливень видели попоны так чего сейчас ржать?

Ник дождался, пока ливень превратится в несильный дождь, открыл большой черный зонт, случайно избежавший боевой раскраски тотемными глазами, и отправился в мэрию.

На конверте, врученном Нику, мистером Тейлором перед отъездом из Айва Сити, стояло, как водится, две фамилии, отправителя и получателя. Отличались они только инициалами, и, естественно, возникало только две версии: однофамилец или все же родственник.

Когда Ник вошел в кабинет мэра, и взглянул на хозяина, первая версия отпала окончательно и бесповоротно. Мистер Тейлор, а-ля Де Мойн, выглядел так как будет выглядеть мистер Тейлор а-ля Айова Сити лет через пятнадцать двадцать.

Плотный мужчина с пышными бакенбардами, переходящими в столь же пышные усы, оторвал глаза от письма, и жестом предложил посетителю присесть. Потом еще раз пробежал письмо глазами и отложил в сторону, Ник молчал дожидаясь реакции.

– Надо сказать, мистер Ротрок, я несколько удивлен, – начал хозяин кабинета. – Мой племянник отличается здравомыслием и вовсе не страдает доверчивостью. И вдруг столь лестные отзывы о бродячем цирке...

– Мы предпочитаем слово – передвижной, – вежливо улыбнулся Ник. – Поверьте, для нас это, – он указал на письмо, – тоже было полной неожиданностью. Но, согласитесь, не воспользоваться рекомендациями мистера Тейлора, было бы верхом глупости.

– Ну что же, наш городской театр приспособлен для выступления цирковых трупп, – тон мэра стал сухо деловым. – Не волнуйтесь, аренда здания не встанет вам слишком дорого. А в остальном… Я, конечно, доверяю мнению племянника, но должен сам посмотреть представление.

***

– Как это ты не договорился о сумме за аренду?! – бушевал Федор. – Да он с нас три шкуры слупит, и не посовестится! Да за целый театр! Вот отправили шатер по железке, а сейчас бы поставили и выступали бы спокойно!

– Федор Артемьич, может вам успокоительного капнуть? Пол стакана…– озабочено поинтересовался Ло. – А то вы что-то раскраснелись...

– А как успокоитесь, то сядете и посчитаете, во сколько встало бы нанять рабочих на установку шапито, а потом на его разборку, – прибавил Джонатан.

– В Чикаго разобрали сами, да так споро-то! – не сдавался старик.

– Ну да, ну да! – съязвил привлеченный шумом Изя. – И ты, таки, решил, шо они как те поцы, будут так надрываться кажный раз?

– Так вот аренда театра, вста...тьфу, выйдет нам не дороже установки – разборки шатра, – Ник задумчиво прищурился. – А может... Ну, не будем загадывать, посмотрим, что получится вечером...

Театр оказался удобным современным зданием, и даже электрифицированным. Большая сцена, с двумя лифтами под ней. Прожектора с цветными вертушками, плавное гашение освещения реостатом, и профессиональный осветитель в придачу.

К вечеру, уже казалось, весь город знал о приезде цирка, хотя ни громкого парада-алле, ни ярких афиш не было и в помине.

Но, несмотря на это театральная касса уже вовсю продавала билеты, правда, все больше на галерку. Артисты опробовали сцену, нашли пандус и завели туда же кобов. Лошади, под чутким контролем Сонка, осторожно походили по сцене, понюхали занавеси кулис, заглянули в оркестровую яму. На чем знакомство с очередной «ареной» закончилось, а Ветер остался не у дел. Зато закрепили качели, для выступления воздушных гимнастов, и Стаси была очень рада, предстоящему выступлению.

Представление прошло при полном зале и теплом приеме публики. Аплодисменты достались всем, правда конкурировать с Невсом и ящерками становилось все трудней. Рыжий гад порадовал публику хождением на задних и передних лапах, прыжками через обруч, лазанием по лестнице и, конечно же, розыском хозяев платков, сваленных в кучу. Особо грязные в разработку не принимались... Кот выгребал их лапой в сторону.

Мэр вошел в гостеприимно приоткрытую дверь проходной театра, где в обычное время сидел вахтер и делил посетителей на своих и не очень. Сейчас в застекленной будке никого не было, зато поперек коридорчика, прямо под керосинкой, висящей на стене, лежал рыжий котяра.

Кот был знаком по цирковому представлению, только вот на большой сцене он смотрелся куда меньше. А сейчас, вывернувшись вверх пузом и растянув лапы в разные стороны, занимал почти весь проход. Мужчина остановился, не доходя шага до рыжего шлагбаума, и кот лениво открыл глаза, облив посетителя желтым взглядом.

Потом потянулся, царапнув стену когтями, мягко перекатился на лапы, и, задрав хвост трубой, пошел к двери во двор. Остановился, оглянулся на человека с нетерпеливым выражением на наглючей морде.

– Разрешите открыть для вас дверь, – слегка поклонился, мэр.

– Мр-р-я! – одобрительно выдала зверюга и шагнула через порог.

Двор театра был плотно и очень аккуратно заставлен фургонами, откуда-то доносился тихое тарахтение работающего механизма. Мэр остановился, посмотрел на совершенно темное здание театра, потом на яркий электрический свет, пробивающийся между фургонами, оттуда доносились голоса и смех.

– Да, – тихо, как он считал, сам себе, сказал старший мистер Тейлор. – Назвал, этот цирк бродячим, хм... а у них даже электрическая машина есть, – он покачал головой. – Я бы на месте владельцев на такое оскорбился!

Кот тряхнул головой, как будто согласился, и спокойно пошел в обход фургонов. Показал узкий проход между ними, в конце которого гость опять остановился. Небольшое пространство, оставленное между фургонов, накрывала «крыша» из настоящего корабельного паруса, подсвеченная снизу электрическим светом.

Под ним, стояла большая армейская палатка-шатер, с открытым в сторону гостя входом. Там за столом сидели циркачи, и, судя по большому начищенному самовару и запаху сдобы, пили чай.

– Мря-я-я, аву-у-у?!!!– недовольно вопросительно взвыл кот. – И чего этот кретин залип?!! Па-улатки не видел?!– возмутился еще громче по внутренней связи. – Я-у из-за него-у ве-усь голодный!

Кот возмущенно фыркнул и пошел в палатку, не обращая уже внимания, идет ли за ним, гость. Теперь заблудиться будет трудновато, а там полная миска одинокая стоит!

В палатке, не смотря на сырость снаружи, было удивительно тепло и уютно. С гостем поздоровались, гостю улыбнулись, наливая в большую чашку пахучего чая, и пододвинули корзинку с булочками. Потом представились по очереди, и снова занялись своими недопитыми чашками. Делая вид, что не замечают ошарашенного вида мужчины. А тот чувствовал себя не мэром большого города, с которым уважительно раскланивались, да и что скрывать – заискивали! Он чувствовал себя мальчишкой, вдруг попавшим на чаепитие к соседям, с добрыми улыбками, усадившими его за стол. Давно забытое чувство…

Гостю дали время насладиться чаем и плюшками, освоиться, а уж начать разговор, ради которого он и пришел.

– Вот мистер Ротрок, это письмо от моего племянника, – мэр протянул Нику сложенный вдвое листок.

– Видите ли, я не привык читать чужие письма, – голос Ника, был весьма прохладен.

– О нет! Письмо написано для вас, и лежало внутри конверта, что вы передали мне, – поторопился разъяснить ситуацию мистер Тэйлор старший. – Просто, отдавать его или нет, племянник оставил на мое усмотрение.

Ник взял лист, развернул, несколько секунд изучал текст, и отложил в сторону. Потом обвел взглядом заинтересованные лица сидящих за столом

– Нам предлагается устроить индивидуальное представление для племянницы мистера Тэйлора младшего, в честь ее пятнадцатилетия.

– Это как? Для одного зрителя в зале? – не понял Федор Артемьич.

– Предполагается, что для одной нашей семьи, – уточнил мэр.

– Господин мэр, а вашей семье страшно не будет? – улыбнулась коротко стриженая женщина – миссис Марья Ротрок. Судя по фамилии, родственница хозяина цирка. – Пустой зал, темный, гулкий и ряды пустых кресел за спиной...

– Бррр! Тетя, ты просто какой-то ужастик изобразила, – фыркнула Эни.– Приведения летающего под креслами только и не хватает.

– А почему под креслами? – озадачилась Стаси.

– Потому что ему тоже страшно в пустом зале…

Гостьнахмурился, представив описанное, и ему действительно стало не по себе. Еще недавно, казавшаяся замечательной идея, резко разонравилась.

– И что же делать? – мужчина явно расстроился.

– Устраивать праздник, – уверенно заявил Ник, как назначенный главным «военным» советником. – И ваш племянник совершенно зря не поставил нас в известность о задуманном. Мы зря потеряли в дороге столько времени, которое могли бы использовать для подготовки.

– Я не понимаю, что вы собираетесь готовить? – заказчик уже начал раздражаться. – Просто выступите и все.

Сидящий за столом народ, переглянулся и заулыбался, что еще больше рассердило мэра.

– Му-ррр-жик не въезжает... – констатировал очевидное Невс, оторвавшись от полировки миски.

– Вот скажите, – Джонатан откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. – Торт для дочери вы закажете кондитеру какой-то особенный, или купите с витрины?

– Уже заказал, – кивнул мэр. Замер, хмыкнул просветлев лицом и тоже улыбнулся. – Так вы хотите сделать...

– Сказку, – кивнула Марья, – Постараемся, это точно, но вот хватит ли нам времени на подготовку?

– День рождения через два дня.

– Да успеем! – хором заявили племянники хозяина. – Ролевуху сделаем!

– Что сделаете?! – гость подумал, что услышал словечко из циркового жаргона.

– Да чтобы за два дня, да чисто сделать представление? Ха! – фыркнул Федор Артемьич насмешливо. – Да без ляпов?!

– А зачем уж так чисто? Нет, конечно, мы будем стараться, – улыбнулся предвкушающе Оле. – Но, за мелкие нестыковки, надеюсь, нас помидорами не закидают.

– Не закидают! Таки не сезон, – рассмеялся Изя.

– Итак, завтра, после дневного представления вы к нам наведаетесь, и мы обсудим, то, что у нас напридумывается, – предложил Ник.

– А вам мистер Тэйлор нужно купить воздушных шариков, – добавила Марья. – Триста штук

– Триста?!– челюсть у гостя попыталась отвалиться, но он быстро взял себя в руки и поинтересовался. – Какого цвета?

– Всех поровну. И чем больше цветов, тем лучше.

– А еще можно конфетти сыпать, – внесла предложение Зара.

– Это только если потом, убираться будем не мы, – внес поправку Ло и строго добавил – Пока я провожу гостя, все набрасывают свои предложения. Первыми как всегда высказываются самые младшие.

Гость оглянулся на выходе, но на него уже не обращали внимания.

– Скажите, мистер эээ Ло, почему первыми будут говорить самые младшие? – поинтересовался мэр у сопровождающего.

– Потому, что если старшие выскажут свое авторитетное мнение, то младшие, возможно, промолчат... – пояснил Ло.

– Ключевое слово – возможно!

– Да ты им рот не заткнешь! – ехидно прокомментировали по внутренней связи. Судя по отсутствию подмяукивания, это был не Невс.

Тем временем мужчины вышли на улицу, и Ло попытался откланяться. Но мэр остановил его коротким жестом, и попросил подождать минутку. Подошел к экипажу, стоящему прямо под фонарем, и коротко переговорил с возницей.

Причем последний, явно возражал против выданных ему распоряжений, чем вызвал нетерпеливую отмашку хозяина. Ло старательно изображал слепо-глухо-немого, но внимательно вслушивался в эмоции этих двух людей. Мэр фонил некоторой неуверенностью, перешедшей в раздражение на кучера, а затем решительностью. Кучер же был сначала в недоумении, что, впрочем, было хорошо видно и по выражению лица. Потом осуждением, и уверенным убеждением в чем-то не хорошем.

– Итак, я решил остаться, и поучаствовать в вашем обсуждении, – мэр очень знакомо выдвинул вперед челюсть, типа возражения не принимаются. Потом кивнул в сторону уехавшего экипажа. – Джон предупредит мою супругу, что я задерживаюсь, по делам...

– В цирке!...

– По делам...

– Поздравляю додумался!

– Во, придурок!

– Ага, с репутацией-то цирковых...

– Невс, марш на пост, гостью встречать!

– ШО-У? Опя-уть?! – биофаг явно дошел в изучении кинематографа до лучших мультфильмов.

– Не опять, а как всегда!

– Эксплуата-уторы, рабо-увладельцы! Я-у, буду жаловаться!

В общем, к моменту возвращения командира с заказчиком, в палатке остались только артисты. Частью очень сомневающиеся, но в большинстве полные решимости сотворить чудо.

– Итак, молодежь, слушаем ваши идеи, – объявил мозговой штурм открытым Джонатан. – Стаси, тебе слово.

– А это, – внезапно засмущалась, обычно бойкая девочка. – Пусть Эни скажет, мы с ней советовались.

Все взглянули на заявленного оратора. Мэр, изумился, тому, что молодая девушка, заглянула в исписанный и исчерканный листок. Она, что писать умеет?! Но Эни, ничего не заметив, спокойно и по-деловому начала говорить.

– Нужно вписать наши номера в канву сказки. А для этого, сначала, надо выбрать, кто у нас будет доброй феей, а кто злой.

– Чур, я глав гадина! – подняла руку как первоклашка Марья.

– Тогда соответственно доброй будет Ая, – резюмировала Эни.

– Простите, а почему обязательно феи? – решил уточнить мэр.

– Злодеями по умол... по законам жанра, могут быть, колдуны, ведьмы...

–… мужья. И чего смеяться? Синяя борода был мужем!

– Драконы, – добавил гость, поддаваясь общему настроению.

– Ну, драконы и так и эдак. Тут вопрос спорный...

– Но, если глав гад – мужчина, то история, опять же, по закону жанра, заканчивается свадьбой.

– А свадьбу, нам таки не потянуть....

Мэр закрыл глаза и потряс головой, что за бред они несут? Ну да, что взять с цирковых? Хоть какими чистыми и приличными они не выглядели бы. Однако странные они какие то, что то в них не так… Сидящие за столом не обращая на мэра никакого внимания, продолжали нести околесицу.

– Какая свадьба?! У нас воровать девиц не будут!

– А шо тогда воровать ежели не девицу?!

– Смех?

Все удивленно уставились на высказавшего идею Дени, ожидая продолжения.

– Сказку читал «Украденный смех», – смутился парень. – Вот я и подумал...

– А из чего мы будем делать смех?

– Так, частности пока оставим, сейчас надо прогнать основную канву.

– Да вы чего, рехнулись?! – чуть ли не взвыл Федор, – Вы из цирка театр вознамерились сделать?!

– Обычно бывает, как раз наоборот... Но, мистер Федор прав, ни учить реплики, ни репетировать некогда, – покачал головой Ло

– А если посадить в уголке, чтеца и пусть он читает текст, ну как сказочник? – внес предложение Гари. – А мы будем выступать.

– Кого выдвинем на должность сказочника?

– Да хоть бы дядю! – выпалила Эни. – Он, знаете, как лекции читает... Нам, – попыталась выкрутиться девушка краснея под осуждающими взглядами.

– Лекции... Теперь все встало на свои места, – вздохнул мэр, не купившись на попытку Эни. – То с каким достоинством, вы появились в моем кабинете, как совершенно не раболепствовали и как в конце концов прочли письмо, едва на него взглянув. А также совершенно правильная речь всех кого я тут слышал. С кем имею честь?

– Простите, но мы путешествуем инкогнито, – Николас сделал многозначительную мину. – Вы дарите дочери сказку, а моим племянникам подарили путешествие длинной в лето.

– И для этого купили цирк?

– Не так чтобы совсем купили, скорей арендовали, – продолжил объяснения Ник. – Но их отец считает, что дети должны увидеть жизнь не только из окна автомобиля. Однако мы очень бы хотели, чтобы это все не стало достоянием журналистов...

-Она, МРЯВВВ!!! Приехала!! – заорал по связи Невс. – С гру-уппой поддержки, ме-ужду прочим. Кучер и три-у поли-усмена в форме. Ух, какие у ни-ух шлемы заче-утные!

– Я вас понимаю, – кивнул головой мэр. – Если бы путешествовали мои дети, я бы тоже не хотел огласки. Возвращаясь к представлению, я хотел бы все же уяснить, как будет выглядеть «смех» для зрителей?

– Как воздушные шарики! Разноцветные, они будут подниматься вверх, – пояснила Эни.

– А надутые, просто воздухом, падать на зрителей сверху, – предложил Дени. – Из сетки под люстрой.

– Воздушные шары, это будет впечатляюще! – глаза мистера Тейлора горели, он представил этот шаропад и пришел в восторг.

Фраза о воздушных шарах, произнесенная мэром города полным восторга голосом. Глухой ночью, в палатке заезжего цирка, произвела на полицейских столь странное впечатление, что они, шагнув внутрь, замерли на месте.

Какой-то шутник там, наверху, именно в это момент, дернул за веревочку, включив очередную грозу с ливнем. Над палаткой раскатился пушечный раскат грома.

– А-А-А! – задушенный сиплый вопль, заставил всех вздрогнуть и отмереть, а полисменов покачнуться от толчка.

Невысокая дама, пролетела между ними, и вскочила на колени мэру. Сжалась в комок, и с такой силой обняла того за шею, что мужик захрипел. В том, что это миссис Тейлор, сомнений не было.

Ло повернулся к паре, благо он сидел рядом с мэром, мягко положил пальцы на виски женщины, и заговорил на распев, нечто ритмичное на китайском. И так как говорил он не на всеобщем, то смысл сказанного остался загадкой, а вот изумленно вытянувшееся лицо Ю, наводило на размышления.

Ходоки знали, что Ло воздействует на женщину отнюдь не словами, которые могли быть даже детской считалочкой, (что потом и подтвердилось). Пациентка между тем судорожно вздохнула, и ослабила захват на шее, уже слегка посиневшего мужа. Огляделась и охнула. Столь вопиющего нарушения правил приличия, она не позволяла себе с детства. Ло тут же встал, уступив даме, место и повернулся к топтавшимся у входа людям.

– Вот энтот китаец, – вылез из-за спин полисменов, водитель кобылы потыкал для убедительности заскорузлым от работы пальцем. – Стоить значица, об столб опираца и молчить! Так молчить, что жуть береть!

Полисмены, посмотрели оценивающе, на толстенького круглолицего китайца. Потом на возницу, который был на голову выше, и в плечах пошире, снова на Ло. На их лицах отразилось такое недоумение, что Эни со Стаси не выдержали и начали прыскать от смеха. На них строго посмотрели, смеяться над людьми при исполнении негоже, и девушки притихли.

На этих гостей чистых чашек уже не хватило и пришлось Марье с девочками, отправляться на кухню, заодно быстро вскипятить чайник и нагреть булочки и мясной рулет. Надо сказать, что полисмены, косясь на мэра, попытались отговориться службой. Но грохот дождя в парус и поток воды текущий через двор, мало вдохновлял на пешую прогулку до полицейского участка. А пирог так соблазнительно пах!

Виновника появления группы спецназа, тоже усадили за стол, но на дальний, от хозяев конец. Где он затихарился, стараясь стать незаметным.

– А знаете! – Эни всплеснула руками, разбивая неловкое молчание. – Можно сделать арку из шаров перед лестницей, и именинница будет стоять под ней. После приветствия, гости будут идти вслед за ней, под арку, как в сказочную страну.

Полисмены переглянулись, кучер резко закашлялся, подавившись, чаем. Миссис Тейлор, осторожно поставила чашку на стол, бросила укоризненный взгляд на мужа, и тихо произнесла.

– Боюсь, мой супруг не успел вам сообщить, что наша дочь передвигается в инвалидном кресле...

Голос миссис Тейлор был спокоен, а вот эмоции выдавали с головой и глухую ставшую привычной боль, и неприятие случившегося. Но все эти эмоции смыло изумление, когда Эни что-то перечеркнув на листке, деловито выдала.

– А! Ну тогда, она будет здороваться с гостями сидя, а арку из шаров сделаем пониже, что бы кресло хорошо вписалось.

– Вы, думаете, это будет красиво? – в голосе женщины было больше надежды, чем сомнения. – Все же инвалидное кресло....

– Можно его украсить. Посмотреть какое это кресло и тогда подумать, как, – таким же деловым тоном, продолжала девушка.

– Стаси, ты хочешь, что-то предложить? – обратился к девочке Джонатан. Такое количество взрослых явно ее смущало.

– Да, – Стаси кивнула. – У нас когда-то было плетеное кресло, с такой высокой круглой спинкой, – девочка обвела в воздухе круг, показывая размер спинки кресла. Смутилась еще больше от серьезного внимания взрослых, но все равно продолжила. – Когда мы с мамой сидели в нем, то я представляла себя принцессой... Вот если бы мисс..эээ

– Мисс Эби, – подсказал мистер Тейлор, заработав недоуменный взгляд жены, с чего это циркачам представлять дочь по имени.

– Вот если мисс Эби будет сидеть в таком кресле, то вы сможете стоять рядом. Будете опираться на высокую спинку, и ей будет спокойней.

– Арку тогда надо повыше, – пробормотала Эни, и опять что-то отметила в листке, подняла голову и спросила. – А у вас шарики надувают газом, что бы они летали?

– Конечно, – мэр сначала удивился вопросу, а потом обиделся. – Вы думаете, что у нас такая глушь?! Де Мойн уже скоро станет столицей штата.

– И в нем-у построят аэро-упорт!- добавил Невс из-под стола, за что получил пинок. Верней пинок попытались вручить коту, чтобы не умничал и народ не смешил. Но получили друг от друга, Оле и Сонк. Вот нечего под столом оглоблями махать.