Текст книги ""Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шнейдер

ГЛАВА 11

Где-то за рекой

Долго пробираться по бездорожью не пришлось. Как говорят индейцы, один человек прошел – след, два человека – тропа, три – дорога! Вот на такую наезженную тропу-дорогу они вышли. Тут, судя по следам, и верхами ездили не редко. Слабым звеном по части бега оказалась не только Стаси, но и сестренка Ю. Девушки весьма тренированные, но технике бега обучены не были ибо коссы не бегали, да и бег трусцой, по утрам, тут был не в моде. Поэтому передвигалась команда, сменяя бег на быстрый шаг, а потом опять бежали. Когда накатились сумерки, они уже были далеко от места переправы. Для ночевки место выбрала Эни, несмотря на явное недовольство Кианга, девушка указала на плотную купу ив. Когда команда нырнула под завесу из ветвей, покрытых молодыми клейкими листочками, то оказалась в природном шатре.

– И как мы будем разводить костер? – не выдержал Кианг. – Мы же дерево пожжем.

– Нам сегодня костер не нужен, – спокойно, распаковывая рюкзак, пояснила Марья. – Мы уже поужинали, попьем чаю и можно ложиться спать.

– А чай, миссис Ротрок, будет в ладонях греть? – самоуверенность этой женщины раздражала Кианга до мути в глазах.

– Ну, Киа! – жалобно и в то же время возмущенно воскликнула Ю.

– Спокойствие, только спокойствие! – примирительно улыбнулась Эни, как и Марья, доставшая из рюкзака какую-то серебристую подкову в руку толщиной. Подкова быстро превратилась в колбасу, а та в серебристый квадрат.

– Давай сейчас мы поставим палатки, а потом сядем и спокойно поговорим, – предложила женщина и стала быстро разворачивать квадратный пакет. Чуть дальше тем же занималась Эни. Женщина и девушка переглянулись и одновременно топнули пяткой по углу серебристых прямоугольников. Раздалось тихое шипение, и ткань стала быстро подниматься, образовав невысокие, всего по плечо Киангу купола. Еще через мгновение по серебру боков пробежала коричнево-зеленая рябь и успокоилась рисунком ивовых ветвей.

– Вуаля! – Эни изобразила поклон публике. – Уйди-уйди к вашим услугам! Палатка трехместная – мягко, тепло и уютно!

– А почему “уйди”? – выразила общее недоумения сестренка Ю.

– А я не знаю, – смутилась девушка.

– И никто не знает, – улыбнулась Марья. – Я когда-то пыталась разобраться, откуда это название пошло, но не преуспела. В остальном все верно, в ней комфортно до минус двадцати.

– Это по Цельсию, – уточнила Эни. – А по-тутошнему, эээ... минус четыре будет.

В трехместной палатке вполне можно усесться пятерым, если вы не страдаете излишними объемами. Так как одного Кианга можно было прировнять к трем девушкам, поместились все, и даже не слишком тесно. Марья достала из рюкзака тонкий серебристый круг, вдруг развернувшийся в котелок. Кианг взял его в руки, слегка сжал в ладонях, но конструкция не поддалась. Два горизонтальных кольца, большое поверху и малое внизу, соединенных между собой четырьмя такими же тонкими, вертикальными дугами. Все это было туго, как барабан, обтянуто серебристой тканью, очень похожей на ткань палатки. Марья отобрала котелок, налила воду, и поставила его прямо на пружинящий под ногами пол палатки.

– Итак, вы уже знаете, что мы попали к вам из более развитого технически мира, – начала разговор Марья, разворачивая похожие круги, только меньшего диаметра, превращая их в три чашки. Эни сделала тоже самое, достав из своего рюкзака недостающую посуду. В то время, как все остальные пристально смотрели в воду. Там со дна начинали подниматься редкие пузырьки воздуха. – Мы стараемся не особо показывать, насколько наш мир, скажем, ушел вперед. Но в этом путешествии, так уж получилось, увидите много интересного. Эни, ну что ты не видела, как вода закипает?! Ей, право, как в первый раз! Достань лучше заварку.

– Уже, – и девушка повертела в пальцах пенал, чуть больше указательного пальца размером. – Наверно, на котелок нужно две порции?

– Одной хватит, – не согласилась с ней завхоз. – Зачем нам на ночь крепкий чай? Вот завтра утром нужно будет покрепче заварить, или кофе выпьем.

Вода в котелке уже кипела, но не бурным ключом, а как бы со спокойным достоинством. Девушка протянула руку, коснулась края котелка там, где крепилась тонкая ручка, и кипение прекратилось. Нажала на торец пенальчика и в котелок упала темная горошина. Опять все, теперь включая и Марью, уставились в воду. Горошина полежала несколько секунд и стала разбухать, медленно превратившись в крупный орех. От ореха стали отделяться лепестки, распускаясь экзотическим цветком, окрашивая воду вокруг себя в светло-желтый цвет. Ю ахнула и захлопала в ладоши.

– Хм, чайный цветок, довольно дорогое удовольствие, – удивился Кианг. – Просто чайный лист был бы дешевле.

– Это, смотря с какой стороны посмотреть, – улыбнулась Марья. – Эта красота лежит себе на дне и не мешает никому, а заварка так в рот и лезет.

– Можно пить сквозь зубы, – смеясь, предложила Эни. – Мы однажды так пили, от смеха чуть не захлебнулись!

На улице уже совсем стемнело, и на потолке палатки медленно разгорелась желтоватая нашлепка, разливающая теплый мягкий свет. Совсем неяркий, читать при таком было бы проблематично.

– Теть Марь, мы с девочками пойдем вместе спать, – сообщила Эни, как о чем-то давно решенном.

– Ну конечно, и будете до полночи болтать, а утром вас не добудишься, – усмехнулась женщина.

– Нет! Мы сразу спать, честно, честно! – под хихикание подружек заверила Стаси, и девчонки быстро вымелись из палатки. С улицы донеслось фырканье и смех. Марья понимающе улыбнулась, убрала «посуду».

– Ну что, давай ложиться спать? – она повернулась к Киангу. Мужчина сидел, как каменное изваяние, с таким же каменным лицом. От него просто несло недоумением, раздражением и смущением. Марья не ожидала такой реакции и на секунду растерялась, но потом развеселилась.

– Уважаемый мистер Кианг Шуй, вы можете спокойно ложиться спать, – она прижала руку к сердцу, едва сдерживая смех, поклонилась. – Обещаю, что приставать к вам, с нескромными предложениями, не буду!

Цирк

Ночь в цирковом лагере прошла довольно спокойно, и, можно сказать, ожидаемо. Как и предполагалось, повторный визит бородатых экскурсантов состоялся ближе к утру. Видимо, впечатлившись качеством экспроприированных вещей, они решили попытать счастья еще раз. Проверить, не оставили ли беспечные хозяева без присмотра еще что-то интересное. Гостеприимные хозяева оставили, и они вовсе не виноваты, что найденное, почему-то вызвало не восторг, а возмущение. Ну, кто его знает, может, местный народ не любит пухленьких китайцев и чернокожих аналитиков? По возмущенному мычанию связанных, догадаться было трудно, и разборки отложили до утра. Тем более, чего возмущаться? Не на улице бросили, а со всеми удобствами устроили в кухонном фургоне. Тепло, пахнет вкусно, и даже на «травку» потопали. Чтобы не принюхивалась в недоумении, решая, что это на нее сложили, вроде, на мусор похоже, а вроде и нет... Подумаешь, рты завязали! Так не хватало весь лагерь воплями перебудить! Возмущенные вопли, однако, всеже случились рано утром, вполне-таки громкие и осмысленные, правда, исполненные голосом поварихи Тани.

– Это кто же, додумался, энтих скунсов в мою кухню сунуть?! – уперев руки в бока и притопывая ножкой, вопрошала она.

– Это кто вчера говорил, что все остальные нас опасаются, и боятся, и испытывают дискомфорт рядом с нами?! – откровенно веселился Оле.

– Убирайте этих козлов душных! – грозно сверкала глазами повариха, потрясая половником. – Иначе завтрака не будет!

Пленников подхватили под мышки, споро поволокли наружу, стараясь как можно дальше обойти грозную повариху, и усадили, прислонив спинами к колесам фургона.

– Ну вот, и что с ними делать думаете? – подхватил эстафету возмущения Федор Артемьевич. – Али отпускать будете?

– Отпускать ни в коем случае нельзя, – Джонатан качнул головой. – Это будет воспринято как слабость и даже трусость с нашей стороны. Однако не понимаю ваших претензий, что мы с ними должны были ночью сделать?

– Прибить и прикопать? – ехидно осведомился Ло. – Так и сейчас не поздно. Займетесь лично?

Связанные мужики пучили глаза и что-то мычали, но них нарочито не обращали внимания.

– Робин, а что полагается ворам, которых поймали на горячем, – разглядывая стоящее у стоянки дерево, задумчиво поинтересовался Бигль.

– Точно! Робин! Кому как не полисмену это знать! – обрадовался Дени. Пленники притихли, уставились на черного здоровяка. На их лицах было крупными буквами написано, что с полицией они ну никак не ожидали встретиться.

– До полиции далеко, шериф не всегда под рукой. Да и не досуг шерифу воров к судье таскать, – обстоятельно начал объяснять Робин. – Особенно, если поймали на горячем, чего занятого человека от важных дел отрывать? Тут все по-простому, поймали на воровстве, сразу и повесили, – Робин кивнул на то самое дерево, которое так задумчиво изучал клоун, а связанные «экскурсанты» забыли, как надо дышать.

– Не, ну они ж ничего не скрали, – засомневался Джоди.

– Не успели, ты хотел сказать? Ночью по чужим дворам, просто так не шарятся…

– Давайте, мы этих выпустим, когда ихнии земли кончатся. Пусть в залоге посидят! О! – Сашка решил применить новое для себя слово.

– Заложниках, – поправил его Сонк. – Но идея стоящая.

– Держать их где прикажете? – Федор поморщился и покосился на мужиков, а те смотрели на него с надеждой. – В жилой фургон их я не пущу...

– Деда, а клетка Потапыча на что?! – Сашка, чтобы никто не сомневался, о чем он говорит, потыкал рукой в сторону медвежий клетки. – В ней будет сразу видно, что мы их в плен взяли и с собой везем.

– Глядите, как мишка-то принюхивается! – удивился Гари, рассматривая медведя, вставшего на задние лапы и просунувшего влажный нос сквозь решетку. Младший пленник закатил глаза и обмяк.

– Он тухлятинку любит, потому к этим вонючкам и принюхивается, – усмехнулся Яков. – Но в клетке эти поедут одни, а он с нами в фургоне. Уже не раз ездил зимой-то, да и рядом с фургоном пробежится, ему пользительно.

Пленников водворили в клетку, развязали, напоили водой и даже накормили завтраком. Хотя повариха Таня сопротивлялась этому мероприятию изо всех сил. Цыганский фургон на марше выглядел странновато. В открытом окне фургона виднелась фигура медведя, а в клетке, ехавшей сзади, уныло лежали мужики, Потапыч сидел, опершись о раму, меланхолично посматривал на проплывающий мимо пейзаж. Он ел буханку хлеба, как всегда, сначала, выцарапывая когтями мякиш.

Где-то за рекой.

Марья проснулась от трех вещей: первое – дикий ор птиц за стенками палатки. Это надо быть оголтелым романтиком, чтобы обозвать ЭТО щебетом. Второе – жара, как будто она спит на русской печке, и третье – тяжесть от придавившего ее горячего же бревна. Женщина приоткрыла глаза и огляделась. В палатке было серо, а жар исходил от Кианга, под боком которого она угнездилась. Роль горячего бревна исполняла рука все того же Кианга. Она вдыхала запах мужского тела, естественный запах тела, без примеси каких либо парфюмов и он ей нравился! Нужно сказать, запахи играли в жизни Марьи очень важную роль. Бывало, она не могла находиться рядом с человеком, или в помещении, казалось бы пахнущих модным, или приятным, для других ароматом. А уж сладкие духи, которыми ингда обливались женщины вызывали форменную остановку дыхания. Марья очень осторожно отползла от спящего мужчины, размышляя, чтобы сказал дедушка Фрейд по поводу ее ночного дрейфа. Сказал бы, что запала на сильного мужика! Хотя ведь никогда не любила качков... Вот где ты, дорогая, качка видела? Это тебе не надутые и обожранные всякой химией уроды со страниц нэта! Тут совершенно натуральные мышцы, заработанные маханием кувалдометром по наковальне и тренировками, ну и матушка природа постаралась конечно. Так что, Марья, держи себя в руках наяву, и особенно во сне! И на холод нечего сворачивать, температура в палатке очень даже комфортная. Ну, да ладно, хватит угрызаться, ты слова не нарушала! Ни к кому не приставала, а целомудренно, можно сказать, поспала под бочком. Всего-то!

Кианг проснулся от вкусного запаха каши и мяса, расползающегося от стоящего в углу пустой палатки котелка. Мужчина выбрался наружу, потянулся, посмотрев на высокие серые облака. Сегодня солнца не было, но и дождя вроде тоже не намечалось. Для пешего похода это гораздо удобней вчерашней жары. Марья поднырнула под ветки ивы и поставила второй котелок с водой на траву.

– С утречком тебя! – тихо, но жизнерадостно поздоровалась она. В смеющихся глазах женщины не было и намека на смущение, а в движениях скованности. Кузнец засомневался, уж не приснилось ли ему, что ночью он обнимал женское тело...

– Мне надо полотенца разварить, – пояснила женщина, делая вид, что не заметила пытливого взгляда. Постаралась переключить внимание спутника с себя, любимой, на что-то более интересное. – Хочешь посмотреть? – она поставила котелок прямо под древом. Естественно, Кианг хотел! Словосочетание – «разварить полотенца» для него было внове.

– Да, роскоши не наблюдается, так, малый летний набор туриста, – прокомментировала женщина, рассматривая вытряхнутые из рюкзака вещи.

– Почему летний и кто такие туриста? – уточнил Кианг, уже зная, что, если не спросить напрямую, объяснения не последует, так как для ходоков это было что-то очевидное.

– Летний, потому что в комплекте нет спальников... э-э-э, спальных мешков, а туристы – это люди... – и тут Марья поняла, что объяснить суть такого понятного нам слова будет весьма непросто. – Понимаешь, у нас очень большие города, просто огромные, а большинство земель распахано или это пастбища, а дикой природы не так и много. Люди по лесам и горам ходят, пешком по тропам, и несут на плечах свои пожитки. Вот они туристы.

– Как мы сейчас? – уточнил китаец.

– Ну да, только мы вынуждено, а они по желанию, еще и деньги за это платят. Знаешь, вот за такую поездку, как наша, в фургонах по таким вот местам красивым, да еще и с удобствами – большие деньги платили бы!

– Они сумасшедшие? – сделал неожиданный вывод Кианг.

– Нет, – покачала головой Марья, выкладывая рядком не особо обширный ассортимент рюкзака. – Ты к этому привык и не замечаешь. Мы же оценили, какой тут чистый воздух, чистые продукты, без удобрений и генных... а ладно. Тут в реке вода, которую можно пить, в которой можно ловить рыбу и не отравиться, поужинав пойманным. Да если тут открыть маршрут, можно очень хорошо заработать, – женщина посмотрела на изумленно недоверчивое лицо кузнеца и грустно улыбнулась. – За прогресс приходится платить очень дорого, особенно если бездумно гадить вокруг себя... О, вода закипела! – Марья взяла плотный пестрый кубик размером с кулак ребенка. В котором смешались цвета светлой зелени, желтый и красные с розовым вкрапления. Женщина поддела кончиком ножа блестящую прозрачную пленку, быстро содрала и бросила освобожденный комок в воду. плекнка полетела тудаже. Он сначала опустился на дно, а потом стремительно разбух, и через несколько секунд из котелка горбом вылез ворох ткани.

Марья, подхватив ткань за краешек, потянула, выкрутила и встряхнула, расправляя большой светло-зелёный тонкий кусок ткани, по краю которого вился узкий рисунок из листьев и мелких цветов, а в углу, живой и объемный, распускался цветок лотоса.

– О, какие нам изыски достались! Точно туристический комплект, салфетки на голову приспособим, как платки. Простыней можно укрываться, можно использовать ее, как полотенце или как парео.

– Как пар... Что?

– Парео – это такое пляжное одеяние, можно юбку сделать, можно на плечи набросить, чтобы на солнце не сгореть. Принеси, пожалуйста, еще воды.

Очень скоро на ветках сушилось шесть комплектов, два зеленых, но с разными рисунками, желтый и синий, малиновый и алый.

– Пошли, поедим, а потом девочек разбудим, и я им кашки поставлю свежей, – предложила Марья, отвлекая китайца от рассматривания красоты, развешенной на ветках. – Пусть еще поспят, ведь точно болтали же до полночи.

Кианг ел кашу, и лицо его было задумчивым и слегка недоуменным.

– На вкус и запах ЭТО гречневая каша с мясом, но... – он красноречиво поднял ложку, и из нее потекла густая струйка.

– Звиняй, с водой я промахнулась, оно должно быть густым. Но в остальном, – хмыкнула Марья. – Если гречку сначала немного сварить, потом высушить, смолоть в муку, потом спрессовать, а потом опять сварить уже окончательно, то узнать изначальное сырье сложновато! С мясом то же самое...

Кианг глотал, ибо жевать там было нечего, свою порцию, помешивая варево ложкой.

– У нас дома, для многих, такая еда была бы счастьем, – сказал он тихо, потом поинтересовался: – На несколько дней хватит еды?

– С головой хватит. В трехместных палатках и все остальное на троих рассчитано, ну в нашем случае всего на шестерых, при чем на недельный маршрут, – начала объяснять Марья. – Сейчас я сварила три порции, а в пенале...

– Почему три порции?

– Кианг, ты на себя в зеркало смотрел? – Марья улыбнулась. – Три потому, что тебя надо хорошо кормить, чтобы ты нормально функционировал! – Кианг почему-то надулся, но женщина, не обратила внимания на его реакцию. Взяла в руки прозрачный бокс, разделенный на три части, и стала объяснять: – Вчера Эни чай из пенала доставала, ты видел, так же точно хранится вся еда. Квадратные трубочки – это каши, треугольные – мясо, круглые – напитки. По двадцать порций в каждой. Еще вот соль есть отдельно, и смесь перцев, остальные специи зажали.

– Куда зажали? – Кианг начал заинтересованно разглядывать трубочки.

– Зажали, то есть не дали, сленг это, – пояснила Марья. – Что пить будем?

– А что можно?

– Чай зеленый или черный, кофе черный и со сливками, а еще какао… Синий это химическая очистка воды, хоть в болтную кинь, пошипит станет белой и можно пить не опасаясь отравиться, – она поморщилась. – но не особо вкусно. Это мягко говоря.

– Зачем? Ручьев по дороге много было...

– Это здесь и сейчас, а если бы воду пришлось брать из реки? – она кивнула туда где за кустами шумела речка. Кианг вспомнил мутный поток с корягами, ветками и прочим мусором. Кивнул соглашаясь с необходимостью и полезностью очистки. вернулся к изучению содержимого рюкзака.

–А в этом что? – указал пальцем на толстенький цилиндр в ладонь высотой.

– Вот это самый ненужный тут предмет – дальняя связь, – но увидев непонимание собеседника, продолжила объяснение: – Если что-то случится, можно вызвать срочную помощь, но это там, у нас, – и, не дожидаясь вопросов, стала перечислять лежащие на полу предметы. – Зажигалка, аптечка, универсальный складной нож, в нем есть и лезвие с пилкой, – Марья раскрыла пару лезвий, и нож тут же оказался в руках кузнеца. – Еще мыло, обойма с веревкой, носки безразмерные, пила универсальная, фонарик, . Эх, надувные подушки зажилили...

– Не понимаю, зачем ткань нужно было так вот прессовать? Мешки же полупустые.

– Прессовка долго хранится, не слеживается, не набирает запаха и влаги, ну, если упаковка цела. Вот что меня радует, в моем мешке арбалет есть! – женщина указала на горку деталей, упакованных в такое же прозрачное, как и полотенца только жесткое. – Пока девочки поедят, я его соберу, и можно будет по дороге птичку подстрелить или зайку.

– Ты сумеешь собрать арбалет? – с явным недоверием уточнил Кианг.

– Кианг, я понимаю, что тебе это трудно понять и принять, но я смогу и собрать, и подстрелить, и шкуру снять. Эни тоже сможет все это сделать, хотя особого удовольствия, нам с ней это не доставит... – Марья вздохнула. – Работа у нас такая, и нас этому учили и тренировали. Очень серьезно тренировали, и учили, иногда даже непонятно зачем такие знания.

– Какие? – тут же полюбопытствовал Куанг.

– Ну… – даже призадумалась женщина.– О! Как с помощью фонарика определить толщину льда. Тем, кто живет и работает на северах, может и пригодится, но учат то всех!

– Фонарика? – кузнец включил и выключил уже знакомую приспособу, подумал и мотнул головой.– Как?

– Да по цвету, – отмахнулась Марья.– Голубой значит сантиметров десять, – ну вот какой примерно, показала она толщину пальцами. – Насыщенно синий двадцать, зеленый еще толще, а вот прозрачного бесцветного нужно опасаться.

Девочки будились с трудом, они ныли и просили ну еще чуть-чуть, и при этом обнимали надувные подушки, те самые, отсутствие которых слегка огорчило Марью. Все шесть штук…

– Ах вы, козы в клеточку! – смеясь, ругала их Марья, – Вчера до полночи тут хихикали, а теперь не проснетесь!

– Ну, козы, это ладно, – села протирая глаза Эни. – Но почему в клеточку?

– Не нравится в клеточку, будете в горошек, – пожала плечами женщина и уже серьезно скомандовала: – Подъем! Завтракать и разбирать парео.

– А что на завтрак, – зевая, поинтересовалась Стаси.

– Парео? Где парео? – Эни вылетела наружу, как ракета, откуда тут же донеслось: – Чур, мое желтое, с сакурой!

Вот тут проснулись остальные две подруги, все же упоминания о новых тряпках, это мощный будильник. В результате дележки Марье досталась простынь цвета фуксии со странным сочетанием греческих волн и ромашки в уголке. Пока девушки завтракали, Кианг не сводил глаз с рук завхоза, уверенно защелкивающих одну деталь арбалета с другой. Когда небольшой, всего в две ладони арбалет улегся в свой прозрачный чехол, кузнец с явным сожалением принялся заваривать чай.

Мешки стали чуть объемней, но это не мешало легко шагать по найденной вечера тропе. Девчонки сначала вели себя, как на загородной прогулке, и даже кинулись с криками ловить неосторожную ящерку. Потребовалось суровое внушение в исполнении Кианга и слегка взвинченный им же темп, чтобы все успокоились и сосредоточились на движении.