Текст книги ""Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Мария Архангельская

Ракитин продолжал шумно сопеть и сверлить эксперта взглядом, и я, дабы разрядить обстановку, сказал:

– Господа офицеры, простим засранца не корысти ради, а токмо к правде вящей за дело благое порадевшего!

– Во дает! – хохотнул еще плохо знавший меня богатырь Велесов.

– Ладно, – Олег снова уселся лицом вперед и выбросил наполовину недокуренную сигарету в форточку. – На первый раз прощаем вас, кадет! Димыч, заводи свою «антилопу».

– Нет, а все же, как вам идея насчет потайной комнаты? – тут же воспрял духом неугомонный Данила.

– Всякая инициатива наказуема, кадет, – наставительно сказал я, включая зажигание. – Приедем на место – будешь искать!

Через четверть часа мы без происшествий добрались до «Северной» и так же без проблем были пропущены секьюрити на VIP-этаж. В номере царили тишина и запустение. Именно запустение, несмотря на обилие мебели и всякой бытовой мелочевки от пепельниц до комплекта домашнего кинотеатра в гостиной. По первому впечатлению вроде бы никто номер не посещал: тонкий слой пыли успел покрыть за прошедшие двое суток все полированные поверхности и паркет – киберуборщик уныло и мертво маячил в дальнем углу гостиной между пальмой и наружной стеной помещения. Данила от порога сделал несколько снимков обстановки и пола цифровой камерой, после чего Олег разрешил нам разойтись по комнате. Седых тут же выудил из своей пухлой сумки круглый, похожий на лазерный плеер, прибор, подошел к стене справа от входа и принялся колдовать с кнопками на панели устройства. Из его верхней части вдруг вылезла тонкая металлическая штанга и с легким звоном раскрылась в плоскую ажурную конструкцию, напоминавшую антенну пеленгатора. Данила направил антенну параллельно стене и медленно двинулся по периметру комнаты, поглядывая на засветившийся экранчик прибора. «Сканер полостей!» – догадался я, но досмотреть процесс мне не дало восклицание Олега, зашедшего в спальню:

– Что за черт?!

– Нашел? – кинулся я к нему и тоже выругался, увидев на светло-бежевом покрытии стены рядом с ложем ряд неровных рисунков, напоминающих древние петроглифы, а под ними – одно слово: «агн», – выполненные чем-то темно-красным.

– Что это? – сдавленно повторил Ракитин, оглядываясь на меня.

Я внимательней всмотрелся в рисунки.

– Господи! Да это же руны! – непроизвольно вырвалось у меня, я даже попятился от потрясения.

– Какие еще руны?! – насторожился Олег. – А ну-ка объясни!

– Это древнейший вид письменности, распространенный почти по всему обитаемому миру задолго до потопа, постепенно забытый и вытесненный послепотопным петроглифическим письмом, – пояснил я в волнении.

– Ни черта не понял! – покрутил головой Ракитин. – Еще раз, и помедленнее.

Я достал сигареты и зажигалку, закурил и протянул пачку Олегу. Он молча последовал моему примеру. Так пару минут мы курили, разглядывая надпись на стене. К нам присоединился Велесов, но поскольку он совсем не курил, то просто стоял и хлопал большими голубыми глазами на невесть откуда взявшиеся письмена, переводя поочередно вопрошающий взгляд с меня на шефа и обратно на стену.

Мне наконец удалось собраться с мыслями настолько, чтобы попытаться вникнуть в суть послания и объяснить его остальным. А в том, что это послание и именно нам, я не сомневался. В совпадения и случайности я давно уже не верил. «Совпадение – это повторение пройденного, а случайность – просто непроявленная закономерность», – сказала мне когда-то давно, казалось, в другой жизни Ирина – мой спаситель и наставник. С тех пор я неоднократно убеждался в истинности ее слов…

А надпись на стене гласила: «Двуликий проявился в сущем и сделал шаг первый». Смысл до меня не дошел, хотя некая смутная догадка и блеснула где-то на самом краю сознания, а вот последнее слово, написанное славянскими буквами, тем не менее было очень древним, индоарийским, и означало «огонь». На это же указывал и последний рунический знак, отделенный от основной надписи длинной вертикальной чертой. Но ясности сие знание не принесло. О каком Двуликом шла речь я, как ни старался, понять не мог, точнее, вспомнить.

Ракитин, когда услышал перевод послания, только хмыкнул неопределенно, а Велесов и вовсе пожал широченными плечами:

– По-моему, тут побывал псих или сектант какой-нибудь!..

– Это уже по твоей части, Димыч, – хлопнул меня по плечу Олег и направился к ванной комнате. – У нас ты единственный, кто разбирается в подобной чертовщине.

– Подумай лучше, как здесь появилась эта надпись, – огрызнулся я, несколько уязвленный таким пренебрежительным отношением к древнему знанию, – а со смыслом я разберусь.

– Когда выясним, чем она написана, тогда и узнаем, – сказал Ракитин, открывая дверь в ванную, и тут же замер на пороге.

По его мгновенно напрягшейся спине и я, и Павел поняли, что сюрпризы на сегодня еще не кончились, и одновременно кинулись к Олегу. Заглянув через его плечо, я увидел медленно таявший посреди комнаты туманный силуэт человека. В ванной отчетливо пахло морозом и было так же холодно, хотя на дворе стоял июнь. Буквально спустя пару секунд силуэт полностью истаял, а на запотевшем кафеле пола четко отпечатался след голой ноги.

– Женская! – почему-то шепотом прокомментировал Велесов, нависая над нашими головами.

– А может, это подросток? – резонно возразил Ракитин. – Куда делся наш умник? – вдруг вспомнил он. – А ну, давай его сюда! Быстро! – приказал он Павлу.

– Данила! – Велесов рявкнул так, что заложило уши, но эффект сказался незамедлительно. «Юный клоковец» буквально материализовался прямо из воздуха и тут же показал всем, что не зря ест свой хлеб. Едва увидев сюрреалистическую картину заиндевевшей ванной комнаты с отпечатком ноги, Данила жестом фокусника выдернул откуда-то серебристый «карандаш» видеокамеры, бесцеремонно отодвинул нас от входа и сделал панорамную съемку помещения и отдельно – след.

– М-да, маленько не успели, – почесал Ракитин кончик носа.

– Зато теперь не надо искать никакие тайные комнаты, – добавил я. – Способ проникновения, надеюсь, всем понятен?

– Нет! – хором сказали бравые сыщики, и при этом у них на лицах отпечаталась такая неподдельная надежда, что мне стало и смешно и грустно сразу.

Ну, что ты будешь с ними делать! Прагматики и материалисты до мозга костей эти ребята физически были не способны к восприятию какой-либо иной информации, буде таковая не укладывалась в рамки традиционной науки. И теперь они честно ждали от меня нормального с их точки зрения объяснения всей этой паранормальщины. Но я, к сожалению, не мог пока удовлетворить их любопытство, поскольку и сам много не понимал.

Да, я прочитал руны на стене, да, я понял, что неизвестный (или неизвестная?) противник (или доброжелатель?) воспользовался ныне утерянным людьми способом перемещения в пространстве – легкоступом (или телепортацией, или нуль-транспортировкой), доступным лишь жрецам и хранителям древнего Знания. Но все это ничего не меняло в нашем положении. В чем смысл послания? Кто тот противник или доброжелатель? Убийца он или нет? Вопросы без ответов. Лишь тягостное чувство беспомощности в груди, да холодок опасности в затылке, все чаще посещающий меня.

– Автор надписи, – попытался все же хоть как-то разрядить я ситуацию, – использовал одну из сиддх: «манодживита» – мгновенное перемещение в пространстве силой мысли. Сиддха – это сверхчувственная способность, даруемая Творцом, либо развиваемая самим человеком, получившим доступ к древнему Знанию. Всего их восемь.

– Ты намекаешь на то, что та женщина… чудовище… – Ракитин не знал, как определить для себя Нурию Саликбекову, которая в позапрошлом году едва не погубила его и многих других в своем безумном стремлении к абсолютной власти над людьми, – …черный мадхъя вернулся?

– Я почти уверен, Олежек, что это так, – я с усилием улыбнулся, но улыбка, видимо, вышла жалкой, потому что Ракитин, взглянув на меня с надеждой, тут же отвел глаза, вновь уставившись на руны на стене. – У меня снова начались сны! – продолжал я, надеясь, что у Олега хватит выдержки, чтобы не сорваться: слишком свежи еще были его воспоминания о том, как его собственная антисущность – психом, по определению профессора Вольского, – чуть-чуть не убила жену Алену. – Черный мадхъя снова вышел на охоту и теперь он гораздо сильнее и опытней, чем год назад. Надо опять собирать эгрегор, Олег…

– Но при чем здесь Ильхан Амиев? – все-таки крикнул он, но тут же сжал кулаки, глубоко вздохнул и, справившись с собой, добавил: – Неужели эта… бестия вернулась к старому способу… питания?

– Братцы, помогите! – возопил наконец Данила, с дикими глазами до этого слушавший весь наш диалог. Велесов тоже таращился с открытым ртом, хотя и был в курсе прошлогодних приключений. – Что все это значит?! Какой еще мадхъя?! Какой эгрегор?..

– Успокойся! – довольно резко осадил его Ракитин. – Сейчас нет времени тебе все объяснять. Позже! А теперь умолкни и мотай на ус.

– Вряд ли, – мои сомнения в непосредственной причастности Нурии к убийству окрепли. – Здесь поработала не она! Скорее, кто-то из ее учеников, точнее, помощников, который еще не умеет получать энергетическую подпитку без непосредственного контакта.

– А надпись зачем? – подал голос наконец Павел.

– Не знаю, – честно сказал я. – Возможно, чтобы напугать.

– Кого?

– Меня, конечно, – я невольно поежился. – Ведь я – единственный, кто может помешать планам черного мадхъя. Хотя я и понятия не имею, каким образом!

– Вот что, господа сыщики, – заговорил Олег командирским тоном, – заканчиваем наши словесные упражнения и начинаем работать! Павел, дуй за видеозаписями в службу безопасности. Данила, возьми на анализ конденсат из ванной комнаты и вещество надписи. Димыч, а ты отправляйся на интервью с охранником. Встречаемся завтра в десять ноль-ноль у меня в кабинете!

Молодец, майор! Вот что значит опыт и выдержка. Все сразу преисполнились, зашевелились, а в глазах появились осмысленное выражение и решимость выполнить поставленную задачу. Я тоже покинул отель с явным облегчением, – даже холод в затылке исчез, – и с наслаждением подставил лицо под ласковые и теплые пальцы солнца. На краткий миг мне представилось, будто все, что произошло за последние сорок восемь часов – сон, и вот я проснулся и радуюсь наступившему новому дню…

Я вздохнул – увы, покой нам только снится! – и сел в машину. Ну, и где мне искать этого служивого? Хотя – стоп! Я вспомнил его номер на бляхе: 789. Дальнейшее было делом техники. Бортовой компьютер «хундайки», подумав несколько секунд, выдал справку: «Капрал Сергей Николаевич Зимин, Северный отдел службы охраны общественного порядка. Личный номер 789. Контактный телефон 12-45-32». Я вытащил мобильник и набрал номер. На десятом гудке в трубке послышался сиплый, заспанный голос:

– Зимин слушает.

– Здравствуйте, капрал, – я подпустил немного деловитой озабоченности. – Меня зовут Дмитрий Котов, обозреватель уголовной хроники «Вестника». Надо срочно встретиться по поводу убийства в «Северной» Ильхана Амиева.

– Ладно, – нехотя буркнул после едва ли не минутной паузы Зимин, – приезжайте завтра в отдел, я как раз дежурю. Там и поговорим.

– Не пойдет! – жестко отрезал я. – Надо прямо сейчас!

– Вы с ума сошли! – взбеленился он. – У меня отгул! И вообще я не обязан…

– Хорошо, – спокойно парировал я, – тогда завтра вас вызовут в управление на квалификационную комиссию, как не соответствующего занимаемой должности.

– Это еще почему?!

– Потому что вы, господин Зимин, не выполняете своих обязанностей, да к тому же в нештатной ситуации.

– Где же это я не выполнил? – с угрозой спросил капрал.

– Два дня назад вы отвечали за охрану места преступления в «Северной» и не доложили начальству о появлении постороннего в зоне ответственности…

Я не договорил и теперь держал паузу: сработает или нет? Действительно этот служака видел кого-то или же на фотографии – оптический фантом. А может, наоборот? Девушка была, но ее никто не видел, потому что… Почему?

– Приезжайте, – наконец раздалось в трубке. – Кононова пятнадцать, квартира восемь.

В трубке запикали гудки отбоя, но пели они о моей первой маленькой победе! Значит, этот парень действительно видел незнакомку, которую не заметили остальные. А это означает только одно: девица владеет сиддхой «антардхана» – невидимости, то есть умеет «отводить глаза», говоря по-нашему. А капрала она просто не видела из-за спин азеров, и он поэтому не попал в ее сферу внимания в момент активации сиддхи.

Нужный дом я отыскал сразу: типичная «монолитка» начала века – серая и страшная в своей нелепости – агония градостроительства в эпоху «дерьмократии». Зимин оказался высоким поджарым парнем лет тридцати, загорелым и светлоглазым, но с высокими скулами и узким подбородком – типичный продукт смешения азиатской и европейской крови, каковые до сих пор составляют большинство населения Сибири.

– Проходите, – довольно приветливо, против ожидания, кивнул он мне и, не оглядываясь, пошел вглубь квартиры.

Я проследовал за хозяином на кухню и сел на предложенный деревянный табурет.

– Слушаю вас, – сказал Зимин, усаживаясь на такой же по другую сторону стола.

– Вы не поняли, – улыбнулся я, – это я вас слушаю!

Несколько мгновений он разглядывал мою ехидную физиономию, потом вздохнул и заговорил:

– Собственно, рассказывать-то и нечего. Я стоял без смены уже около часа, и мне порядком поднадоели все эти сытые черномазые рожи вокруг – одни мужики носатые! И тут вдруг вижу: из-за спины их главного, как его… Амиева появляется молодая девчонка с умопомрачительными формами в сарафанчике явно на голое тело! В этот момент кто-то щелкнул камерой, девчонка обернулась, увидела меня и… пропала! Буквально, – он помотал головой, вспоминая. – Я понимаю, что так не бывает, но…

– Почему же, – возразил я, – бывает. А вы ее хорошо запомнили? Опознать при случае сможете?

– Конечно! Не каждый день такую красотку увидишь.

Я вынул из кармана злополучный снимок.

– Да, это она! – тут же кивнул Зимин.

– Отлично! – Я встал и пожал ему руку. – Спасибо, Сергей Николаевич. Думаю, нашим друзьям из криминальной милиции все сразу знать необязательно?

– Не верю, что она – убийца, – неожиданно твердо сказал Зимин.

– Хотел бы я с вами согласиться. Кстати, не советую распространяться про наш разговор. Вообще. Это может быть опасно. Вот мой телефон, – я протянул визитку. – Если что-нибудь узнаете или, паче чаяния, встретите эту красотку, постарайтесь не попасться ей на глаза и позвоните сразу мне. Всего хорошего!

На следующий день ровно в девять часов утра я уже стоял перед знакомой до боли светло-ореховой дверью в центре альтернативной медицины «Световид». Только табличка на двери была другая – «Энергоинформационная диагностика. Целитель К.О. Меньшикова», да витая бронзовая ручка слегка потускнела от длительного пользования.

Постояв несколько секунд с закрытыми глазами, я вздохнул, отгоняя воспоминания, и решительно постучал.

– Войдите!

Вот черт! Голос тоже показался ее голосом – наваждение не проходило. Плохо! Этак я не смогу сегодня расслабиться, чтобы пройти сеанс тренинга. «Прости меня, Ириша, но мне нужно забыть тебя, иначе ничего не получится, и тогда Нурия выиграет бой!» – я почувствовал как будто легчайшее прикосновение к сердцу, и сразу исчезли неловкость и ощущение вины, а в кабинет Меньшиковой шагнул решительный мужчина, несомневающийся в выбранном пути.

Ксения сидела в дальнем правом углу за консолью компьютерного комплекса и даже не взглянула в мою сторону, поглощенная чем-то происходившим на экране монитора. Но я к такой манере ее поведения уже привык, а потому спокойно разделся, сел на разложенный посреди комнаты джутовый восьмиугольный коврик-дхьяна для медитации и принял асану «цветущего лотоса».

Эта поза позволяла расслабить тело в максимально короткий срок и одновременно быстро включить внутреннее зрение, необходимое для работы с подсознанием. Я знал, что сегодня мне предстояла задача не из легких: научить себя самого открывать вход в общее информационное поле планеты – астрал, и при этом не обнаруживать своего там присутствия. Все мои прежние попытки заканчивались провалом: либо мое эго начинало растворяться в общем поле, либо меня обнаруживали различные лярвы – паразитические сущности, обитающие в астрале. А последний раз меня просто вышвырнули оттуда, и я так и не понял – кто? Больно и обидно.

Ксения наконец оторвалась от монитора, взглянула в мою сторону и вдруг оказалась рядом, на дхьяна, тоже обнаженная и тоже в позе «цветущего лотоса». Как она это проделала, я обдумать не успел – сеанс духовно-кинестетического рефрейминга начался. Я прикрыл глаза и сделал полный вдох праны. Как всегда при этом по телу прошла теплая волна, а где-то в темени возник ровный тонкий звон. Обычные мысли потеряли четкость и превратились в бескрайнее белое поле, заполнившее, казалось, все открывшееся обозримое внутреннее пространство.

– Расслабься и отпусти себя в путь, – услышал я будто издалека голос Ксении. – Ты должен найти свое самое первое воспоминание. Ищи его!

Вокруг ничего не изменилось, но возникло стойкое ощущение движения. Ровная белая поверхность заволновалась, в ней появились округлые разрывы, в которых замелькали яркие и тусклые, четкие и размытые, серые и цветные картины и отдельные образы. Я не пытался разглядеть их – так быстро они сменялись, да это было и не нужно: процедура спуска по личной временнуй линии на сей раз не требовала «разметки», то есть расстановки возрастных ориентиров в виде конкретных воспоминаний из разных периодов жизни. Такая маркировка бывает нужна, когда проводится работа с какой-либо проблемой, имевшей корни в прошлом, или для уничтожения привязавшейся по неосмотрительности лярвы. Эти твари обожают питаться подсознательными негативными информационными пакетами – энграммами. Но чтобы достичь самого первого воспоминания, необходимо максимально рассредоточиться по всей личной временнуй линии, и тогда суть личности, наше эго, неизбежно устремляется к ее началу, к моменту своего рождения, ибо только там оно чувствует себя в полной безопасности.

Да-да, это тот самый инстинкт самосохранения, про который все много и долго рассуждали, изучали его, писали умные статьи, но ни на йоту не приблизились при этом к сути, и по-прежнему считают душевнобольными людей, впавших в кататонию, ступор или аутизм, упорно пытаясь силой вывести их из этих состояний, и даже не предполагая, что видят перед собой ни что иное, как погружение в начало личной временнуй линии. Именно туда, в начало начал, бежит и прячется наше «я», когда больше неоткуда ждать помощи и защиты. Сбежать обратно за ту дверь, через которую вышел в этот огромный, враждебный мир – это ли не самая универсальная защита? Ведь в таком состоянии наше «я» недоступно никому и ничему, ни ангелам ни бесам, ни гипноиндукторам ни магам, и только Отец наш Всемогущий и Всевидящий может решить: вернется ли оно к этой жизни или начнет новую.

Мелькание картин прошлого замедлилось, их стало заметно меньше. Наконец движение полностью прекратилось над одним из разрывов белого поля, и я увидел пухленького румяного малыша, лежащего в кроватке-качалке и тянущего ручонки вверх, ко мне. Тут же возникло непреодолимое желание взять ребенка на руки, хотя я знал, что этого делать нельзя ни в коем случае, иначе произошел бы коллапс личности, а на деле – фрустрация и безумие, когда тонкие тела аннигилируют, а остается лишь телесная оболочка. Но желание было настолько сильным, что спас меня от саморазрушения только голос Ксении:

– Остановись! Дублируй образ.

Легко сказать! Я с трудом заставил себя отвернуться от картины и представил, что наблюдаю со стороны за неким человеком, очень похожим на меня, буквально двойником. Немедленно из белого ничто проступила фигура плотного бородатого парня в стильной «джинсе». Он наклонился над проявившейся рядом с ним детской кроваткой и поднял на руки крепкого малыша в голубой маечке и таких же трусиках. Я почувствовал облегчение: трансакция – расщепление личности на Взрослого и Ребенка с дублированием сознания, – удалась с первого раза! Собственно сама техника трансакции, описанная еще в прошлом веке знаменитым психологом Эриком Берном, была несложной. Сложнее оказалось ее совмещение с техникой погружения по личной временнуй линии, потому что последняя выполняется всегда и только оператором, а трансакция – деяние исключительно самостоятельное.

Парень между тем поставил малыша на ножки, взял за руку и двинулся с ним куда-то в сторону от меня. Я последовал за парой на некотором отдалении и вдруг обнаружил, что никакого белого поля больше нет, а есть дорога из серовато-желтого камня, а вокруг раскинулась холмистая равнина, поросшая высоким разнотравьем и купинами темно-зеленого кустарника. Почему-то сильно запахло ванилью и мятой, и я тут же вспомнил, что это мои любимые запахи с детства. Дорога показалась мне бесконечной, но когда я моргнул, она столь же неожиданно и без предупреждения оборвалась у подножия огромной лестницы, ведущей к уже поистине гигантскому порталу с колоннами из белого и красного камня. Двое стали медленно подниматься по ступеням, причем мне показалось, что ребенок несколько подрос, да и одет он теперь тоже был по-другому: в зеленые короткие штанишки на помочах и желтую рубашку, а на ногах появились белые носочки и красные сандалии. Я двинулся следом за парочкой вверх, к колоннам, и когда добрался туда, обнаружил колоссальный ярко освещенный проем входа в это циклопическое сооружение. Но свет бил не в лицо, а падал потоками откуда-то сверху, открывая вид на широкий коридор, раздваивающийся впереди.

Парень с ребенком уже достигли этого перепутья. Малыш хотел повернуть направо, но взрослый уверенно повел его в левый коридор. Я решил почти догнать их, ибо опасался пропустить что-либо интересное. Теперь я двигался буквально за их спинами, но они, казалось, совершенно не замечали моего присутствия. Что ж, так и должно было быть при настоящем трансакте. В коридоре обнаружилось множество дверей по обеим сторонам. Внешне двери выглядели абсолютно одинаковыми по цвету и размеру, так что запомнить местоположение какой-то конкретной из них было бы проблематично. Мальчик же, по-видимому, вознамерился заглянуть в каждую, и я приготовился к утомительному однообразию зрелища, но просчитался, недооценив назначения дверей. Это оказались входы в миры моих воспоминаний.

За одной дверью открылась поляна на берегу небольшой речки, и я увидел мальчика и девочку лет пяти, тянувшую его в темную воду с белыми пятачками кувшинок на гладкой поверхности. Мальчик явно не умеет плавать, но и не может спасовать перед своей подругой, и поэтому после недолгих колебаний отважно шагает с берега и сразу окунается с головой, выныривает, барахтается, кричит, глядя на смеющуюся подружку, и вдруг обнаруживает, что плывет!..

За другой оказался заснеженный двор между темными и мрачными пятиэтажными домами, детская площадка с игрушечными домиками, горками и качелями и трое подростков, обступивших возле одного из домиков более младшего мальчишку в круглых очках, прижимающего к животу новенькие санки. Один из подростков вырывает у мальчика санки, другой сдергивает с него очки и забрасывает их в сугроб, а третий лениво бьет его по носу. Мальчик невольно закрывает варежками лицо, потом отнимает их и удивленно разглядывает на светлой шерсти темно-красные пятна. Подростки смеются и начинают толкать мальчика, стараясь свалить его с ног. Одному из них это удается. Но мальчик вдруг поднимается и в руке у него оказывается обломок заледеневшего древесного сука, который он, видимо, нашел под снегом. Мальчишка бросается на главного обидчика и бьет того концом палки в живот, будто мечом колет. Подросток сгибается пополам и валится на снег, а мальчик замахивается на другого, отнявшего у него санки. Тот в испуге бросает трофей и пускается наутек. За ним следует и его товарищ, а мальчик отбрасывает палку и протягивает руку лежащему у его ног противнику…

А вот сияющая молодой листвой тополиная аллея, пронизанная снопами солнечных лучей, высокий юноша в костюме и рубашке с галстуком, потерянно глядящий на букет нарциссов у его ног и тоненькая темноволосая фигурка девушки в белом выпускном платье, удаляющаяся по аллее…

Потом были картины студенческой жизни, свадьба, первая публикация в газете маленького стихотворения, первая смерть пациента, которого не смог спасти, и первый репортаж с места автокатастрофы… Снова увидел я свою первую встречу с Ириной Колесниковой на презентации центра «Световид» и последнюю встречу с умирающим магом Золотаревым…

Коридоры памяти раздваивались, растраивались, снова сходились, открывались и закрывались бесчисленные двери, похожие снаружи одна на другую, но все это было не то! Не было той, главной и единственной, открывающей выход на простор единого поля памяти планеты. И когда я, вконец обессиленный и отчаявшийся найти заветное, совсем собрался было провести обратную трансакцию слияния своих «я», мы оказались перед дверью, отличающейся от всех предыдущих, но не внешне, а какой-то скрытой внутренней мощью, грозной силой, а может просто колоссальным энергетическим потенциалом, буквально физически ощутимо навалившимся на плечи многотонной глыбой. И тогда я понял, что нашел! Мальчик, превратившийся к тому времени в подростка, уверенно протянул руку к изящной матовой ручке на двери, но вдруг снова ниоткуда и ото всюду одновременно раздался голос Ксении:

– Остановись! Ты нашел выход в астрал, но у тебя нет защиты. Возвращайся и запоминай дорогу!

И мы повернули назад…

Я открыл глаза и обнаружил себя лежащим навзничь на дхьяна посреди полутемного кабинета. И хотя я знал, что в помещении тепло, тело мое сотрясала крупная дрожь, а сил не было даже чтобы говорить. Я снова смежил веки и попытался включить внутренний энергетический резерв, хранящийся во второй чакре – Свадхистане, центре управления всей телесной энергетикой, но у меня ничего не вышло. Видимо, затянувшийся трансакт сожрал все наличные запасы, и самостоятельно восполнить их мне сейчас не удасться. В тот же момент я почувствовал быстрые, легкие и горячие прикосновения к телу в местах проекций чакральных окон, а потом от копчика по спине и через промежность по животу и груди двинулась обжигающе-приятная волна, смывая и растворяя холод и слабость. Я хотел было приподняться и сесть, но сильные руки прижали мои плечи к ковру, жаркая тяжесть легла на бедра, а лицо окутало душисто-пушистое облако, и только шепот:

– Не шевелись! Я вылечу тебя…

И – невероятно, но все повторилось, как когда-то давно, наверное, в другой жизни журналиста Котова. И вновь текли потоки призрачного золотисто-розового пламени меж танцующих великий танец жизни тел, и волны блаженства в океане радости и силы убаюкивали нас, и под конец – ни с чем не сравнимое чувство слияния воедино двух нашедших друг друга душ. И длилось это один долгий и бесконечный миг…

Потом мы долго и молча лежали в сумрачной тиши на жестком дхьяна, не разжимая объятий и сплетенных рук и впитывая последние тонкие струйки живительного огня Кундалини, разбуженного страстью двух сердец. Наконец Ксения высвободилась, поднялась на ноги и одним взмахом раздвинула тяжелые плотные гардины на окне. Ворвавшийся в комнату водопад полуденного света мгновенно залил теплым золотом ее античную фигуру, а она протянула к свету руки и тихо и радостно засмеялась.

Я кувырнулся через голову и тоже вскочил на ноги. Мне захотелось снова обнять Ксению, потому что теперь я знал: она именно та, которую я подсознательно искал все эти долгие месяцы после смерти Ирины. Я шагнул к Ксении, но вдруг увидел вместо нее Лену и замер.

Рыжик?!.. Господи, прости меня! Как же быть?!.. Она ведь не виновата, что я… Ох, Ленка, Ленка! Не на радость мы с тобой встретились… Что же нам теперь делать-то? Вот ведь как оно все нынче повернулось. Я же теперь ей в глаза смотреть не смогу!.. С другой стороны, если бы не Ксения, ничего бы у меня не вышло… А тебе оно надо? Хорошо подумал? Может, отступишься, пока не поздно?.. Да нет, поздно! В том-то и дело. Влез я в это дерьмо по самое «нехочу», и теперь уже все равно: буду я участвовать в этой свалке добровольно или по принуждению. С той лишь разницей, что ежели по принуждению, то мало не покажется не только мне, но и всем, кто со мной рядом случится… Так что ж, выбора нет?.. Он-то всегда есть, только не всегда его можно сделать. И в данном случае выбирать просто глупо: Ксения – твой единственный шанс выстоять в драке с этим монстром, черным мадхъя. Тем более что Лены уже нет в городе, ты вовремя позаботился о ее безопасности. Так что – действуй, а не рефлексируй по поводу, которого еще нет!..

Вся эта схватка совести и долга длилась доли секунды, но Ксения не зря носила титул мага, и мгновенно почувствовала изменение моего настроения. Она тут же повернулась ко мне лицом, сложила руки под грудью и, насмешливо глядя мне в глаза, сказала спокойным голосом:

– Можешь не заниматься самобичеванием и поисками оправданий, Котов. Ты мне не нужен. Я лишь выполняю данное обещание. Ты оказался способным учеником. На втором сеансе я покажу тебе, как ставить психодинамическую защиту и экран невидимости, и больше мы с тобой не увидимся! А теперь убирайся…

М-да! Эффект, как говорится, превзошел все ожидания. Я стоял перед этой чудесной женщиной как шкодливый подросток, которого подружка застукала на мастурбации. Я обожал ее и ненавидел одновременно, я готов был убить ее и пасть перед ней на колени, провалиться в тартарары и нести ее на руках хоть на край света! О, Господи, видно не в трезвом уме и твердой памяти ты был, когда решил сотворить это создание! Прости меня, грешного…

* * *

В таком сложном, подавленно-приподнятом настроении я пребывал всю дорогу от центра «Световид» до кабинета Ракитина в управлении криминальной милиции, и лишь там, в привычной атмосфере деловитости и здорового цинизма немного ожил и обрел свою обычную манеру разговора.

Олег, правда, тоже находился в непонятном расположении духа – этакая помесь философии с оголтелым прагматизмом.

– Где тебя носит? – напустился он на меня вместо традиционного, шутливо-ироничного приветствия. – Ты когда еще должен был прийти?

– Я тоже тебя люблю, Олежек, – попытался отшутиться я. – Между прочим, я занимался освоением техники похода в астрал, а это вам – не в тапки гадить!..

– Какой еще астрал?! – рявкнул Ракитин, и я понял, что ему сейчас не до наших любимых пикировок. – У меня тут кавказская вендетта на носу, а ты…