Текст книги ""Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Мария Архангельская

Соавторы: Дмитрий Федотов,Сора Наумова,Светлана Волкова,Марат Дочкин,Левиафан Кейн,Ксения Холодова,Юлия Гладкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 333 (всего у книги 347 страниц)

– О нет, мне совсем не холодно, благодарю вас! – покраснев, ответила она.

– Своей скромностью русские барышни не перестают меня удивлять. Но сейчас это ни к чему, позвольте? – Он снял с себя чёрную мантию и одним движением перенёс её на Клэр. Приблизившись к ней, чтобы расправить складки на плечах, незнакомец принялся изучать её лицо.

– Благодарю вас… господин?..

– Франсуа, – коротко представился он. – Франсуа де Миро, но близкие называют меня Франс. Вы тоже можете воспользоваться этим правом, если вам будет угодно.

– Клэр Данииловна Александрова. – Клэр впервые представилась новой фамилией. По какой-то необъяснимой причине ей впервые было спокойно в момент знакомства в этом мире. Возможно, потому, что теперь она чётко понимала своё положение.

– Клэр. Очень красивое имя, но французское. Вы родом не из России?

– Я жила здесь всю свою жизнь, сударь. Моя мать имела французские корни, а отец русский.

– Кто ваш отец?

– Боюсь, он из общества, которому закрыт вход в этот дворец. – Клэр показалось странным, что абсолютно незнакомый человек при первой их встрече задаёт столь личные вопросы. – Позвольте полюбопытствовать, кто вы? Ваш лёгкий акцент говорит о том, что вы так же, как и я, не являетесь русским до конца.

– Вы точно подметили, Клэр Данииловна! Я родился и вырос во Франции, но по ряду причин теперь я нахожусь на службе императора Александра. – Клэр с подозрением сделала шаг назад. – Вас это напугало? – тут же поинтересовался он.

– Я хочу ошибаться, но мне кажется, что наше знакомство не было случайным.

Франсуа улыбнулся, игриво опустив взгляд себе под ноги.

– Император предупреждал, что вы не так просты, как кажетесь на первый взгляд. Действительно, я целенаправленно подошёл к вам. Наша встреча должна была произойти в ваших покоях или в обеденной зале, куда вас обязаны были сопроводить. Однако горе-охранник не обнаружил вас в комнате, за что теперь переносит лишения различного рода. – Клэр нахмурилась, узнав, что из-за её выходки этот молодой молчаливый солдат теперь наказан. – Судя по выражению вашего лица, вы думаете, что наказание будет суровым? Отнюдь, спешу вас успокоить.

– Вы быстро поняли суть моих мыслей, Франсуа. Спасибо за беспокойство о моих чувствах. Так, и какое дело у вас с государем? – бесцеремонно продолжила Клэр.

– Разве я могу рассказать вам тайны государственной важности, Клэр Данииловна? Одно лишь могу сказать точно, с этого дня я приставлен к вам Александром Павловичем, чтобы обучить языку и всему тому, что может вам понадобиться в дальнейшем.

– Француз, который служит России в разгар политических беспокойств? Что такого вы сделали, чтобы заслужить доверие самого императора Александра, Франсуа? – уже более серьёзным тоном спросила Клэр, заглядывая в его гипнотизирующие мрачные глаза.

Франсуа был предан своей Франции. Он искренне считал, что Наполеон – худшее, что могло произойти с его страной за всё её существование. Рассказывая о судьбе своего народа и о том, какие страдания ему пришлось пережить после революции, Франсуа сделался ещё мрачнее и стал чаще отводить взгляд, чтобы скрыть свои переживания по этому поводу.

– Так варварски участвовать в свержении короля Людовика, чтобы спустя время возвести себя на престол, распространяя республиканское движение. L’absurdité! La barbarie! [173]173
  Абсурд! Дикость!


[Закрыть] Он умеет понравиться и убедить людей в том, что его методы действенны и направлены исключительно на благо. Но даже если он говорит разделённым на куски странам об объединении, то делает это исключительно для того, чтобы подчинить себе не куски, которые со временем могут взбунтоваться, а уже полноценное государство.

– Вы поэтому уехали из Франции? Потому что не были согласны с политикой нового монарха?

– Да. Моя семья имела особое влияние при короле Людовике. С его смертью мы подверглись гонениям. Лишь благодаря своим талантам спустя годы я уверил приближённых людей Наполеона, что не представляю никакой опасности, а, напротив, желаю всеми силами помочь своей стране.

– Не может быть! Вы что, двойной агент? – с азартом прошептала Клэр ему на ухо. А после задумалась, зачем агенту раскрывать себя перед первой встречной?

– Пусть это будет нашей маленькой тайной, мадемуазель, хорошо? – Франсуа лёгкой и медленной походкой направился в сторону входа во дворец, и Клэр без капли сомнения последовала за ним, как собачонка. Конечно же, она не заметила в этом ничего предосудительного, но прогуливающимся мимо знатным особам это показалось смешным.

Клэр не была без ума от его необычного лица или превосходных манер, но его чёрные глаза каким-то магическим образом волновали её чистый и юный ум.

Вместе они миновали парадные двери дворца и, проходя коридор за коридором, постепенно стали приближаться к комнате Клэр.

– Вот, прошу, возьмите, – сказала Клэр, протягивая еще ледяными руками плащ его владельцу. – По правде сказать, я бы замерзла без вашей помощи.

– Не стоит! Мне было приятно помочь вам, Клэр Данииловна. Встретимся завтра утром на нашем первом уроке, а до тех пор вынужден вас оставить. – Франсуа слегка поклонился Клэр, стоя у входа в ее спальню, после чего незамедлительно ушел.

Она некоторое время смотрела через полуоткрытую дверь ему вслед, не в силах объяснить свой интерес. А когда он совершенно затерялся в потоке быстро передвигающихся слуг и вельмож, Клэр, тоскливо вздохнув, закрылась в своей комнате.

Глава 11
Прости меня

По наступлении вечера на общий ужин Клэр никто не звал, да и как она могла рассчитывать на ту теплоту, с которой делили с ней вечерние трапезы Милановы? К семи часам ей принесли весьма скромную еду, но, как добавила прислуга, «с кухни Его Императорского Величества».

На небольшом подносе перед Клэр стояла тарелка с бледно-зелёным супом. На запах он был так же невкусен, как и на вид. Девушка скривилась и усмехнулась одновременно, когда привередливо принялась ложкой выискивать в прозрачной воде куски картофеля и лука с зеленью. На отдельной тарелке лежали тушёная капуста и небольшой кусок запечённого мяса, своим видом напоминающего говядину. Клэр решила, что это шутка кого-то из слуг, но когда к ней в комнату снова пришли уже за пустыми тарелками, то из короткого ответа пожилого мужчины она поняла, что именно этим в действительности питался император Александр и его приближённые.

Поутру, когда было около девяти часов, Клэр проснулась от лёгкого стука в дверь. Едва успев открыть слипшиеся глаза, она подскочила с кровати и поспешила к двери. На ходу Клэр с небольшим трудом натягивала на себя скомканный шлафрок.

– Одну минуту! – суетливо бросила она в ответ на продолжающийся стук.

Когда Клэр открыла дверь, то встретила уже полюбившиеся ей сапфировые глаза фрейлины императрицы Елизаветы Алексеевны. Екатерина Васильевна Салтыкова вновь привела с собой двух девушек и предупредила Клэр о том, что теперь каждое утро в девять часов эти юные особы будут приходить в её покои, чтобы помогать ей в переодевании. После этого она любезно улыбнулась и откланялась, сказав, что её уже заждалась императрица. Клэр со всей признательностью улыбнулась ей в ответ и приоткрыла дверь шире, давая возможность прислуге пройти в комнату.

Сегодня Клэр принесли новое платье. Она предположила, что его прислал царь, и не стала задавать множество глупых вопросов занятым её красотой девушкам. Наряд был весьма скромен и предназначался для зимних дней в стенах прохладного дворца, о чём свидетельствовали длинные рукава. По плотной васильковой ткани рассыпался вышитый белый горох, который был едва заметен даже вблизи. В зоне декольте было пришито тонкое молочное кружево, топорщащееся в стороны. К этому платью приложили белоснежный вязаный платок из воздушной шерсти, и во всём этом великолепии Клэр чувствовала себя слишком комфортно.

Когда она была уже полностью готова, одна из служанок неожиданно заявила:

– Его Императорское Величество велели передать вам, что к одиннадцати часам ожидают вас в своём кабинете.

«Были бы здесь ещё часы», – подумала Клэр и поинтересовалась, сколько же сейчас времени.

– Кажется, уже одиннадцать и будет, барышня, – ответила вторая, постепенно приближаясь к двери.

Клэр растерянно скорчила гримасу и вслед за ними поторопилась покинуть комнату. Но не успела она оказаться снаружи, как снова заметила стоящего у её двери юного охранника.

– Сударь, если вы и дальше будете молчать, я просто сойду с ума! Прошу вас, подскажите хотя бы, как найти кабинет императора? – От безысходности Клэр уже готова была чуть ли не расплакаться, что как раз было заметно по её влажным глазам.

– Второй пролёт и налево, – сквозь зубы прошипел он, немного поразмыслив над ответом.

– Благодарю вас!

В привычном молчании эта странная парочка подошла к массивным дверям императорского кабинета, около которой их поджидал пожилой мужчина, похожий на дворецкого.

– Доброго дня! Меня ждёт… – Клэр обратилась к мужчине, преграждавшему им путь, но он тут же позволил себе её перебить:

– Государь уже заждался вас, юная особа! Проходите… – прошипел он и недовольно махнул рукой в сторону двери.

Он резким движением поправил свой молочный фрак и пошёл вперёд, слегка прихрамывая на левую ногу. Проделав неуклюжие шаги коротенькими ножками, он открыл перед ней дверь.

В кабинете помимо императора находился Франсуа. Клэр мельком взглянула сперва на него и тут же перевела взгляд на Александра Павловича. Клэр демонстративно показывала, что Франсуа ей ни капли не интересен. Всё время она упорно делала вид, словно его и вовсе нет рядом.

– А! Вот и вы, Клэр Данииловна, прошу, проходите, – приветливо, ласково, словно лиса, начал император.

– Ваше Императорское Величество! – Клэр опустилась в глубоком реверансе. Схватила руками юбку.

– Франсуа поведал мне, что вы уже имели честь быть с ним знакомы, тем лучше!.. Сразу к сути, ибо времени у нас совсем мало.

– Государь? – Лицо Клэр сделалось серьёзным и внимательным, что очень понравилось Его Величеству.

– Если вы, Клэр, хорошо помните наш вчерашний разговор, то мы так и не пришли к общему мнению относительно того, каким способом вернуть кольцо Бонапарту. План может показаться на удивление простым, тем не менее от вас, как ни от кого другого, понадобится много усердия, сил и храбрости.

– Я не меньше вашего заинтересована в скорейшем выполнении этого задания. Вы ведь понимаете? – акцентировала Клэр, подозревая, что император Александр не рассказал Франсуа о том, как она здесь оказалась. – Я постараюсь сделать всё, что от меня требуется.

– Я с упоением ждал от вас именно такой ответ. – Франсуа продолжал демонстративно всматриваться в рисунок платья Клэр, держа руки за спиной. – Вы и господин де Миро будете приглашены французским послом графом Лористоном в самое сердце Франции. Мой давний друг и правая рука Бонапарта Арман де Коленкур непременно в этом посодействует. К началу декабря они планировали почтить нас своим визитом. Но на решение Коленкура должны повлиять не только мы, но и вы, Клэр. Ваша красота и природное обаяние станут, безусловно, большим козырем. Однако хочу заметить, без безупречного знания языка вам сложно будет покорить их сердца. Для вашего личного обучения будут предоставлены три учителя, Франсуа обучит языку. Что касается этикета и знания придворной жизни, этим будут заниматься фрейлины Елизаветы Алексеевны.

Александр подошёл к Клэр очень близко и взглянул на неё – властно, давяще. Клэр, не сходя со своего места, слегка вжала шею в плечи и еле заметно закусила губу. Глядя на него снизу вверх, она таким образом невидимо сопротивлялась его натиску.

– У всех нас очень мало времени. Повторюсь, от вас требуется упорство и выдержка. Вы и Франсуа будете представлены как странствующая помолвленная пара, – услышав одно из главных условий предстоящей операции, Клэр широко раскрытыми глазами посмотрела на Франсуа и лишь начала произносить ответное слово, как тут же была прервана мягким, но убедительным голосом Александра: – Лишь видимость, мадемуазель. На деле вас и господина де Миро ничего не должно связывать.

– Но, Ваше Величество, неужели даже фиктивно это так необходимо? Как вы уже могли догадаться, я по-прежнему испытываю чувства к Мишелю, и, даже несмотря на его поступок, они не изменились, – Клэр всеми силами пыталась оправдать своё нежелание идти на этот обман. – Только представьте, в какой ярости он будет, когда узнает об этом.

Император прищурил глаза, но лёгкая улыбка по-прежнему оставалась на его благородном лице.

– Князь Равнин лишь по моему личному подозрению вас в шпионаже поступился своими чувствами. Для своего императора и родины он отдаст всё самое дорогое. Всё, что у него есть, поверьте.

– И даже честь? – с упрёком уколола Клэр.

– Прошу впредь не обсуждать мои решения, мадемуазель, иначе я могу усомниться в вашем желании довести дело до конца, – проигнорировав её вопрос, сказал Александр, повернулся к ней спиной и проследовал к своему длинному рабочему столу.

– Возможно, Клэр Данииловне стоит просто привыкнуть к этой мысли, Ваше Величество? Позвольте сегодня же начать первый урок? – наконец вмешался Франсуа, заняв место государя перед ней.

– Позволяю, – выдержав паузу, ответил император, царственно и демонстративно меняя местами листы бумаги, лежащие на столе.

Не дожидаясь, пока откроют дверь, Клэр в спешке покинула кабинет, в раздражении от невыносимо переменчивого поведения императора. Франсуа учтиво поклонился государю и тут же последовал за ней. Клэр слышала шаги позади себя. Слышала, как каблуки мужских туфель шустро цокали по дворцовому мрамору, но в попытках успокоить свой бушующий нрав старалась не обращать на них внимания.

* * *

– Клэр, прошу вас, задержитесь хоть на минуту! – Франсуа не стал идти на поводу резких чувств. Догнал её. Попытался успокоить.

– Признайтесь, вы знали о намерении императора фиктивно свести нас? Хочу предупредить вас, Франсуа де Миро… До сих пор я была влюблена лишь в одного человека, поэтому, что бы вы там о себе ни думали, бежать в ваши объятия со всех ног я не стану!

– Клэр Данииловна, даю вам слово, что сам впервые узнал об этом решении императора, лишь стоя подле вас.

Клэр взялась за голову. Примяла рукой мелкие кудри в своей причёске, по-прежнему не меняя оскорблённого выражения лица.

– И сейчас вы скажете, что решение государя мы обсуждать не вправе?

– На то его светлейшая воля. – Франсуа со всей аккуратностью взял её за руку и повернул к себе лицом: – Я представляю, какое у вас сформировалось мнение обо мне. Я также понимаю, что вы беспокоитесь о своей репутации. Но мы – слуги Его Величества, и для блага государств нашим долгом будет забыть о собственном благополучии. Думаю, вы однажды поймёте, о чём я говорю. Теперь пройдёмте в наш класс.

Клэр подкупала его неназойливость. Его деликатная вежливость, с которой он обращался к ней. В конце концов её напряжённо сжатые в узкую линию губы расслабились, а взгляд стал чуть более доброжелательным.

Для её занятий была выделена небольшая комнатка, изолированная от потока императорских подданных. Она находилась в глубине дворца, и не каждый знал, для чего или кого она предназначалась. Крохотное помещение было оборудовано всем необходимым для занятий. У окна располагался письменный стол, за которым обучающийся сидел спиной к улице. У стены стояла невысокая меловая доска для записей. Также имелись шкаф с книгами и тёмно-синяя софа, на которой можно было немного отдохнуть от утомительных уроков.

Обучаясь в гимназии, Клэр изучала французский язык, но его знание давалось ей не так успешно, как хотелось бы. Бабушка-француженка частенько подшучивала над Клэр, когда слышала неверное произношение сложных слов. Однако Франсуа был приятно удивлён базовыми знаниями языка своей ученицы. Клэр недоверчиво смущалась от его взгляда из-под бровей и каждый раз, отвечая на вопросы, опускала глаза вниз. Франсуа давал понятные практические примеры, поощрял её старания и всячески помогал разобраться с материалом лучше любого учителя в школе Клэр. С каждым часом её интерес к французскому становился сильнее. Ей льстила похвала её учителя. Льстило, что каждый раз при удобном случае он делал ей комплименты.

В перерывах они говорили на отдалённые от учёбы темы и всё больше рассказывали друг другу о себе. Франсуа постепенно располагал к себе подозрительно настроенную Клэр. Под конец их первого занятия он заметил, что её девичье личико стало красивее. Оно было нежным, не воинственным и тревожным, как в первую встречу.

«Интересная методика обучения», – подумала Клэр, даже не стараясь что-либо специально запомнить. Всё, о чём рассказывал ей Франсуа сегодня, волшебным образом само отложилось у неё в голове.

За окном незаметно образовалась глубокая чёрная пустота. Догорающие на столе свечи уже едва ли могли подарить комнате свет.

– Chère élève, je propose que notre première leçon soit considérée comme terminée [174]174
  Дорогая ученица, предлагаю считать наш первый урок оконченным.


[Закрыть], – пролепетал Франсуа, застыв в углу комнаты и тяжёлым, слегка усталым взглядом посмотрев на Клэр. Она же слушала внимательно, не показывая своего утомления.

– Je vous remercie [175]175
  Благодарю вас.


[Закрыть]. – Она медленно стала приподниматься со стула, ощущая лёгкую слабость в ногах из-за длительного пребывания в одной позе.

– Puis-je vous accompagner? [176]176
  Могу я сопроводить вас?


[Закрыть]

– Oui, monsieur [177]177
  Да, месье.


[Закрыть].

Получив согласие, он тут же приблизился к ней и протянул ладонь с длинными пальцами. Клэр неуверенно взяла её, и они вместе направились к выходу, погасив напоследок свечу. Двое оказались в кромешной темноте. К выходу шли на ощупь. Худощавые руки уверенно придерживали её за талию и осторожно вели вперёд. Сердце Клэр беспощадно колотилось. Она громче обычного вздохнула, что не мог не услышать Франсуа. Внутри пробудилось странное желание, причины которого она едва понимала. Инстинктивное желание. Тело стало тёплым, а ноги, торопясь, принялись идти вперёд, чтобы как можно скорее руки учителя исчезли с её талии.

Эта неловкость не оставляла Клэр на протяжении всего пути к покоям.

– Pardonnez-moi si je vous ai confondu par inadvertance [178]178
  Прошу меня простить, если ненамеренно смутил вас.


[Закрыть], – извинился Франсуа, остановившись напротив двери в её спальню.

– Вы нисколько не смутили меня. Большое спасибо за урок. У вас явно имеется талант к обучению даже таких безнадёжных, как я, – иронично ответила ему Клэр, улыбаясь и всеми силами показывая, что ту минуту во мраке она никак не заметила.

– Отнюдь, вы не безнадёжны, мадемуазель. Завтра я снова буду ждать вас в нашем учебном зале в полдень. Доброй ночи.

– Доброй ночи.

* * *

Как миг пролетели первые три недели обучения. Постепенно Клэр привыкала к дворцовой жизни, что теперь окружала её каждый день. Помимо уроков французского, которые проходили с Франсуа, добавились также занятия по этикету и истории. Фрейлины императрицы Елизаветы Алексеевны со всей покорностью и без лишних дружеских чувств обучали Клэр всему тому, что знали сами.

Изучению подлежало всё, начиная от моды и светских манер, заканчивая последними новостями. Клэр стала чаще читать газеты. Особенное внимание должно было уделять таким изданиям, как «Казанские известия» и «Северная почта». Долгое время она привыкала к тому языку, каким писали эти газеты, а вместе с ними и новомодные французские романы.

Однажды на один из таких уроков наведался сам император Александр.

– Ваше Императорское Величество! – едва заприметив его в дверях, тут же сказали фрейлина и Клэр и мгновенно встали со стульев.

– Прошу вас, продолжайте занятие, я вовсе не желал помешать вашему обучению. Хотел лишь воочию убедиться, что занятия проходят по расписанию и в необходимом темпе.

Император подёргивал себя за рукав, на котором у него всё так же висело маленькое пенсне, и осматривал Клэр с головы до ног.

– Всё как нельзя лучше, Ваше Императорское Величество. Клэр Данииловна делает успехи, – поспешила доложить фрейлина, едва подняв голову на государя.

– Прекрасно! Клэр, будьте любезны зайти в мой кабинет через час.

Сказав это, император удалился из учебного зала, оставив после себя лишь шлейф духов и задумчивые взгляды девушек.

Как и было велено, спустя час Клэр уже стояла у дверей императора. С каждым их новым разговором она всё меньше ощущала в себе животный страх. Несмотря на своё безусловное могущество и величие, Александр Павлович всегда старался расположить к себе собеседника. Было видно, как его настроение вмиг улучшается, если стоящие рядом с ним подданные смотрят на него заворожёнными глазами. Всеобщая, безграничная любовь была пищей для его самолюбия и души, что особенно было заметно на фоне его генералов и министров. Эти же люди, имея лишь малую долю власти, неустанно демонстрировали её всем вокруг. Очень часто, находясь подле них, Клэр чувствовала невидимое давление, которое они на неё оказывали всякий раз, когда находили в её словах больше смысла, нежели в своих.

– Клэр Данииловна, прошу вас пройти за мной, – сказал Александр, только что покинувший стены своего кабинета.

– Ваше Величество! – Она поклонилась и без лишних слов последовала за высокой фигурой государя.

Стражник, шедший позади них, всё время напоминал о себе, громко отбивая каждый шаг каблуками сапог. Клэр даже не могла предположить, куда ведёт её царь. Весь путь Александр либо молчал, либо задавал какие-то общие вопросы о погоде и успеваемости.

Наконец они подошли к высокой стеклянной двери. Рядом с ней не было ни слуг, ни охраны, и император с довольным выражением лица сам открыл её перед Клэр.

В мгновение их взору предстал большой ярко-зелёный сад. Влажный воздух осел на лице. Холодок пробежался по оголённым рукам и шее. Клэр не ожидала увидеть такую живую красоту в мраморных стенах дворца, а потому, оказавшись среди этой цветочной свежести, громко ахнула. Взгляд её серо-голубых глаз бегал по лианам и мелким пальмам в каменных горшках в попытке за один раз насладиться этим местом.

– Я и не подозревала, что во дворце скрывается такая красота! – восторженно сказала она, прикрыв руками худое лицо.

– Неужели потомки не сохранят эту скромную оранжерею? – разочарованно спросил император.

– Я с самого детства посещала Зимний дворец. Я знаю здесь все этажи и комнаты, но только те, куда разрешено ходить. К сожалению, я никогда не встречала даже упоминания об этом месте.

Александр не изменился в лице. Внешне он всё так же радостно демонстрировал Клэр всю прелесть тайного сада. Однако в глазах появился необъяснимый холод. Взгляд потяжелел и потерял блеск. Лишь на мгновение император, словно ребёнок, обиженно поджал губы.

– В таком случае я рад, что у вас есть возможность здесь задержаться, – вернув своему голосу царский тон, наконец сказал он Клэр.

В дверях, через которые они только что прошли, возникла юная девушка в прелестном салатовом платье в горошек. Она тихо, но уверенно стояла позади, лишь шорохом платья выдавая своё присутствие. Русые мелкие кудри, украшавшие её маленькую головку, подпрыгивали с каждым новым движением.

– Анна! А мы уж тебя заждались, голубушка. Помнишь, ты хотела познакомиться с нашей гостьей?

– Доброго дня, вы и есть Клэр? – практически сразу с любопытством спросила девушка, едва дождавшись, когда её брат закончит свою речь.

– Так и есть, – растерявшись, ответила Клэр, бросив короткий взгляд на императора.

– Мне кажется, что вы найдёте о чём поговорить и без моего присутствия. – Александр похлопал сестру по пухленькой ручке, плавно поклонился и не спеша направился к выходу.

Анна Павловна была младшей дочерью императора Павла I и любимой сестрой Александра: высокая, статная, с прекрасными светло-голубыми глазами, нежным выражением лица и приятной наружностью. Её взор был полон доброты и ласки, которых не мог себе позволить её брат в статусе императора.

– Ах, простите мне мою навязчивость, Клэр Данииловна, но я не могла удержать себя от желания поговорить с вами.

– Для меня это большая честь, Ваше Высочество, но о чём вы хотели бы поговорить со мной?

– Брат по секрету рассказал мне и Екатерине о вас, – шёпотом поведала она Клэр, игриво прикрывая губы ручкой в белой перчатке.

– Екатерине? Рассказал что?

– Ну да, моей старшей сестре. Ей-то он не мог не рассказать, потому как любит её. И мне рассказал тоже, что вы из будущего к нам попали. – Клэр напряглась в попытке подобрать слова для ответа. – Нет же! Брат не стал бы так шутить над нами, – уже чуть ли не плача продолжала юная принцесса.

– Нет, нет, он не обманул вас. Просто-о-о-о… – неприлично долго протянула Клэр соображая, что ответить, – я в замешательстве.

– Это невероятно и не подлежит здравому смыслу, и всё-таки это возможно? – Глаза принцессы горели, любопытство ребёнка выплеснулось на Клэр.

– Я сама до конца не понимаю как, но да. Кажется, что это возможно.

Анна Павловна голубыми глазами долго рассматривала Клэр, боясь к ней прикоснуться. На её нежном молодом лице виднелись признаки сомнения, которые никак не звучали в словах.

– Не беспокойтесь! Вы можете мне доверять, брат сказал так.

Клэр не скрывала свою настороженность, и юная принцесса прекрасно это видела.

– Я не уверена, что вообще могу здесь кому-либо доверять… Но если император посчитал возможным рассказать об этом вам, значит, вы точно умеете хранить секреты.

– Я не желаю вам зла, – наконец взяв её за руки, сказала Анна. По всей видимости, у всех Романовых было это неистовое желание нравиться всем и вся. Она не сводила с Клэр цепкого взора, точно вводя её в транс, при этом нежно поглаживая её пальцы. – Я всего лишь хочу узнать об этом чуде как можно больше. Знаете, Клэр, жизнь во дворце так скучна и однообразна, что я ищу всё самое необычное и интересное во всём, что придётся. Даже в коллекции древних ваз, которые дарили ещё моей прабабке императрице Елизавете Петровне, несмотря на то, что ничем они не привлекательны. А тут вы. Простите, что решила побеспокоить вас зря…

– Нет, нет! Как можно, чтобы вы извинялись передо мной. Вы, принцесса, ничуть не побеспокоили меня. Я растерянна и многого ещё не знаю о порядке вашего образа жизни. Мне нужно научиться доверять, и, возможно, именно вы будете первым шагом к этой цели.

– А вы другая… Это так интересно и по-настоящему безумно! А расскажите, какая мода на кружево в будущем? Из какого времени вы попали к нам?

– Я оказалась здесь из 2015-го, – с опаской произнесла Клэр, словно сама не поверила в сказанное. – Боюсь вас огорчить, принцесса, но в будущем не будет кружев. То есть, они, конечно, будут, но их, как и длинные платья, станут носить очень редко. Женщины, как молодые, так уже и в возрасте, чаще всего носят штаны подобно мужчинам. Нет балов, пиршеств, карет. И слуг нет, равно как и знати.

– Не такого ответа я, право, ждала от вас, – говорила Анна Павловна со слегка намокшими глазами. – Что вы имели в виду, когда сказали, что нет знати? Это невозможно, ведь за всю историю нашего государства не было века, в котором не существовало бы высшее общество.

– В начале следующего столетия ваш потомок, последний русский царь, отречётся от престола и через какое-то время рабочий класс завладеет управлением нашим государством. Будет страшная война, в которой врагом нашей страны будет не Франция, не Пруссия и не Турция, а русский народ. Братья против братьев воевать будут, а сыны – против отцов своих. И после война будет, но уже с другим государством. В той войне даже женщины свои семьи защищать пойдут наравне с мужчинами.

– Хватит! Достаточно страстей, – миловидное лицо Анны в мгновение омрачилось. Слегка дрожащими руками она обняла свою талию и, отвернувшись от Клэр, чтобы не показывать свои слёзы, суетливо заходила по саду.

– Прошу, простите меня, если огорчила, – с сожалением пыталась успокоить её Клэр, оставаясь стоять в стороне.

– Пустое. Просто, по правде сказать, я была не готова к такому исходу. Один Бог ведает, зачем в таком случае мы воюем с этой европейской чумой.

– Вы говорите о Наполеоне?

– Да, про кого же ещё. Пару лет назад этот бесчестный страшный человек осмелился просить у брата моей руки. Ему казалось, что это весьма выгодный союз, несмотря на то, что я была совсем ребёнком. Как чудовищно!

– Кажется, кое-что всё же остаётся неизменным… – Клэр поймала на себе взгляд опухших от слёз глаз Анны и тут же поспешила продолжить: – Браки по расчёту.

– Лучше бы неизменной оставалась любовь.

– Любовь? – Клэр грустно улыбнулась, изогнув брови. – Думаю, её в моём мире не стало.

Девушки неловко замолчали. Каждая задумалась о своём. Клэр стало печально от того, что её слова расстроили сестру императора.

– Я благодарна вам за наш разговор и честность. Прошу меня простить, если отняла много времени, – резко сказала Анна Павловна, оборвав своим светлейшим голоском нить тишины.

* * *

Клэр впервые за долгое время прогуливалась по коридорам дворца без своего молчаливого надзирателя. Чувства свободы – вот чего ей действительно не хватало. Имея при себе уже некий багаж знаний, Клэр начинала верить, что набирает уверенность, необходимую для жизни при дворе.

Неторопливо она нашла дорогу к своей спальне и уже практически оказалась внутри, когда остановилась, обратив внимание на небольшой белый конверт, который лежал на полу. Прежде чем поднять его, она с подозрением огляделась по сторонам и, не увидев в пустых коридорах ничего необычного, взяла письмо в руки, заперев за собой дверь.

Верно, это от императора. Клэр аккуратно разломила сургучную печать. Пальцы нежно пробежались по чёрным буквам, как сердце вдруг защемило. Руки задрожали, сделались непослушными. Казалось, что дыхание остановилось. Замерло вместе с сердцем.

«Не жди! Читай же!» – кричал внутренний голос, пока глаза сопротивлялись написанному. Это его почерк. Это от Мишеля.

«Милая моя! Несравненная Клэр Данииловна. Я знаю, что поступил бесчестно по отношению к Вам, и чувство вины не покидает меня до сих пор.

Как мог я не верить в правдивость Ваших слов! Чудовищными и гадкими словами стоит описать моё предательство. Ваше доверие почти погубило Вас. Я не смею просить Вас верить мне. Но знайте, что я день и ночь проклинаю себя за то, как обошёлся с Вами. Надеюсь, что обрету смерть в бою, но вот только не нашлось пока той спасительной пули для моей груди.

Уверяю, что так же, как и Вы, я стал жертвой обмана, ведь мне дали слово, что Вы будете невредимы. Я припадал к Вашим холодным рукам, пока Вы лежали без чувств, и бесконечно молился за Вас.

Сейчас я нахожусь вблизи Франции. Солдаты Наполеона ведут боевые действия, продолжая наглым образом принуждать правителей соседних государств и их подданных присягать ему на верность. Грядёт война, дорогая Клэр.

Надеюсь, что Господь пощадил Вашу юную, чистую душу, сохранив Вам жизнь. Взамен я готов предоставить ему свою.

Живите в счастии, в здравии, и да хранит Вас Бог!

Целую руки Ваши.

Вечно Ваш, М. А. Равнин».

Оглушающая тишина заполнила комнату. Во рту ощущался горький вкус. Не было больше злости и гнева. Лицо Клэр побледнело, сделалось дурным, и лишь дёргающиеся из стороны в сторону зрачки выдавали признаки жизни. Пальцы безжалостно мяли бумагу, в то время как руки обессиленно лежали на коленях. Страх и чувство вины взяли верх над разумом, а в голове мешались мысли о том, почему до сих пор он считает её умирающей.