Текст книги ""Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Мария Архангельская

Глава 10. Дважды дурак

Ремонт «Бармалея» затянулся. Из обещанных инженерами пяти дней прошло девять, а проведены только демонтажные работы: вскрыли конструктив клетки корпуса, вынули бракованный реактор и всё, работы встали. Представители верфи разводили руками и ссылались, то на задержку поставщика реакторов, то на нехватку рабочих рук, то поломки монтажных роботов. Лебедев ощущал себя как на Земле – вечно у ремонтников то рук нет, то мозги не завезли.

Кузмебаев, коротко переговорив с капитаном, ушёл на станцию, оставив почти на две смены дежурить самого капитана. Обычно происходило наоборот. На вторые сутки вернулся и показал глазами на люк капитанской каюты. Капитанская каюта включала два помещения: спальный отсек и рабочую кают-компанию. Капитанская кают-компания была предназначена для уединённой работы капитана и проведения совещаний командного состава корабля. Расположившись в ней, Кузмебаев поведал Лебедеву результаты своего разведывательного рейда по знакомым:

– Мне удалось попасть в ПДО (13) и глянуть на их графики. Выглядит так, что нам просто приоритет понизили, но в совокупности фактов что-то странное. Сам посуди: материалы есть, люди есть, но годный нам реактор, который пришел с завода пять дней назад, ушёл на новый борт по распоряжению кого? Рибейру. Завтра ожидают новую поставку, но вчера звено монтажных роботов поставили на профилактику. Чьё распоряжение? Правильно, Рибейру. Дополнительные тесты на прошлой неделе кто назначил? Тоже Рибейру. Ну это ладно, перестраховываются люди. Но в совокупности выглядит странно. Ты, капитан, нашей Амаде нигде дорогу не перебегал?

– Рамилу, когда бы я мог? Я её видел-то несколько раз. И чем я её мог задеть? – Лебедев задумался, – А что, Рамилу, она такая обидчивая?

– Да в том-то и дело, что нет, не замечено за ней такого. Прекрасный человек. Может показалось мне, просто так совпало. Не знаю, Арсений, что и думать тогда. Может нам просто чертовски не везёт с ремонтом.

Лебедев засомневался, в последнюю встречу Рибейру явно пыталось его припахать на общественных началах под соусом социальной адаптации, но он не дался. Своих забот полон рот. Неужели из-за этого? Да ну, вряд ли.

Своими сомнениями Лебедев всё же не стал делиться с Кузмебаевым. Показалось слишком мелочным, а к Рибейру у них здесь какое-то особое отношение, не хотелось бы наводить тень, чтобы не поняли превратно.

– Я поговорю с Мальцевым. Новые корабли новыми кораблями, но введение в строй действующих экипажей должно быть важнее. Пусть посодействует, чтобы завтрашний реактор за нами закрепили, – решил капитан, и старпом согласно угукнул в ответ.

Через два дня монтаж реактора всё же начался, и оба отбросили свои подозрения.

***

Любой старпом, попав в ремонтный док, не упустит возможности сделать для своего корабля всего по максимуму. Несмотря на то, что «Бармалей» был новым кораблём, за два десятка учебных и тестовых выходов накопилось всякого по мелочи. Наиболее критичным была противометероидная защита установок ПРО. На верфи для таких запросов существовала отдельная процедура оформления, куда уж без бюрократии. А каждые три дня проводилась планёрка с участием представителей верфи и кораблей. Капитаны приходили со старпомами, но часто присутствовали только старпомы. На таком совещании Арсений и Рита встретились вновь. Лебедев обязанностями капитана не манкировал и неизменно брал с собой старпома.

Совещание как совещание, правда, на нём их запрос слегка задвинули по срокам, чёрная полоса продолжалась. Однако после Кузмебаев снова попросил Лебедева «на два слова». Не понравилось старпому, как холодно поздоровалась Рибейру с Лебедевым. Особенно было заметно на контрасте с другими участниками планёрки.

Кузмебаев начал разговор, слегка замявшись:

– Арсений, я возможно лезу не своё дело. Тогда так и скажи и забудем. Но что-то мне подсказывает, что ты сам не понимаешь, где «стравил воздух». Поверь моему жизненному опыту, – старпом погладил ладонью свой ёжик волос, половина которых были уже седыми, – когда женщина так смотрит и так холодна, то этому есть причина. Если позволишь, то я мог бы помочь?

Лебедев только покрутил носом, уже сам догадываясь, что старпом, скорее всего, прав. Тем не менее пока делал вид, что решительно не понимает, но предложение старпома принял:

– Допускаю. Давай попробуем.

– Расскажи с самого начала как можно подробнее.

И Лебедев стал рассказывать. Нейрочип фиксирует всё, так что при необходимости он мог вспомнить всё до малейших деталей, но старпом деталей не просил, только бурчал время от времени:

– Так... понятно... давай дальше... тут нормально.

И Лебедев рассказ про встречу в транспортном коридоре и про приглашение на местный «субботник» и свой отказ. В этот момент Кузмебаев и уставился на него, выпучив глаза:

– Арсений, ты понимаешь, что сделал? Тебя на свидание пригласили! А ты отказался!

– Да ну... – Лебедев также удивлённо уставился в глаза старпома, – Как же? А я подумал...

Кузмебаев, поняв, что произошло, стал объяснять:

– Это давняя традиция, у нас же развлечений совсем немного, а забот всяких, наоборот, полно. Вот молодёжь сочетает приятное с полезным. В куполах и космических станциях технических помещений полно, где можно уединиться. А пока... контакт не наладился... хм... есть совместное дело. Что-нибудь некритичное и не регламентное, для любителей. Иное своих ответственных имеет. Тебе достался осторожный вариант, наладить контакт, пообщаться поближе. По сути, тебя пригласили поухаживать, а ты... ты всё обосрал, – припечатал под конец Кузмебаев.

Лебедев приложил ладонь ко лбу и протяжно вздохнул. Будь он сейчас на Земле, то просто бы махнул рукой. Пусть красивая, пусть даже понравилась, но не срослось и ладно. Однако он за девятнадцать световых лет от Земли, общество геруанцев меньше миллиона, тут статус каждого капитана космического корабля довольно высок, это уже не личные дела – это политика. Тем более в отношение Рибейру, у которой здесь вообще какой-то неформальный, но очень высокий статус. Нужно исправлять ситуацию.

– Спасибо, Рамилу, – Лебедев пришёл в себя. – Подскажи, как лучше исправить, тут вряд ли достаточно извинений, но как поступить правильно? По-геруански?

– Я думаю, лучше объясниться и пригласить вместе провести время. Придумай что-нибудь безобидное, где много людей. Тебя приглашали в людное место, тем же следует ответить. Даже если не простит и не согласится, то с твоей стороны это будет преподнесено как недоразумение, а не отказ... Да, думаю, так лучше.

– Я вот что подумал, Рамилу. Её же не просто так Амадой называют. У неё же нет мужчины? И что будет, если появится?

– Это хороший вопрос, Арсений. Я не знаю на него ответ. Она же обычный человек, как по мне, нельзя от неё требовать вечной верности погибшему, это не по-людски... Наверное, поэтому она тебя пригласила так аккуратно – сама пробует, как люди отнесутся к тому, что у неё снова появится личная жизнь?

***

Настал черёд Лебедева планировать «засаду» на Риту. Неподалёку от его жилого сектора находилась галерея с оранжереей. Оранжерея имела чисто эстетическую функцию, что уже редкость для геруанцев, в ней росли декоративные растения, которые часто цвели. И когда бутоны раскрывались, в галерее можно было увидеть довольно много народу. Причём, как заметил Лебедев, преимущественно парочки. Приятно такое место для романтических встреч с эстетической составляющей. Любование цветением довольно часто встречается у различных культур на Земле, галерея людная, в неё приходят не только парочки, поэтому выглядит всё прилично. С местом для свидания Лебедев определился сразу. Положа руку на сердце, Лебедев не сильно верил, что Рита согласится, но жест с его стороны будет достаточно галантный и ладно. Так или иначе, но к этому делу он подошёл со всей серьёзностью. В качестве извинений распотрошил свой неприкосновенный запас, в котором была припасена алюминиевая банка с натуральным каберне – универсальная отмычка для снабженцев и ремонтников. Банок у него было всего три, но ради такого случая придётся потратиться. Правда, алкоголь у геруанцев не в ходу, они его не производили и, соответственно, не потребляли. Тем не менее Валера Баринов рассказывал, что пробывать пробуют, когда угощают. Валера говорил про женщин, конечно же.

«Вино берём. Хуже не будет», – решил Лебедев. С «засадой» он решил не мудрить, а пойти прямо в офис к Рите, на её рабочее место. Просто записаться на встречу, и никто, и ничто не сможет помешать ему объяснить произошедшее недоразумение.

Рита встретила его прохладно, но с явно читаемым интересом. Ещё бы, в качестве обоснования причины встречи он написал «по личному вопросу».

Выражение её лица всё больше смягчалось по мере развёртывания пространного объяснения Лебедевым своего заблуждения и незнания культурных отличий. Рита заметно расслабилась и даже стала улыбаться, её внимание переключилось на вертевшуюся в руках Лебедева банку с вином, поэтому предложение Лебедева полюбоваться сегодня во вторую смену раскрывающимися бутонами в цветочной оранжерее, похоже, застало её врасплох. Глаза Риты широко распахнулись и уставились в глаза Арсения. Арсению даже показалось, что он напугал чем-то девушку и не нашёл ничего лучше, как улыбнуться со всей харизмой, на которую был способен.

Губы Риты поджались, а крылья носа слегка затрепетали.

«Что-то не так», – сделал вывод Арсений.

– А это что? – спросила Рита «севшим» голосом, указывая глазами на банку в руках Арсения.

– Ах да, это подарок в качестве извинения. Вино с Земли, натуральное, сорт каберне, – ответил Арсений и подал банку Рите.

– Ну знаешь ли! – Рита схватила протянутую банку и швырнула ей в голову Арсению, – Катись-ка ты со своим вином подальше от меня, мерзавец!

Только спортивная реакция и привычка уворачиваться от острого железа в лицо спасла Арсения от нокдауна. Банка врезалась в окантовку входного люка и смялась. Отшатнувшийся Арсений, ошарашенный таким «отлупом», автоматически отступил к входу, не сводя глаз с разъярённой Риты.

– Послушайте, похоже, у нас опять недоразу...

– ВО-О-О-Н! – заорала Рита.

Арсений вздохнул, развернулся и, даже не взглянув на попавшуюся под ноги смятую винную банку, вышел вон.

***

Чёткое понимание, что он опять «стравил воздух» привело Лебедева прямиком к Кузмебаеву.

Старпом, услышав от своего капитана про оранжерею закрыл лицо руками, а когда Лебедев рассказал про вино, истерично заржал в ладони.

Лебедев стойко терпел и ждал, когда Кузмебаев перестанет ржать. Но Кузмебаев не веселился, просто не смог сдержать реакции на случившийся идиотизм. Поэтому ждать долго не пришлось, и когда Кузмебаев опустил руки от лица, Лебедев его спросил:

– И что опять я сделал не так?

– Всё! Всё ты сделал не так, Арсений. Звать любоваться цветами – это... – тут Кузмебаев опять истерично хохотнул, – это позвать заняться сексом.

Поражённый Лебедев что-то пробурчал, но Кузмебаев разобрал только последнее слово – “ромашки”.

– Но с вином ты совсем выдал! Хотя с учётом первого предложения это было логично! – теперь уже Кузмебаев хихикал.

– А с вином что не так? Коллеги из ВКС говорили, что пьют геруанки вино. В чём проблема-то?

Старпом всё же успокоился и стал разъяснять по существу:

– Говорю же тебе, с учётом предложения заняться сексом предложить вино вполне логично, но вместе, – тут Кузмебаев покачал головой, – как она тебе этим вином голову не разбила?

– Не попала, – буркнул Лебедев.

– Как это у вас называется? Культура потребления, кажется? Вот культуры потребления алкоголя у нас нет. Алкоголь яд и наркотик, это все с детства знают. Про потребления алкоголя внутрь у нас узнают исключительно из ваших земных мелодрам. А там какой обычный сюжет, совмещающий алкоголь и женщин? Девушку напаивают, она теряет контроль, а потом с ней происходит нехорошее. Отсюда у женщин скорее негативное восприятие алкоголя. Ну а твоё предложение секса вкупе с вином звучало как обещание проделать это в изощрённой форме! А те геруанки, что пьют с военспецами ВКС как раз ожидают чего-то такого!

– Да что же у вас всё не как у людей! – взвыл Лебедев, его эмоциональное состояние было близко к тому, которое он испытывал, попав в приснопамятную волчью яму в «Средневековом бое», и усугублялись от осознания того, что в отличие от того раза эту яму он выкопал своими руками. Точнее, языком.

– Нормально всё у нас! И демография отличная, население здорово и растёт! – обиделся Кузмебаев.

13 – ПДО – Планово-диспетчерский отдел

Глава 11. В Дозоре

Второй дивизион ВАК уходил в космос за границу системы на три месяца в качестве боевого дозора. Дозоры выставлялись в сектора наиболее вероятного появления кораблей противника. Таких было всего два: со стороны Земли и альтернативный маршрут от соседней звезды с хорошим гравитационным потоком, но более длинный. Последний никогда не использовался, но когда речь идёт о войне, от противника следует ожидать разных ухищрений. Тем не менее сил пока на всё у ВАК не хватало. В строй ввели шестнадцать внутрисистемных кораблей сторожевого типа, причём только половина из них была в боеспособном или близком к этому состоянии. Однако штаб ВАК не дал времени Лебедеву дополнительного времени на слаживание дивизиона, уповая на то, что всё произойдёт само собой в процессе выполнения реальных задач. Тем более что пока в системе присутствует эскадра ВКС, вероятность нападения крайне низкая.

Лебедев даже не возражал и с облегчением стал готовиться к походу. Сбегал, да. Факт ссоры скрыть не удалось в отличие от её содержания, поэтому по станции ходили причудливые слухи, геруанцы додумывали и обсуждали различные варианты произошедшего. Однако до инфосети слухи так и не дошли, блогеры не решились публиковать такие новости. Полоскать открыто личную жизнь Амады без серьёзных доказательств было чревато. Очень уж последствия были непредсказуемыми, легко можно было получить волну негативных оценок и снижение рейтинга, вплоть до поражения в гражданских правах. А блогеры «питались» общественным одобрением, положительные отзывы поднимали их гражданский рейтинг и мотивировали продолжать заниматься распространением информации на общественных началах. Потому что профессиональных блогеров или журналистов как таковых у геруанцев никогда не было. Это любительская профессия в дополнение к основной работе.

Основных версий было две. Первой придерживались в основном те, кто не особо желал углубляться в перипетии личной жизни Амады. Эта версия была за то, что Лебедев неудачно «подкатил» к Амаде и, возможно, даже получил по морде. Вторая версия была более многогранная, сторонники которой пытались увязать в непротиворечивую версию известные факты: Амада орала на Лебедева, но неизвестно что; из офиса был слышен звук удара или даже ударов, но не пощёчины; отсутствуют доказательства о совместном времяпровождении Лебедева и Рибейру. Впрочем, радикальные сплетницы утверждали, что у Лебедева на станции были одна или две любовницы, приходившие в его жилой сектор, но веры им особой не было, поэтому их версия о том, что Лебедев и Рибейру поссорились из-за хождения Лебедева на сторону, периодически тоже всплывала, но в неё не верили.

Кузмебаев, доподлинно знавший эту историю целиком, делится знанием не спешил. Наоборот, он пресекал любые попытки со стороны членов экипажа обсудить с ним этот вопрос. Зато со стороны женской части экипажа прекратились всякий попытки и даже намёки на флирт в сторону капитана. Чего уж там девушки про себя решили неизвестно, но капитану сразу стало комфортнее на корабле, что сказалось и в обратную сторону – строгости у капитана к девушкам поубавилось, а обратная связь стала более благожелательной. На взгляд Лебедева на корабле наступила идиллия, и он сосредоточился на тренировке экипажа и передаче своего опыта, сведя к минимуму посторонние контакты.

Второй дивизион состоял из кораблей более ранней постройки под номерами 09, 10 и 12, но существенных отличий не было. Борт 11 под командованием Ярослава Левченко в качестве обмена передали в третий дивизион, на место «Бармалея». Левченко имел опыт командования кораблем и звание кап-три имел еще в ВКС. А среди остальных капитанов «варягом» был только капитан СК-12 «Лютик» Андрей Сивов. Как он попал в отбор на Геру остается только догадываться. Сивов не имел капитанского опыта, но до «Лютика» служил командиром боевой части на межзвёзднике ВКС. Он был единственный из знакомых Лебедеву, кто попал на Геру из действующего экипажа. Как правило, среди приданных были или отставники, или военспецы за штатом. А вот оставшиеся два капитана были местными. Один из них, кап-три Луиш Резванов-Баррос, капитан СК-10 «Гранат», до капитанского мостика на «Гранате» находился в резерве ВАК и преподавал в астронавигационной школе. Это местный университет, который имел в числе прочих военный факультет, готовивший кадры для ВАК. Собственно, Резванов-Баррос и продолжал преподавать в периоды реабилитации. Такой режим был естественен для образовательных заведений колонии, где преподаватели за редким исключением являлись практикующими специалистами.

Самым же многообещающим кадром из командиров тройки подчинённых кораблей был кап-три Сержиу Соуза, капитан СК-09 «Тюльпан». Многообещающим с точки зрения проблем, конечно. Если бы Баринов не рассказывал про ухищрения, с которыми ВАК наращивал численность кадрового состава, то он бы решил, что Соуза чей-то протеже или отпрыск кого-то из местной верхушки. Соуза был очень молод для капитана. Выпускник астронавигационной школы, прослужил полгода первым тактиком и сразу назначен старпомом на «Решительный», откуда уже через год назначен капитаном на «Тюльпан». И таких во флоте ВАК было немало, из-за дефицита командных кадров в десятки вакансий назначают любых мало-мальски башковитых и перспективных. Соуза на первом же брифинге показался Лебедеву гиперактивным. Парень понимал свою неопытность и старался закрыть пробел энергичностью и работоспособностью.

«Глаз да глаз за ним, – решил Лебедев, – пока схватишь за руку, уже за двоих наработает».

Подозрение о наследственности Соуза также подтвердилось. После случая с Рибейру Лебедев стал осторожен и старался перепроверяться у Кузмебаева по любому сомнению. Вот и после брифинга он поделился своими сомнениями насчёт Соузы и Кузмебаев подтвердил ему, что Сержиу Соуза – сын члена Управляющего Совета колонии. Однако озабоченности Лебедева насчёт «мажора» в команде не понял и даже посмеялся, когда Лебедев постарался объяснить ему свои опасения.

– Нет, Арсений, у нас это не так работает. Его мать – это проблема Сержиу, не твоя. Это к Сержиу предъявляется повышенное внимание, потому что его ошибки будут влиять на репутацию матери, а вот она для репутации сына ничего сделать не сможет, а если попробует, то в зависимости от масштаба скандала может и пост потерять. Политик, чей общественный рейтинг упал, может легко быть отозван своими избирателями, поскольку он всего лишь представитель. Если общество, которое она представляет, сочтёт, что она перестала представлять их интересы или не вызывает доверия, то после голосования, которое можно за несколько дней организовать, мандата такой политик может лишится. И вряд ли кто-то ещё ему доверит снова представительство в советах.

При этом старпом даже дал положительную характеристику на Соуза:

– Сержиу – молодец. Если он под таким прессом так растёт, то характер у парня под стать фамилии (14). А опыт – дело наживное.

– Ты меня запутал, Рамилу. Общество, общины. Кто кого где представляет? Разве в Управляющий Совет не всей колонией выбирают? – Лебедев политикой не интересовался обычно, но ситуация с Соуза его удивила.

– Есть немного путаницы, но только на первый взгляд, – сознался Кузмебаев. – Смотри, в Управляющий Совет выбираются представители по секторам. На планете там просто: поделено на три сектора по Оазисам и пропорционально количеству населения между секторами распределены возможность выбрать девять представителей. В космосе деление на секторы весьма условно. Ну скажем, станция «Кольцо» – это как отдельный сектор идёт, «Василёк» с минами (15) по астероидному поясу другой сектор, Зевс – тоже отдельный сектор. Всё вокруг концентрации населения и возможностей коммуникации. С космоса получается ещё четыре представителя. Есть дисбаланс космических и планетных секторов в пропорции представителей и численности населения, но как уж есть. У секторов тоже Совет есть, из старшин общин, его населяющих. Они всё время в контакте, поэтому и говорю, что снять представителя из Управляющего Совета дело недолгое, стоит только Совету старшин сектора прийти к такому выводу, и они быстро референдум организуют. Только тут, как говорится, труба о двух концах...

– Шест, – машинально поправил Лебедев, как знаток старинных поговорок.

– Ну да, вот... Если референдум будет в пользу представителя, то инициаторы референдума тоже попадают под перевыборы. Это чтоб, старики делить чего не начали, – усмехнулся Кузмебаев.

– Интересная процедура импичмента... Есть же ещё профильные советы по продовольствию, по промышленности и торговле... Ну ВАК ладно. Надеюсь, штаб вы не выбираете голосованием?

– А как же! Управляющий Совет и выбирает главнокомандующего. Назначение остальных – внутреннее дело ВАК. А профильные советы – это тоже исполнительная власть, только выборы внутри отраслей происходят. Рабочие коллективы выбирают представителей среди себя, а потом среди этих представителей избираются уже те, кто в совет профильный войдёт.

– Хм. А законодатели тогда кто?

– Всеобщий Совет старшин. Только они сами редко чего придумывают. Обычно Управляющий Совет выходит с инициативой, старшины, значит, ей все косточки обсосут, в общинах обсудят, между собой договорятся и голосуют. Если больше двух третей голосов будет, то одобрено. Причём две трети отдельно по космосу и планете. Чтобы, значит, конфликта не возникло. Наземников же больше, нельзя, чтобы интересы космической части общества ущемлены оказались. Вот так и живём! А по поводу Сержиу: возьми его ведомым. И ему честь и под приглядом будет. Вот увидишь, он на тебя ровняться будет, повторять всё в точности как сможет, и делать такое же лицо!

– Какое лицо?

– Каким ты девок на корабле пугаешь! – захихикал Кузмебаев.

– Кажется, я понял, как он карьеру делает... – Лебедев слегка улыбнулся. Настроение к шуткам у старпома прорезалось только тогда, когда на корабле наступало спокойствие и порядок, так что пусть шутит. Кузмебаев для Лебедева стал как барометр – шутит, значит, эмоциональный фон в коллективе рабочий.

***

Вся тактика дивизиона ввиду численности в четыре единицы крутилась вокруг работы двумя парами. Держать все силы в кулаке Лебедев не собирался, у него не дивизион межзвёздников да и зона ответственности большая. К тому же симуляторы симуляторами, а практическая навигация часто преподносит сюрпризы, поэтому второй дивизион постоянно получал от Лебедева навигационные задачи наподобие тем манёврам, которые он провернул в паре с «Решительным» на учениях против ВКС. Жаль ракетные стрельбы проводить было нельзя, боекомплект нужно беречь, они всё же на боевом посту.

Патрулировали по схеме, которую совместно разработали, находясь ещё на орбите «Кольца». Лебедев сразу предложил зону прибытия увеличить, закономерно предполагая, что на месте противника выход из прыжка может оказаться сильно заранее цели, чтобы успеть привести экипажи в норму после медикаментозной комы. В первое время после прыжка корабли наиболее уязвимы, управляются только автоматикой, а сторожевикам в идеале нужно оказаться как можно ближе к выходу из прыжка, тогда противника, дабы такой появится, можно поймать «со спущенными штанами». Поэтому одна пара отходит «вглубь» зоны прибытия, тормозит, снова набирает расчётную скорость в сторону звезды и выключает гравипривод, переходя в пассивный маскировочный режим. Некоторая минимальная скорость патрулю необходима, потому что корабли выходят из прыжка на большой скорости и из состояния покоя перехватить их не удастся. Вторая же пара таким же образом движется со стороны системы, с естественным течением времени они меняются местами. Действия дивизиона при появлении кораблей из прыжка зависит от того, в какой части траектории патрулирования это событие их застанет, а также от места выхода из прыжка. Если дивизион будет находится в одной области пространства, то сторожевики будут находится в пассивном режиме до наиболее удобного момента для внезапной массированной ракетной атаки. При разведенных парах задумка была сродни той, которую Лебедев применил на учениях против кораблей ВКС. «Нижняя» пара включает разгон на максимум и идёт на перехват, «верхняя пара» «минирует» наиболее вероятную траекторию движения противника ракетными подвесками, а затем разворачивается, точнее, включает ход в сторону системы с расчётной скоростью для перехвата в один момент или с небольшим разнесением по времени с «нижней» парой и ракетными подвесками. Командовать второй парой Лебедев закономерно поручил Луишу Резванову-Барросу.

Такой агрессивный стиль дозора понравился капитанам. Схема при любом раскладе предполагала боестолкновение, а в случае выхода из прыжка значительных сил в момент, когда дивизион сойдётся в середине зоны прибытия, – самоубийственную атаку с целью нанесения максимального урона во время ограниченной дееспособности экипажей противника. От наёмного капитана из ВКС они явно не ожидали такой готовности к риску, чем Лебедев и завоевал их уважение и безоговорочное подчинение приказам.

Уже два года в систему не заходил ни один корабль корпоратов. Так что задача дивизиона была встречать российские корабли, а иногда китайские и индийские. Правда, кроме двух российских, Лебедев никого не видел. Грузы шли на Геру, причём те грузы, которые колонисты ранее и не чаяли получать. Но как говорится, не жили богато нечего и начинать. Расплачиваться приходилось тем же по ценам даже ниже, чем у корпоратов. Геруанцы подняли уровень технологического суверенитета, но впереди маячили дальнейшее ограничение торговли, санкции и, возможно, война.

На «гостях» тренировались, отрабатывая на них засадные схемы и варианты маскировки. Затем Лебедев выходил на связь и просил поделиться телеметрией с радаров и датчиков. Никто не отказывался, капитанами транспортников обычно становились отставники ВКС, а уж бывшие военспецы понимали ситуацию, в которую угодил ускоренными темпами воссоздаваемый флот ВАК. По полученным данным капитаны дивизиона хорошо представляли границы возможностей собственной маскировки. Это было важно для засадников понимать, когда тебя видят, когда могут видеть и когда точно видят.

Шёл третий месяц дежурства в дозоре, когда ГЛС обнаружила две новые только что появившиеся сигнатуры в глубине зоны прибытия «за спиной» у «Бармалея» и «Тюльпана». Место выхода из прыжка было сильно дальше обычной зоны прибытия коммерческих судов. И вот вопрос: почему две?

«Какой же я везучий!» – подумал Лебедев, радуясь, что «гости» прибыли не в момент, когда дивизион совершал разгонные манёвры, а тихо сидел в «засаде» с минимальной электромагнитной засветкой.

Второй тактик, находящийся на вахте и всё ещё не верящий своим глазам, объявил:

– Капитан, выход из прыжка, две сигнатуры, сигнал опознавания...

Но Лебедев уже вдавливал красную кнопку боевой тревоги. По кораблю пошла звуковая волна и противная вибрация боевой тревоги.

14 – Соуза – в переводе «скала”

15 – Мина – шахтерская станция, заимствованное слово из португальского