Текст книги ""Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Мария Архангельская

Соавторы: Дмитрий Федотов,Сора Наумова,Светлана Волкова,Марат Дочкин,Левиафан Кейн,Ксения Холодова,Юлия Гладкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 338 (всего у книги 347 страниц)

– Это невероятно! – Клэр оборачивалась и кружилась вокруг себя, жадно осматривая всё.

Толстые и тонкие, потрёпанные и совсем новые, коричневые, синие, бежевые… Каждая книга занимала определённое место в этой коллекции. М. недолго любовался горящими глазами своей спутницы. Он целенаправленно прошёл вперёд к одной из полок и, проведя пальцем по ряду книг, выбрал одну из них. Клэр отвела взгляд от сказочного изобилия литературы и заинтересованно стала следить за М. Его движения казались такими простыми, но в то же время она находила в них шарм. Клэр на расстоянии чувствовала его мужскую силу. Властную. Неприступную. Уверенность в том, что он не причинит ей вреда, стала сильнее.

Глядя на него, она чувствовала, как в груди становится всё меньше воздуха. Тело бросило в жар. Клэр никак не хотела сознаваться перед собой в том, что этот мужчина возродил в ней прежние чувства. Ни к кому, кроме Мишеля, Клэр не испытывала такого. Она убеждала себя, что после его гибели ей больше не суждено кого-то полюбить.

Когда М. обернулся и пошёл в сторону Клэр, она опустила глаза на его маску, лишь бы не встречаться с ним взглядом. Не сделай она этого, выдала бы свои чувства.

– Книга небольшая, но она содержит историю о царе Эдипе, которая вас так заинтересовала.

Клэр приняла книгу из его рук без каких-либо раздумий.

– Благодарю.

– Надеюсь, что вам понравится. Теперь прошу меня простить, дела.

– Конечно.

М. проводил Клэр до коридора, где располагалась её комната, и, коротко поклонившись, быстро исчез.

Перестав наконец провожать взглядом чёрную фигуру, она неспешно вошла в спальню. Оторвав взгляд от пола, Клэр увидела сидящего в кресле Франсуа с весьма недовольным выражением лица.

– Что ты здесь делаешь?

– Как ни странно, жду вас, мадемуазель. Не потрудитесь ли объяснить, где вы были?

– Почему-то, Франс, прошлой ночью тебя это не волновало. Я пошла к тебе в комнату, но она была заперта. Я была одна в тёмном коридоре незнакомого мне дворца. Я услышала шорох и, испугавшись, кинулась обратно в свои покои, но врезалась в колонну и практически потеряла сознание. К счастью, тот мужчина в маске, что вечно крутится около императора, проходил рядом. Он помог мне. Вызвал лекаря.

– Он был в твоих покоях ночью? – Франсуа оскалился, а его рассерженный взгляд впился в Клэр. Он резко поднялся с кресла, глядя на окружающие его предметы. Казалось, что лишь пара мгновений отделяет его руки от лихорадочного хаоса и разрушения.

– Он оказал мне помощь! По вашему мнению, ему следовало бросить меня без сознания? – Клэр боялась его агрессии, но не подала и малейшего вида, так же нахмурив брови.

– Где же вы были сейчас?

– В библиотеке. – Клэр демонстративно вытащила из-за спины книгу.

– «Царь Эдип»? – скорчился он в усмешке. – Ничего более глупого вы не могли выбрать?

Он сделал пару шагов к ней. Его лицо пугало, а глаза смотрели так дико, словно к Клэр навстречу крадётся опасное хищное животное. Он с лёгкостью забрал книгу из её рук, швырнул раздражённо на пол.

– Что вы делаете? – воспротивилась Клэр, когда заметила, как его губы приближаются к её лицу.

– Мне кажется, мадемуазель, что мы очень часто ссоримся. Жениху и невесте нужно больше времени проводить в постели, нежели в ссорах. Вы не находите?

На какое-то время Клэр почти поддалась этому чувству. Франсуа провёл холодной рукой по её лицу и шее, отчего Клэр в мгновение пришла в себя.

– Нет! Убери руки, – чуть прикрикнула она, сделав пару шагов назад, и коснулась спиной двери.

– Что ж… Я не монстр. Достаточно того, что вы до сих пор считаете, будто я принудил вас в первую ночь. Но знайте, что официально ваша честь принадлежит мне, и в глазах императора Франции и его приближённых вы обязаны хранить её.

– Только не думайте, что я ваша собственность. Это не так!

– Вы, как и я, принадлежите императору Александру. Покажите Наполеону его кольцо. Мы достаточно ждали.

С этими словами Франсуа ушёл.

Глава 16
Талисман Наполеона

Клэр рассматривала в зеркале своё бледное лицо. Рыжие пряди волос на его фоне казались ещё ярче. На шее по-прежнему висел шнурок с кулоном в форме клевера. Фамильный герб Равниных. Она взяла его в руки и задумчиво принялась вертеть из одной стороны в другую.

– Прости меня, – прошептала Клэр, когда её мысли о покойном Мишеле вдруг сменились на мысли о живом незнакомце в маске. Клэр презирала себя лишь за мысль о том, что её чувства могли возникнуть к другому. К человеку без лица… Она восстанавливала в памяти их первую встречу, когда М. и она столкнулись в коридоре. Его грозный взгляд ещё тогда прожёг ей душу.

Чтобы прогнать сжимающую грудь тоску, Клэр развлекла себя чтением «Царя Эдипа». Разумеется, трагедия была на французском, что делало знакомство с творчеством Софокла немного тяжёлым. Однако уже через полчаса страницы перелистывались одна за другой. Тонкие, пожелтевшие, имеющие свой неповторимый запах. Клэр изредка отвлекалась от чтения, подносила книгу ближе к лицу и вдыхала дурманящий аромат.

Произведение не было большим. Некоторые незнакомые слова Клэр пропускала, переходя к следующему действию.

В дверь постучали. Клэр тут же встала со стула, отложив практически прочитанную книгу, и подбежала, чтобы открыть.

– Доброго дня, мадемуазель, – пропела тонким голоском темноволосая маленькая женщина, пышногрудая и курносая.

– Добрый, – вопросительно взглянула Клэр.

– Мне приказано быть подле вас и помогать, когда в этом есть необходимость.

Клэр тут же вспомнила про милость Наполеона.

– Ах, да! Император говорил, что пришлёт кого-то. Прошу, входите.

Женщина немного растерялась, но после настойчивого жеста Клэр всё же вошла в комнату.

– Меня зовут Жюли. Теперь всю почту и иные ваши распоряжения вы можете передавать через меня. Если вам нужно купить платье, что-то заштопать, обращайтесь ко мне. Также теперь я буду приносить вам еду и помогать с гардеробом.

– Я рада, что теперь с кем-то смогу разговаривать о женских заботах. Меня зовут Клэр. – Жюли поклонилась и маленькими глазками снова уставилась на Клэр. – Хочу отблагодарить императора за его внимание. Сможешь разузнать для меня, где он сейчас?

– Он, мадемуазель, только что вернулся в Тюильри. До сих пор находился в своём кабинете.

– Благодарю, Жюли.

На этот раз Клэр не надела перчаток.

Нарочно, чтобы наконец представить Наполеону кольцо. Робко постучав в дверь императора, она услышала звонкий голос, разрешающий ей войти. Бонапарт сидел за своим столом и что-то вырисовывал на картах. Подняв глаза на Клэр, он радостно поднял уголки губ и отложил в сторону всё, чем занимался.

– Мадемуазель! Мы не успели попрощаться, как вы вновь почтили меня своим присутствием. Чем обязан вашему скорому появлению?

– Сир, я хотела поблагодарить вас за внимание ко мне.

– По всей вероятности, к вам уже пришла камеристка? – сказал он, не ожидая от Клэр ответа. – Клэр, мне льстит тот факт, что вы пришли поблагодарить меня за эту малость.

Наполеон вышел из-за стола и направился к ней, протягивая свою руку. Клэр невинно улыбалась, в то время как страх сковывал её движения. Она протянула свою правую руку с кольцом и внимательно стала ждать реакцию императора.

Тёплые губы прикоснулись к её коже, и в комнате тут же повисла тишина. Император задержался у её руки и заострил взгляд. Клэр ощутила дежавю. Казалось, точно так же смотрел на её кольцо и император Александр.

– Ваше Величество? – наивно спросила она, заметив неоднозначное поведение Бонапарта.

– Мадемуазель… – Лицо императора в мгновение сделалось серьёзным, а глаза с подозрением уставились на Клэр. – Откуда у вас это кольцо?!

– Простите, сир?

– Неужели вы не расслышали моего вопроса?

– Мне купил его отец на ярмарке, когда я была ребёнком. Очень давно… Почему вы спрашиваете?

– Купил на ярмарке?! – Наполеон с возмущением фыркнул, отойдя от Клэр на несколько шагов. – Купил, когда вы проживали во Франции?

– Нет. Мы навещали родню в Париже. Я плохо помню те события. – Клэр превосходно играла неосведомлённость. Она вздыхала и внимательно ловила каждое слово императора. – Я не думаю, что это кольцо представляет особую ценность, Ваше Величество. У моего отца в то время совсем не было денег, вряд ли он позволил бы себе купить ребёнку нечто дорогое.

– Нет, мадемуазель… Это не просто дорогое украшение. Это украшение не имеет цены.

– Я вас не понимаю, сир.

Наполеон тяжело заходил по кабинету. Кавалерийской шаркающей походкой. Он был неудержим, взбешён. Клэр долгое время представляла себе его реакцию в самых разных её проявлениях. Теперь она с облегчением наблюдала за ней, ожидая скорого финала.

– Признаться, вы застали меня врасплох. Видите ли, мадемуазель… Совсем недавно со мной произошла нелепая история… Я сблизился с очаровательной женщиной, привёл её во дворец. Возможно, она уступала вам в красоте, но была живой. Пламенной. Страстной. Это произошло пару лет назад, незадолго до брака с Марией-Луизой. Пока шли переговоры о нашей с королевой свадьбе, эта девушка проникла в мои покои под видом прислуги. Я не желал лишний раз подвергать политические взаимоотношения между Францией и Австрией опасности. Поэтому счёл необходимым держать мои любовные увлечения в тайне. Тем более от слуг. Та женщина была из обедневшего рода Гойонов. Ей посчастливилось обхитрить меня. Прежде чем я собрался сказать ей о нашем разрыве, она исчезла, прихватив самую дорогую для меня вещь. Кольцо, что сейчас на вашем пальце, мадемуазель, принадлежало мне! И должно принадлежать только мне.

Клэр стояла, зачарованная вдохновенными речами императора. Несколько раз она подмечала в его быстрых словах лёгкий акцент наподобие того, что был у неё.

– Но, сир…

– Я никогда и никого не прошу и тем более не умоляю, мадемуазель. Хочу, чтобы вы это знали. Без лишнего жеманства я говорю вам прямо. Я желаю владеть этим кольцом.

– Ваше Величество, поймите и вы меня. Это единственная вещь, которая досталась мне от покойного отца. Она память для меня, и так скоро я не могу с ней расстаться. – Клэр театрально нахмурилась и сделалась глубоко печальной, словно это кольцо действительно значило для неё многое.

– Обещайте подумать, мадемуазель. И дать ответ скоро. Я давно перестал верить в бескорыстность людей. Поэтому, если вы что-то хотите за эту вещь, тогда…

– Прошу, не обижайте меня такими словами, мой император. Я обещаю подумать над вашей просьбой, – перебила его Клэр, лишая его возможности закончить свою мысль. – Полагаю, что, если это кольцо вам настолько дорого, я соглашусь на вашу просьбу. Только дайте мне ещё немного времени.

Клэр не могла поверить, что Наполеон так страстно будет желать вернуть кольцо себе. Она предположила, что императору французов, как и Александру, известно о тайных свойствах этого талисмана. Но знает ли он об истинной силе кольца или думает, что именно оно и поможет ему победить в грядущей войне?

Наполеон едва сдерживал напряжение, через силу улыбаясь ей. Прядь каштановых волос прилипла к вспотевшему лбу. Голубые глаза императора кричали о способности сделать всё, чтобы заполучить желаемое.

– В другой ситуации, возможно, я бы просто отобрал его силой. Однако вы, мадемуазель, вызываете у меня не только чувство восхищения, но и уважение. Считайте это комплиментом, потому как придворные женщины редко могут похвастаться такой преференцией.

– Ваше Величество! – Клэр опустила голову и низко поклонилась.

– Самые желанные гости Тюильри прибудут завтра поздравить вас. С любой просьбой вы можете обращаться к вашей камеристке. – Император снова посмотрел на её руку своим величественным тяжёлым взглядом. – А сейчас прошу меня простить, мадемуазель… Много работы!

Вернувшись в свою комнату, Клэр снова заняла себя чтением «Царя Эдипа». Увлечённая историей о вольном правителе, она одну за другой пролистывала тёмные, истерзанные временем страницы. Книга с захватывающей историей кончилась невероятно быстро. Когда последние строки были прочитаны, она вызвала к себе Жюли.

– Что вам угодно, мадемуазель?

– Скажи, тебе известно, где находятся покои помощника императора, у которого скрыто лицо под маской? – Клэр с нетерпением ждала положительного ответа от Жюли, поглаживая обложку лежавшей на столе книги.

– Разумеется. Его комната в южном крыле.

– Хочу вернуть книгу, – тут же поспешила пояснить Клэр.

– Быть может, я отнесу её?

– Нет. Я сама… – возразила она, схватив книгу так быстро, словно её попытались украсть. – Но ты можешь проводить меня.

– Как прикажете, мадемуазель.

Клэр с трепетом и лёгкой воодушевлённостью следовала за Жюли, прижимая книгу к груди. По дороге она готовила возможные вопросы для М. относительно сюжета трагедии Софокла. В какой-то момент она вновь почувствовала себя школьницей, которая боится отвечать учителю по домашнему заданию. «Сущие глупости», – не раз повторила она про себя, но ей все равно было важно, что он подумает.

– Последняя дверь, – Жюли выставила белую пухленькую ручку вперёд и пальцем указала на самую крайнюю дверь.

– Благодарю! Дальше я сама.

– Я могу ещё чем-то помочь вам, мадемуазель?

– Я бы очень хотела принять тёплую ванну, – недолго думая сказала Клэр.

– Тотчас распоряжусь нагреть для вас воды. Как только она будет готова, я зайду в ваши покои.

Клэр кивнула и, не сводя глаз с двери М., медленной поступью направилась к ней. На коже возникли мурашки. В груди ощущались языки тёплого пламени. Они щекотали ей лёгкие.

Когда Клэр подошла впритык к коричневой двери с намерением постучать, её рука, сжатая в кулак, резко застыла в воздухе. Дверь в комнату была приоткрыта. Приблизив лицо к небольшой щели, Клэр отчётливо успела рассмотреть светло-голубой интерьер небольшой спальни.

В коридор из комнаты доносился звук шагов. Женское любопытство взяло верх над боязнью обнаружить себя. Шагнув в сторону, она увидела мужчину в белой рубахе, стоящего перед медным тазом с водой. Без сомнений, это был М.

Она заворожённо смотрела на последовательность его простых движений и, очарованная их грацией, боялась пошевелиться. Обеими руками он снял с себя рубашку, и глазам девушки предстало молодое крепкое тело.

Клэр через силу протолкнула ком в горле и с ещё большим интересом стала разглядывать его спину, плечи и руки.

Следующим движением М. принялся снимать со своего лица маску, однако что-то заставило его прерваться. Клэр видела, как он медленно поворачивает лицо к двери, за которой стояла она. Внезапность и страх быть раскрытой заставили её резко отстраниться от дверного проёма. Звук упавшей на пол книги показался оглушительным.

Оставив книгу у двери М., Клэр убежала прочь.

Всю дорогу до комнаты она всячески ругала и стыдила себя за случившееся. Хмурилась, закатывала глаза, но без остановок продолжала идти. В ушах по-прежнему раздавался звук падающей книги.

* * *

Наконец она была в безопасности.

Дверь в её спальню оберегала Клэр от всего двора Тюильри, но не от неё самой. Глубоко вздохнув, она рухнула на кровать и глупо уставилась на нависшие золотые кисти балдахина.

Через час Жюли сообщила, что ванна готова. Для такого случая поверх нижнего платья-сорочки у Клэр имелось платье-халат для похода в купальню. Она резво накинула его и, прикрыв за собой дверь, пошла за камеристкой. К счастью, купальня находилась недалеко.

Оказавшись в небольшой комнатке, Клэр тут же ощутила, как тёплое облако пара погладило её щёки. Всё пространство заполнилось молочной пеленой, через которую практически невозможно было что-либо разглядеть. В углу стояла небольшая бежевая печь, а рядом с ней – большая бронзовая ванна на изогнутых коротеньких ножках.

Клэр заулыбалась, как блаженная, предвкушая, как вот-вот всем телом погрузится в тёплую воду. Жюли хотела помочь ей помыться, но девушка любезно отказалась от её помощи, заверив, что прекрасно справится сама. Она поблагодарила камеристку за работу и сказала, что сегодня её помощь больше не потребуется.

– Вот. Если добавить в воду, то будете благоухать, – сказала девушка, протянув Клэр напоследок стеклянный флакон.

– Что это?

– Морская соль с маслом розы. Бывшая императрица Жозефина очень её любила.

– Благодарю.

Оказавшись наедине с собой, Клэр неспешно погрузилась в горячую воду, постепенно привыкая к её температуре. Дно ванны было застелено белой простыней, которая нежно окутывала всё тело, доставляя ещё больше удовольствия. Клэр высыпала немного соли в воду, и насыщенный аромат роз в считаные секунды распространился по комнате.

Тело расслаблялось в тёплой воде от нежных поглаживаний мягкой мочалкой по шее, плечам и ногам. Капли играли на нежной коже. Ударялись о водную гладь каждый раз, когда Клэр поднимала над головой руки. Пена шипучей паутинкой расползлась по бронзовым краям. По лицу полилась мыльная вода. Ресницы сжались так крепко, насколько это было возможно, но глаза всё равно защипало. Как не хотелось покидать эту обитель, как не хотелось идти по холодному коридору одной, как не хотелось снова бояться… Разве многого она хотела?

С большим трудом Клэр заставила себя покинуть это место. Разгорячённая, закуталась в сорочку и халат, собрала наверх влажные пряди волос и направилась в комнату.

Из соображений безопасности во дворце было принято задувать свечи перед тем, как покинуть свои апартаменты. Поэтому Клэр вошла в абсолютно чёрное пространство, на ощупь заперев за собой дверь. Осознав, что свет больше не озарит комнату этой ночью, Клэр пожалела, что так скоро отпустила Жюли. Постепенно глаза привыкли к темноте и с помощью блёклого света луны начали различать предметы вокруг.

Выйдя в центр комнаты, Клэр скинула со своих плеч халат и уже принялась медленно избавляться от влажной, неприятно липнущей к телу сорочки, как вдруг позади неё раздался мужской голос:

– Я бы на вашем месте не спешил снимать с себя всю одежду.

Сердце Клэр сжалось. Неприятно стянуло под рёбрами. Всё тело охватил ужас. В глазах девушки замелькали белые вспышки. Она перестала дышать, а очнувшись от приступа, инстинктивно бросилась к двери. Клэр дёргала ручку в разные стороны, одновременно пытаясь что-то кричать, пока чья-то рука не перехватила и не развернула к себе.

– Я не желал пугать вас, мадемуазель. Прошу, откройте глаза, – сказал знакомый голос, пока Клэр до боли сжимала веки.

Она через силу попыталась открыть их, пока дрожащее тело продолжало биться в чьих-то руках. В ночи она смогла разглядеть тонкую светлую полосу, в центре которой были знакомые глаза М. Убедившись, что Клэр его узнала, он медленно опустил свою руку с её лица.

– Какого чёрта вы тут забыли?! – Она высвободила руки и в тот же миг оттолкнула М. от себя.

– Я заметил, что дверь в вашу комнату открыта. Решил убедиться, что вы в безопасности и к вам за время вашего отсутствия никто не проник.

– Поэтому вы решили, что можете поджидать меня здесь в полной темноте? Вы забыли, что у меня есть жених, сударь?

Клэр была вне себя от ярости. На глазах она становилась всё убедительнее, словно злость давала ей внутреннюю силу.

– Уж лучше это буду я, поверьте. Вряд ли вы обрадовались бы, увидев кого-то другого.

– Даже мой будущий муж не позволяет себе такой вседозволенности!

– Боже правый! – недовольно фыркнул М. и отошёл к окну. – Вы можете сколько угодно дурить Его Императорское Величество, но тот факт, что вы не состоите в близких отношениях с де Миро, виден любому здравомыслящему человеку.

Клэр растерялась. Тут же стала строить догадки о том, как этому человеку удалось распознать их ложь.

– Мои отношения с Франсуа – это личное дело, и вас оно никоим образом не касается…

– Разумеется.

Некоторое время они стояли, погруженные в ночную тишину, и не произносили ни слова. В этом молчании не было страшно или неловко. Оно постепенно их сближало. Клэр слышала, как М. сгибает и разгибает пальцы рук и как ровно раздаётся его дыхание. Она привыкала чувствовать его присутствие и уже не испытывала той отчуждённости и того холода, как в их первую встречу. В молчании люди зачастую понимают друг друга гораздо лучше. Всё потому, что диалог ведут их души, а не языки.

– Я не хотел быть причиной вашего страха, Клэр. – М. был первым, кто прервал их немой диалог.

– Несмотря на это, вы стали его причиной. Что вам в действительности было нужно? Или вы, быть может, имеете эдакое увлечение? Подглядывать за дамами.

– Прошу меня простить, но мне казалось, что подглядывать за кем-то – это исключительно ваше занятие, – голос М. стал приближаться и звучать более отчётливо. – Поправьте меня, если я не прав.

Клэр стояла, прижимаясь спиной к двери, неловко вздрагивая и смотря себе под ноги от стыда. Тепло от рядом стоящего тела распространилось на неё. Звук его голоса становился более тягучим и хриплым. Вслушавшись в него, Клэр совершенно потеряла голову.

– Я принесла вам книгу, – предприняла она попытку оправдать себя, заметив его пристальный взгляд.

– Я так и подумал.

– Вы были правы. История о царе Эдипе действительно интересна.

– Желаете поговорить о сюжете сейчас?

– Нет… – дрожащим голосом ответила Клэр.

– Тогда чего? – Он едва слышно вздохнул, дал ей время на ответ, но, не дождавшись его, спросил снова: – Чего вы желаете?

Мрачная фигура склонилась над её головой и изучающе принялась рассматривать черты взволнованного лица. Клэр пришлось задержать дыхание, иначе М. бы услышал её короткие и прерывистые вздохи. Она была готова броситься в его объятия, не раздумывая. Однако от поцелуя их отделял кусок материи на лице М.

Несмотря на то что в комнате не было света, Клэр отчётливо видела прикованные к ней глаза. Лицо М. ещё никогда прежде не было так близко к ней. Она часто моргала и напряглась, когда почувствовала на себе его руки.

– Я… желаю… – попыталась произнести она, когда почувствовала, что задыхается от переполняющих её чувств.

– Не хочу, чтобы вы приняли неверное решение, мадемуазель. Уже поздно. Мы непременно встретимся завтра.

Его слова прозвучали как приговор, а голос вновь неожиданно охладел. Что произошло? Неужели он испугался?

– Что? – разочарованно переспросила она, приходя в чувство и восстанавливая дыхание.

– В иной раз запирайте двери. И не подглядывайте за мужчинами, иначе они могут неправильно истолковать ваши намерения. Доброй ночи.

* * *

Утро семнадцатого декабря. День рождения был для Клэр особенным праздником ещё с детства, но впервые в жизни она проснулась в этот день без единой капли радости. Открыв глаза, она долгое время не вставала с постели, уткнувшись взглядом в потолок. Балдахин с пышными золотыми кистями и нитями неподвижно свисал над её головой. Размышления о жизни здесь в очередной раз пленили её мысли. Клэр несколько раз воображала то, как могли развиться события прошлой ночи, если бы она была немного смелее. М. был, безусловно, тем мужчиной, кто занял её мысли, вопреки скорби по Мишелю. Чувство вины постепенно отходило на второй план, каждый раз, когда она вспоминала глаза, смотрящие на неё из-под маски.

С дымно-серого неба падал снег. Клэр стояла у окна, от которого всё время тянуло холодом. С появлением мурашек на плечах она плотно завернулась в шерстяной платок. От её дыхания на стекле образовался запотевший кружок, на котором Клэр написала пальцами дату своего девятнадцатилетия: 17.12.1811.

Раздался тихий стук, и Клэр, решив, что это пришла Жюли, тут же поспешила к двери. Однако в коридоре было пусто. Оглядевшись по сторонам, она опустила глаза и увидела записку, на которой лежала белая роза. В этот момент на её лице невольно появилась улыбка. Глаза по-девичьи засияли, а руки тут же потянулись вниз. Сомкнув веки, Клэр поднесла розу к лицу и полной грудью вдохнула её лёгкий аромат.

Улыбка ещё длительное время не сходила с её лица. В прилагаемом к розе письме была всего одна фраза.

Tout se passera comme le veut le destin. Accepte ton destin [200]200
  Всё будет так, как распорядится судьба. Прими судьбу.


[Закрыть].

Клэр пыталась понять, от кого была эта записка и что именно означали эти слова. Первым делом она подумала про М. Конечно, в душе ей хотелось, чтобы посланником был именно он.

Вскоре в комнату пришла Жюли. За сборами Клэр плавно выясняла ту информацию, которая была ей необходима для предстоящего вечера. Жюли немного рассказала ей о званых гостях, о платье, которое император распорядился купить для Клэр в качестве подарка, и о музыкальной программе. Из всего перечисленного Клэр больше всего волновали сведения о приглашённых. Она услышала несколько знакомых фамилий и стала обдумывать момент их встречи и свои слова.

– Во сколько, ты говоришь, начнётся приём, Жюли?

– Гости начнут съезжаться к семи часам, мадемуазель. Ваше платье доставят через час.

– Императору не следовало уделять столько внимания моему дню рождения.

– Мадемуазель, примете ли вы совет?

– Эм. Какой же? – от неожиданности Клэр подняла брови.

– Если Его Величество окажет вам знаки внимания, примите их. Он всё равно добивается того, чего хочет, и любыми способами. При дворе это известно всем. После развода с императрицей Жозефиной он чаще и уже без каких-либо стеснений принялся приглашать в свою спальню молодых женщин разных сословий. Но в основном его любви подвержены благородные дамы. Ходил слух, что однажды он пригласил в свой кабинет девушку и без прелюдий приказал ей раздеться. Бедняжка несколько минут простояла совсем нагая, после чего император приказал ей одеться и уйти.

– Зачем ты мне это рассказываешь? Его Величество знает о моей помолвке.

– Уверяю вас, что это не будет препятствием.

– Вместо того, чтобы верить грязным слухам, лучше бы занялась делом.

Жюли обиженно скривила лицо и отошла в сторону, убирая со стола шпильки для волос.

Время незаметно приближалось к семи, но за длительными сборами Клэр этого не чувствовала. За целый день никто больше не приходил в её комнату, поэтому все поздравления были оставлены на вечер. Жюли очень долго намывала ей волосы и только после полного высыхания начала накручивать их на раскалённые щипцы. За время пребывания при французском дворе Клэр отметила некоторые изменения в моде. Светские дамы крайне редко носили корсет, но это нововведение, смысл которого был в том, чтобы не сковывать тело, а позволять ему больше свободы, ещё не успело дойти до Петербурга. Женщины Парижа были легки и невесомы, словно греческие нимфы. И, так же как в Древней Греции или Риме, приветствовалась обнажённость. Муслиновые тонкие платья отныне модно было надевать без нижней сорочки. На вопрос Жюли, будет ли Клэр надевать под низ бельё, девушка с глубоким возмущением ответила утвердительно.

Она, словно прекрасная греческая статуя, сидела на стуле перед зеркалом, слушая, как Жюли собирает всё ненужное после сборов. Молочное муслиновое платье складками струилось по её телу на пол. Золотая вышивка бледно мерцала, словно померкшие на небе одинокие звёзды в свете луны. Прозрачные рукава были сделаны скорее для красоты, нежели для того, чтобы согреть.

Клэр грустно смотрела на отражение в натёртом до блеска зеркале и видела перед собой совершенно чужого человека. С этой печалью в глазах Клэр ещё больше была похожа на дам этого времени, у которых, как могло показаться, не было ничего, кроме бесконечной тоски и хрупкости. На её белой тонкой руке красовался браслет с изумрудами, подаренный императором Александром в качестве извинения за случившееся в подвале его дворца. После этого он ещё несколько раз одаривал её украшениями, чтобы как можно скорее расположить к себе.

Рыжие локоны были элегантно заколоты и украшены жемчужной подвеской. Клэр стала различать звук приближающихся шагов, который становился всё громче. Под дверью скользнула чья-то тень. Раздался стук.

– Можете войти.

– Я так и думал, что ты будешь ждать меня, – сказал вошедший в комнату Франсуа в белом, как снег, фраке.

– Я ужасно боюсь, Франс. Уже около получаса пытаюсь найти в себе смелость выйти в зал.

– Не о чем беспокоиться. Я буду рядом, – он ненавязчиво протянул руку и терпеливо ждал, пока Клэр её примет.

– Благодарю… Франсуа? – Его имя прозвучало из её уст так нежно и по-родственному, словно прежде не было между ними никакой вражды.

– Да?

– Прости меня, – прошептала она с горечью, словно на язык положили отвратное лекарство, которое не могло помочь от нужной болезни.

– Впору мне просить у тебя прощения. Я решил, что любовь можно контролировать. Что её можно навязать… Я ошибался.

– И всё же.

– Тебе не за что извиняться, Клэр, – перебил её Франсуа.

Клэр приняла его руку, и они вместе направились в зал, где уже начиналось торжество.

Музыка была легка и непринуждённа, оттого сильнее было слышно разговоры гостей. На высоких окнах висели ярко-красные массивные шторы. Всюду можно было увидеть зелёные растения, напоминающие пальмы. В центре зала находился стол, над которым висела хрустальная люстра. По соседству был зал для танцев, в котором как раз сидело несколько музыкантов.

Когда Клэр и Франсуа переступили порог зала, то вмиг почувствовали жуткий запах. Клэр с трудом старалась не обращать внимания, принюхиваясь к ароматам духов проходящих дам.

– Ты чувствуешь это? – сдерживая гримасу отвращения, спросила она Франсуа.

– Скоро привыкнешь.

Приглашённых было немного. В общей сложности Клэр насчитала человек пятнадцать без императора, его супруги и её с Франсуа. Проходя мимо гостей, Клэр невольно сравнивала высшее общество Парижа и Петербурга, замечая разницу во всём. В манерах, в речи, в одежде. Гости двора Наполеона были не такими сдержанными, как при дворе Александра. Они громко хохотали, пытаясь превзойти в этом деле друг друга. Сильно выделялись дамы. При взгляде на половину из них становилось ясно, что всяческие нормы приличия были им чужды. Они охали, демонстративно размахивая руками, словно мётлами. В них не было той женственности, благородства и грации, которую можно было наблюдать у придворных дам Петербурга.

Вырез на платьях некоторых женщин был настолько глубокий, что грудь буквально выпадала из него. В украшениях они также не знали меры. На руках были широкие золотые браслеты, а на шеях красовались ожерелья с массивными камнями.

Мужчины, разбившись на небольшие группы, беседовали друг с другом, льстиво улыбаясь. Некоторые кавалеры, не стесняясь, обхватывали своих спутниц за талию, прижимая к себе.

Клэр в лёгком ужасе шла подле Франсуа, наблюдая эту ярмарку тщеславия. Ей с трудом верилось, что она по-прежнему в начале девятнадцатого века. Если общество Петербурга отвечало её представлениям об этой эпохе, то общество Тюильри было ему полностью противоположно. Она бы никогда и не поверила этому, если бы не увидела всё собственными глазами.

Звон бокалов, стук каблуков и шелест шлейфов придавали этому вечеру изысканности, к которой успела привыкнуть Клэр.