Текст книги ""Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Мария Архангельская

Глава 12. Разжигатели войны

Сигнатуры гостей не были знакомы машинтам геруанцев. Впрочем, не все корабли обладали отличающимся набором излучений сигнатуры, позволяющим достоверно их идентифицировать. И к тому же их можно подделывать.

Насущный вопрос, который в данный момент терзал Лебедева: что происходит, и кто эти гости? Корпораты по двое обычно не летают, синхронность прибытия и вектора движения отметают возможность случайного совпадения. Разведка или авангард вторжения? Или корабли ВКС?

Опасность ближе, чем кажется – правило хорошей капитанской практики. Поэтому Лебедев и нажал кнопку боевой тревоги, несмотря на то, что реальных действий предпринимать необходимости не было. Всё шло по заранее разработанному протоколу: следовало запросить у гостей идентификацию, рассчитать курс противника и точку ракетной засады, передать распоряжения второй паре по лазерному лучу, рассчитать траекторию перехвата и начать манёвр перехвата. Всё это экипаж проделывал без всяких понуканий со стороны капитана. Даже на зуммер боевой тревоги никто не раздражался, он работал как переключатель в игровой режим войны. Ещё «необстрелянная» молодёжь «Бармалея» с удовольствием играла в войнушку.

Лебедев навесил на прибывших оперативные названия целей: Застрельщик-один и Застрельщик-два

– Связь! Запросить идентификацию неопознанных целей.

В штате был связист, но в данном случае приказ был машинту, который справлялся с подавляющим большинством задач самостоятельно. Связист в основном занимался режимами РЭБ и отслеживанием её эффективности.

Пошли минуты ожидания ответа. Машинт рассчитал несколько точек перехвата и траекторий манёвра, штурман повесил свой значок на одобренный вариант. Окружающий космос был пуст, задачка была простой с учётом только гравитации звезды. Лебедев утвердил предложенный штурманом вариант и дал старт гонке:

– Связь! Закрытый канал на корабли дивизиона – передать данные расчётов по перехвату. К манёвру перехвата приступить через тридцать пять секунд.

Как отреагирует противник? Если ответ на запрос последует в ближайшие полчаса, то это автоматический ответ машинта, экипаж ещё мучится от медикаментозного «похмелья». Торговец ответил бы автоматически, а эти прибыли за границей чувствительности самой большой ГЛС геруанцев, расположенной внутри орбиты Зевса, но не всерьёз же ожидали, что останутся незамеченными? Скорее рассматривали как опцию, но у них должен быть план действия и на сложившуюся ситуацию.

Ответ на запрос об идентификации пришёл через пятьдесят пять минут после первого запроса:

«КЕВ «Трайдент» и КЕВ «Орион» с исследовательской миссией. На борту имеется избыточный запас продовольствия из гуманитарных соображений. Других товаров для торговли не имеется».

– Что такое КЕВ? – спросил старпом, взглянув на капитана.

– «Корабль его величества», это корабли Новой Британии, – ответил Лебедев, но заметив, что вопросительное выражение с лица Кузмебаева не сошло, добавил, – у них всё ещё монархия.

«Застрельщики или разведка?» – продолжал мучиться вопросом Лебедев, моделируя возможные варианты развития событий. Лебедев понимал, что пускать эти корабли внутрь системы нельзя независимо от того, идёт за ними эскадра вторжения или это отдельная разведывательная миссия.

«Наглецы! Так и ответили: исследовательская миссия, то есть разведывательная!» – поразился наглости непрошеных гостей Лебедев.

– Связь! Запись! Говорит командир дозора Военного Астроконтраля капитан Лебедев! Система Геры закрыта по причине военного конфликта. Для дипломатических контактов вам следует привести корабли в состояния покоя и дождаться делегацию. Или вернуться обратно. Конец записи! Отослать сообщение.

Ответ пришёл через пять минут:

«Никто не имеет права ограничивать для КЕВ свободный доступ в любые пространства и звёздные системы для проведения мирных миссий»

Лебедев повернулся к старпому. В рубке находились помимо дежурной смены все, кто имел право или причину здесь находится.

– Рамилу, я уже не думаю, что это вторжение. Всё же эскадра ВКС всё ещё в системе. А вот наглая разведка вполне подходит. ВКС не будет первым нападать, а они рассчитывают сделать своё дело и свалить с результатами разведки. Нас они за силу вряд ли считают. Но может быть и ещё один вариант... Казус белли... они нарываются. Если не сейчас, то в системе могут планировать закуситься именно с ВАК.

– Зачем им это, капитан? – в присутствии экипажа Кузмебаев не позволял себе фамильярности по отношению к капитану.

– Хм, кто мне тут лекции о демократии читал? Для легитимности военных действий перед электоратом, конечно же. То, что корабли Новой Британии – это аргумент в пользу разведки, но эти черти из того же омута, что и юсовцы, они в военном союзе, поэтому это аргумент и в пользу варианта с эскалацией. Типа того, ладно на юсовцев бы напали, были дела, но на британцев за что? Не хотят выставлять себя наглым агрессором, провоцируют на первый удар.

– Что будем делать, капитан?

Лебедев вздохнул, ему тяжело было брать на себя ответственность за развязывание войны, и он полагал, что Кузмебаев даст ему хоть какую-то зацепку, чтобы изменить логику сложившихся обстоятельств. Лебедев был уверен, что у Кузмебаева есть определённые инструкции в обход капитана корабля. Но геруанцы, похоже, тоже были настроены весьма воинственно.

– Экипаж, внимание! У нас приказ пресекать любые разведывательные действия со стороны недружественных государств Земли. В нашем случае препятствовать действиям противника будет недостаточно. Нельзя, чтобы кто-то ушёл, иначе война начнётся раньше, чем мы будем к этому готовы.

Рубка одобрительно зашумела. Лебедев отключил общий канал и обратился к машинту:

– Связь! Запись! Система закрыта для кораблей Новой британии. Вхождение в систему будет оцениваться как акт агрессии и сделает вас участником военных действий. Приказываю развернуться. Конец записи. Отослать сообщение.

Ответ пришел через те же пять минут:

«Вы не можете приказывать КЕВ»

«Ага, переговоры закончились», – Лебедев даже испытал своеобразное облегчение. Чувство надвигающейся беды осталось, но сложный выбор остался позади, и теперь предстояло выяснить кто на кого и как учился. Это был первый бой Лебедева в качестве военспеца.

Старпом предложил:

– Капитан, подменю?

– Старпом, мостик ваш! – согласился Лебедев, в ближайшие часы не будет происходить ничего важного и ему лучше оказаться в форме к решающей фазе.

– Мостик принял! – определённый формализм даже в небольших экипажах сохранялся, следовало давать понять машинту, кто конкретно в текущий момент в роли капитана. – Свободным от вахты очистить рубку. Второй смене отдыхать и готовиться.

Возбуждённая вторая смена спать сейчас точно не будет, но старпом надеялся на первого тактика Серова. Альфред, стремящийся занять третье место по старшинству на корабле, проявлял должное благоразумие и, главное, понимание службы.

Оказавшись в своей каюте, Лебедев крепко задумался. Насколько верно он поступает? Готовы ли геруанцы к войне, которую он сейчас может начать? Будет ли верным отступить, пустить разведчиков в систему, но отсрочить начало активной фазы конфликта? А получится ли отсрочить вторжение? Геруанцы, безусловно, не дадут разведчикам достоверно считать численность и состав своего флота – все, кроме одного дивизиона попрячутся, «Бармалей» даже участвовал в подобного рода учениях. Но какой будет результат? На взгляд Лебедева, наиболее выгодной стратегией для геруанцев держать противника в полном неведении, а значит, разведку нужно уничтожить. Не дать вернуться на Землю. Пусть гадают, что произошло.

Лебедев переместился в ложемент напротив, настраиваясь на точку зрения противника. Как он бы организовал разведку системы? Наличие пары круизеров понятно, чтобы было больше шансов унести ноги в случае боестолкновения. ВКС предсказуемо не будут нападать первыми и если не зарываться, можно задачу выполнить без боестолкновения. А вот колонисты в этом плане менее предсказуемы, есть прецедент. Лебедев решил, что на месте противника он бы отправил в систему ещё один корабль с задержкой, торговца, чтобы зафиксировать акт агрессии при случае. Не могут же они не учитывать вероятность полного уничтожения или захвата разведывательной пары? Или могут?

Лебедев связался с мостиком по видеосвязи и приказал старпому внимательно отслеживать пространство задней полусферы на случай появления ещё кого-нибудь.

Кузмебаев кивнул, но всё же уточнил:

– Кого-то конкретно ждёте, капитан?

– Полагаю, должен быть третий с задержкой. В качестве наблюдателя и свидетеля. Наиболее вероятно транзитный торговец.

– Что полагаете делать с корпоратом, если появится?

– Зависит от результатов с первой парой, – Лебедев надавил на старпома «тяжёлым взглядом».

Раскосые глаза старпома немного округлились. Видимо, это было слишком даже для повидавшего жизнь Кузмебаева.

– Это война... Рамилу, для нас с тобой она уже началась. Если не мы с тобой, то они всё равно найдут кого-то более решительного. Такая уж логика обстоятельств. И мы именно к этому готовились, – напомнил Лебедев.

Когда Кузмебаев отключился, подтвердив приказ, Лебедев позволил себе чуть улыбнуться. Кузмебаев старался казаться старым космическим волком, но на деле был «старым добрым дядюшкой», подтиравшим сопли молодому экипажу, а в случае с «Бармалеем» и девичьи слёзы. Напасть на торговца по законам мирного времени было преступлением, и Кузмебаеву было морально тяжело соглашаться с необходимостью такого шага.

Через три часа вахта в рубке поменялась, и капитан тоже занял своё место. Приближалась точка перехвата. Для новобританцев всё выглядело неплохо, пара сторожевиков еле-еле успевала на перехват, ракеты придётся выпускать по уходящей цели, а значит, относительная скорость ракет будет меньше, и ПРО будет отбиваться значительно легче. Поэтому противник просто жал на максимальном ускорении, отрываясь от преследования. Скоро должны включить гравиприводы «Гранат» с «Лютиком», что закономерно должно привести новобританцев к корректировке курса, чтобы максимально уклониться от встречных курсов. В свою очередь, корректировка курса должна привести их к сброшенным заранее ракетным подвескам. Если, конечно, противник не собирается открывать огонь первым. Тогда ракетная засада окажется несколько в стороне и не будет столь же эффективной и внезапной.

– Есть контакт, наблюдаю «Гранат» и «Лютик», – продублировал сигнал машинта первый тактик.

Через две с половиной минуты:

– Групповая цель меняет курс с эффективного (16) на ноль точка пять – один точка два.

Лебедев удовлетворённо потянулся в скафандре. Пока ситуация развивалась в рамках прогноза.

– Бармалей, выведи на панель обратный отсчёт до точки икс, – приказал Лебедев машинту корабля.

Обратный отсчёт показывал чуть больше шестнадцати минут.

– По плану ракетная атака через шесть минут, – предупредил первый тактик.

– Действуем по плану, Альфред, – одобрил Лебедев.

Подлётное время ракет нижней пары сторожевиков было самым большим, а ожидаемая эффективность самая маленькая, поэтому «Бармалей» с «Тюльпаном» запускали свои ракеты первыми, чтобы оттянуть на себя средства ПРО и РЭБ, и если получится, то и внимание тактиков.

По космическим меркам горячая фаза боя оказалась скоротечной. Как и ожидалось, наиболее эффективными оказались ракеты с подвесок из засады. Из-за отсутствия подвесок у верхней пары в залпе было по четыре ракеты, выпускать весь боезапас револьверных установок Лебедев запретил. В зону уверенного поражения прошло восемь ракет, воткнувших пучки лазеров боеголовок с ядерной накачкой в корпуса межзвёдников, в результате чего «Застрельщик-один» вспыхнул облаком вырвавшейся из реакторов плазмы, а «Застрельщик-два» застыл мёртвым куском, паря в космос стравливаемой атмосферой из зоны жизнеобеспечения.

«Трайдент» с «Орионом» тоже оказались готовы подраться, ответный залп выпустили через полторы минуты, причём по обеим парам одновременно. И если из залпа нижней пары к целям не прорвалась ни одна ракета, то новобританцы сумели просунуть одну и пара лучей жёсткого рентгеновского облучения попали в «Тюльпан», «удачно» выведя из строя дополнительный реактор и вскрыв зону жизнеобеспечения в районе «бани» (17). Это было самое неприятное – теперь экипажу до самой базы придётся исправлять нужду в скафандры. Жертв, по счастью, не случилось.

Верхней паре пришлось столкнуться с более высокой относительной скоростью ракет противника из-за встречных курсов и машинт «Бармалея» насчитал три взрыва в зоне поражения, но из-за строя уступом «Лютик» умудрился совсем избежать повреждений, а «Гранату» досталось сильнее, но ни одного попадания в зону жизнеобеспечения.

Несмотря на полученные повреждения «Гранатом», Лебедев приказал Луишу Резванову-Барросу следовать вместе с «Лютиком» вглубь зоны прибытия и в случае появления корабля, предположительно корпоратов, уничтожить его. «Тюльпану» было приказано возвращаться на базу.

Капитану «Граната» ничего объяснять не пришлось, подоплёку приказа он прекрасно понимал самостоятельно. А вот капитан «Тюльпана» Соуза, действовавший до этого момента безупречно, сделал попытку оспорить приказ. Очень уж не хотелось молодому Сержиу покидать дивизион, понимая, что сражение ещё не закончено. За это Лебедев «словесно избил» Соуза и, вызвав на связь старпома «Тюльпана», приказал тому обеспечить выполнение приказа.

«Тюльпан» отбыл в сторону системы, а «Бармалей» стал тормозить с тем, чтобы после торможения двинуться вслед за «Гранатом» и «Лютиком». Проверять наличие выживших на «Застрельщике-два» Лебедев не решился, его ещё следовало догнать, а это время, которое может понадобиться для оказания помощи Резванову-Барросу.

Опасения Лебедева оказались пустыми. Следующие двенадцать часов корабли углублялись в зону прибытия, но гостя всё не было. «Гранат» с «Лютиком» развернулись обратно, набрали скорость патрулирования и отключили гравиприводы. Командир второго дивизиона решил всё же перебдеть и продолжил движение вглубь зоны прибытия, совершая последний патрульный обход. Далее оставаться в дозоре смысла не было, необходимо было пополнить боекомплект, а «Гранат» ждал ремонтный док. Третий корабль так и не появился.

16 – Эффективный курс всегда на звезду или от нее, остальные координаты – градусы над и в плоскости эклиптики

17 – “Баня” – санблок, жарг.

Глава 13. Триумф

После пополнения боекомплекта на станции обеспечения «Бармалей» с «Лютиком» вернулись к выполнению приказа по обеспечению дозора. Их срок ещё не вышел. В любом случае бросать патрулирование недопустимо, следовало дождаться замены. «Гранат» продолжать боевой выход более не мог и ушёл на базу.

Схему дозора менять не стали, снова разделившись. Огневой мощи убавилось вдвое, но ВАК и ВКС должны были отреагировать на инцидент. Лебедев был уверен, что силы реагирования уже в пути.

Через тридцать шесть часов подошли два корабля ВКС, которые особо не торопились, получив исчерпывающую информацию о происшествии от «Тюльпана», а затем «Граната». Обменявшись с патрулём сообщениями, они застыли в состоянии покоя на краю системы, обеспечивая патрулю усиление при необходимости. Так и прошли оставшиеся три недели до прихода смены – первого дивизиона под командованием каперанга Артюхова.

Глеба Артюхова Лебедев встречал на брифингах в штабе ВАК. Он выделялся своим возрастом, предельным для космонавта. По сути, ВАК вытащил его с пенсии. Несмотря на возраст, Артюхов был крепким стариком и продолжал преподавать в астронавигационной школе, а значит, сохранил ясность ума. По рассказам Рамилу о «пенсионной системе» геруанцев как такового «возраста дожития» у них и не было. Военспец ВАК по состоянию здоровья и не имеющий возможности продолжать активную службу переводился в резерв ВАК на станционную должность. Некоторые с больши́м опытом и педагогическими склонностями становились преподавателями. Когда уже начинали сдавать умственные способности, то военспец получал голубую нашивку и посильную должность. У кого мозг начинал сдаваться раньше тела «спускались» в оазисы на Геру – там работы было полно под любые возможности, руки были нужны всегда. И в конце концов добровольная эвтаназия. Теряя возможность работать геруанцы умирали. Буквально.

При подходе к «Кольцу» невозможно было не заметить изменения в районе доков верфи. К открытым причалам были пристыкованы останки «застрельщиков», уже частично обложенных строительными конструкциями. Общие мысли высказал вслух Альфред Серов:

– Похоже, сохранилось что-то ценное, раз строители так разошлись! Хорошо бы гравиприводы заполучить!

Рубка возбуждённо загудела, но тут же смолкла. Не время расслабляться. На подходе домой нельзя «травить воздух», опять «утят» напомнят, репутацию надо беречь. Экипаж за неё кровью заплатил. Хорошо, что пока не своей.

Вслед за диспетчером на видеосвязь вышел сам Мальцев. Выглядел он... настороженным.

– Таш капитан, счёл своим долгом предупредить, что в причальном доке, который вам выделили для стыковки, вас ожидает торжественная встреча. Народ сам собирается, пришлось возглавить, – развёл ладони Мальцев в жесте, означавшим «я здесь ни причём».

– Принято. Спасибо за предупреждение! Надеюсь, «Тюльпан» также не встречали?

В ответ Мальцев усмехнулся:

– Они держались молодцами. Зато теперь знают, чем пахнет слава!

То, что Мальцев умеет шутить, для Лебедева стало неожиданностью, и он никак не отреагировал, лишь рядом тихо хихикал Кузмебаев.

***

Парадный строй в доке сформировали из кадетов факультета ВАК астронавигационной школы. Это автоматически зонировало галерею дока, освобождая место перед строем от встречающих, которым пришлось расположиться дальше. Точнее, ближе к станции, а галерея далее за шлюзом пустовала. Там лишь расположились командование ВАК в лице Саляхова и Мальцева и пара старост станции. Находиться рядом с ними никто из встречающих не решился, чтобы по незнанию не нарушить каких-нибудь военных церемониалов. Зато всю остальную галерею до самого шлюза в станцию заполнили встречающие. Размеченный транспортный коридор оставался свободным, но все переборки по бокам и сверху были усыпаны людьми, примагниченными обувными электромагнитами.

Звуковых репродукторов в галерее не было, поэтому за парадным строем расположилась любительская музыкальная группа с духовыми и струнными инструментами, которые на ходу разучивали какой-то военный марш. Репетиция вкупе с гулом разговоров создавали облако белого шума, в котором люди, находящиеся рядом друг с другом, могли переговариваться и слышать друг друга, но отойди чуть далее и уже ничего не разобрать.

В ожидании стыковки «Бармалея» Саляхов и Мальцев могли спокойно переговариваться, старосты, отойдя на пару метров тоже о чём-то, беседовали, не желая встревать в «мужской» разговор военспецов. Обе старосты были женщинами.

– Всё равно, я считаю, что это Лебедев поступил безответственно, а мы его только поощряем! Что он выкинет в следующий раз? – Мальцев явно горячился, но ни по тону, ни по внешнему виду этого понять было невозможно. Только Саляхов, давно зная своего начштаба, понимал степень его раздражения.

– Виталий, мы это уже обсуждали. Он всё решил разумно, и, главное, у него получилось реализовать своё решение. Что тебя ещё не устраивает? – Саляхов был само спокойствие. Мальцев был упёртым по ряду вопросов и ему приходилось проявлять терпение до прояснения всех нюансов. Зато, достигнув полного согласия со своим начштаба Саляхов, мог быть уверен, что тот всё сделает как надо, несмотря ни на какие препятствия и трудности.

Мальцев на пару секунд задумался:

– Он не был уполномочен, и он неуправляем.

– Вообще-то, был уполномочен, – Мальцев поднял удивлённый взгляд на Саляхова, и тот пояснил, – у него был приказ и зона ответственности. И у него не было доступа к командованию, на которое можно было бы переложить ответственное решение.

– Только он этим не ограничился. Он же был готов распылить «торговый» корабль, появись тот из прыжка! Нас бы обвинили в военном преступлении! На это он был уполномочен? Я же тебе говорю, он неуправляем!

– Виталий, будь ты там вместо Лебедева, то как бы ты действовал? – Саляхов не дал ответить на свой вопрос, тут же продолжив, – ты бы действовал таким образом, который позволил бы выполнить задачу, пусть частично, но избежать акта войны.

Мальцев согласно медленно кивнул.

– А Лебедев действовал так, чтобы полностью выполнить задачу и скрыть акт войны, тем самым задержать или минимизировать последствия. Чувствуешь разницу? Война для него уже идёт, он от неё не прячется, он рационален по-своему.

Саляхов вздохнул:

– А насчёт управления... Не обольщайся, Виталий, мы не можем им управлять. Такие, как он появляются, чтобы крушить и бросать в огонь войны все, что мы с тобой смогли собрать и накопить. Мы с тобой военспецы мирного времени, мы нужны, чтобы у таких, как он имелось чем воевать. Мы не можем им управлять, мы не полностью понимаем его логику, а он не будет подчиняться нам. Потому что не считает нас рациональными.

– Рациональными... хочешь сказать, трусами нас считает?

– Угу. Не желающими видеть очевидное. И вполне очевидно, что если война начнётся... Вот видишь, я тоже не могу признать, что она уже идёт. Если война затянется, то командовать должен он или такие, как он. Вот так, Виталий. Жаль, что таких людей мало.

– Может, и хорошо, что мало. Только и делали бы, что воевали.

– И жаль, что он землянин. Вот если бы он был геруанцем...

– Или стал им.

– Или так, – согласился Саляхов.

Корабли стыковались к причальной галерее. Первым из шлюза выбрался экипаж «Лютика» и остановился в нерешительности. О встрече они, само собой, были предупреждены, но с подобным никогда не сталкивались. Ситуацию спас появившийся через минуту экипаж «Бармалея», как бусинки на ниточке следовавший за своим капитаном и выстроившийся напротив встречающего парадного строя. Музыканты уже вовсю наяривали пародию военного марша. По крайней мере, Лебедев никогда не слышал военные марши в стиле, напоминающем американский кантри. Лебедев кивнул капитану Сивову и указал место рядом со своим экипажем. Как только экипаж «Лютика» занял отведённое место, Лебедев двинулся «магнитным шагом» к ожидающему командованию в лице Саляхова. Музыканты затихли. Зазвучали слова короткого рапорта об окончание боевого похода и отсутствии потерь. Народ в галерее, до этого хранивший молчание, радостно завопил, но крики быстро прекратились по жесту одной из старост.

Саляхов объявил экипажам благодарность за проявленное мастерство и доблесть. Затем уступил место старосте, остановившей крики. К удивлению Лебедева, она тоже была весьма лаконичной, выразив радость по поводу успешного возвращения, и объявила о празднике в честь второго дивизиона и месте его проведения. После чего Саляхов отпустил экипажи. Повернувшись через правое плечо, военспецы двинулись по транспортному коридору в направление шлюза. Снова раздали приветственные крики и овации. В этот момент Лебедев и запустил «домашнюю заготовку», которая потом считалась импровизацией. Подняв руку со сжатой кистью в кулак слегка согнутую в локте, он крикнул:

– Анимигу!

– Но пассара! – хором подхватил экипаж «Бармалея».

Экипаж ритмично скандировал «Анимигу но пассара!», к нему подключился экипаж «Лютика», а на пятый раз вся галерея ревела: «Анимигу но пассара!»

Однако официальная встреча в причальной галерее меркла по сравнению с тем, что увидели военспецы, преодолев основной шлюз. В транспортном фойе «втулки» скопилось не менее двух тысяч человек, радостно завопивших при открытии створок шлюза.

Лебедеву пришлось повторить трюк со скандированием нового девиза. Уже на восьмой раз «Анимигу но пассара» орали все, кто пришёл встречать победителей. Появившиеся следом Саляхов с Мальцевым уже наблюдали картину неистового народного единства. Саляхов насмешливо поглядел на Мальцева, до которого только сейчас стало доходить понимание ранее сказанных слов.

В фойе находились экипажи и остальных кораблей второго дивизиона: «Тюльпана» и «Граната». Была здесь и Рита. Стояла и улыбалась. Не заметить её было невозможно. Вокруг Риты образовалась небольшая, но нерушимая «зона отчуждения», границы которой никто не решался нарушить. Наверное, Лаура бы могла, но Рита постаралась не привести её за собой. А она и так сомневалась в том, насколько хорошая идея прийти сюда и как отреагирует Лебедев. Но когда Лебедев устроил, что все вокруг стали скандировать «анимигу но пассара», Рита испытала мощнейшее возбуждение. Ей тоже хотелось орать, но она стояла, смотрела на Лебедева и улыбалась. И самое приятное, что он тоже смотрел на неё и радостно улыбался!

Лебедев махнул экипажу, и те, перестав скандировать, ринулись в толпу к своим близким и родственникам. Атмосфера разрядилась. Сам Лебедев подошёл к Рите.

– Я всё ещё плохо говорю по-геруански, – начал он. Чтобы его было слышно, пришлось подойти так, что между ними оставалось пространство в две ладони.

– Судя по тому, что я вижу, вы неплохо нашли общий язык со всеми.

– Но не с вами...

– А это, – Рита смущённо отвела глаза, – мне рассказали про ханами (18)... Я прошу прощения за своё поведение в прошлый раз. У нас приглашение на ханами имеет несколько другой смысл.

– Начнём сначала? – мужчина протянул перед собой руку ладонью вверх.

– Как насчёт того, чтобы начать с космофутбола? – сверкнув глазами, женщина вложила в мужскую ладонь свою.

Разговор проходил под пристальным вниманием нескольких десятков окружающих людей. Было достаточно шумно и уважительное расстояние, окружающее Амаду, не позволило им слышать, о чём разговор, но и видеть оказалось достаточно.

В этот раз блогеры не преминули продемонстрировать видео, на котором Амада вкладывает руку в ладонь Лебедева. Данное действие совершенно не походило на рукопожатие, и новость подавали не иначе как «траур Амады завершился», а Лебедева называли «конкистадором».

Смешение языков произошло у геруанцев по историческим меркам недавно, и часто возникали ситуации, что слова на португальском и русском, означавшие исходно одно и то же, продолжали ходить в обиходе, но имели разные значения. Так и с «конкистадором». Если требовалось использовать значение по существу, преимущественно в школах, то использовалось русское слово «завоеватель». Войны геруанцы не вели и освоение планеты и окружающего космоса «завоеванием» тоже не называли. А вот слово «конкистадор» использовалось для обозначения сердцеедов мужского пола. И хотя это определение не совсем подходило под Лебедева, любовными похождениями он не выделялся, но здесь сыграло исходное значение слова. Пожалуй, это единственное, чем общество геруанцев позволило себе уязвить Лебедева. Голосов осуждения слышно не было, геруанцы одобрили выбор Амады и предвкушали развитие событий. Рейтинг блогеров, подавших новость в оптимистическом ключе с дополнительными от себя деталями, заметно подрос. Не исключено, что решающим была взрывообразно возросшая популярность Лебедева и его «анимигу но пассара». Теперь его везде при встрече приветствовали вскинутой согнутой в локте рукой со сжатым кулаком, обращённый пальцами вперёд.

18 – Ханами – японская традиция любования цветением растений. Например, сакуры.