Текст книги ""Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Мария Архангельская

Соавторы: Дмитрий Федотов,Сора Наумова,Светлана Волкова,Марат Дочкин,Левиафан Кейн,Ксения Холодова,Юлия Гладкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 249 (всего у книги 347 страниц)

Глава 16

Небольшая возвышенность, на которой располагалась ставка виконта Эмери и Виттрорио, наконец, освободилась. Санча заняла место повыше и привстала на стременах. Отсюда она могла видеть, как конница Руссильона, всё же покинувшая город, медленно переправлялась через Тету. Всадников было меньше, чем помнилось Санче и совсем мало, чтобы как-то повлиять на ситуацию. Мысль о потерях в войске Руссильона ужаснула Санчу. Санча впервые задумалась, а не совершила ли она ошибку, и не приведут ли её действия ещё большую беду в Руссильон.

Тем временем конница союзников выстроилась перед восстанавливающими порядки рыцарями Конфлана. Конфлан ещё только обозначал свой строй, выставив вперёд первую линию рыцарей с лучшими доспехами. Позади них остальные быстро собирали трофеи и приходовали пленных. Выжившие Ампурьяс предпочли сдаться Конфлану. Выжил ли граф Уго?

Конфлан уже окупил войну. Выжившие рыцари дадут выкуп, а если в плен угодил граф Уго…

Копейщики Ампурьяс стали кучковаться группами. Пешцы, также как и в войске Санчи, были преимущественно наёмниками и сейчас разбивались на группы вокруг своих предводителей. Сложенные на землю копья лишь обозначали их готовность сдаться, но в случае если им не предложат приемлемых условий, то они вполне могли поднять копья и подороже продать свои жизни. Потому наёмное войско Санчи сохраняло строй, ожидая, когда командование проведёт переговоры. Однако у командования имелись дела поважнее. Витторио и виконт Эмери выступили вперёд. Санча прижала шенкели и подалась вперёд, побуждая кобылу сразу перейти в галоп. Санча спешила присоединится к переговорам, увлекая за собой шестёрку охраны. Теперь, когда настало время политики, ей не следует позволять союзникам самостоятельно решать её судьбу и судьбу Руссильона.

Отряд из Перпиньяна численностью около сорока всадников, наконец, приблизился, заходя в тыл копейщикам Ампурьяса, и там остановился, чем прибавил волнений в рядах наёмников. От отряда отделилась пара всадников, которые также поспешили присоединиться к переговорам, намечавшимся на противоположном фланге поля битвы, где напротив стояли рыцари Нарбуно и Конфлана. Конфланцы не торопились, потому и Санча, и руссильонцы не опоздали.

– Домина Санча! Счастлив видеть Вас в добром здравии! – заявил рыцарь руссильонцев, снимая шлем.

– Кабальеро Рамон! Видела по пути сюда во что превратился Ривзальт, – Санча с сожалением поджала губы. Ривзальт был владением кабальеро Рамона – вассала её отца.

Санче очень хотелось спросить Рамона где же отец, но… Если молчит Рамон, то промолчит и она. Однако виконт Эмери после представления руссильонцев закономерно поинтересовался:

– А что граф? Я надеялся увидеть его во главе войска.

– Граф ранен, но будет счастлив принять Вас, виконт Эмери, в Перпиньяне, – Рамон перевёл взгляд на Санчу, но более ничего не стал добавлять. А Санча заметила, что Витторио пристально за ней следит.

«Начинается», – подумала Санча. Её битва только начиналась.

Тем временем Рамон уклончиво отвечал на вопросы виконта и Витторио о положении дел в Перпиньяне и численности войска. Мимо внимания обоих не могло пройти малочисленность конницы Руссильона, вышедшей за ворота города. Да и запоздалая реакция тоже говорила не в пользу того, что в Перпиньяне всё в порядке. Нужно отдать должное сообразительности Рамона, но новость об обручении Санчи с виконтом Эмери не произвела на него впечатления. Похоже, чего-то подобного он и ожидал, увидев Санчу.

Кружево слов между кабальеро Рамоном и виконтом Эмери прервало появление делегации от Конфлана. Три всадника, один из которых был явно из простых воинов, держался чуть позади, но всё равно выделялся своим скакуном. Вороной рослый жеребец шёл радостно фыркая, словно ещё не остыл после сражения. Конфлан ожидаемо представлял виконт Гильом.

Виконты чопорно обменялись приветствиями, в ходе которого Санча еле заметно кивнула Ланце, сопровождающего виконта Гильома, и словно не заметила третьего воина, коим был Икац на Мушкиле. Нижняя часть лица Икаца была прикрыта кольчужным клапаном на тесёмках, потому никто из присутствующих гвардейца Санчи не узнал, а на коня они и раньше не обращали своего внимания. Ланца ответил Санче поклоном в седле, прижав руку к груди.

Витторио тоже больше не лез вперёд. С окончанием основного сражения общее руководство перешло обратно к виконту Эмери. Виконт Эмери был заметно раздосадован тем обстоятельством, что не смог показать себя в этом сражении и внести свой решающий вклад, как ему мечталось. Чтобы наконец эта холодная красавица восхитилась им. Его раздражение частично перешло на виконта Гильома, которому Эмери тоже постарался показать, кто тут главный и ради чего, а точнее кого, война. Гильом такое отношение тоже заметил, потому после того, как виконт Эмери упомянул себя в качестве жениха Санчи, Гильом высказался без обиняков:

– Вы, виконт, стали женихом красавицы Санчи лишь по одной причине: архиепископ Далмаций не желает усиления графства Сердани и потому сплутовал при заключении этого брачного союза, не только проигнорировав моё сватовство, но и интересы самой домины Санчи и графства Руссильон. Потому мы с Вами выясним этот вопрос, как полагается кабальерос, и пусть нас рассудит Бог!

Нарбунцы оторопели от такого поворота, переглядываясь. Витторио снова внимательно посмотрел на Санчу, но та переводила взгляд с одного виконта на другого, гневно взирающих друг на друга, но никаких других чувств Санча не проявляла, то ли сохраняя самообладание, то ли так и планировалось?

Советники Эмери обменялись репликами шёпотом, и один из них заявил:

– Сеньоры, Вы слишком разные по возрасту. Виконт выставит замену!

Ясное дело, что отказаться совсем от поединка у виконта Эмери не было никакой возможности без потери чести и достоинства, но и шансов в поединке с виконтом Гильомом также не наблюдалось. Разве что по случайности. Например, конь Гильома с разбегу угодит копытом в сусличью нору, и виконт сам сломает себе шею.

Гильом усмехнулся на предложение советника и заметил виконту Эмери:

– В спальне Вы тоже выставите замену, виконт?

Вспыливший виконт Эмери схватился за рукоять меча, но его руку перехватил советник. Виконт Гильом с ехидной усмешкой наблюдал за этим, но, не дождавшись ничего другого, ударил словесно ещё раз:

– Вы можете прятаться за чужими спинами сколько угодно, но мои рыцари вытащат Вас на свет!

Виконт Конфлана развернул своего коня и ускакал к своим рыцарям.

– Стройтесь, кабальерос! – прежде чем ускакать вслед за своим господином бросил Ланца.

Нарбунцы по очереди посмотрели на Рамона де Ривзальта и Виттрорио. Де Ривзальт пожал плечами, что можно было истолковать как «сами разбирайтесь», а Витторио коротко кивнул, соглашаясь помочь. Отметив это, Санча развернула коня, чтобы вернуться в ставку, и тоном не допускающим возражений бросила кондотьеру:

– Капо Витторио, следуйте за мной!

Витторио подчинился, ему в любом случае командовать своими пешцами, а делать это проще из ставки. Арбалетчики уже подтянулись на левый фланг, поближе к нарбунской коннице, а три десятка всадников продолжали контролировать ампурьяских копейщиков, находясь за правым флангом построения.

Санча вернулась в шатёр, разбитый рядом с холмиком ставки, прошла внутрь в глубину.

Витторио стремительно шёл за ней следом. За ним следовали двое васков из гвардии Санчи – Зумар и Кепа. Витторио начал говорить раньше, чем Санча обернулась, выражая своё нетерпение и, чего уж там, накопившиеся за день возмущение:

– Вам следовало поставить меня в известность о Вашем договоре с Конфланом, Ваша милость!

– Что Вы имеете в виду? – не признавалась Санча в своей причастности к заговору.

– Ах, бросьте, Ваша милость! Тот молодец из сопровождения виконта Конфлана! Я видел его среди Ваших васков, – Витторио вздохнул-выдохнул и сменил тон:

– Я восхищен Вашей милостью! Это было… – Витторио неопределённо помахал кистью в воздухе, подбирая слово, – блестяще! Но Вам следовало предупредить! Тогда я бы действовал по-другому!

– Вы и будете действовать по-другому! Мы не будем вмешиваемся в спор Нарбуно и Конфлана!

– Мне очень жаль, Ваша милость! – Витторио сожалел искренне. – У меня вполне чёткий приказ от Его высокопреосвященства – защищать Вас от поражения, а Вашего жениха от смерти.

– Зумар, – тихо произнесла Санча, не мигая глядя в глаза Витторио.

Васки за спиной Витторио ударили своими короткими метательными копьями. Сам Витторио в это время заворожённо смотрел в глаза девушки, но рефлексы битого жизнью волка не подвели. Он развернулся с уходом с линии удара вокруг опорной ноги и одновременно с этим, выхватывая меч и нанося удар. От удара Кепы, нацеленного в шею или в затылок, он увернулся, наконечник скользнул по наплечнику и пригладил щеку, слегка прорезав кромкой кожу. Из-за промаха Кепа провалился и сблизился с Витторио на расстояние, с которого тот доставал его ударом меча. Зумар бил хитрее, в подколенную ямку. На его счастье, удар пришёлся как раз в опорную ногу, вокруг которой Витторио и разворачивался, потому, хотя нога и повернулась, но колено осталось почти на прежнем месте, и наконечник копья Зумара перерубил связки на внутренней стороне. Нога Виттрорио от такого удара подкосилась, и его удар сменил направление, ударив Кепу не наискось, а горизонтально в область шеи. Бармица немного задержала удар, но раздвинувшееся кольчужное полотно всё равно открыло незащищённое горло. От встречного удара мечом Кепа отшатнулся и упал навзничь, перехватив ладонью вскрытое горло. Витторио припал на колено, но смог перехватить второй удар Зумара, частично сбив его мечом и перехватив рукой древко у наконечника копья. Витторио, сжав древко железной хваткой, сильно дёрнул копьё на себя. То же самое сделал и Зумар, но его противник был тяжелее, и центр тяжести располагался ниже из-за приседа на колено, потому это состязание выиграл Витторио. Поступи Зумар благоразумно и выпусти копьё, то рывок всё равно привёл бы его на большой шаг ближе к Витторио, и тому оставалось лишь выбрать место для удара. Однако Зумар струхнул.

Зумар испугался до такой степени, что собственная смерть ему показалось сущим пустяком. Они с Кепой провалили дело, а ведь домина предлагала им действовать втроём. Однако Зумар перемудрил, посчитав, что это слишком насторожит итальянца. Сейчас он был готов жизнью свою заплатить на жизнь Витторио. Зумар выпустил копьё, но лишь для того, чтобы выхватить кинжал и, бросившись на Витторио, сбить того на землю. В борьбе с коротким клинком у него был шанс.

Копьё осталось в руках Витторио. Его он и использовал как рычаг, принимая тело васка на древко, и разворотом плеч направляя тело Зумара через и мимо себя в землю. Из-за броска Зумара Витторио не успевал со встречным ударом мечом, пространства для удара не оставалось, но благодаря мечу он смог частично заблокировать удар гвардейца кинжалом. Клинок вскользь прошёлся по высокому воротнику кольчуги. Перебитое колено из-за проворота на нём, пусть и в наколеннике, прострелило болью, что на удар сердца задержало добивающий удар мечом по васку, но больше времени у капо Витторио не оказалось.

Схватка длилась время, за которое Зумар успел сделать три удара. Всё это время за спиной Витторио находилась вздрагивающая от каждого удара Санча. Рука Санчи лежала на рукояти мавританского кинжала и в момент, когда Зумар кинулся на Витторио, а тот стал поворачиваться на своём колене, Санча сделал шаг вперёд и вправо, оказавшись аккурат за спиной Витторио и, выхватив кинжал обратным хватом, зряче нанесла ему удар сверху вниз в шею выше воротника кольчуги.

Жизненные уроки Санча впитывала быстро, потому после удара не стала смотреть, как когда-то на де Бланшфора, а отпрыгнула назад, рванув кинжал из раны. Кинжал от рывка разворотил канал ранения и из него фонтанчиком брызнула кровь. Кинжал не вышел целиком, и Санча, испугавшись брызнувшей крови, выпустила рукоять.

Слабо отмахнувшись мечом, Витторио прохрипел:

– Перфида лупа (101), – и завалился набок. К нему снова метнулся Зумар и доделал дело.

Кровь Витторио попала прямо ему на лицо, поэтому когда он поднялся, то был похож на демона, испившего человеческой крови. Санча подошла к Кепе. Кепа задыхался, кровь заливала его перебитые трахеи, перекрывая доступ воздуха в лёгкие. Помочь ему Санча ничем не могла, и она просто взяла его за руку. Увидев Зумара, Кепа улыбнулся, словно только неопределённость с выполнением последнего задания держала его. Он ушёл с улыбкой. Только вот смерть исказила его черты, оставив на лице вместо улыбки хищный звериный оскал.

В шатёр заглянул Генца. Его глаза округлились.

– Никого не впускать! – распорядилась Санча. – Вода есть?

Генца без слов протянул свою флягу. Санча взяла и обернулась к Зумару:

– Смой кровь!

Зумар протянул было руку за флягой, но Санча отрицательно замотала головой:

– Я полью.

Смущение Зумара не было видно под плёнкой крови, ему пришлось принять услугу от высокородной. Если это будет делать Генца, то не Санче же охранять вход в шатёр?

Осмотрев мокрого Зумара, Санча с сомнением хмыкнула, но решила, что сойдёт. Пятна крови сейчас на многих.

– Ступай к арбалетчикам, как договаривались. Если наёмная конница подойдёт слишком близко – действуй по обстоятельствам.

Зумар, не смея поднять глаз на домину, не уходил. Он встал на одно колено и склонил голову.

– Нет времени на извинения, Зумар. Ступай, выполни, что должен.

Зумар кабанчиком вылетел из шатра. Санча не собиралась облегчать его терзания – Зумар с чувством вины был ей гораздо полезнее.

В шатёр снова заглянул Генца:

– Руссильонцы скачут сюда, Ваша милость!

– Все?

– Нет, двое. Те же, что были на поле.

Санча оглядела себя на наличие пятен крови, вздохнула-выдохнула несколько раз, успокаиваясь, и вышла из шатра на встречу.

Подъехавший де Ривзальт спешился, передав повод своему эскудеро, оставшемуся в седле. Сам де Ривзальт подошёл к Санче и поклонился.

– У меня есть весть, предназначенная только для Ваших ушей, – рыцарь намекал, что лучше зайти в шатёр, но Санча поступила по-другому:

– Подойдите ближе, кабальеро.

Де Ривзальт подошёл почти вплотную, на расстояние вытянутой руки, пригнувшись словно в поклоне, он произнёс:

– Ваш отец плох, рана довольно серьёзна. К тому же возраст…

Санча прикрыла глаза. Снова открыла, и в её серых глазах блеснула сталь. Рамон де Ривзальт всё это время жадно следил за ней и, уловив в открывшихся глазах то, что искал, удовлетворённо кивнул:

– Я не очень хорош в политике и, действуя по своему разумению, могу помешать Вашим планам, но если Ваша светлость отдаст приказ – я атакую победителя.

Но вместо ожидаемого ответа, Санча спросила:

– Настолько плох, что Вы назвали меня светлостью?

– Все мы в руках Господа, – совершенно серьёзно ответил Рамон де Ривзальт, показывая, что в выздоровление графа не верит.

Санча задумалась и перевела взгляд на выстроившихся рыцарей с двух сторон и отряд арбалетчиков, к которым со спины для прикрытия подошли её гвардейцы. На самом деле, это лишь выглядело так со стороны. У гвардейцев была другая задача – не допустить вмешательства генуэзских арбалетчиков в сражение.

Де Ривзальт терпеливо ждал ответа и уже сожалел о сказанных словах. Ведь Санча так юна и предложенное де Ривзальтом может показаться ей недостойным. Де Ривзальт рисковал своим будущим местом при графском дворе. Неужели он ошибся, и жёсткий блеск в глазах Санчи, напомнивший ему о её отце, всего лишь померещился? В самом деле, Рамон, Вы сошли с ума! Откуда в столь юном сердце взяться такому коварству⁈

Санча же не думала о моральной стороне вопроса. Она выбирала. После вести де Ривзальта об отце до Санчи дошло, что выбирать мужа ей следует не столько как женщине, но как графине. И выбор был неоднозначен. Виконт Эмери Санчу не привлекал, как мужчина. Санча даже опасалась, что в будущем он станет ей противен. Зато виконт был слабым правителем, он был управляем и для Её светлости предпочтительнее. В отличие от Гильома. Виконт Конфлана был опасен, своенравен и к тому же умён. Санча смущалась, когда представляла его своим мужем. Сможет ли она ему подчиниться? Захочет ли?

Время вышло.

– Мой командант (102), ступайте к рыцарям и следите за прапором с моими цветами, – Санча указала на воткнутый рядом с шатром прапор с гербом Руссильона. – Увидите размахивание прапора из стороны в сторону – атакуйте!

Де Ривзальт просветлел лицом, слегка поклонился головой и побежал к своей лошади, с разгону запрыгнув в седло, не касаясь стремян. Руссильонцы галопом умчались к своей позиции.

Тем временем рыцари заканчивали выстраиваться и ждали сигнала. Конфлану требовалось больше времени, они только что поучаствовали в сшибке, а виконт Эмери ждал, когда же арбалетчики откроют стрельбу.

Арбалетчики ждали приказа. За ними выстроились васки, с которыми они сегодня уже неплохо повоевали вместе. Только вот васки стояли напряжённо, держа наготове на плече свои тяжёлые дротики. В кого они здесь собирались их метать? Командира арбалетчиков Пьеро Фригоза поначалу поведение васков повеселило. Но приказа всё не было и не было. Пьеро заметил, как некоторое время назад к васкам подъехал их глава Зумар. Что-то изменилось. Опытный наёмник почувствовал что-то. Он стал чаще оборачиваться на васков. Ему не нравились их взгляды. В конце концов, Фригоза не выдержал и пошёл прямо к Зумару.

– Что происходит, капо Зумар? – тихо спросил арбалетчик командира васков, хмуро взирающего на генуэзца.

– Мы не вмешиваемся, капо Пьер, – в тон ему тихо ответил Зумар.

– Полагаю, у команданте другое мнение? – удивился Фригоза.

– Командант Витторио мёртв.

Фригоза удивился, но поверил сразу. Зумар неуловимо напрягся, готовый к бою. Уж опытный генуэзец такого не заметить не мог. Фригоза снова оценил обстановку. Васки были готовы нашпиговать своими дротиками арбалетчиков, неожидающих нападения со спины.

– Почему, капо Зумар?

– В Евангелии сказано: «невозможно служить двум господам». Он забыл об этом. Мы служим домине Санче и тот, кто отказывается выполнять приказ – предатель. Ты тоже?

Фригоза сглотнул.

– У меня кондотта (103) с архиепископом

Зумар слабо покачал головой:

– Невозможно служить двум господам – забыл? Кто-то из вас уже нарушил… кондотту.

– Мне нужно обсудить это с компани (104).

Зумар подумал, взвесил и ответил:

– Кто повернёт арбалет – конец разговорам!

Фригоза понятливо кивнул и отошёл к своим арбалетчикам. Первым делом он скомандовал:

– Арбалеты на упор!

Арбалетчики недоумённо переглядываясь, выполнили команду, уперев стременем арбалета в землю. Далее Фригоза тихо объяснил компани ситуацию. Арбалетчики стали оглядываться на васков, стоявших в дюжине локтей за их спинами.

Вскоре Фригоза вернулся к Зумару.

– Мы выполняем приказы Её милости.

Зумар удовлетворённо кивнул:

– Её милость предлагаем вам кондотту на два года, если решите остаться.

– Это непростой вопрос, капо Зумар. Я отвечу позже. Но мы благодрны Её милости за щедрое предложение.

Зумар с Пьеро вежливо раскланялись. Фригоза, вернувшись к арбалетчикам, скомандовал:

– Разрядите арбалеты! – и тихо добавил, – Не будем раздражать васков.

Арбалетчики сняли болты и спустили тетивы. После разрядки арбалетов васки опустили свои дротики.

Рыцари Конфлана начали движение шагом навстречу. Нарбунцам ничего не оставалось, как последовать их примеру. Когда до сшибки оставалось времени на три-четыре вздоха, всадники с обеих сторон резко ускорились, переведя коней с рыси на галоп.

101 – Perfida lupa (латин.) – игра слов, может означать «коварная волчица». А ещё lupa римляне на жаргоне называли проституток.

102 – Comandant – здесь в значении «полководец».

103 – Condotta – контракт наёмника. От этого слова произошло слово кондотьер.

104 – Compagni – товарищи (итал.)

Глава 17

Силы были примерно равны. С обеих сторон по семь-восемь десятков конных рыцарей. Разве что у приграничного Конфлана военного опыта было больше.

Гильом корил себя: «Что я творю? Неужели это всё ради девчонки? Стоит ли Руссильон этого?»

Мальчишка Эмери не оказался полным дураком, и даже провокации Гильома не заставили того выйти на поединок. Убил бы щенка, и дело с концом. Лобовая сшибка – хуже для рыцарской конницы не придумаешь. Не предназначена она для этого. Будут большие потери. Об этом заранее сокрушался Гильом. О себе Гильом не думал. Его будут прикрывать. Точно также как и мальчишку Эмери. Но Гильом может за себя постоять в бою. Он не знал ещё как, но он заставит Санчу за это всё заплатить.

Нарбунцы дрогнули, перед сшибкой сменив направление удара, немного свернув влево. По крайней мере, так показалось Гильому, но он ошибался. Соприкоснувшись флангами конных клиньев, основная масса всадников пробежала мимо противников. Лошадей трудно заставить идти в лоб, потому когда скакуны увидели возможность пробежать мимо увильнувшего противника, то ничто не в силах было заставить довернуть их вправо в самую свалку. Манёвр нарбунцев не был трусостью. Конница Конфлана, пробежав мимо, невольно подставляла свой фланг арбалетчикам. Командир нарбунцев справедливо решил, если арбалетчики не стали стрелять по коннице Конфлана, то произошло это из-за неблагоприятного расстояния, и он сделал всё, чтобы подвести врага под убийственный даже для одоспешенных рыцарей залп арбалетчиков.

Конфланцы рысью заложили дугу перед строем арбалетчиков, которые не собирались стрелять, а конфланцы не думали их атаковать. Выстроились снова. На этот раз поперёк линии соприкосновения войск – ровно посередине между копейщиками противных сторон.

На месте сшибки осталась пара десятков убитых и раненых с обеих сторон, а также несколько лошадей, чьи поводья или стремена не смогли освободиться от поверженных всадников. К ним бежали слуги с обеих сторон, похватали своих и поспешили убраться от опасности уже начинающих разбег отрядов.

Снова опустились копья, и кони перешли на галоп. Сшибка! Воздух наполнился грохотом и визгом лошадей.

– Конфлан!

– Нарбуно!

Рыцари потеряли энергию разгона, смяв передние ряды и перемешавшись. Пошла рубка на мечах. Звон металла, ржание и хрип лошадей, крики остервеневших бойцов далеко распространялись над полем боя. Им молча внимали, не сводя глаз, все остальные участники битвы у Перпиньяна.

Ещё чуть-чуть. Ещё. И вот сказалось преимущество в боевом опыте рыцарей Конфлана. Часть рыцарей Конфлана охватили фланг нарбунцев. По центру конфланцы также глубоко врубились в строй нарбунцев, и зажатый фланг нарбунцев стал быстро сдавать. Похоже, конфланцам удалось вырезать центр с предводителями, сохранив часть своих тяжеловооружённых рыцарей первой линии.

Казалось, что сражающихся осталось едва ли половина.

К ставке подскакал минейр (105) конных наёмников. Санча взглянула на Генцу, тот сглотнул от волнения и распорядился оставшимся гвардейцам:

– Двое в шатёр! Маттин, ты со мной, заходим сразу за наёмником. Если что – основное дело за нами!

Маттин понятливо кивнул. О трупе в шатре гвардейцы уже знали.

– Где команданте? – поинтересовался прямо с коня подъехавший наёмник.

Санча показала взглядом на шатёр и вошла внутрь. Спешившийся наёмник шагнул следом. За ним, отставая на три шага, вошли Генца и Маттин. Санча отошла влево к пологу шатра под неудобную руку наёмника. По центру шатра лежал на впитавшемся в землю кровавом пятне командант Витторио. За телом стояли два васка на изготовку.

Наёмник стрельнул глазами по сторонам, прекрасно осознавая наличие двух васков за спиной. Напрягся, но дёрнувшуюся руку опустил.

– Что это значит, Ваша милость? – к наёмнику вернулись, присущие воспитанным людям манеры обращения с благородными.

– Он не выполнил приказ, – ответил за его спиной Генца.

– Что планировал Витторио? Отвечай! – резко спросила Санча.

– Ничего такого, – побледнел наёмник. – Нам приказал архиепископ хранить жизнь виконту Эмери и добиться для Вас победы.

– Кому нам?

– Ему, – наёмник кивнул головой на труп Витторио, – мне и Фригоза.

Наёмник понимал, что его жизнь зависит даже не от правдивости его ответов, а от того, насколько им поверит эта девчонка, оказавшаяся вовсе не «мягкой куклой», как шутили промеж себя наёмники.

– Именно в такой последовательности? Сначала виконт, потом я?

Наёмник снова нервно сглотнул. Девчонка с ходу поняла подоплёку приказа архиепископа. Он кивнул.

– И что с тобой делать?

До наёмника дошло, почему арбалетчики не стреляли. Фригоза переметнулся! Ему следует подсуетиться, иначе васки насадят его на эти вертела в руках, а его отряду предложат выбрать нового минейра. Он еле успел остановить почти сорвавшиеся слова оправдания. Вместо этого наёмник хрипло, но твёрдо произнёс:

– Как прикажете, Ваша милость!

– Даже если я прикажу броситься на меч?

– То грех самоубийства. Лучше от чужой руки. Но если позволите пару соображений… – наёмник пришёл в себя, и его голова заработала, ища выход.

Санча удивлённо подняла левую бровь:

– Позволяю.

– Руссильон привёл мало конницы, и я не понимаю причины, кроме той, что больше нет. Конница Вам очень нужна. Это первое соображение. А второе… За феод, Ваша светлость, у Вас не будет более преданного человека!

– Феод – не плата наёмнику! Его заслужить должно!

Поймавший кураж наёмник не отступал:

– Испытайте меня! Пусть будет как заслуга за два года непорочной службы.

– Почему ты называешь меня светлостью? – вдруг с подозрением спросила Санча. – Я дочь графа.

– Чутьё у меня, что это очень ненадолго, Ваша светлость!

– Как тебя зовут, воин?

– Хосеп Кавайес (106)

– Три года, Хосеп Кавайес.

Наёмник радостно рухнул на колено, больше не опасаясь резким движением призвать стальное жало в свои внутренности.

– Какие будут распоряжения?

– Следи за действиями руссильонцев. Поддержишь их, если начнут действовать.

Даже Санча понимала разницу между рыцарской конницей и конными наёмниками. Последние относились к лёгкой коннице и не могли действовать в едином строю против тяжёлой конницы. Наёмник явно порывался что-то спросить, но поборол своё любопытство, спиной вперёд покинув шатёр.

– Может, переместимся поближе к гвардии? – предложил Генца, всё ещё не доверяя минейру наёмников. Вдруг ударят, а их здесь всего четверо.

– Ждём здесь. Пусть кто-то неотрывно смотрит за ними. И держи наготове лошадей. Если что, бежим к де Ривзальту.

Санча вышла из шатра. Бой рыцарей подходил к концу. Часть нарбунских рыцарей, сгруппировавшись, стала выходить из свалки сражения, явно кого-то спасая или просто вынося тело. Это у них не получилось. Десяток рыцарей вырвались пустыми и отошли подальше. Что характерно под защиту копейщиков Санчи нарбунские рыцари не пошли.

Конфланцы радовались, собирали трофеи и пленных. К месту свалки подбежали слуги конфланцев. Слуги нарбунцев остались на месте. Им оставалось лишь наблюдать, когда им позволят забрать тела павших. Раненых определят в плен.

Со стороны позиций Конфлана чёрной стрелой промчался всадник на вороном жеребце, направляясь прямо на ставку Санчи. Всадник соскочил с жеребца поблизости и побежал к Санче. Однако его конь не отставал, подошёл вместе со своим седоком обок.

– Виконт Эмери мёртв! – без лишних слов начал доклад Икац. – Нарбунцы пытались его вынести, но не смогли. Тело видел сам – мертвее мёртвого. Виконт Гильом ранен копьём в бок. Он с раной сражался. Рану сам не видел, видел прореху в доспехе. Узкая. Должно быть, доспех сдержал наконечник копья и не пустил глубоко. Когда я ушёл, виконт был ещё на ногах. Тут уж как Бог даст.

Икац шумно перевёл дух. Казалось, он выдал доклад на одном дыхании.

Санча всё это время смотрела на Мушкилу. Когда Икац закончил, девушка задумалась о чём-то и тихо сказала неизвестно кому:

– Да. Пусть Бог рассудит.

Затем подошла к коню и обняла его за шею:

– Я беспокоилась за Вас, Ваша милость!

Мушкила радостно всхрапнул. Икац обнял Генцу:

– Мы победили, дядя!

Икац праздновал успешное окончаниие своей миссии. Энергия и задор переполняли его.

– Эгей-гей! Мы победили! – Икац выхватил из земли прапор со знаменем Руссильона и стал махать им. – Мы победили!

– Стой, дурак!

– Брось, баран!

Генца обхватил тщедушного Икаца за плечи, заваливая его на землю. Но было поздно. Конница Руссильона начала свой разбег.

105 – Menaire– вожак, предводитель (окситан.)

106 – Кавайес, скорее всего, не родовая фамилия, а прозвище. Cavalh (окситан.) – лошадь.