Текст книги ""Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Мария Архангельская

Глава 18. «Колотушка»

Рамиль Саляхов закончил работать с документами департамента снабжения и выдохнул, потянувшись в ложементе. Годы берут своё, здоровье начинает подводить. Без начальника штаба будет тяжеловато. Вон как логистика разрослась, двадцать кораблей, а когда-то два было. Кажется, очень давно, а на самом деле четыре с половиной года назад в строй ввели первый «Бармалей», ставший третьим сторожевым кораблём ВАК.

Мальцева пришлось перевести командовать пятым дивизионом. Пусть по астероидам побегает, а то на «сидячей работе» начал в политику заигрываться. Снюхался с Соуза за спиной Саляхова и начал интриговать против Лебедева. Немного жаль, теперь пока новый начальник штаба войдет в силу, работы старине Рамилю прибавится, но новая кровь нужна. Рамиль не представлял, как можно выиграть предстоящую войну. По-хорошему и его надо менять, да не на кого. Его многие считают прожжённым интриганом и хитрованом. Наверное, так оно и есть, но чувство долга Саляхов никогда не терял. Он хитрил и интриговал, потому что знал, что и как нужно делать. Может ошибался, но в этой уверенности он черпал свои силы. Он отдавал себе отчёт, что никакого военного опыта у него нет, а ВАК вообще не имела военной традиции. По сути, ВАК – это спасательная служба и немного полицейский спецназ.

Определённые надежды возлагались на военспецов из ВКС, которыми обещали поделиться. Частично это закрыло дефицит кадров, но ВКС прислал далеко не лучших. Каким образом среди них просочился Лебедев? Видимо, в ВКС тоже не блистал, а здесь вдруг развернулся. Может Лебедев как Саляхов, только наоборот? Человек войны, неспособный показать себя в мирное время, так же как и Саляхов – человек мирного времени, негодный к войне?

Чтобы про него не думали недоброжелатели, за власть Саляхов не держался и готов будет её уступить, как только годный человек протянет к ней руку. Своей задачей Саляхов считал сейчас найти и дать пробиться тем, у кого есть талант крушить врага, дать им свободу проявить себя. Вот в этом Саляхов был уверен, на это он потратит все свои силы и пожертвует своим постом, если надо. Поэтому Мальцев и поплатился своей должностью. Не за то, что совместно с Соуза пытался потушить возрастающую популярность Лебедева, а за то, что вмешивался в его, Саляхова, проект под названием «Лебедев», то есть «совал палки в колёса» Саляхова.

Про него говорят, что у него нюх на людей, но на самом деле его способность построена не на чувствах, а на логике, у него есть своя система. Он видит действия людей, пытается понять их мотивацию и образ мышления, прогнозирует дальнейшие действия, уточняет по их результатам своё представление, всё логично и понятно. Секрет прост – нужно лишь искренне интересоваться людьми. Лебедев мог оказаться просто везунчиком, но, попав в поле зрения Саляхова, был тщательно просчитан, взвешен и спрогнозирован. Лебедев в кратчайшие сроки привёл в боеспособное состояние корабль и зелёный некомплектный экипаж, показал тактическую смекалку на учениях, справился с дивизионом, разбил превосходящего по огневой мощи врага. Саляхов лишь ждал от него идей, реализация которых выходила бы за рамки дивизиона, как доказательство его масштабного видения, способности мыслить стратегически. И как только Лебедев предложил свою идею по формированию москитного флота штурмовиков, судьба Мальцева решилась мгновенно.

Не то, чтобы идея Лебедева была нова. Просто она показала Саляхову, что Лебедев ищет и видит способы достижения победы. Геруанцы достигли некоторого потолка в развитии своего флота. Дальнейшее увеличение количества сторожевых кораблей требовало развития инфраструктуры, подготовки кадров, а всё это дело небыстрое. Подобная гонка вооружений существенно подрывала ограниченные возможности экономики геруанцев. И главное, что в перспективе? Использование сторожевиков ограничено системой, такого количества просто не нужно, в случае деэскалации куда это всё девать? Ну ладно, куда девать не проблема ВАК, но всё же?

Москитный флот штурмовиков на экипаж из двух человек с четырьмя или восьмью подвесными ракетами менял подход и многое облегчал. Штурмовиков можно наделать большое количество, в этом классе геруанцы особых ограничений не испытывали. Такие кораблики дёшевы, подготовка экипажей существенно проще и быстрее.

С военной точки зрения выглядело более спорно, но не без преимуществ. Во-первых, масштаб наращивания сил в системе неограничен. Во-вторых, суммарная огневая мощь на потраченные материальные и трудовые ресурсы выше, чем от сторожевиков. В-третьих, экипажи можно сформировать из гражданских пилотов с минимальной переподготовкой, то есть дефицит кадров уменьшается. Из минусов скорость таких штурмовиков небольшая, но её можно скомпенсировать их количеством. И второй минус, для повышения мобильности нужны носители, но, как говорится, это не точно. Проект такого кораблика можно взять у ВКС. Он морально устарел и давно снят с производства. А можно и не запрашивать, такой проект вполне под силу и геруанским конструкторам, тогда больше шансов, что для противника это окажется сюрпризом.

Вот последний аргумент Лебедева Саляхова особенно порадовал, потому что наглядно показывал, на чьей стороне Лебедев.

– Саурон! – Саляхов подсел ближе к рабочей инфопанели, чтобы его биометрию считал специальный машинт, доступ к которому был у ограниченного перечня лиц, поскольку мог предоставлять информацию, нарушающую личные границы граждан Геры, – какой статус социальных отношений Арсения Лебедева и Риты Рибейру?

Саурон отозвался моментально, а значит, этим кто-то уже интересовался недавно:

– Арсений Лебедев и Рита Рибейру находятся в сексуальных отношениях. Точность 98 процентов. Вероятность формирования устойчивой пары – 72 процента.

«Семьдесят два процента? Однако искрит между ними! Ну понятно, у Рибейру тоже сложный характер» – заметил про себя Саляхов. Риту для себя Саляхов отмечал как целеустремлённую и очень практичную личность, несмотря на ореол Амады. Он считал, что со временем она займёт место в Управляющем Совете, и поэтому старательно не переходил ей нигде дорогу и выстраивал благожелательные отношения.

«Создание устойчивой пары было бы замечательно, дополнительный якорь Лебедеву на Гере был бы очень кстати. Надо форсировать вопрос с гражданством Лебедева. Скоро уже «Колотушку» скрывать от него не получиться, а это не дело. Поговорить, что ли, с нашей Амадой? Нет, уж больно дело тонкое, чувства неизвестной глубины, может оскорбиться. Рано. Что же делать с «Колотушкой»?» – продолжал размышлять Саляхов.

«Колотушка» была секретным проектом, в основе которого лежало случайное открытие геруанцами влияния на гравитационные поля разбалансированных гравиприводов. Общая суть такова, что при определённых обстоятельствах можно было вызвать «гравитационный шквал», как называли это геруанские физики. Весьма кратковременный, который с высокой вероятностью способен заставить межзвёздный гравипривод финишировать прыжок. В теории считается, что для корабля это пройдёт без последствий, а если всё правильно рассчитать, то можно выбить межзвёздник из прыжка в расчётном месте. Наш ответ санкциям.

Вместо ответов на вопрос, как «Колотушка» сработает на досветовых скоростях, физики отводили глаза. Значит, никакой стройной теории у них не было. Таких учёных Саляхов называл «тыкоделы». Нужно проводить опасные эксперименты.

А потом эти люди говорят, что военные заставляли их изобретать только оружие. В то время, когда всё человечество стремится обезопасить межзвёздные полёты и обеспечить стабильную работу гравиприводов никакому военному в голову не придёт делать всё наоборот. Бахнуть из того, что может бахнуть, это пожалуйста. А вот изобрести... Для этого нужен по-настоящему злой гений.

Как же это иронично, геруанцы, столько страдавшие от пиратства, сами собирались пиратствовать. Да ещё как, с абордажем! Наличие в рядах ВАК военспецов из ВКС Саляхова смущало, как они отнесутся к подобному? Каковы границы их лояльности? Нет, не так. Пиратство в долгосрочной перспективе вряд ли удастся скрыть, а значит, возвращение военспецов из ВКС будет сопряжено с обвинениями в пиратстве, если вообще будет возможно. Отсылки на военное время можно отбросить, земляне все будут трактовать как им удобно, то есть в свою пользу. Как военспецы отнесутся к такой перспективе? Можно и не гадать, негативно отнесутся. Тот же Левченко явно не собирается оставаться на Гере. В результате командующий третьим дивизионом будет деморализован, как минимум. Но больше всего Саляхова волновало, как отнесётся к подобному Лебедев. Именно поэтому командующий страстно желал, чтобы Лебедев попросил гражданства. Главное, чтобы он принял решение остаться, с остальным можно работать. Об этом он и хотел бы поговорить с Ритой, понимая, что они в этом вопросе союзники. Только вот горит лишь у Саляхова, а Рите спешить некуда, ей важнее конечный результат и его надёжное достижение. И, вероятнее всего, вмешательство в свою личную жизнь Амада просто так не оставит.

Пока же понятно было одно, работать с «Колотушкой» будет первый дивизион, в составе которого сплошь одни геруанцы. Захваченное судно можно будет выдавать как торгового гостя. Само появление межзвёздника в системе от военспецов ВКС никак не скрыть, но можно залегендировать его появление. И даже не одного, а нескольких. Но со временем легенда должна рассыпаться. У Саляхова есть три-четыре, максимум шесть месяцев для решения вопроса с лояльностью пришлых военспецов. Грех за жизни тех, с кем Саляхов не справится, ляжет тяжким грузом на его совесть.

«Колотушку» надо начинать. С отходом эскадры Селезнёва Саляхов словно ощущал обратный отсчёт времени. Логика событий уже проявила себя, встала на рельсы и неотвратимо понеслась навстречу.

***

Каперанг Артюхов, командующий первым дивизионом ВАК, если и волновался, то не как преступник перед делом. Даже, наоборот, Артюхову очень хотелось «пойти на дело», но предметом его сомнений являлась экспериментальная установка «Колотушки», которая на практике ещё не проверялась. Предки Артюхова были из первой волны колонистов, так что счёт к корпоратам накопился длинный, и он с удовольствием подержал бы их за горло. Аналогичные чувства испытывал весь личный состав первого дивизиона. Контр-адмирал Саляхов был совершенно прав в том, что, поручив операцию Артюхову и его дивизиону, сомнений геруанцы испытывать не станут.

Чтобы «Колотушка» сработала как надо, следовало расположить её по эффективному курсу межзвёздного корабля, то есть прямо на возможном курсе корабля. Межзвёздные корабли не прыгали далее двух десятков световых лет с небольшим хвостиком. Не то, чтобы «прыжок» дальше невозможно совершать, но более или менее надёжный порог составлял двадцать два световых года. Ограничением являлась мощность энергетических установок. Корабли с более мощными энергетическими установками могли бы больше, но расчёты показывали что-то монструозное, чего земляне пока строить не умели. Честно говоря, энергореакторы значительно больше и мощнее тоже не умели. Да и стоимость постройки подобного корабля была настолько высокой, что была чувствительной даже для богатых стран. О корпорациях речи не идёт, хотя отдельные корпорации могли похвастать бюджетом, сопоставимым с бюджетами крупных государств, но тратить ресурсы на то, что никак не окупится в ближайшие годы, корпораты не станут по определению. Сомнительные проекты корпорации предпочитали оставлять государствам, используя для этого своё лобби. Такая политика велась веками, прибыли – корпорациям, а убытки – государствам с их налогоплательщиками.

Маршруты строились через ближайшие звёзды или в направлении сверхмассивных дальних звёзд. Такой транзитный маршрут проходил на расстоянии около одного парсека от системы Геры. Ранее транзитным узлом для корпоратов была Гера, но сейчас корабли корпоратов не рисковали заходить в гости.

Прыжок в парсек сторожевику геруанцев был вполне по силам.

Корабли, входящие в состав первого дивизиона носили громкие имена: «Уверенный», «Решительный», «Отважный» и «Бесстрашный». Тем не менее Артюхов не чувствовал себя уверенным, он страшно боялся «стравить воздух» из-за отсутствия боевого опыта и, вследствие этого, решимостью того же Лебедева не обладал. Единственное, в чём нельзя было упрекнуть Артюхова, это в отсутствии отваги. Собственно, «Отважным» Артюхов и командовал в качестве капитана. Поэтому и выдумывать Артюхов ничего не стал, а поступил по схеме Лебедева. «Колотушку» позиционировали на расчётном транзитном пути, благо, что сверхбольшой точности не требовалось, а дивизион, разделившись попарно, патрулировал зону, в которой по расчётам физиков должно было выкинуть их пиратскую добычу. В отличие от Лебедева, который не мог управлять временем выхода из прыжка противника, у Артюхова была возможность включать «Колотушку» тогда, когда корабли дивизиона занимали наиболее выгодное положение для приёма гостей. Опять же в отличие от второго дивизиона перед дивизионом Артюхова стояла задача захвата корабля или кораблей, поэтому подлётное время до цели для него было куда актуальнее, чем для Лебедева. В целом задумка проста, выбить из «прыжка» корпората и пока экипаж в состоянии выхода из медикаментозной комы осуществить абордаж. Для этого на кораблях было по шесть дополнительных членов экипажа, которым предполагалось выполнить роль абордажной команды. Примечательно, что участники абордажной команды практически все состояли в футбольной команды «Сокол», набиравшейся преимущественно из сотрудников Астроконтроля. «Сокол» пару недель назад выиграл чемпионат Геры и теперь на кораблях не прекращались шутки о том, что если бы «Геруанские белки» знали, что на кону, то сейчас у них в гостях было бы больше симпатичных девушек. Действительно, в команде «Геруанские белки» было довольно много девушек, причём некоторые из них были даже в топе персонального зачёта. Например, «Летяга» Алёна Шишкина, которая была миниатюрной, но очень техничным и скоростным игроком.

Двадцать шесть запусков «Колотушки» прошли безрезультатно. Четыре недели дивизион мотался туда-сюда, двадцать шесть раз выходя на стартовые позиции. Тщетно. Учёные, поначалу просившие запастить терпением, сами уже прятали глаза и нервничали, каждый раз перепроверяя настройки оборудования и расчёты. На двадцать седьмой раз никто не ждал ничего нового, и Артюхов был даже уверен, что если бы не машинты кораблей, то экипажи просто пялились бы на инфопанели ещё минут пять, теряя драгоценное время, но благодаря машинтам «охотники» пришли в движение вовремя. Надо отдать должное физикам, они всё же не ошиблись в своих расчётах. Корабль корпоратов выбило из «прыжка» на границе расчётной зоны, в пределах погрешности. А главное, они не ошиблись в расчёте скорости, с которой корпорат выйдет из «прыжка». Если бы скорость была значимо больше или меньше, то времени на перехват потребовалось бы больше. Через сорок семь минут абордажная команда уже была на внешней поверхности корабля корпоратов и с помощью монтажных роботов разбирала доступ внутрь зоны жизнеобеспечения. Это был самый тонкий момент во всей операции. Окно сорок пять минут считалось приемлемым для абордажа, внештатная ситуация должна была заставить машинт обнулить потенциалы гравиприводов. Зря наговорили про Артюхова, абордаж запаздывал на две минуты, но Артюхов решился рискнуть и не прогадал. Включи машинт корпоратов ускорение и ни о каком абордаже речи быть не могло. Без гравиприводов десантный челнок не мог соревноваться в ускорении с межзвёздным кораблём. К тому же и десантники физически не смогли бы даже выжить в таких условиях. Но оказавшись на внешней оболочке зоны жизнеобеспечения, они уже попадали под её защиту и могли действовать. Это было несомненно удачей, иначе геруанцам пришлось бы обстрелять корабль из энергетического оружия, чтобы вывести основные системы управления из строя. Без стрельбы совсем не обошлось, следовало обезвредить установки ПРО, которые могли доставить неприятности нападающим. Из-за того, что дежурная вахта пришла в сознание, но всё ещё плохо соображала машинт и не смог полноценно реагировать в нестандартной ситуации, оставляя решение за людьми, которые оказались не готовы.

Проще всего проникнуть внутрь межзвёздника через ворота внутреннего трюма. Два монтажных робота вскрыли с помощью строительных резаков запорные механизмы ворот, и абордажная команда проникла внутрь трюма. Со внутренним люком всё повторилось по аналогичной схеме с той разницей, что произошла разгерметизация внутреннего объёма. Разгерметизация привела к гибели большей части экипажа, находящейся в стадии «плавного» выхода из комы. Однако дежурная вахта, несомненно страдавшая жутким «похмельем», уже находилась в рубке, которую машинт корабля должен был изолировать. Так и произошло. Дежурная вахта заперлась в рубке, и люк снова пришлось вскрывать монтажными роботами. Находящиеся внутри рубки трое космонавтов оказались вооружены пороховыми пистолетами. Оружие так себе в состоянии невесомости. Против монтажных роботов вообще бесполезное, но и десантники были в бронированных скафандрах, уязвимыми местами которых были только сочленения, а в них еще попасть надо в условиях невесомости. «Футболисты» действовали напористо и жёстко. Даже жестоко на взгляд Артюхова, наблюдавшего за штурмом через тактическую систему скафандров. Опрокинув оборону массивными монтажными роботами, парни вступили врукопашную, то есть лишили обороняющихся оружия, но больше поделать ничего не могли, разве что обездвижить. Даже это давалось нелегко, скафандры землян имели свои экзоскелеты, мало чем уступающие по мощности. А далее «футболисты» просто вскрыли скафандр одного из космонавтов, разгерметизировав его. Демонстративное убийство товарища сломило сопротивление обороняющихся, и они подчинились.

Повезло, что серьёзного ручного оружия у корпоратов на корабле не было. У землян существовали специальные пороховые автоматы со сверхмалой отдачей, довольно массивные из-за усложнённой конструкции, но все ещё считающиеся ручным оружием. Их мощности хватило бы, чтобы доставить атакующим серьёзный урон. Абордажная команда была вооружена лишь портативными строительными плазменными резаками. Штука серьёзная, но могла выступать только в качестве контактного оружия ближнего боя.

«Попадись нам военный корабль, то всё могло быть совсем по-другому. Кровью бы умылись при попытке абордажа», – решил для себя Артюхов после того, как выпотрошили логи захваченного машинта. Пришло осознание, что эта удача лишь дело случая и отсутствие адекватных протоколов на подобный случай. Всё же работа пиратов очень рисковое дело.

«Уверенный» ушёл с донесением. Сигнал от места событий шёл бы до Геры два с половиной года. Дивизион продолжил свою охоту, у Артюхова был карт бланш на «отлов» двоих.

Похоже, запас удачи был исчерпан, прошли ещё четыре недели – двадцать пять попыток и ничего. Уже успел вернуться «Уверенный» с грузом оборудования для мобильной верфи, для чего ему даже пришлось оставить ракетные подвесные контейнеры «дома». Запускать чужой машинт для транспортировки добычи в систему Геры было всё же слишком рискованно, требовалась замена машинта и управляющих модулей, а в связи с этим и части «железа». Этим и должны были заняться прибывшие на «Уверенном» ремонтники.

Прошёл ещё безрезультатный месяц, и «Колотушка» сломалась. Артюхов принял решение возвращаться. Оборудование мобильной верфи решили оставить на месте, снабдив военной РЭБ-станцией. Так будет проще найти по возвращении. Добыча стартовала домой в сопровождении «Решительного» и «Уверенного», но вряд ли они финишируют вместе, это у ВАК первый опыт синхронизации прыжка с межзвёздником. «Отважный» с «Бесстрашным» двинулись следом спустя сутки. Следовало залегендировать появление межзвёздника в системе, но теперь у него «российский» опознавательный код. Его появление будет совершенно тайным, но, скорее всего, все будут знать о прибытии российского судна с таким секретным грузом, что даже к «Кольцу» не стало подходить.

Глава 19. Геруанская свадьба

Работа второго дивизиона был признана успешной, если можно считать успехом выявление наличия дыр в обороне системы. Чаще всех Астроконтролю «попадался» корабль Резванова-Баррос «Гранат», что и было его основной задачей. «Гранат» проверял самые лёгкие и быстрые варианты и, логично, что такие маршруты были перекрыты. «Лютик» сумел скрытно пройти в систему, и его уже накрыли ближе к орбите Зевса. Отличился Соуза на «Тюльпане». Молодой капитан настоял на собственном варианте, требующем прежде всего терпения и выдержки. Мотив Сержиу Лебедеву был понятен, Соуза старался реабилитироваться после своего срыва. После потери самообладания по итогам боя с новобритами капитан «Тюльпана» стремился к безупречному выполнению своих обязанностей и болезненно относился к ошибкам. Ситуация была учебной, и Лебедев не видел причин не дать попробовать одному из своих капитанов «выпрыгнуть из штанов». Вариант «Тюльпана» предполагал прохождение в систему под прикрытием кометы, коих в системе Геры было изрядное количество, в любое время астрономического года можно было подобрать подходящую попутчицу, поэтому этот вариант был признан годным для использования разведчиками противника. Был риск при манёврах вплотную к комете, но если Соуза настоящий капитан, то должен уметь определять границу оправданного риска и обязан справиться. В конце концов, «Тюльпан» с военный корабль, риск – часть его существования.

В итоге «Тюльпан» был обнаружен лишь на отходе и сумел уйти на гравиприводе, то есть задачу свою выполнил, но проделать свою работу незаметно у «Тюльпана» не получилось. Все остались довольны, Соуза выполнением задачи, а Астроконтроль тем, что обнаружена уязвимость и при этом маловероятно, что она была использована противником ранее.

Дольше всех свою задачу выполнял «Бармалей» и со своим открытым появлением в системе принёс всем геруанцам сильную обеспокоенность.

Для «Бармалея» Лебедев выбрал вариант Веры Амейда-Ростовой не потому, что считал его наиболее перспективным, а потому что его реализация обещала быть самой тяжёлой. Именно тяжёлой, а не трудной. Технически реализовать его было несложно, но три с половиной месяца безделья для экипажа в условиях жёсткой экономии энергопотребления могли оказаться непосильной ношей. Свой экипаж Лебедев считал наиболее подготовленным в своём дивизионе, поэтому и забрал эту ношу себе. Выяснилось, что молодых геруанцев в экипаже Лебедев явно недооценивал, за всё время похода не было ни драк, ни скандалов, ни ссор. Молодёжь стойко перенесла тяготы безделья, разбавленные тренировками, учёбой и личными отношениями. Как ни старался Лебедев разнообразить жизнь служебными и физическими тренировками, но наибольший вклад в психическое здоровье коллектива внёс старпом. Именно он нашёл нужные слова, произвёл идеологическую накачку и задействовал весь потенциал высокой морали членов экипажа для преодоления тягот при выполнении задания. И ещё он настоял, чтобы капитан закрывал глаза на неуставные отношения между членами экипажа, которые до этого не проявлялись. Женская часть экипажа достаточно эмоционально встретила новость об отношениях своего капитана и Амады, но быстро переварив её, переключилась на окружение. Видимо, так совпало по времени, но во время скрытного прохождения «Бармалеем» системы Геры на борту вовсю развернулось «гнездо разврата», как это называл Лебедев. Лишь собственный опыт совершения ошибок в отношениях с геруанцами заставил Лебедева прислушаться к словам Кузмебаева и оставить молодых людей в покое, предоставив им возможность самим решать свои любовные дела. И старпом оказался прав. Несмотря на наличие любовных треугольников и смену партнёров, случившаяся всего за три месяца, молодые геруанцы умудрялись проделывать это спокойно и мирно. По крайней мере, незаметно для капитана. Однако, как выяснилось позднее, с культурой сексуальных отношений геруанцев Лебедев только начинал знакомиться.

Шок и трепет, так можно описать реакцию штаба на телеметрию с вернувшегося «Бармалея». Вывод, к которому пришли военспецы, был однозначен: с высокой долей вероятности такой разведчик уже пролетел систему, время для этого было вполне достаточно. Лебедев, которому не давал покоя вопрос о целях новобритов и почему не было третьего корабля, лишь подлил масла в огонь, объявив, что возможно прилёт новобритов был лишь отвлекающей операцией, истинной целью было отвлечь внимание и ресурсы от центра системы, а задачей максимум ускорить получение разведданных через получение инфопакета с разведчика, если повезёт протиснуться в систему до выдворения.

– У нас остался год, максимум полтора, – подвёл итог совещанию контр-адмирал Саляхов. – Подготовьте приказ на минирование альтернативного межзвёздного маршрута, пусть этим займётся четвёртый дивизион.

Последний приказ был адресован начальнику службы логистики, капитану третьего ранга Виктору Честнову, который выполнял обязанности начальника штаба. Как выяснилось за время отсутствия в системе второго дивизиона, Мальцева перевели командовать только что сформированным пятым дивизионом.

Медкомиссия выявила поголовное нервное истощение у всех членов экипажа «Бармалея» с предписанием удвоенного отпуска и реабилитации. Лебедеву крайне рекомендовалось провести месяц на планете. Он и сам чувствовал, что зрение стало просаживаться – верный признак нарушения режима реабилитации.

Сам Лебедев планировал посетить Оазис-2, добившийся наибольших успехов в терраформировании изолированной горной долины, в которой был расположен. В долине даже имелось несколько плантаций с генетически модифицированными растениями в открытом грунте. Однако вмешалась Рита, заявившая, что берёт дело в свои руки. Она спустится на планету вместе с ним и это будет Оазис-3. Рита выросла в Оазисе-3 и приводила это в качестве обоснования. Лебедев знал, что Соколов с Оазиса-2, поэтому не возразил ни слова против предложения подруги, которое, по сути, предложением-то и не являлось.

Транспортировка на планету ничем принципиально от аналогичной транспортной системы на Земле не отличалась. Человечество стало использовать гравитационные двигатели для перемещения в системе и между звёздами, но построить гравитационный лифт так и не смогло. Для вывода грузов и пассажиров на орбиту и обратно использовались многоразовые корабли с модульными реактивными двигательными установками. Это на текущий момент был самый дешёвый вариант, особенно в случае Геры. Технологии трёхмерной печати позволяли создавать и собирать подобные двигательные установки достаточно дёшево, производственный цикл составлял буквально несколько дней, топливо из сырья газового гиганта Зевса производилось на автоматическом заводе на его орбите и доставлялось грузовиками на гравиприводе. Сами двигательные установки были рассчитаны на три-четыре спуска-подъёма, затем менялись. На Земле больше заморачивались с составами реактивного топлива, потому что такие двигатели наносили значительный ущерб экологии планеты. На Гере таких заморочек не было, а атмосферу ещё только предстояло корректировать.

На Земле была бы очередь на транспортировку, а на Гере если и была, то Арсений с Ритой её не заметили, заявку им одобрили в течение минуты и время вылета назначили уже на следующий день.

Несмотря на свой стаж в космосе, Арсений впервые вступал на другую планету. Его детская мечта воплощалась, может поэтому он и хотел стать капитаном межзвёздного корабля, чтобы открывать новые чужие миры? Этот мир уже открыт другими, но лиха беда начало?

Сама высадка на десантную операцию не походила вовсе. Процедура была отработана за сотни лет и мало чем отличалась от полёта на самолёте в атмосфере. Разве что тем, что пассажиры были облачены в скафандры, но с откинутыми шлемами. Вошли из галереи стыковочного причала через шлюз прямиком в челнок, заняли ложементы, закрепились, отстыковались, отошли на безопасное расстояние от станции, приняли на стыковку четыре двигательных модуля, проверили системы и двигатели и за два часа спустились на стол космодрома. Из корабля вышли через негерметичную «кишку», поэтому перед шлюзом загерметизировали скафандры. Из «кишки» прошли в причальную башню, спустились на лифте в зал прилёта, снова прошли шлюз и оказались в помещении вокзала. Огромный по меркам космонавтов вокзал был размером со станцию метрополитена на Земле. Как говорится, видели и больше, но космонавты чётко выделяли помещения с атмосферой, в которой можно находиться без скафандров от всего остального. На вокзале сняли скафандры, получили дыхательные маски и короткий инструктаж по использованию. Из помещения вокзала через шлюз перешли на станцию настоящего метро, в которой атмосфера была уже геруанской. Сели в короткий поезд, который выводил под землёй с территории площадки космодрома к станции транспортного узла. Снова шлюз и второй вокзал также с пригодной для дыхания атмосферой. Здесь по длинной стороне помещения имелись гермоворота, над которыми горели названия пунктов назначения и сигналы наличия робокаров. Робокар вмещал шестнадцать человек и имел грузовой отсек на входе, в котором пассажир мог оставить груз. У гермоворот некоторые геруанцы кричали новоприбывшим, искали попутчиков. Насколько понял Арсений, геруанцы чувствовали себя некомфортно в одиночку или вдвоём занимая целый робокар. Или робокар отказывался ехать с недогрузом?

В направлении второго купола Оазиса-3 недостатка пассажиров не было. Быстро разместились, стыковка робокара к гермоворотам была негерметичной и травила, поэтому с посадкой не задерживались больше необходимого. Машинт робокара оказался продвинутым с имитацией личности. Ташей Лебедева и Рибейру опознал моментально и встретил вполне по-человечески:

– Какие люди! Уважаемые таш Лебедев, сокрушитель врагов, и любимая всеми очаровательная таш Рибейру, добро пожаловать на Оазис-3. Надолго к нам? Куда путь держите?

От такой наглости робота Арсений опешил, но для Риты такое поведение «железки» было не ново, она охотно поддержала беседу:

– В пятый комплекс. У нас реабилитация на месяц.

– А-а, – совсем как человек протянул голосом машинт. – Понятно, понятно. Медовый месяц?

И из динамиков полилась какая-то незнакомая бодрая мелодия. Арсений перевёл взгляд на Риту, та смущённо отвела взгляд, но пояснила:

– Дразнится. Песенкой.

Арсений хмыкнул, такое ему было знакомо – наверное, местный вариант «тили-тили-тесто». Машинт робокара тем временем продолжал отыгрывать радушного местного: