Текст книги ""Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Мария Архангельская

Глава 8. Амада

«Бармалей» снова вернулся в док верфи. И задал много работы помощнику главинженера Рите Рибейру.

«Невезучий», – оценила Рита итог приключений корабля. Она вспомнила, что и первый «Бармалей» тоже «впрыснул топлива» в её, кажется, уже прошлую жизнь. Ведь Виктор Соколов появился на станции «Василёк» и в её жизни после того, как был списан именно с «Бармалея». То, что казалось ей безумной интрижкой, которую ей хотелось бы скрыть, в итоге стало всем известной любовной историей. Виктор своей смертью сделал её своего рода национальной героиней.

Потрясение колонистов Геры тем, что случилось у астероидного пояса, вылилось в усиленную милитаризацию общества и кристаллизацию общества геруанцев как нации. Соколов и Каргин стали национальными героями, затмившими всех своих деятельных предков. Благодарность людей и невозможность её выразить была так высока, что стала выходить за границы рационального. Истории жизни двух человек стали достоянием всего общества. Родным и знакомым пришлось помучаться, неоднократно рассказывая блогерам, взявшим на себя роль историков-биографов, всё, что могли вспомнить. Но Рите оказалось достаточно отказаться от интервью один раз и как отрезало. Никто не доставал её вопросами о жизни Соколова и Каргина. Это не значит, что её биографию оставили в покое, но ей самой жилось спокойнее, чем родственникам Соколова или Каргина. Часть любви нации к своим героям перешло к живой Рите. Теперь за глаза её называли Амадой – Возлюбленной. Ох, сколько в этом прозвище было многозначности. Отношения с Каргиным тоже стали широко известны. Но вручив однажды свою репутацию в руки Виктора, Рита не прогадала. Даже после смерти Соколов оберегал честь своей подруги. Странным образом, всё, что могло быть истолковано превратно, пропало из описания её жизни или объяснялось под другим углом, оправдывалось совершенно дикими, на взгляд Риты, причинами.

Личная трагедия сделала Риту известной, всеми уважаемой и открыла большие возможности. Рита открыла для себя, что если не переходить границы разумного, то ни одна её просьба не знала отказа, любое её действие обрастало самостоятельным смыслом, который люди сами додумывали. Амбиции никогда не оставляли Риту. Осознав возможность, она напрямую запросила руководство Астроконтроля о переводе на верфь «Кольца» на административную должность. И что же? Да пожалуйста, вот вам должность помощника руководителя службы контроля качества, устроит? Казалось бы, что разница с должностью помощника руководителя станции небольшая, но с точки зрения перспективы огромная.

Однако людские слухи облекли перевод в совсем другой смысл: «убитая горем» Амада не в силах оставаться на «Васильке» (станция действительно стала навевать депрессию) и перевелась на строительную верфь, чтобы строить военные корабли и отомстить захватчикам за любимого. Или любимых? Была и такая версия, которая объясняла слишком уж эффективное сотрудничество для соперников в любовном треугольнике.

Так Рита оказалась среди кораблестроителей. В техническую составляющую вникла быстро, но в основном Рите приходилось работать с людьми, а это она умела и у неё был чит-код – она была Амадой. Умение решать любые конфликты и споры за полтора года привело её на должность помощника Главного инженера верфи, второй по иерархии должности. Традиционно главные инженеры выбирались из конструкторов и не то, чтобы у Риты не было дальнейших перспектив, но не было и намерений подсиживать текущего руководителя, Даниила Карапетяна. Карапетян был одним из конструкторов текущей модификации сторожевого корабля. Рита считала, что он был на своём месте, а её карьеризм всё же был ограничен геруанским воспитанием, в котором первостепенным мотивом выступали интересы общины. Первые двести лет колонии были слишком тяжёлыми для выживания индивидуалистов, поэтому даже такие карьеристы, как Рита и думать не могли о нарушении устоев. К тому же все административные функции Рита негласно оттянула на себя, и Карапетян ей был за это только благодарен. Все на верфи привычно шли за решением проблем к Рибейру, а она либо сама решит или переадресует Главному инженеру, если сочтёт необходимым. По сути, Карапетян как был главным конструктором, так и остался им в душе и по основному роду занятий.

Безусловно, гибель Виктора оказала на неё гнетущей воздействие, но Рита не могла сказать, что «убивалась горем», как ей того приписывают. С Виктором у неё было всё сложно. Действительно ли она любила Виктора? Рита часто задавала себе этот вопрос. В отличие от окружающих людей Рита не считала Виктора необыкновенным человеком. Так, немного необычным, но не отличающимся кардинально от тех мужчин, которые были у неё до него. Раздражало, что на такой вопрос самой себе первым приходило воспоминание о той большеглазой пигалице, провожавшей Виктора в причальной галерее. Дурой Рита не была, она прекрасно осознавала, что это беспокойство вызывала ревность и боль от предчувствия обиды брошенной женщины. Наверное, это было бы неизбежно, выживи тогда Виктор. Слишком у них была большая разница в возрасте.

Поначалу, осознав свои возможности как Амады, Рита решила не заводить какое-то время новых романов, это могло бы повредить её репутации. Это ей легко давалось, с происшествием времени она заметила за собой отсутствие реального сексуального интереса к мужчинам. Только на второй год жалкий огрызок от былого либидо стал просыпаться, к тому же Рита не видела в своём окружении никого достойного. Может, у неё так планка задралась?

Вот и нет, достойный кандидат появился или просто время пришло?

Лебедева она сразу отметила как очень красивого мужчину. От него веяло чем-то первобытным, физической силой и уверенностью в себе. Подобная непоколебимость иногда проскальзывала в Викторе и временами так раздражала Риту.

«Наверное, через десять лет и он мог стать вот таким же, капитаном. Но не таким красивым», – подумалось тогда Рите.

Красивых мужчин в окружении Риты было не мало, она их отмечала, но внутреннего отклика не было. Мужчины со своей стороны не осмеливались даже флиртовать с ней, будто опасаясь совершить святотатство. Рите приходилось с сожалением констатировать, что когда ей понадобится мужчина, то ей придётся делать всё самой и первого шага будет недостаточно.

В ту первую встречу с Лебедевым Рита сама вылетела с ремонтной бригадой, что было уже необычно. Нужно было разобраться на месте с серьёзным случаем, вспомнить работу в службе контроля качества. Но главное, Рите было интересно, действуют ли «чары Амады» на приданных из ВКС военспецов.

Выяснилось, что не действуют. Лебедев допустил бестактность, на которую ни один геруанец бы не осмелился – напомнить Амаде, пусть косвенно, о гибели Соколова и Каргина. Лебедев показался ей «сухим» профессионалом, но был интересен. Он, похоже, умел наводить жуть на окружающих – иногда от его взгляда было ощущение мороза по коже. «Кажется, он плохой мальчик!» – отметила про себя тогда Рита. Видимо, ей всё же было скучно, и то, что подтолкнуло её тогда обменяться прямыми контактами, было провокацией для Лебедева.

А может «чары Амады» всё же сработали – Лебедев с ней так и не связался по личному каналу.

Наверное, Рита, погруженная в дела верфи и не имеющая другой личной жизни, про Лебедева больше и не вспомнила, если бы не Лаура. Есть у Рита такая «подруга» Лаура из кадровой службы станции. Лауре очень лестно числиться подругой самой Амады, взамен она делилась всеми сплетнями и событиями, произошедшими на станции и в нескольких световых минутах вокруг. Даже в среде ВАК у неё были источники. Несмотря на сущность циничной разведчицы Лаура была очень сентиментальной. Даже слишком. Но сентиментальность для геруанки не порок. Высшей наградой в их отношениях для Лауры было хотя бы чуть соприкоснуться с внутренним миром Амады, к её истории «большой любви». Рита ей ничего не рассказывала про Виктора, но Лауре было достаточно, к примеру, увидеть повлажневшие глаза Риты во время репортажа о годовщине битвы у астероидного пояса. Лаура млела от такого. Конечно, она ярая сплетница и разнесёт об этом по всему свету, что Рите, собственно, и нужно. А еще Лаура была полезна как источник информации. Главное, чтобы прошло не более суток и участвовало максимум два передаточных звена, включая Лауру. Иначе вероятность искажения событий становилась критической.

Так вот, Лаура принесла сплетни из экипажа «Бармалея» о «ледышке-капитане» и его возмутительно жестоком отношении на невинный флирт со стороны женской части экипажа, которые поголовно не против приятно провести с ним свободное время.

– Что, прямо весь экипаж поголовно? – притворно ужаснулась Рита в ответ.

– Ну что ты, я же про девушек, – поняла шутку Лаура, но не захотела отвлекаться от основной линии. – Смотри, вот головидео с их мероприятия, не знаю, как это у военных называется, ритуалы у них какие-то, вот, смотри какой красавчик. А как двигается? Смотри, как на «магнитный шаг» (11) переходит! Какая грация! Я бы сама с таким на цветочки посмотрела. Жаль, такой красавчик и такой шовинист!

Видео с её перкома показывало построение экипажа «Бармалея» и первую встречу капитана. Лаура томно вздохнула и, заметив насмешливый вопросительный взгляд Риты, пояснила:

– Они там в ВКС все такие! Запрещены у них отношения между членами экипажа, вот и к нам эту заразу переносят.

– Он запретил отношения внутри экипажа? – уже непритворно удивилась Рита.

– Э-э-э, ну вроде нет. Ну а какие там отношения, всё равно все капитана хотят.

– Ну тогда это его личные дела. Может, есть личные причины, – заметила Рита. Ей захотелось чисто по-женски «помыть косточки» Лебедеву ещё, но с Лаурой это было опасно, поэтому она решила «закруглить» тему.

– Личные, значит...– задумалась самоназначенная разведчица.

Рита была уверена, в какую сторону выведут раздумья Лауры. Однозначно к наличию в прошлом Лебедева большой и неудачной любви. Считай, что слух уже запущен, но Лебедеву это не поможет никак. Наоборот, только привлечёт дополнительных утешительниц. Геруанки такие, несмотря на свободные нравы на самом деле хотят единственной, но «очень большой» любви.

Видимо, почувствовав что-то общее с Лебедевым, Рита не позволила позднее на совещании ВАК Мальцеву «кусать» Лебедева за самоуправство с испытательными тестами. В этом Рита вряд ли себя переоценивала, её отповедь Мальцеву поменяла направление разговора, тему с испытаниями руководители ВАК как будто забыли. «Чары Амады» действовали даже на этих тёртых ташей. Впрочем, Рита замечала, что на военных она действует по-особенному, они её даже при возможности избегали, как будто вину перед ней чувствовали.

Поднаторевшая в местных интригах Рита понимала, что не сильно помогла Лебедеву. Желание поставить на место дерзкого пришлого военспеца никуда не делось и ему придумают другое наказание. Но без нее, нечего сюда вмешивать Амаду! Собственно, так и вышло, Лебедеву придумали задачу, с которой в своё время не справились «Бармалей» с «Решительным». В первый раз они смогли лишь «поцарапать» одного из захватчиков. С другой стороны, Виктор доказал, что разница в классе кораблей не решает. Дерзай, капитан Лебедев!

И Лебедев дерзнул! Дефективный «Бармалей» ещё не встал в ремонтный док, а Лаура «принесла» все подробности о прошедших учениях. Нести было недалеко, их офисы разделало не более тридцати метров по дуге кольца. С её слов выходило, что Лебедев двумя сторожевиками устроил наглую, в общем-то, засаду на два межзвёздника ВКС! И «полностью их уничтожил». Позднее выяснилось, что не совсем так, но главное было в другом. Корабль Лебедева тоже был «условно уничтожен» и за это нужно «благодарить» дефективный дополнительный энергореактор. Рита на секунду представила, что это происходит в реальности, а не в виде учений. Её посетило чувство дежавю, вдруг сжало сердце. Ассоциативная параллель была настолько очевидной, что из глаз сами по себе рванули слёзы ужаса и облегчения. Ужаса оттого, что подобное могло снова повториться, а облегчения из-за того, что она вообще сможет повторить.

Рита пришла в себя быстро, заметив Лауру, замеревшую в тихом восторге и разглядывающую её, широко распахнув глаза, пытающуюся постигнуть происходящее. Её охватил гнев. На себя в первую очередь за потерю самообладания, но Лауру нужно было пустить по ложному следу:

– Какой позор! Такое не должно происходить на нашей верфи! А если это диверсия?

Лаура пребывала во внутреннем экстазе. Последняя фраза Риты её со следа не сбила. В таком состоянии она Амаду никогда не видела, такой взрыв чувств! Лаура, как только узнала подробности, сразу же примчалась к Рите. Ещё бы! Лебедев сотворил такое, что достойно самого Соколова, пусть всего лишь на учениях. Как отреагирует Амада? И Амада не подвела, только вот о ком её слёзы? О погибшем Соколове или «условно погибшем» Лебедеве, а? Как понять? Неужели? Лебедев, скотина шовинистская, что ты сделал с нашей Амадой и когда успел?!

11 – Обувь имеет встроенные управляемые электромагниты, которые позволяют космонавтам передвигаться по палубе и переборкам в невесомости. Такая походка имеет особенности и требует навыка, иначе выглядит не так грациозно, как описывает Лаура.

Глава 9. Дурак

Как не велико было желание, Рита всё же удержала себя от посещения «Бармалея» сразу по прибытии в док. После разговора с Лаурой это могло привести эту любительницу мелодрам к нежелательным выводам. Да и делать там ей сейчас нечего, нужно дождаться дефектовки и хотя бы предварительных выводов комиссии, собранной из лучших инженеров верфи. Случай необычный, и диверсию тоже исключать нельзя. К тому же Рите не хотелось сейчас выслушивать от Лебедева гневные претензии по поводу случившегося. Нет у неё желания воевать, пусть лучше выпустит пар на комиссию.

Рита и ранее часто задумывалась, что будет, если она снова полюбит мужчину? Как отразится это на её репутации и статусе Амады? Какое будет общественное мнение? И она гнала эти мысли, её устраивала текущая жизнь. Даже было подозрение, что причиной её равнодушия к сексу являлась внутренняя установка. Тем не менее копать в этом направлении она тоже опасалась. Психологические тесты и наблюдение у специалистов являлось обязательной частью жизни всех космонавтов. Всё же жизнь в замкнутых пространствах с ограниченным общением требовала внимания к психике людей. Но у Амады и в этом были поблажки. Рита просто отказывалась отвечать на любые вопросы по её личной сексуальной жизни. Это моё и всё тут. Ей это сходило с рук, психологи отступали, они тоже были люди, на них тоже действовали «чары Амады». К тому же Рита умом понимала, что здесь и кроется секрет Амады – люди почему-то напридумывали, что любовь Риты к Виктору была чем-то выдающимся и священным, огромным до непостижимости. Раскладки психологов могли уничтожить эту легенду, а это против интересов Риты.

И что теперь? Неужели «установка» слетела? Может, её ужаснула возможная гибель людей? По её косвенной вине? Нет, она честно себе призналась, об экипаже «Бармалея» она в тот момент не подумала, только о Лебедеве и о том, что он тоже может сгинуть в космосе. И ещё о том, что, возможно, одиночество – это её судьба.

«Так, закончили с минуткой слабости», – сказала себе Рита. «Пусть Лебедев мне небезразличен, понятно. Но ему нужно стать значимым на Гере человеком, чтобы люди приняли мой выбор. Если это вообще возможно. Начало он положил, но этого мало».

На второй день председатель дефектовочной комиссии Игнат Алексеев доложил Рите о предварительных результатах дефектовки:

– Рита, там всё очевидно с первого взгляда, часть камеры реактора оплавлена, плазма вышла из-под контроля, но мы тщательно все перепроверили по всем смежным системам. Выводы однозначные: причина – дефект в энергореакторе, модифицированные энергоконтуры в порядке, система управления огнём исправна.

– Игнат, если на «Бармалее» брак вылезет в третий раз, нас с тобой переведут шахтёрские грузовики строить. Все наши модификации должны быть безупречны с этого момента. Нужно тщательно всё проверить!

– Сам не хочу. Всё точно, никаких сомнений, нашей вины здесь нет. На завод ректоров я уже сообщил, ответили, что пришлют свою комиссию с Гефеста через 20 часов.

– Хорошо, – Рита поводила задумчиво пальцем по поверхности своего рабочего места. – А что капитан Лебедев? Сильно возмущался?

– А вот нет, – Игнат даже развёл руками. – Само спокойствие этот капитан Лебедев. Сказал, что верит, таш Рибейру со всем разберётся. Просил только поджать сроки приведения корабля в боеспособное состояние.

«Льстец и хитрюга», – раскусила Лебедева Рита, но в груди стало приятно тепло. К тому же отсутствие скандала – уже хорошо. Для верфи.

На обед в кают-компанию верфи пришла Лаура. Она часто приходила сюда, почти всегда в обед, если только её дела не заставали в какой-нибудь отдалённой части станции. Общины на станции были более размытым понятием, на совместные трапезы вся община собиралась редко, зато постоянно были гости из других общин, которые оказались поблизости. В конце концов, обед – это общение. Вот и Лаура постоянно приходила пообщаться. И всегда приносила новости. Вот и сейчас:

– Слышала про Лебедева?

– Что именно? – Рита даже бровью не повела, Лаура сплетни про Лебедева отслеживала с особенной настырностью. То ли интерес подруги чувствовала, то ли самой был интересен, правда на словах относилась к нему с подозрительностью.

– Лебедева назначили командиром второго дивизиона!

– М-м, надо будет не забыть его поздравить, – отреагировала Рита, и Лаура разочарованно вздохнула, ожидавшая, видимо, более яркой реакции. Может, поэтому, чтобы немного расшатать Риту, вытащила ещё одну сплетню:

– А знаешь, как Лебедев тебя называет? Королева!

«Чего Лаура прицепилась к Лебедеву? Вот и сейчас как-то не по-доброму прозвучало», – подумала Рита. Значение слова она не знала.

– И что это значит?

– Это титул монарха! – блеснула эрудицией Лаура. – Или жены монарха.

Лаура с вызовом смотрела на жующую Риту. Рита, прожевав свой кусок, спросила:

– Понятно. А кто королев? Ну, сам монарх?

– Король, – поправила Лаура, такой поворот мыслей ей в голову не приходил.

Обе женщины задумались о своём. Слова Лебедева для Риты обидными не были, что-то подобное она ощущала сама. Очевидно, что Лебедев подметил её особое неформальное положение, статус Амады. Лауре казалось, что упоминание королевы в отношении кого-то на Гере являлось неуместным. Но отсылка на короля вдруг навела на ещё более неприятные мысли: «Это что же? Он тут нам в «короли» наметился? Поэтому девчонок из экипажа игнорирует?»

– Каков наглец, а? – возмутилась Лаура.

Рита улыбнулась уголком губ и согласно кивнула. Думала она совсем о другом. Назначение Лебедева выводило его в командование ВАК, а ВАК сейчас не тот, что был три года назад. Вес ВАК в обществе многократно усилился.

– А что наши военспецы говорят? – Рита, осознав, что может быть превратно понята, поправилась, – о назначении Лебедева?

– Хвалят, – без энтузиазма отозвалась Лаура. – Вот ещё заметила.

Лаура развернула на перкоме проекцию двухмерного рисунка.

– Пришло в технической рассылке, – Лаура хитро посмотрела на Риту, – новый тактический знак СК-14 «Бармалей».

– Птица? – удивилась Рита.

– Утёнок, – согласилась Лаура. – Во время учений капитан из ВКС назвал экипаж «Бармалея» «утятами». Знаешь же наших – лишь бы позубоскалить. Застебали ребят, вот они себе такие шевроны сделали и оформили через старпома Кузмебаева как тактический знак. Теперь бравируют. Молодцы, отбились!

– А утёнок – это птенец лебедя? – заинтересовалась рисунком Рита.

– Э-э, не знаю точно. Вроде бы утки. Это, наверное, как с щенками или котятами. Но вот точно, что все эти утята-птенцы должны быть жёлтыми по окрасу, а здесь белый. Это явная отсылка к лебедю. То есть к капитану Лебедеву. Уважают, значит.

Рита задумчиво потянула мелкими глотками витаминизированный напиток. После чего поинтересовалась у Лауры количеством нового набора на курс военного факультета астронавигационной школы. Её интерес Лауре был понятен, объём подготовки военспецов косвенно указывал на объём заказов на верфи военных кораблей. Но всё же Лаура отметила про себя, всё, что связано с Лебедевым, Риту интересует. И то, что она резко перевела тему, получив информацию и не захотев её обсудить, верный тому признак. Лаура немного уже изучила скрытный характер и привычки Риты.

***

Сомнения терзали Риту неимоверно. В последнее время ей стало неспокойно. Последние три года она неустанно, ни на минуту не расслабляясь, работала на репутацию Амады, не позволяла себе ничего лишнего, чураясь любого бурного веселья. Может быть, она устала или молодой организм требовал своего, её былой темперамент, все эти три года запертый в темницы самоконтроля, похоже, просто копил силы. Зная себя по опыту, Рита понимала, что рано или поздно отчебучит что-то. Практичная сторона подсказывала, что нужно выпустить эмоциональное напряжение и, желательно, под контролем.

«Почему бы не Лебедев? Мужчина привлекательный для многих, между прочим. Теперь с его назначением командиром второго дивизиона он становился значимым и известным человеком. Будь честна перед собой, если бы он оказывал тебе знаки внимания, ухаживал, то ты была бы только рада! И даже без его последнего назначения» – уговаривала себя Рита.

Для Риты аргументов было достаточно, но будет ли достаточно для Амады? Как отнесутся геруанцы к новым отношениям Амады? Как это повлияет на статус Амады? Понятно, что скорее не в лучшую сторону, но насколько плохо?

«Штуф (12) бесчувственный! Улыбаешься ему, прямой контакт даёшь, какие знаки тебе ещё нужны?» – Рита ругала про себя Лебедева за отсутствие инициативы.

Рита застыла. Пришла идея: «Нужно спровоцировать его на ухаживания, чтобы со стороны казалась, что инициатива исходит от него. Общественную реакцию Лаура мне быстро донесёт – там и решим. И Лебедеву ничего не будет, спишут на невоспитанность пришлого».

Встречу с Лебедевым Рита подстроила. Официальные встречи для её целей не подходили, поэтому она воспользовалась системами наблюдения ремонтного дока, определила режим дня Лебедева и, зная, сектор, в котором тот обитает на станции, устроилась в засаду на пути его возвращения.

Другого варианта не нашлось. Лебедев оказался тоже букой и не особо интересовался чем-то иным, что не касалось его корабля. Вкалывал по две смены как образцовый герунаец. Док, корабль, учебный центр ВАК и жилой сектор – вот места, в которых можно было его встретить. В местах исполнения служебных обязанностей подбить Лебедева на эмоциональное поведение вряд ли возможно, их Рита отбросила сразу. Оставался жилой сектор. Точнее, подходы к жилому сектору. Встреча в самом жилом секторе будет слишком подозрительной, да и там, вероятно, найдутся другие «охотницы», которые враз вычислят Риту.

Оба были достаточно взрослыми, чтобы при встрече не делать вид, что не заметили друг друга. Окликать никого не пришлось. На пересечении транспортных коридоров оба разглядели друг друга сразу, и Рита остановилась первой, призывно приветливо улыбаясь. И не оставляя Лебедеву шансов пройти мимо без разговора, если, конечно, он не «невоспитанный мужлан». Капитаны такими не бывают, так что Лебедев подошёл к Рите со своей приятной, но дежурной улыбкой.

– Ола, Арсений! – Рита сорвала дистанцию. Своё разрешение общаться по имени она давала ещё в первую встречу, но Лебедев им не воспользовался.

– Ола, Рита! – принял правила игры Лебедев.

– Хотела вам написать, а тут вы сами. Поздравляю с назначением! – чуть помассировать мужское эго для расслабления не помешает. Усиливаем массаж: – Я очень рада, что ваши трения не помешали руководству ВАК по достоинству отметить ваш талант! Особенно я рада, что дефект на «Бармалее» не помешал вам реализовать задуманное тогда на учениях.

Это Рита забросила зонд для выяснения реального отношения Лебедева к случившемуся. Со слов коллег Лебедев отнёсся с пониманием, но Рита также с пониманием бы отнеслась и к наличию обиды на подобные обстоятельства. Обида Лебедева ей сейчас может помешать.

– Всякое случается, Рита, я вижу, как вы, геруанцы, добросовестно трудитесь и не вижу дурного умысла. Уверен, виновным и так раздали, и я не считаю нужным добавлять, – Лебедев говорил спокойно, при этом рассматривая Риту. В рамках приличного, но его взгляд прошёлся по волосам, бровям, губам и шее Риты. Возможно, периферийным зрением оценил размер груди, но не был пойман. У Риты не было комплексов по поводу своей внешности, и такое поведение Лебедева она сочла благим признаком. Ну и приятно ей было, чего уж там.

Удовлетворённо кивнув, Рита заверила, что случившемуся и на верфи, и на заводе реакторов придают самое пристальное внимание. И перевела тему на Лебедева:

– А чем вы у нас в нерабочее время занимаетесь? Нашли уже себе увлечение?

– Свободного времени у меня не особо.

– Нужно отвлекаться, Арсений, иначе психологи заклюют. Ещё не знакомы? – пошутила Рита.

Лебедев вежливо посмеялся, но без энтузиазма. Шутка была так себе, из разряда «наступить на мозоль». У военспецов свои отношения с психологами.

– Чтобы разбавлять работу в жизни мы предпочитаем собираться и делать что-то вместе. Что-то необязательное для выживания, но полезное, что улучшает быт, например. Если позволите, я бы вас пригласила на такое мероприятие. У нас на верфи есть футбольная команда, доки сейчас постоянно заняты и у них проблема с местом для тренировок. Выделили им склад, но его надо расчистить и оборудовать. Нам бы командир пригодился! – призывно улыбнулась Рита.

Однако предложение Риты энтузиазма со стороны Лебедева не вызвало. Он отказался, сославшись на полное отсутствие времени.

Улыбка Риты увяла. Она опустила глаза и немного поджала губы. Но сделала ещё попытку:

– Может, немного позже, когда появится пара часов? Дело для этого всегда найдётся.

– Рита, боюсь, что в ближайшие два-три месяца я должен буду заниматься не только кораблём и экипажем, но и слаживанием дивизиона. Я бы даже жил на корабле, но медики не позволяют.

Рита поняла, это был категоричный отказ.

– Тогда до свидания, Арсений, не буду вас отвлекать от ваших дел, – немного вымученно улыбнувшись, попрощалась Рита и развернувшись, пошла по своим делам.

Лебедев заметил смену настроения Риты, поглядел пару секунд ей вслед, задумчиво рассматривая её фигуру и те ее части, на которые не решался смотреть во время разговора, и направился в отсек, где располагалась его каюта. Больше всего ему сейчас хотелось спать.

***

Рита испытывала новое для себя чувство. С отказом мужчины она столкнулась впервые. Первоначальное удивление быстро сменил гнев. Всё же нужно отметить, что Рита плотно вросла в образ Амады, а Амаде, как известно, ни в чём не отказывают. Годы на управленческих позициях приучили её к скрытности, поэтому буря эмоций, бушующая внутри, внешне почти не сказывалась. Она продолжала идти по станции, улыбаться и приветствовать знакомых, а знакомыми были все. Но в мыслях она крыла Лебедева разными нехорошими словами. Затем её возмущение Лебедевым закономерно перешло на саму себя: «Вот дура-то! Планировала, рисковала своим будущем и ради кого? Или ради чего?»

Наконец, Рита дошла до ключевого вопроса: «Почему?» Мысли её развернулись снова на Лебедева: «Импотент?! Гомосексуал?! Не нравлюсь?! А, понятно! Королева!» Рита даже остановилась, чтобы сделать подробный запрос на значение слова «королева».

«Считает меня высокомерной? Стремящейся к власти? То есть не нравлюсь, так значит?» – горькое разочарование окончательно накрыло Риту. Уязвлённое самолюбие не позволило молодой женщине разглядеть главную и единственную причину отказа Лебедева – потому что дурак.

12 – Штуф – кусок рудной породы. Шахтерский жаргон, которого Рита нахваталась на станции “Василёк”