Текст книги ""Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Мария Архангельская

Глава 15

Расчёт Витторио на то, что силы Ампурьяс просто отступят, не оправдался. Кондотьер рассуждал правильно, наёмное войско, которое ему поручили, состояло в основном из пехоты и трёх десятков всадников, что приблизительно соответствовало по силе пешей части войска Ампурьяс, которая сейчас была видна на предстоящем поле боя. Конницу Ампурьяс должны были уравновесить рыцари виконта Эмери, а ведь ещё оставались силы Руссильона, запертые в Перпиньяне. Состояние и численность их была неизвестна, но они должны были быть и не могут остаться в стороне. Таким образом, деблокада Перпиньяна по разумению Витторио, должна была произойти сама собой и, вероятнее всего, бескровно. Должна была, если бы не возник новый фактор в виде конницы под знамёнами Конфлана, которые расположились далеко позади развёрнутого в боевые порядки войска Ампурьяса, но с таким расчётом, чтобы блокировать вылазку Руссильона из города. В таких условиях, когда противники приблизительно равны по силам, приходилось только сражаться.

Виконт Эмери на военном совете неожиданно повёл себя в высшей степени разумно, впервые показав, что небезнадёжен. Всё время похода виконт занимался только тем, что увивался поблизости Санчи и «распушивал хвост», красовался в полном снаряжении, чем вызывал понимающие ухмылки бывалых вояк. Все понимали, что виконт пытался произвести впечатление на свою невесту. Санча улыбалась ему, не позволяя себе ничего, что могло умалить честь виконта. Всё же он её будущий супруг, но внутри росло только раздражение.

То ли виконт Эмери лишь казался мальчишкой, не являясь дураком, то ли прислушался к советникам, но на военном совете он без обиняков уступил своё формальное право предводителя военной кампании и предложил Витторио руководить сражением:

– Это моя первая битва. Будет разумно поучиться у опытного человека. Я же поведу своих людей.

На это Витторио глубоко поклонился, поблагодарив за оказанную честь, и поклялся приложить все усилия, чтобы оправдать доверие виконта. Поступок виконта был вдвойне удивителен, поскольку кондотьер принадлежал к противоборствующей партии архиепископа.

На военном совете присутствовала и Санча. Она скромно сидела в стороне, но её присутствие было заметным. Хотя бы по тому, что занимала приличное пространство шатра, а военачальники не рисковали вставать к ней спиной после единственного едкого замечания: «Кабальеро, должна ли я судить о Вашей доблести по Вашей… кхм… спине, если Вы так старательно мне её показываете?»

За исключением этого момента до сего дня Санча открывала рот на военном совете лишь однажды, и замечание её не касалось войны.

– Кабальерос (97), может ли Конфлан атаковать наши порядки из того положения, где они находятся?

– Нет, Ваша милость, – ответил Витторио. – Даже если бы они хотели, вылазка из Перпиньяна не позволит им это осуществить. Они там для блокады войска Вашего отца.

– Возможно, Конфлан не желает победы Руссильону, но не желает и прямого столкновения с Нарбуно, – заметил виконт Эмери.

Витторио, удивлённый вопросом, ждал продолжения, но Санча, удовлетворённая видимым единым согласием совета со словами Витторио и виконта Эмери, больше ничего не сказала до конца совещания.

Как только последние распоряжения были розданы, Санча поднялась со своего кресла и первой направилась к выходу из шатра, но остановилась перед самым выходом, обернулась и заявила:

– Кабальерос, на переговоры я еду с Вами, – и пресекая поднявшийся шум неодобрения, продолжила: – Полноте, сочтите меня своим знаменем. Я хочу посмотреть в глаза своим убийцам.

Санча сверкнула сталью своих серых глаз, поочерёдно посмотрев каждому в глаза и подавив сопротивление. В душе её понимал каждый, и у каждого были свои резоны не возражать, предоставив это право виконту Эмери.

– Любезная Санча, это может оказаться опасно! – сделал попытку сохранить всем лицо виконт.

– В окружении доблестных кабальерос? Опаснее, чем перейти в одиночку половину графств Испанской Марки? Я не буду лезть вперёд, – успокоила Санча виконта. К тому же со стен Перпиньяна точно заметят моё женское платье и поймут, на ком оно надето!

После последнего довода виконт отступил. Подать весточку в осаждённый Перпиньян графу Гийлаберу было бы весьма полезно. Зная, кто привёл новое войско, Гийлабер не замедлит с вылазкой. А так оставался немалый шанс, что старый граф может решить предоставить всем возможность разобраться без него.

Витторио ухмыльнулся: «С последнего довода и надо было начинать, а то „хочу посмотреть в глаза своим убийцам“. Ха-ха. Девочка склонна к интригам и умело использует мужскую гордость». Витторио испытывал сожаление о том, что Санча не юноша. Ум и удача – редкое качество, а умение всем этим пользоваться тем более. Служить такому сюзерену было бы не только выгодно, но и интересно.

* * *

Военный лагерь Витторио приказал разбить на небольшом холме. Местность вокруг Перпиньяна равнинная, благодатная для земледелия. Ночного сражения опытный кондотьер не опасался. Сотни человек в железе невозможно подвести скрытно и бесшумно, а без внезапности преимущество в ночном сражении на стороне обороняющихся. Другое дело – беспокоящие ночные вылазки малым числом. Те три десятка верховых наёмников этим непременно и займутся.

Перпиньян стоял на берегу реки Тета. Той самой, вдоль которой стоял и город Прад, уже знакомый Санче. Здесь на равнине Тета растекалась шире и, соответственно, была мельче, а течение медленней. Река уже не являлась препятствием для конницы. Здесь легче было найти брод, чем глубокий омут. Стены города возвышались на противоположном берегу Теты, а войско Ампурьяс перешло на сторону, обращённую к Нарбуно, и встало лагерем у дороги. Лагерь Конфлана располагался на этом же берегу, но ближе к реке так, чтобы у конницы была возможность перехватить вылазку из Перпиньяна при переходе через реку.

Поутру войску придётся покинуть лагерь, выдвинуться ближе к Перпиньяну и противнику, чтобы построиться на равнине. Идеальные условия для конницы. Только вот с конницей у обоих сторон было негусто. Около сотни всадников даже не разобьёшь на два отряда на фланги без риска потери, если враг атакует всей своей конницей. В предстоящем сражении конница будет выполнять роль сдерживающей силы. Будет глупостью атаковать пехоту конницей в таких условиях. Верный способ потерять конницу в ответном ударе и, как следствие, проиграть сражение. Нет, завтра конница будет сражаться с конницей. Или не будет драться вовсе. Решающей будет стойкость пехоты.

От стойкости пеших воинов мысли Витторио перескочили на басков. Или васков, как их называла Санча. Их было много в наёмном войске. Не то, чтобы это были страшные и умелые воины, но недостатки компенсировала та самая стойкость. А ещё васки были прекрасными застрельщиками – на загляденье умело бросали свои тяжёлые дротики. В отличие от прочего наёмного сброда васки с определённым пиететом относились к домине Санче. Похоже, приязнь у них была взаимной, Санча также привечала васков. Её гвардия состояла исключительно из этого людского племени и, что характерно, их было уже не перекупить.

Витторио иногда встречал такое у самых отпетых наёмников-головорезов. Какая-то наивная сентиментальная жилка, у каждого своя, но затронь её, и ради этого чувства тот отринет самое ценное – деньги. С гвардией Санчи приходилось считаться. Витторио не боялся этих васков, ревностно охраняющих Санчу, но принимал в расчёт. Он не был врагом Санчи и не хотел бы им становится, испытывая уже к ней симпатию, но понимал, что может сложиться ситуация, когда ему придётся пойти против её интересов, и Санча несомненно запишет его в ряды своих врагов. Однако Витторио приложит все усилия, чтобы такого не случилось. Что-то подсказывало кондотьеру, что в будущем Санча окажется очень интересным и щедрым нанимателем. А может, и не только. Сейчас Санча юна, неопытна, да и «не его поля ягода», но когда Её милости станет не мил Его милость виконт, а он уже немало раздражает Санчу, то, как знать, как знать…

* * *

Пешие порядки Ампурьяс выстроились в три ряда – три сотни копейщиков. По центру стояли лучшие воины. Это считывалось по блеску доспехов и оружия. В центре кольчуги блестели в лучах встающего солнца чаще. Конница Ампурьяс расположилась позади копейного строя, чтобы иметь равные возможности для флангового обхвата с любой из сторон. Конница Конфлана ожидаемо осталась на берегу Теты в близости стен Перпиньяна.

Наёмное войско Санчи зеркально повторило построение. В строю было на полсотни копейщиков меньше, но Витторио не беспокоился на этот счёт. У него был козырь покрупнее – две дюжины генуэзских арбалетчиков. Единый строй копейщиков не означал единого отряда. Построение разделялось на два крыла и центр со своими командирами. Рыцарские копья (98) виконта Эмери в количестве восьми десятков всадников также выстроились компактной группой на некотором отдалении за спиной пехоты. Здесь же развернули шатёр, но с Земли было видно плохо, и все желающие наблюдать за битвой должны были делать это из седла. Обоз остался в лагере.

По традиции, прежде чем тыкать друг друга острым железом, полагалось предъявить претензии. Ничего иного ни одна из сторон от переговоров не ожидала. Навстречу друг другу выехали две кавалькады всадников по десятку человек. Как и задумывалось, сочно синее платье с широкой юбкой для верховой езды ярко выделялось среди всадников и должно быть заметным даже с далёких стен Перпиньяна. Прапоры (99) графа Руссильона и виконта Нарбуно рядом говорили о принадлежности войска сами по себе.

Прапор графа Руссильона удивил графа Ампурьяса Уго Второго, выехавшего на встречу лично, а когда он увидел Санчу, то и повеселил. Уго был крепким бородачом зрелых лет с цепким хищным взглядом. Однако взгляды, которые он бросал на Санчу, подсказывали, что веселье бородача было притворным. Он был не рад. Совсем не рад, но упускать своего не собирался. Уго слишком вложился в эту войну, чтобы сейчас взять и отступить.

Санча сдержала своё слово: молчала и не лезла вперёд. Обмен любезностями закончился довольно быстро. Граф Уго назвал виконта Эмери, «мальчишкой, сующим нос не в свои дела», и после короткой перепалки переговоры закончились. На предложение решить разногласие поединком предводителей ни одна из сторон не решилась.

Атаковать первым никто не хотел. Армии постояли некоторое время напротив, перекрикиваясь, но до выставления напоказ срамных мест дело не доходило. Войско Руссильона и Нарбуно помнили о присутствии домины, под чьими знамёнами они пришли на это поле боя, а противники ещё недостаточно распалились до этого.

– Что делает Конфлан? – спросила Санча Витторио. Её сейчас очень не хватало рослого Мушкилы. С седла невысокой кобылы, будучи сама невысокого роста, Санча плохо видела поле боя дальше построений своего войска. Ясное дело, что самое возвышенное место заняли кондотьер и виконт Эмери со своими военными советниками.

– Стоят, – односложно ответил Витторио. Он сейчас был на пике напряжения перед боем, и наличие девушки под боком его уже раздражало, хотя накануне он не возражал, рассчитывая произвести должное впечатление своим умением и талантом полководца.

Наконец, Ампурьяс, имея небольшое преимущество в численности пешего войска, решился на действия. Сквозь строй на поле боя просочились застрельщики, россыпью приближаясь к строю копейщиков.

– Арбалетчикам вперёд! – скомандовал Витторио, и его приказ продублировал рожок. Генуэзцы вышли шагов на десять перед строем. Каждого арбалетчика прикрывали два щитоносца с большими повезами-щитами.

С первого залпа до застрельщиков не дошло изменение правил на поле боя. Наоборот, после первого залпа застрельщики активнее пошли на сближение, чтобы метнуть свои дротики и некоторые даже успели, однако второй нестройный, растянутый во времени залп арбалетов нанёс приблизившимся застрельщикам столь чувствительные потери, что они поспешили отойти. Но, привычные к встречному перебрасыванию дротиками, застрельщики отошли на безопасное, по их мнению, расстояние. Дистанция была безопасной от дротиков, а арбалеты били куда дальше. Третий залп окончательно деморализовал застрельщиков Ампурьяса, и их остатки поспешили скрыться за строем копейщиков.

Копейщики Ампурьяса больше не орали, настороженно поглядывая на новинку. Нельзя сказать, что иберийцы не пользовались луками, но массового применения не было. Одоспешенному воину стрелы не представляли значительной угрозы. Даже хороший кожаный колет, как у застрельщиков-васков мог остановить стрелу, выпущенную из древкового лука. К тому же из лука ещё попасть надо. Другое дело – массированный обстрел, но столько лучников в этих краях не водилось. Здесь же явно использовались довольно мощные луки, а главное, они были в руках метких стрелков. А если они сейчас поближе подойдут?

Арбалетчики, подождав немного, действительно двинулись ближе к строю врага. Чуть позже строй копейщиков тоже двинулся вслед за арбалетчиками, но через полсотни шагов остановился. Замысел врага даже рядовым копейщикам Ампурьяса был понятен. Сейчас лучники врага подойдут поближе, чтобы обстрелять их строй, а руссильонцы подошли ближе, чтобы лучники смогли сбежать под прикрытие, если их атакуют.

Арбалетчики принялись расстреливать строй копейщиков Ампурьяса. Их стрельба по копейщикам была не такой эффективной, как по застрельщикам. Убить наповал получалось лишь изредка, но от строя копейщиков потянулись в тыл раненные, покидающие строй. Генуэзцы выцеливали слабо защищённые ноги. Здесь могла бы помочь стена щитов в два яруса, подобно римской «черепахе», но такими приёмами здесь не пользовались. Не было необходимости.

По сути, графу Уго оставалось два пути: атаковать копейщиками или атаковать конницей. И он выбрал второй вариант. Конница с топотом рванула в обход строя пехоты, чтобы растоптать кусачих арбалетчиков.

У Витторио также было три пути продолжить битву. Он мог бы пустить конницу на встречное сражение, и тогда случилась бы грандиозная свалка, в которую чуть позже подключилась бы пехота, а исход сражения определил бы, кого больше любит Бог. Совершенно дурацкий способ, на который опытный Витторио пойти не мог. У него был способ лучше – пусть конницу следом за вражеской по тому же флангу. Тогда удастся разделить сражение пешей и конной части, да к тому же у конница виконта Эмери будет преимущество в атаке сзади. Однако нельзя было медлить, чтобы не упустить момент. Уже неплохо – у врага первого сдали нервы, но Витторио выбрал третий путь.

Арбалетчики успевали не все. Точнее, арбалетчики как раз успевали сбежать за строй щитов своих копейщиков, но отставали их щитоносцы. На них рыцари Ампурьяса и собирались отыграться, но для этого им пришлось пройти слишком близко от вражеского строя, угрожающего жалами копий.

Часть отстающих щитоносцев бросила щиты, рассчитывая, что это поможет им бежать быстрее. В момент, когда голова лавины всадников, атакующих вдоль строя, поравнялась с центром и практически настигла щитоносцев, сквозь строй копейщиков просочилось три десятка гвардейцев Санчи, с ходу метнувшие свои тяжёлые дротики. Щитоносцев это не спасло. Конная лава смела их и промчалась, впитав дротики в себя. Рядом с парой десятков щитоносцев осталось четыре павших всадника и одна лошадь. Остальные раненные, если они были, удержались на конях, унося дротики, а также десяток арбалетных болтов в спинах. Часть арбалетчиков до своего бегства успели перезарядиться, потому достигнув строя копейщиков, развернулись и дождались удобного ракурса для стрельбы, разрядив свои арбалеты в кольчужные спины рыцарей. Арбалетный болт с такого расстояния вполне способен пробить кольчугу даже по уходящему на лошадях противнику. Учитывая меткость арбалетчиков, можно было бы рассчитывать, что несколько рыцарей было ранено.

Витторио от досады прикусил губу. Он рассчитывал, что урон вражеская конница получит более заметный, потому придержал виконта Эмери:

– Рано, Ваша милость! Да и близко к Конфлану лучше не подходить, – пояснил свои действия кондотьер. Конница Ампурьяса вернулась на исходные позиции, сохраняя порядки, потому от ставки Витторио не были видны никакие действия с ранеными.

– Ну что же, повторим? – обратился с шуткой к свите виконта Витторио и отдал приказ: – Арбалетчики вперёд!

Во второй раз арбалетчики вышли не столь быстро и не так чётко, как в первый. Недостачу щитоносцев восполнили васки из гвардии Санчи. Витторио это заметил и бросил одобрительный взгляд на Санчу.

Сообразив, что так он сточит свою кавалерию об застрельщиков, граф Уго решился на атаку. Загудели рожки со стороны Ампурьяс, и копейные ряды двинулись вперёд. Вслед за ними шагом стали сближаться и конница Ампурьяса.

Арбалетчики дали два залпа и поспешили скрыться – дистанция становилась пригодной для броска дротика, которыми могли бросаться не только застрельщики. Свой последний залп они дали практически в упор из-за спин и отошли в резерв. Васки, наоборот, остались позади копейного строя, чтобы метать тяжёлые дротики, для которых настало самое время.

Строй наёмников Санчи порвался сразу в двух местах. Сказалось и выучка наспех собранного войска, и лучшие доспехи копейщиков вражеского центра. Прорыв по центру смогли купировать васки совместно с арбалетчиками, напротив которых и случился прорыв. А вот на левый фланг Витторио пришлось бросить три десятка конных наёмников. Больше резервов не было. Кроме рыцарской конницы, которую пускать в дело было никак нельзя.

Оруженосец виконта Эмери, в чьи обязанности было непрерывно следить за действиями конницы Конфлана, вдруг заорал:

– Конфлан! Конфлан идёт!

Витторио и виконт Эмери одновременно привстали на стременах, чтобы разглядеть действия Конфлана. Конфлан шёл на помощь, не жалея лошадей, судя по пыли, которая поднялась следом. Это, конечно, ошибка, к полю битвы коню подойдут уставшими под тяжёлыми седоками, но запахло разгромом. Витторио выглядывал вдали войско, которое должно было выйти из города. Неужели они проспали этот манёвр врага? Виттрорио и виконт Эмери переглянулись. В их взглядах уже не было былой неприязни. Им предстояло вступить в бой плечом к плечу и, могло статься, погибнуть вместе.

– Подведём фланг их конницы под арбалетчиков!

– А если они атакуют с обеих сторон одновременно?

– Тогда нам конец! – отрубил Витторио, надевая шлем. Он обернулся к Санче:

– Ваша милость, будет лучше, если Вы вернётесь в лагерь и дождётесь исхода сражения там. Возможно, что граф Руссильон ещё успеет прийти на помощь. Если же дело обернётся поражением, скачите в Нарбуно, меняя коней, но не останавливайтесь на отдых.

– Возьмём левее, виконт Эмери!

Вокруг Санчи закружились шестеро верховых гвардейцев под командованием Зумара.

– Ваша милость? – поросил Зумар.

– Подождём ещё немного, Зумар, – ответила Санча. Её лицо покрылось красными пятнами сильного волнения.

Дальше произошло то, чего не ожидали подавляющее большинство участников битвы при Перпиньяне.

Конница Ампурьяс не спешила атаковать выстроившихся для боя рыцарей виконта Нарбуно. Граф Уго тоже заметил спешащую на помощь кавалерию Конфлана и намеревался объединить усилия, чтобы как можно быстрее разгромить врага, пока Вьехо (100) не проснулся в своём городе, проспав манёвр Конфлана. Ему всё же следовало предпринять вылазку, чтобы связать Конфлан боем, но старый чёрт не рискнул.

А конница Конфлана с криками «Конфлан!» со всего разгона опрокинула выстроившуюся для атаки конницу Ампурьяса, не ожидавшей удара в спину!

Лязг металла, ор и визг лошадей был таким сильным, что его никак не могли пропустить даже увлечённые дракой копейщики. Местами ряды врагов даже отпрянули друг от друга, чтобы осмотреться и понять, что происходит. Те воины Ампурьяса, что перестали драться, уже не спешили снова в бой. Их противники тоже не торопились. Так, потихоньку сражение затихло, и копейщики Ампурьяса стали складывать копья на землю, показывая, что сдаются. Бегство было невозможным и означало гибель под мечами всадников, а так наёмникам могли даже предложить новый контракт.

97 – На военный совет кого попало не пускали. Единственный наёмник на совете был Витторио, но и он был признанным бастардом, потому подобное обращение могло показаться кому-то спорным по роду его занятий, но не по происхождению.

98 – Рыцарское копье – личный отряд рыцаря-феодала, состоящий из самого рыцаря, его наёмной дружины и, возможно, мелких вассалов, слишком бедных и мелких, чтобы содержать свои отряды. Хотя наличие нескольких рыцарей в отряде могло уже означать конруа, наподобие разгромленного отряда сопровождения Санчи.

99 – Прапор – небольшое личное знамя с гербом.

100 – Вьехо – Старый, прозвище графа Гийлабера Второго.