Текст книги ""Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Мария Архангельская

– Это весна, Летяга!

И девушки засмеялись, эту старую детскую сказку про мальчика, воспитанного дикими животными тут знали. А слово «весна» у подростков вызывала хахоньки, потому что понятие весны они знали только из учебников, а в них было такое определение: «весна – время года, когда все живые организмы стремятся к размножению».

Глава 9. Гефест

Здравствуйте! С вами Алла Семенова и очередной выпуск с главными событиями в мире. В сегодняшнем выпуске:

В долине Оазиса-1 произошло землетрясение магнитудой 6,5. Один из куполов разгерметизировался вследствие полученных повреждений. Видео репортаж с места событий в приложении. В настоящее время ведутся аварийные работы. Шесть человек получили травмы различной степени тяжести, но жертв нет. Главный агроном Оазиса сообщает, что разгерметизация привела к нарушению части лабораторных экспериментов, но основным посевам культур гибель не грозит, заражение незначительное. Напомню, что за последние два года – это третье землетрясение в Оазисе-1 и самое сильное.

Океаническая станция Геленджик сообщает о завершении испытаний нового вида фитопланктона... э-э ... можно я это не буду произносить? Сами прочитайте, резюме статьи в приложении. Напомню, генетики этой станции работают над выведением бактерий, способных выживать в условиях местного океана и перерабатывать соединения хлора. Посмотрите интервью с учеными, ссылка в приложении. Отмечу лишь, что ученым удалось достичь ограниченного успеха, к сожалению, выведенная культура неустойчива к сильным концентрациям и подвержена риску вымирания при сезонных сменах течений.

Управляющие Совет объявил о сворачивании объемов добычи ископаемых, идущих на экспорт в Солнечную систему из-за снижения объемов торговли и закупочных цен. Высвободившиеся ресурсы будут направлены на расширение космической инфраструктуры. В частности, на строительство базы на Гефесте.

В продолжение темы о развитии космической инфраструктуры – объявлен конкурс на проект новой космической станции, которую планируется расположить на орбите Зевса. Ключевое условие – наличие гравитации. Отмечается, что существующие проекты являются в основном модернизированными проектами станции «Кольцо». Организаторам конкурса нужны свежие идеи, поэтому принимаются даже эскизные проекты. Необходимость в новой станции с гравитацией для прохождения реабилитации космонавтов уже назрела. Станция «Кольцо» пока справляется по ресурсу жизнеобеспечения, но логистическое плечо уже достигло неприличных размеров. Станция у Зевса сократит временные потери и придаст новый импульс освоению системы Геры.

С деталями можете ознакомиться во вложении.

Вакансий на «Василек» для геологов не было. Школа астронавигации выдала Алене распределение на планету Гефест. Чтобы иметь возможность как-то изменить свою судьбу дорога Алены лежала в единую кадровую службу. Благо женщина-кадровичка, с которой Алене удалось связаться, вошла в положение Алены. Геруанки, вообще-то, благожелательно относились ко всякого рода любовным историям, редкая женщина не приняла бы посильного участия в таком «приключении». Благодаря кадровичке нашелся единственный приемлемый вариант в геологическую партию, исследующую крупные астероиды с вытянутыми орбитами. Работа предполагала долгие экспедиции в космос, но базироваться геологи собирались именно на станции «Василек». Были, конечно же, свои но. Во-первых, отбор по конкурсу, а во-вторых, партию собирали только через три месяца.

Вот тут и пригодились Алене ее спортивные навыки. Иначе трудно объяснить, как ей удалось пройти отбор в геологическую партию, в которую брали только опытных геологов. Космос есть космос, а работа геологов часто связана с экстримом и выходами в открытый космос. «Специалист» по космофутболу – идеальный кандидат на работу в космосе, когда нужно сделать что-то очень быстро. Какой-нибудь землянин мог предположить, что дело во внешних данных Алены, но у колониста Геры такой мысли даже не возникало. Красивых лиц среди в целом симпатичных колонистов было довольно много, а с их диетой об ожирении люди знали только в теории. Все же слухи о том, что кто-то включил дополнительные критерии в отбор первых колонистов и привезенного генетического материала с высокой вероятностью правдивы. Особенно к генетическому материалу. Чтобы избежать вырождения первые поколения колонистов рождались «из пробирки». Такая практика сохранилось и по сегодняшний день, если прогнозировался дефицит населения в ближайшие двадцать пять лет. Процедура настолько отработана и обыденна, что естественные роды занимали меньшую долю от всех деторождений. Женщины редко вынашивали детей самостоятельно больше одного раза. Обычной практикой было заводить детей с помощью «детских центров», предоставив генетический материал родителей. Там же проводилась и обязательная генетическая экспертиза на наличие патологий и совместимость. Ясное дело, что те, кто работал и жил в космосе только так и заводили детей.

Ну а вопрос с трехмесячным простоем решила сама кадровая служба, предложив на выбор разовую геологическую экспедицию в астероидном поясе или трехмесячную вахту на Гефест. Алена выбрала астероидный пояс. А вдруг оказия на «Василек»?

***

Тем временем Виктор летел на Гефест.

После краткосрочных курсов во время реабилитации на станции «Кольцо» Каменев снова вызвал Виктора к себе. Виктор тогда разволновался, личный разговор с Каменевым сулил новые изменения в его жизни. Какие? Неужели формируют новый экипаж? Насколько знал Виктор новый сторожевик был далек от готовности, тогда что?

Каменев объяснил просто:

– Нам удалось приобрести промышленный принтер для изготовления гравиприводов среднего класса, но есть сложности. После сборки принтер гонит брак. Машинт для отладки подключить не получается, встроенная защита не позволяет. Взлом нам сейчас ни к чему и так с большая удача, что нам продали такое оборудование. Единственная возможность – подключение оператора через нейроинтерфейс. Нужны ваши способности, мичман.

То есть Виктору предлагалось поработать биологическим машинтом, чтобы выяснить в чем проблема с дорогостоящим оборудованием. Уговаривать Виктора нужды не было, военспецу куда укажут туда и идет. Тем не менее, руководитель кадровой службы счел необходимым похвалить мичмана за службу на «Васильке», с которого восторженно положительно отзываются о его работе, а также пообещать, что, когда удастся запустить производство новых гравиприводов, то место в первом же сторожевике Соколову будет обеспечено. На высказанные сомнения об отсутствии нужных знаний по физике гравиприводов Каменев отмахнулся:

– Вам дадут базу знаний для нейрочипа и обучающий курс, пройдете самостоятельно. А на месте собрана команда лучших наших специалистов в этой области. Разберетесь сообща. На «Василек» я сам сообщу о вашей срочной командировке.

Ну да, не морочьте голову несущественными вопросами, мичман. Кругом марш!

Уже в шаттле, разбираясь с матчастью гравипривода, Виктор осознал неоднозначность поставленной ему задачи. Матчасть и устройство гравипривода он в общих чертах знал. С позиции эксплуатанта. Поэтому минимальная база знаний у него была, но ее было явно недостаточно. Виктор не обольщался, неправильную сборку он еще сможет диагностировать, но со всем остальным...

С появлением возможности у человечества строить в космосе большие объекты производственные технологии пространственной печати совершили огромный технологический рывок. Можно сказать, прорыв. В условиях отсутствия гравитации сложность и качество изделий возросла кратно, а уж размеры тем более. Тот же гравипривод среднего класса без обвесов в поперечнике имел пятнадцать метров. Современных промышленные принтеры могли изготавливать изделия в разы больше, но по начинке гравипривод – одно из самых сложных изделий.

В производстве изделий большого размера существовали два технологических подхода: печать в невесомости и печать в условиях пониженной гравитации. Как только людям удастся создать условия, когда станет возможным включать и выключать гравитацию во время производственного цикла случиться следующий технологических рывок. Теоретически уже известно, как это сделать, в космических кораблях на гравиприводе такое уже возможно, но размер зоны жизнеобеспечения пока не позволяет вмещать достаточно большие принтеры, да и летающий туда-сюда космический завод пока рвал все бухгалтерские балансы в головах экономистов.

При изготовлении гравипривода как раз требовалась пониженная гравитация. В Солнечной системе идеальным местом для подобных заводов являлась Луна, спутник Земли. Гера подобного спутника не имела, а то что имела было слишком малых размеров. В глубокой древности этот астероид был захвачен притяжением Геры, имел вытянутую орбиту, грозящую со временем уткнуться в планету. Но это вряд ли, шахтеры растащат его раньше, астероид оказался богатым на минеральное сырье.

В системе Геры такое идеальное место нашлось на пятой планете системы – Гефесте. Собственно, Гефест и планетой был с натяжкой, по массе чуть меньше Луны. Тем не менее, споры по поводу классификации геруанцы не вели, других дел полно. Назвали планетой – пусть будет планетой. Минусом «идеального места» была удаленность. Из-за неудачного взаимного расположения в это время года Геры, на высокой орбите которой и располагалась станция «Кольцо», Виктору пришлось добираться на рейсовом шаттле почти пять суток.

Инфраструктура Гефеста показалась Виктору «богатой». Невооруженным взглядом с орбиты была видна грандиозная стройка на планете. Гефест начисто был лишен атмосферы, а звезда с такого расстояния выглядела мощным фонариком, создавая на освещенной стороне планеты поздние сумерки.

Особенностью Гефеста была его транспортная связь с орбитой. Грузы доставлялись с орбиты с помощью специально спроектированных для Гефеста платформ на реактивной тяге. Виктор затруднялся подобрать название этим аппаратам. Местные называли их «телегами». Определенный смысл в названии был. Аппараты имели развитые колесные шасси. Дело в том, что осуществляли посадку они по аналогии с атмосферными планерами на длинную двенадцатикилометровую взлетно-посадочную полосу. Так оказалось дешевле всего. Массивные грузы при вертикальном способе взлета-посадки требовали большого количества реактивного топлива даже в условиях притяжения Гефеста, но главное, двигательных модулей для таких транспортов не напасешься. Они хоть и многоразовые, но всего на три-четыре раза, в условиях Гефеста на восемь-десять. «Телеги» же работали уже несколько месяцев исправно перевозя грузы по четкому расписанию. «Телеги» были полностью автоматическими, самостоятельно забирали по одному стандартному контейнеру с грузового космического терминала на орбите Гефеста, спускали на планету, где их освобождали от груза, проводили межполетную подготовку и регламентные работы, возвращали пустой контейнер, взлетали обратно, уже на орбите заправлялись на отдельной заправочной станции и шли за новым грузом к терминалу. Цикл составлял шестнадцать с половиной часов. Четыре «телеги» обеспечивали весь грузооборот. Однако людей телеги не перевозили. Машинт станции, охотно делившийся с Виктором информацией о местных порядках и оборудовании, назвал две причины. Для «телег» критичным был стабильный вес и развесовка, вторая заключалась в удешевлении конструкции и большая грузоподъемность. На сорок рейсов с грузом приходился один с людьми, в таких условиях «возить» массивную конструкцию жизнеобеспечения расточительно.

Посадку «телеги» Виктор наблюдал уже воочию на космодроме с поверхности Гефеста. Ему было интересно как такая тяжелая конструкция с космическим контейнером «на спине» будет тормозить на ВВП в условиях отсутствия атмосферы и пониженной силе тяжести? Секрет оказался прост – шесть поворотных двигательных установок направляли реактивную струю не только вперед, но и вверх, что создавало дополнительную прижимную силу на шасси, в конструкции которых, стало очевидно, имеются тормозные механизмы.

«Остроумно», – решил Виктор. Износ трущихся деталей должен был быть сильный, но их изготовление дешево, а если конструкция позволяет их легко менять, то их можно менять хоть каждый раз.

Шаттл, с которым прибыл Виктор, был полон. На Гефест полноводным ручейком шли грузы и люди. В ближайшие годы тут вырастет огромный производственной кластер. Для станции на поверхности был выбран глубокий кратер диаметром чуть более полукилометра. С орбиты было видно, что грунтовые работы в кратере уже подходят к концу – сформированы террасы на склонах, края кратера выровнены, на часть дуги уже шли строительные работы по возведению фундамента с мощными контрфорсами под будущие опоры купола. Проект купола, которые показывал машинт орбитальной станции предполагал наличие атмосферы под ним, но в отличие от куполов на Гере был рассчитан на куда более массивные конструкции и не предполагал прозрачного покрытия. Наоборот, купол будет закрыт свинцовой рубашкой и стальными композитными плитами. Света от местной звезды все равно немного, освещение будет искусственное.

Вокруг купола располагались широкие вертикальные шахты для будущих заводов с промышленными принтерами и их сырьевыми технологическими линиями. Где-то в одной из них уже находился принтер для гравиприводов среднего класса. От заводских шахт шли тоннели в кратер купола для доступа персонала.

Пока же люди жили во временном поселке на ровной части кратера. Состыкованные друг с другом жилые модули углубили в грунт и засыпали сверху для дополнительной защиты. Космодром располагался на равнине в трех километрах за пределами кратера. К уже возведенному зданию вокзала космодрому от кратера тянулась траншея для будущей туннельной транспортной системы.

При общей неустроенности на строящемся объекте не удивительно, что прибывших на Гефест людей у шлюза вокзала космодрома встречали несколько человек. Встречающие были в скафах среднего класса, рассчитанные на нахождение в безвоздушных помещениях или кратковременные выходы в космос. Такой же был и у Виктора. Похоже, свой скаф он тут затаскает до выработки ресурса.

Никаких подъемных визоров, как в облегченных версиях, скафандр среднего класса не предполагал. Просто верхняя половина шлема на пантографе отходила вверх и съезжала назад, к затылку, продолжая выполнять функцию дуги безопасности, защищая голову. Это позволяло относительно комфортно работать в помещении с атмосферой.

Впереди всех встречающих стояла симпатичная редкого цвета золотистыми волосами, которые несмотря на небольшую длину пышными зарослями обрамляли бледное лицо с улыбающимися серыми глазами.

«Хм, это становится хорошей традицией», – подумал Виктор, встретив пытливый взгляд блондинки, догадавшись, что она встречает именно его.

В этот момент из-за спин встречающих к нему подскочил какой-то суетливый парень, явно опоздавший:

– Виктор Соколов? Ола! Наконец-то, заждались уже. Давайте за мной.

Бросив прощальный взгляд на девушку, уже нашедшую своих «гостей», Виктор двинулся вслед за парнем. Эту ситуацию Виктор не раз еще будет вспоминать с самоиронией. Дело в том, что его дела на Гефесте пошли совсем не так, как он себе представлял. Начнем с того, что следующие две недели он не только ту блондинку больше не видел, Виктор вообще не видел женщин. Мужской коллектив сложился вокруг нового принтера, что уже необычно. Да и по поводу своей работы придумывать тоже ничего не пришлось. Навыки инженера, которыми он гордился, оказались не востребованы. Виктор Соколов нужен был лишь как отмычка для обеспечения доступа к телеметрии, внутренним логам, программам и отладочным сервисам. Даже, если бы он ничего не знал об устройстве гравиприводов, это ничего бы не изменило. Разве что работа стала бы более скучной.

Зато выяснилось каким образам геруанцам досталось современное сложное оборудование, всего пять лет бывшее в употреблении. Оказалось, что оборудование уже не современное. Земляне массово перешли на новое поколение гравиприводов, более компактное с сохранением характеристик. Данное оборудование в одночасье морально устарело и в ситуации, когда дорогостоящее оборудование, подлежащее списанию в утиль, оказалось возможным продать втридорога, запрет на распространение значимых космических технологий сами же земляне горячо захотели обойти. В виду того, что это была «серая», по сути коррупционная схема, то оборудование продали как есть вместе с ключами на неограниченное количество копий. Завод, кстати, был российским. С одной стороны, отсутствие лицензионного обременения в интересах и колонистов, и продавцов, иначе расследование поступающих платежей быстро бы вывело на коррупционеров. Но с другой стороны гарантийного сервиса тоже никакого. В такой ситуации рисковать со взломом, рискуя получить «груду бесполезного железа», даже не получив ни одного готового комплекта гравиприводов, было глупо. Но и отладить самостоятельно принтер никак не получалось, шел брак.

В такой ситуации радость коллектива инженеров, заполучивших в свои руки Соколова, омрачала лишь то, что он человек и не мог работать круглыми сутками. В обычной ситуации, без полной синхронизации с нейрочипом, через нейроинтерфейс были доступны пользовательские настроечные программы и логи. Но специалист с полной синхронизацией умел безошибочно считывать машинный код и имитировать работу встроенного машинта. Кроме того, через нейрочип Виктора можно было подключить и специализированный внешний машинт, который лучше знал, где и что искать.

В итоге Виктор две недели провел в ложементе оператора завода. Сначала ему определили два шестичасовых периода для работы, чтобы не перенапрячь мозг, но Виктору нагрузка показалась незначительной, и он перешел на режим шесть часов работы и шесть сна. Получалось двенадцать часов сна в сутки, Виктор никогда столько не спал в жизни, но тут вырубался сразу и не просыпался до начала следующей своей смены.

Через две недели, получив от Виктора терабайты данных и списав в брак десяток гравиприводов, инженеры чего-то сообразили, остановили эксперименты и стали ковыряться в оборудовании. У Виктора появилось свободное время. Столько свободного времени тоже никогда не было, но медик запретил ему работать через нейроинтерфейс, а без этого занятия ему на заводе не нашлось. В правоте медика он убедился в первую же «ночь», то есть в третью смену, которая считалась ночной. Так-то на Гефесте всегда ночь. Каждый раз в третью смену, когда Виктор спал его накрывал кошмар. Он представлял себя во сне промышленным принтером и «всю ночь» печатал токамаки. Каждый раз происходил сбой, и начинался кошмар.

Выполнить рекомендацию медика «пожить обычной человеческой жизнью» оказалось непросто. На строящейся станции не разгуляешься, техника безопасности запрещает, да и никто не будет рад праздно шатающимся людям в своей рабочей области. А у них на заводе гравиприводов, в шахте номер двенадцать, вообще закрытый пропускной режим. Задержка связи со станцией «Василек» составляла около пяти часов, тоже не пообщаешься со знакомыми людьми. К тому же существовало индивидуальное ограничение на размер передаваемой информации в личных целях. Коммуникационные станции связи имели ограниченную пропускную способность и приоритет отдавался рабочим каналам. Обменивались с Ритой раз в неделю короткими видеопосланиями и все.

Когда геруанец хочет человеческого общения, то он идет в общинную залу или в кают-кампанию. Во время приема пищи, конечно. Только чего там есть-то? Обед – это своего рода светский раут в местных реалиях со своими правилами и этикетом. Например, моветон обсуждать детали своей работы, если тебя об этом не попросили в познавательных целях, темы общения должны быть понятны и интересны другим. В маленьком обществе новичкам всегда рады, но новичок должен представиться. Есть сложившиеся традиции, которым всегда следуют, если появился новичок. Поэтому новичку придется не просто назвать имя-фамилию, а рассказать о себе. По этому рассказу тебя сразу оценят. В нем не должно быть ложной скромности, скромность в виде преуменьшения своих способностей или заслуг не является достоинством в среде колонистов. Не должно быть вранья, просто категорически. Мир Геры маленький, а инфосеть всюду, быстро «выведут на чистую воду». Можно преувеличивать в развлекательных целях, но так, чтобы юмор был понятен. Слишком тонкий юмор может не дойти для отдельных индивидуумов, путающих шутку и ложь. А слишком сильное преувеличение может закрепить репутацию не только балагура, но и «балабола». Уметь говорить – важный навык, детей и подростков в общинах часто на это натаскивают, требуя выступить с речью для все общины. Виктору ораторство давалось тяжело, он сам считал, что не всем дано – красиво говорить. Молодежь считала, что старикам скучно и хочется развлечений. А на самом деле старшины общин занимались воспитательной работой и их основной задачей являлось приучать к правдивости подрастающее поколение. Особенно тех, кто умеет складно говорить и убеждать. Ведь из них вырастают те, кто будет руководить колонией.

С рассказом о себе у Виктора было все сложно. Про свой главный талант, полную синхронизацию, рассказывать не хотелось, но утаивать такую информацию было проступком. Только служба военспецом прикрывала его нежелание распространяться по этому вопросу. А причина его списания с «Бармалея»? То, что ошибся? Так это неправда, причина в другом, а когда рассказываешь о себе, то о себе и нужно рассказывать. И что рассказывать о своей текущей занятости? Принтер гравиприводов засекречен. Поэтому к строителям станции Виктор знакомиться не ходил.

По поводу секретности Виктор переживал совершенно напрасно. Очень скоро выяснилось, что про секретный завод знают на Гефесте все поголовно. Виктор подозревал, что узнав о секрете от Каменева он оказался в последней четверти геруанцев, кто еще не знал об этом заводе. Потому что на Гефест народ стекался со всей колонии. Станция на Гефесте не была заранее заложена в Великий План, поэтому материальные и, главное, трудовые ресурсы под нее не были обеспечены. Людей «отщипывали» по чуть-чуть ото всюду. Работали три месяца и улетали обратно. Глупо в такой ситуации рассчитывать на секретность.

Затворничество Виктора в границах инженерной группы завода закончилось после случайной встречи у медпункта. Да нет же, не блондинку он встретил.

Виктор встретил мужчину средних лет в черном комбезе военспеца. Оказалось, что на Гефесте расположен стационарный пост ВАК и восемь военспецов. Военспец представился Дмитрием Игнатьевым и оказался земляком, уроженцем Оазиса-2.

От военспецов стационарного поста Виктор узнал о пробелах в своей подготовке. Специальность Виктора – тактик, а значит он должен знать все о вооружении. Однако о контейнерных ракетах он слышал впервые. В виду того, что кораблей у ВАК не хватало и для прикрытия Гефеста на постоянной основе сторожевик выделить не было никакой возможности, то оборона Гефеста от потенциальных пиратов обходилась ракетами, уложенными в стандартные космические грузовые контейнеры, которые могли перевозиться хоть шахтерскими тягачами. И с них же и запускаться, если тягач немного дополнить оборудованием управления стрельбой. А могли, будучи «выброшенными» в космос, самостоятельно срабатывать по ближайшей цели или по сигналу удаленно. Снабжение Гефеста такими ракетами проходило с выносной станции обеспечения ВАК, расположенной где-то в районе астероидного пояса системы.

Военспецам на Гефесте было скучно, Виктору были рады. По сути они работали постом Астроконтроля, но с точки зрения управления логистика полетов у Гефеста была очень простой, со станцией «Василек» и рядом не стояла, машинт справлялся самостоятельно.

Тем временем «отпуск» Виктора закончился, принтер запустили снова. А потом остановили, разобрали, собрали и запустили опять. И так еще два месяца. Производственный цикл изготовления гравипривода составлял шестнадцать часов. Виктор полный пакет телеметрии за один раз собрать не мог просто физически. Чтобы прогнать один эксперимент полностью приходилось пускать в брак три неудавшихся гравипривода. Чем дальше, тем легче Виктору давалось его работа. Только опасения превратиться в сумасшедший «машинт» останавливали его от экспериментов увеличить нагрузку. Он весьма серьезно «прокачался» во взаимодействии со своим нейрочипом. Сейчас спасательная операция на мине 243 ему казалось плевым делом, а ведь тогда он всерьез работал на пределе своих возможностей.

Как только «секретный» завод выдал первый комплект гравиприводов Виктора, наконец, отпустили.