Текст книги ""Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Мария Архангельская

Соавторы: Дмитрий Федотов,Сора Наумова,Светлана Волкова,Марат Дочкин,Левиафан Кейн,Ксения Холодова,Юлия Гладкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 347 страниц)

Глава 10

Морис молчал, а меня медленно, но уверенно охватывала паника. Мы, значит, поперлись его спасать, разгромили многострадальный ЗОБ, а он опять пропал?! Без меня?

– Только не говори, что из тумана появилась лошадь, и он на ней унесся вдаль и обещал вернуться?

– Он тебе это и скажет-ня, – Куросаки подошел к нам на мягких лапках, обтерся об меня меховым боком и потом удобненько устроился прямо на моей груди. Сложно было отделаться от ощущения, что держу на себе целого куратора, а не милую черную кисоньку, даже немного неловко стало. Однако и сил шевелиться уже не осталось, но очнувшиеся змейки весьма чувствительно тяпнули кота за основание хвоста.

– Знаете, мне сейчас не до игр! А ну живо рассказывайте, куда пропал этот… пес.

– Куро бы тебе рассказал, но теперь Куро больно, и он обиделся! – Кот сел и явно вознамерился вылизываться дальше, не покидая насиженного места.

Благо от жестокого обращения с животными меня уберег Рэнди, сообщив из-за надгробия, к которому устало привалился:

– Куратор держал портал, чтобы нас не разнесло на молекулы, и перенапрягся. Его уже Зусман с Ирмой унесли, – сказал он и продемонстрировал свое удивительно зеленое лицо, под цвет глаз и кофты. Хороша у нас спасательная команда, хоть самих спасай.

– Унесли? Живого, надеюсь?!

– Живого-живого. Я мертвецов носом чую, – похвалился Рэнди.

Я только тогда обратила внимание, где именно мы оказались и чье надгробие служило опорой для гуля.

– Мы на могиле Кирры, – сообщила я потрясенно.

Вот так совпадение. И чистенько так, травка прополота, хотя мы, признаться, здесь только пьянствовали разок, а никак не уборкой занимались. Но кто-то все же ухаживал за этим местом. Может, Рэнди?

Пока мы соскребали себя с земли, чтобы отправиться в родное общежитие, со стороны ворот появились бело-серые тени в касках и налобных фонариках. Мы не ждали ничего хорошего, поэтому постарались максимально сбиться в кучу, чтобы дать отпор, если ректор передумал нас щадить и… даже не знаю. Продал в рабство.

– А это кто еще? – сощурился Морис и обхватил себя за плечи щупальцами, собираясь в розовато-лиловый гладкий комок. – Рита, я их боюсь.

– Эвакуация мы, – пробурчала ближайшая фигура рычащим голосом оборотня Сережи. – Отработка на общественных началах.

У меня нервно задергался глаз, когда группа оборотней достала носилки и добровольно-принудительно уложила нас на них и понесла прочь с кладбища по кочкам и корягам. Откровенно говоря, в этом способе передвижения чувствовалась вся затаенная обида и поруганная мужская гордость Сережи и его товарищей, потому как уже через пять минут меня так укачало, что свитер Рэнди теперь подходил и к моему лицу. Я терпела сколько могла, но, когда Сережа в пятый раз едва не перевернул носилки, разложила всю его родословную до пятого колена по генеалогическому древу. Куросаки посмотрел на меня с уважением, а остальные оборотни засуетились и стали тащить носилки гораздо осторожнее.

Оказавшись в медпункте, я наконец-то почувствовала себя дома после долгой и тяжелой командировки. Впрочем, все так и было. Когда мы покинули Темный факультет? Неделю назад, выбравшись на бал с последствиями? Если меня заставят переписывать все конспекты за это время, лучше пусть сразу в карцер сажают.

Доктор тут же велел мне трансформироваться и осматривал уже в таком виде.

– Как интересно, – Зусман с большим воодушевлением пропальпировал мой хвост, позвоночник и даже залез змейкам в пасть. Нашел там покореженные куски микрофона, но не удивился. А чему? Трансляцию вели на оба факультета, поэтому, когда мы очнулись после телепортации, Миллхаус уже проорался и даже никого не убил. Не считая снова пострадавшей башни, теперь дыры были симметричны и очень красиво освещали двор в сумерках. Обо всем этом мне поведала Ирма, пока промывала мои ссадины и заклеивала царапины.

И хоть я тихо ненавидела ее за дурное обращение с нами и с семьей Софы, за всеми этими зобовскими приключениями решила причислить к наименьшему злу.

– И какой диагноз, доктор?

Со стороны я выглядела мумией больше, чем горгоной. Часть меня замотали обычными бинтами, а часть – эластичными, и если туалетной бумаги на голову намотать, можно не тратиться на хэллоуиновский костюм.

– Истощение, – мрачно отозвался Зусман, смешивая что-то в пробирке.

– И только? – считай, что повезло.

– Я бы не стал радоваться, – еще более мрачно продолжил он. – Реакция организма может быть любой. Вплоть до полной потери способностей или самоликвидации.

– Чего? После смерти хоть что-то не заканчивается самоликвидацией или рассеиванием? Почему этого не писали в брошюрах при поступлении?

Ирма тактично вышла из кабинета, превращать в древнеегипетские трупы моих друзей, и мы с доктором остались одни. Он снял очки и устало потер переносицу.

– Вас уже едва не рассеяло, Маргарита, – напомнил он. – Вы видели этот процесс, ваша прозрачность была вызвана именно им.

До меня дошла серьезность ситуации, но такими обходными путями, что в итоге я не испугалась, а развеселилась. Наверное, нервное.

– То есть перенапрягусь – и отъеду? А почему раньше не сказали? Стала бы я так на огороде выкладываться!

И в музее этом, да и потом… Короче, оказывается, как много способов сыграть в ящик. Эфемерная штука, эта ваша загробная жизнь.

– Отнеситесь к этому не как к неминуемому развитию событий, а как к совету на будущее.

– Подождите, док, получается, каждый из нас может просто испариться?

– Теоретически да, зависит от потраченной силы, объема и воздействия. Но не волнуйтесь, Кудряшова, сейчас вам ничего не грозит.

– А кому повезло меньше? – спросила я и все поняла даже раньше, чем взгляд Зусмана метнулся за ширму в дальней части медкабинета.

– Сначала это, – остановил он меня и сунул в руку пробирку, от которой хорошо так попахивало валерьянкой, возможно, даже настоянной на чем покрепче. Я машинально приложилась к таре, крякнула и помотала головой. Я, конечно, с некоторых пор сторонник традиционного лечения, за натуральность и все такое, но очень надеюсь, что Лайзу дают что-нибудь посерьезней травок.

– Могу я на него взглянуть?

– Пока нельзя, его состояние слишком нестабильное, и любой перекос может нарушить хрупкое равновесие, – покачал головой доктор.

– Ну хотя бы издалека? Пожалуйста.

Зусман обреченно вздохнул и позвал медсестру. Поскольку меня замотали будь здоров, Ирма усадила меня в огромное инвалидное кресло, подкатила к ширме и оставила рядом, убрав тканевый экран.

Передо мной лежал Амилота с ужасно бледным и осунувшимся лицом. Волосы из черных превратились в серые, будто присыпанные пеплом, а косички в них размохрились. Лайз заметно изменился, стал… нет, даже не старше. Старее. Я не удержалась и провела кончиками пальцев по сухой щеке.

– Худшее позади, – успокоил Зусман и принялся потрошить корзину с травами, выкладывая содержимое на неподвижного пациента. На подушку ушел сушеный пустырник вперемешку с лавандой, вокруг торса – зверобой и ромашка, а в ноги он насыпал целый мешок липовых цветков. Более странного и бездарного лечения я еще никогда не наблюдала.

– И как это работает? – я скептически осмотрела эту версию картины «собака на сене».

– Ароматерапия, – возвышенно произнес Зусман, а я очень постаралась не фыркнуть. В любом случае, он врач и лучше знает, чем можно помочь. По крайней мере, должен.

– А что-нибудь посерьезнее? Уколы там, переливание крови? Я слышала, у драконов особо целебная кровь, если надо, я ведерко нацежу.

Ирма побледнела и поспешно отвела взгляд. Зусман набил самокрутку сушеной ромашкой и поджег кончиком пальца.

– Маргарита, доверьтесь специалистам, – важно сказал он.

– Ну, может, в качестве БАДа хотя бы?

Ирма решила спрятаться под стол от моих медицинских экспериментов, и тут в спину мне выдохнули теплую волну. Миллхаус Дрей заглядывал одним глазом в окно второго этажа, и глаз этот выглядел слегка озадаченным.

– Ирма, вылезай! – позвала я. – Не буду я с нашего ректора кровь цедить!

– И на том спасибо, – буркнул Дрей, а Сорамару передал в открытое окно мешок с дуллаханом.

– Доктор Зу-у-усман! – страдальчески провыл костяной.

– Что? Опять? Я еще с прошлого раза клей не отмыл! Как можно было снова так раскрошиться? – доктор схватился за голову, а ослица поднесла ему перчатки и лоток с кисточками и клеем. Драконий глаз исчез из поля зрения, оставив после себя только аромат дымка – и уборщика.

Ситуация была донельзя паршивой. Амилота выбыл из строя, Куросаки в обиде, вся наша компания в разной степени потрепанности, а над Темным факультетом витал призрак тлена и безысходности. Я пошевелила хвостом, аккуратно ослабляя бинты, которые слишком напоминали мне путы.

– Ну так кровь поможет? – уточнила я еще раз, сползая с каталки.

– Кровь, фэ, как пошло, – уборщик посмотрел на Лайза и скривился при виде травы. – Ему поможет только…

Я навострила уши, но Сорамару не договорил, прижал палец к губам и слился со стеной, мгновенно в ней растворившись.

– Зараза, нагнал туману… Бесит!

Воспользовавшись тем, что доктор был занят костяным пациентом, я погладила Лайза хвостом и, кое-как перекинувшись обратно, тихо постанывая, выползла из кабинета. Сорамару в своем репертуаре, но главное он сказал: более действенный способ помочь Лайзу есть, но озвучивать его при докторе он почему-то не стал. Возможно, он не понравится ни Зусману, ни, скорее всего, Миллхаусу. В общем, все как всегда.

В коридоре я привалилась к стене и набрала сообщение для нашего чатика, как я его называла: «Уборщик знает, как помочь Лайзу. Иду его искать». Хотя от мысли, что мне надо сейчас куда-то идти, кроме своей комнаты, подташнивало.

Тут же пришел ответ:

«Не вздумай идти одна!» – это Морис.

«Вдруг он тебя обманывает?» – это Рэнди.

«Тащи свой зад в комнату», – это Мия.

Я немного подумала и решила, что в их словах есть резон, и лучше сначала уберечь себя от угрозы развеивания, а заодно предупредить об этом факте ребят, но только спустилась на первый этаж, как кто-то схватил меня за руку и оттащил под лестницу.

– Ему нужна сила, и ты можешь ее добыть. В недрах академии есть источник, возьми из него водички и напои… – зачастил Сорамару, стоя на цыпочках, чтобы дотянуться до моего уха. Никогда не стояла так близко к нему, и ощущения были странными.

– И где этот источник?

В руки мне приземлился смятый листочек с примерной картой.

– Больше помочь ничем не могу, – шепнул Сорамару и исчез.

– Отлично, – спрятав листочек в карман юбки, я побрела дальше. И только на улице меня осенило, что же такого странного было в Сорамару. Несмотря на то, что он весьма ощутимо дернул меня, я не ощущала его прикосновений, не ощущала тепла или запаха дыхания.

Вообще ничего.

С трудом отбросив тяжелые мысли, совершенно лишние сейчас, когда все и так напоминало театр абсурда, я пересекла аллею и вошла в общагу. Комната встретила меня привычным бардаком и полумраком. Мия уже была здесь, висела в коконе над кроватью.

– Ты чего? – не поняла я.

– Медитирую так, – ответила она. – Нервы успокаивает. В ванную пойдешь?

– Не сегодня.

Я привычно вытащила из шкафа новенькие трусы, натянула их и забралась на кровать. Достала из-под подушки спящую Чернушку, подсунула ее под бок и блаженно закрыла глаза.

– Ты куратора видела? – через некоторое время спросила Мия.

– Ага, – промычала я ей в ответ.

– Все плохо?

Перед глазами встал измученный Амилота, и я промолчала.

– Рита, – раздражающее шипение паучихи раздалось прямо у уха. Я не выдержала и рыкнула:

– Мия, зараза такая, ты меня доведешь однажды и будешь висеть неделю в коконе из хвоста.

– Да хоть две! Так как он?

– Плохо! Зусман как-то очень осторожно высказался по поводу прогноза. Миллхаус ничего не сказал. Но наш доблестный ректор и помирать будет молча, тут на его помощь даже не стоит рассчитывать. А вот уборщик подал идею, как помочь.

Я пересказала ей наш разговор с Сорамару и показала листочек.

– Сначала нужно проверить карту у Мориса, вдруг это очередная ловушка? – выдала здравую мысль Мия и тут же набрала сообщение на браслете. – А источник точно есть, брату на истории основания Академии Небытия рассказывали. Но больше в качестве предания старины глубокой.

– А ты Флорентина не видела? – я перевернулась на живот, отодвинув похрапывающую Чернушку.

– А ему чего тут делать?

– Перед тем как провалились в портал, я вроде видела, что он к нам прыгнул.

– Так это из-за него перевес получился? – ахнула Мия. – Уничтожу!

– Да и я не против ему пару ласковых сказать, – пробормотала я. Картинка вроде бы складывалась, но зачем Флорентину прыгать именно в наш портал, когда у него собственные наверняка имелись? Да и вообще, зачем ему убегать? Неужели за лояльность к нам его могут серьезно наказать?

Додумать мне не дали – после деликатного стука в комнату ввалился Рэнди, буквально таща на горбе драматично постанывающего Мориса.

– Битый не битого везет, – едко прокомментировала Мия.

– У меня все щупальца раздавлены, а у него всего-то трещина в ребрах, – ответил ей Морис и схватился за голову, не забыв болезненно поморщиться. Позер.

Мы с Мией понимающе переглянулись.

– Ладно, хотя бы живые, – отмахнулся Рэнди и скинул друга на мою кровать.

– А кто умер? – полюбопытствовал Морис, за что получил от Мии подушкой по больной голове.

– Куратор наш, если мы ему не поможем, – буркнула я.

– Рита, ты наверняка заметила, что наша помощь ему часто заканчивается полным провалом, и я даже боюсь представить, что мы еще можем натворить в этих самых благих целях. Как бы хуже не стало.

Не хотелось этого признавать, но он был прав. Частично… Местами… Но разве можно оставить человека в беде, особенно если он еще немного твой муж?

– Хочешь сказать, мы его бросим? – зашипела Мия.

Морис понял, что раздавленные щупальца – ничто по сравнению с тем, что с ним может сделать взбешенная подруга. Как минимум, показать, что такое питание паука в академических условиях.

– Нам надо обсудить план! Обсудить! – Морис шустро спрятался за Рэнди, который совершенно спокойно играл с Чернушкой перышком из подушки. Заметив, что все на него смотрят, он в последний раз пощекотал довольный комочек волос и с сожалением отложил «игрушку».

– Выглядит все очень подозрительно, – изрек он с философским видом. – Источник, вода эта, прям как в сказке. Но проверить бы надо. Покажи карту, я столько времени в подземельях на практиках проторчал, все повороты наизусть знаю.

– И все равно в чужую комнату заходишь, – не удержался Морис. – По ошибке якобы.

Рэнди закатил глаза и кинул в Мориса Чернушкой. Ей это понравилось, тем более что у Мориса были такие красивые кружевные штучки на рукавах рубашки. Ключевое слово – были.

– Только не это! Я доставку целый месяц ждал! – завопил Морис, трогая обслюнявленные останки рюш, нашедших свой конец в бездонной пасти моего питомца. – Ты вандал!

– А ты… ты шмоточник, вот ты кто! – обиделся Рэнди. – Ты тряпки тоннами закупаешь?

– Ну я же не ты, чтобы в одном свитере годами пылиться.

Я сидела с листочком в руке и ждала, когда они успокоятся. Выразительный хруст прервал их перепалку, Мия демонстративно заломила лапы еще раз и улыбнулась. Такого количества зубов, как у Чернушки – кто бы мог подумать? – у нее не было, но проняло даже меня.

Рэнди поспешно взял листок, повертел, однако, если судить по выражению его лица, местность узнаванию не поддавалась.

– Никто и не говорил, что будет просто, – резюмировал Морис. – Неси меня в библиотеку.

– Может, тебя Марго отнесет? – Рэнди с надеждой посмотрел на меня.

– Я вам что, вьючный мумак?

– Ты большая и сильная, – попытался подмазаться Рэнди, но я показала ему кукиш.

Даже сильные женщины иногда устают таскать все на себе – и всех тоже. Кстати, о всех.

– А вы Флорентина не видели?

– А что, за нами уже из ЗОБа пришли? – в тон мне спросил Морис.

– Он за нами в портал нырнул, из-за этого и перевес был, – пояснила я.

– Да не мог он прыгнуть, он у начальника своего стоял, когда Чернушка охранников кромсала.

А ведь и правда, я припоминала что-то такое, но вдруг у него была прокачана суперпрыгучесть? Или просто в пылу схватки мы и не заметили, как он переместился к нам. Зайти, что ли, к Миллхаусу и намекнуть, что по академии ходит вражеский шпион?

– Ладно, с ним тогда потом разберемся, – решила я и поманила Мориса пальцем. – Пора в библиотеку?

Расстроенный дуэт непризнанных комиков отправился в путь, предварительно скопировав листочек на браслет. Мия искала в тетрадях те самые первые лекции об основании Академии Небытия. Я вообще не уверена, что была на них, скорее всего, аукнулось отсутствие куратора. Амилота, оживешь, я на тебя точно блох натравлю. С особой жестокостью! Мне занятия не нашлось, поэтому я грызла ноготь, но ноготь не поддавался.

– Нашла! – радостно завопила Мия.

– Кого?

К нам вползла мрачная и зевающая Светка, которую сегодня, наконец, устроили на проживание этажом ниже. Я в третий раз пересказала историю с таинственным источником и волшебной водичкой в нем.

– Фигня, – сразу отреагировала подруга. – Скажи еще, живая вода и мертвая? Может, этот ваш уборщик в детстве сказок перечитал?

– Можно подумать, мы не как из сказки, – отозвалась паучиха. – Из очень страшной.

Тут возразить было нечего. Чернушка осторожно подобралась к Светкиной ноге и потерлась, как круглый черный кот.

– А это что за колобок? – Светка подняла зубастика, почесала где-то, и по комнате поплыло довольное мурчание. С животными у нее всегда получалось проще, чем у меня. Я даже немного расстроилась: значит, только почеши – и наша кусачая нечисть становится общей? А с другой стороны, мне что, жалко?

Резкий щелчок вернул меня в реальность. Светка щелкнула еще раз и помахала рукой у меня перед лицом.

– Вызываю Таймыр! Хотя нет, Хьюстон, у нас проблемы!

– Какие из?

Мия вздохнула:

– Существование источника документально подтверждено. И это все, что у меня есть.

Не успели мы приуныть, как открылась дверь, и Рэнди втащил Мориса и усадил на пол.

– Это в старых подвалах, практически там, где карцер. И это единственная хорошая новость. Вход обвалился еще лет триста назад, при попытке реконструкции. А потом уже любопытные постарались, и пришлось все засыпать повторно.

Пока Морис говорил, гуль сбегал в коридор и вернулся с разборной саперной лопатой.

– Ну как знал, что пригодится, – довольно сказал он и прижал инструмент к груди. Мия не впечатлилась.

– Этим вы будете копать до седьмого пришествия.

– И что ты предлагаешь?

– Воспользуемся техникой.

Я представила, как управляю огромным экскаватором и ковшом отгоняю Миллхауса от входа. Картинка мне понравилась, но она была еще более сказочной, чем существование источника с живой водой.

– А как мы объясним Дрею, почему в историческом месте строительная техника? – Рэнди все еще надеялся отстоять свое копательное сокровище.

– Магической техникой, – ехидно пояснила Мия. – Земля у кого? Вот Рита все и сделает.

– А Риту спросили?

– Уверена, у Риты нет возражений.

И она была права. Не то чтобы перспектива использовать свою нестабильную и местами крайне разрушительную силу для такого тонкого дела, как раскопки, меня радовала, но выхода не было. Договорившись собраться после полуночи, я закрылась в ванной и, как следует отмокнув, переоделась в форму, перекусила бутербродом, принесенным из столовой паучихой, и приготовилась ждать. Время, как назло, тянулось медленно. Ужин только прошел, в коридоре еще гудели голоса сокамерников, тьфу, сокурсников. А у меня на душе было неспокойно и с каждым часом становилось все тревожнее. Флорентин не появляется, Миллхаус тоже. Про Лайза я даже думать боялась.

Что делать-то? Продолжать учиться как ни в чем не бывало? Я тяжко вздохнула. С таким количеством прогулов сидеть мне тут до ближайшей сессии, а там хоть и правда иди в ЗОБ на полставки, ксерокопии для инспекторов снимать.

Мия не выдержала первой.

– Все понятно, – хлопнула она себя по коленкам. – Пошли погуляем, иначе от твоих горестных вздохов тут все плесенью покроется.

Я побурчала для приличия, но почти сразу подскочила с кровати. Мы вышли из общаги и устроились на уже знакомой лавочке в зарослях аллеи.

– Погулять, в твоем понимании, – это сменить место сидения?

Мия с хрустом потянулась:

– У меня все болит, и если не хочешь ночью тащить меня на своем горбу, то максимум только посидеть.

– Попались, драгоценные!

Кусты рядом зашевелились, и перед нами возник странный человек, закутанный в зеленый плащ. Мы с непониманием уставились на него. Резкие, будто вырезанные из единого куска дерева, черты лица, странная прическа в виде замшелого болотного куста, глубоко посаженные маленькие глаза. Короче, мужчина явно не моих фантазий.

– Они вас обидели? – обратился он к кому-то в зарослях, там зашуршало и раздались довольные завывания.

– Ну я вам сейчас устрою! – разъярился незнакомец. – А ну марш в оранжерею, исправлять содеянное! С-с-студенты, тьфу!

– А вы, собственно, кто такой? – скрестила я руки на груди. – И почему мы должны куда-то с вами идти?

– Мы девушки скромные и застенчивые, – насупившись, процедила Мия. – С кем попало не ходим.

– Сердолий Амфистрахиевич я!

Повисла пауза, по которой Сердолий как-его-там понял, что не является самой популярной персоной на факультете.

– Преподаватель по растениеводству и друидизму!

– Твой, что ли? – припомнила я интересы подруги.

– Н… нет, другой группы. К счастью.

Мия тихонько ахнула – то ли из-за того, что из кустов выглядывал хищный цветочек в ошейнике, подозрительно похожем на остатки ведра, то ли узнала, наконец, преподавателя без грима.

– Тааак! Что вы еще натворили? – повернулась я к Мии. После разгрома башни ЗОБ я не удивилась бы ничему. Вот так пропадешь на пару дней, а тут…

– Вы? Так, значит, вас много было? Группа лиц? Это существенно отягощает ваше наказание, драгоценные!

– Это же Страх, нам про него говорили, – пробормотала слегка побледневшая паучиха, но я только хмыкнула. Бояться какого-то препода? И это после парочки драконов?

– А вы зря ухмыляетесь, милочка, – зеленый плащ хищно мне улыбнулся, впрочем, не сползая с плеч своего хозяина. Я с ужасом присмотрелась и поняла, что на этом плаще движутся, как живые, листики и кое-где проскальзывают жучки.

– Ну сейчас будет пугать своим служебным положением и что мы вовек его предмет не сдадим, – шепнула я Мии и, кажется, попала в точку. Амфистрахиевич позеленел, хотя куда уж больше, и попытался что-то из себя выдавить.

– Милочка, я попрошу… – начал он высокопарно, но я уже поняла, к чему дело идет.

– Кажется, ваш курс не является обязательной дисциплиной, – подражая менторскому тону Мориса, сказала я. – И, знаете, наши преподаватели и кураторы вообще почему-то долго не живут… Может, аномалия какая-то? – я развела руками, мол, для вашего же блага стараемся.

Друид тоже развел руками, но совсем с другими эмоциями, и горестно покатил тележку с торчащим из ведра цветком в сторону оранжереи.

– Набрали молодых да ранних, а нам, старикам, страдай. Конечно, кому мы нужны? Мы же тьфу, пыль под ногами у ректора, – причитал Страх, медленно уходя в начинающиеся сумерки.

– Даже как-то стыдно, – призналась Мия.

– К слову о стыде, – я повернулась к ней и обличающе ткнула в грудь пальцем. – А ну-ка поведай мне, что вы там такое устроили еще без меня?

– Да ну что ты, там чуть-чуть, – заюлила Мия, непривычно краснея. – Из портала после ЗОБа выкинуло в оранжерею, а цветочки кушать хотели. Ну я их того… Приласкала ведром.

Мне уже доводилось кормить этих «ромашек», и я не злилась на Мию. Увидишь такое один раз, еще долго будут кошмары сниться. Живо припомнив свой опыт знакомства с плотоядной флорой Темного факультета, я решила, что претензий к друзьям ни у кого быть не может. Любой желающий жить не то что ведром, секатором бы воспользоваться не постеснялся. Но, с другой стороны, лучше хоть чем-то заняться, чем ходить до полуночи из угла в угол.

– Пошли, – я поднялась с лавочки и громко позвала на всю аллею: – Серпопий Амфибрахиевич!

На спине преподавателя зашевелилась листва, и в ней вдруг появилось очень злое зеленое лицо. Цветочек в кадке мигом оценил ситуацию и сам сбросил оставшиеся лепестки.

– Как ты меня назвала? – тихо спросил препод.

Я прикусила язык, но хоть ты тресни не могла вспомнить, как правильно, а повторять, разумеется, не стала.

– Уважаемый, эээ…

– Может, пропустим любезности? – Мия храбро вклинилась между нами. – Цветочки-то страдают…

Друид вздохнул, но любовь к растениям пересилила его жажду контрибуции, и мы в зловещем молчании добрались до дверей корпуса с оранжереей. Соскучиться я не успела, но хотя бы уже знала, с чего стоит начинать, – сразу вытащила из ящика с инструментарием перчатки, пассатижи и кусачки. Мия последовала моему примеру, поэтому теперь на территорию врага мы шли подготовленными.

– Приду – проверю, довольны деточки или нет, – пригрозил Сердолий.

И мы догадались, что деточки – это, увы, не про нас.

Пострадавшие цветочки грустно стояли в центре, блестя под ультрафиолетовыми лампами своими гламурными хэндмейд-ошейниками. С такими украшениями они вели себя куда более покладисто, чем прежде.

– А они сами ведрышки прогрызли, или вы им помогли? – спросила я.

– Они у меня самостоятельные, – с любовью в голосе проговорил Страх, глядя на своих подопечных. А я еще раз поняла, что в этом мире уже почти не осталось ничего, что может меня удивить.

Приближаться к цветочкам, которые прогрызли оцинкованные ведра, в своем уме решился бы только самоубийца. Но я горгона или кто? Со вздохом подошла к первому страдальцу и, зажав пассатижами узкий ободок, прицельно щелкнула кусачками. Плотоядное растение, обалдев от такой наглости, покорно стояло, даже не шевеля листьями. Первый надрез был сделан, но дальше дело пошло плохо, оцинкованный металл нехотя поддавался, а цветочки сообразили, что мое лицо им как-то уж очень знакомо. Пока они не решили отомстить за прошлые унижения, я подумывала сбегать за большим секатором, который видела около корзины с инструментом.

Рядом раздались смачные щелчки, Мия не стала рисковать и выбрала самый большой инструмент, с длинными ручками. Щелк-щелк – и освобожденное растение радостно взмахивает листьями и устремляется в дальний угол оранжереи, видимо, залечивать психологическую травму от встречи с нами.

– Это Неженка, – представил нам ее Сердолий Амфистрахиевич, – она очень чувствительная натура. Опять придется записывать ее к психологу.

– У нас тут есть психолог? – шепотом спросила я у Мии.

– Надеюсь, он не про Мориса.

Друид поначалу наблюдал за процессом освобождения настороженно, но потом, посчитав нас не сильно опасными, заметно расслабился и спокойно ковырял совочком ближайшую грядку.

– Вы это, извините, – Мия перекусила последний обруч, цветочек помахал листком, мол, бывает, и скрылся вслед за своими товарищами. Наша работа была закончена. Мы кивнули Страху на прощание и скинули инвентарь в корзину.

– Обязательно еще придем, – пообещала я и с довольной улыбкой наблюдала, как вздрогнули все: и друид, и его растения. А делать добрые дела, оказывается, тоже приятно.

Мы вышли на улицу, вечер уже вступил в права и покрыл землю замечательной густой и темной пеленой. От оранжереи тянулась единственная освещенная дорожка во дворе.

– Словно нас приглашают, – прокомментировала я. – Но если там нас ждут неприятности, мы же не будем заставлять их ждать?

Мия хихикнула, и мы бодренько потащились по световой дорожке к засыпанному источнику.