Текст книги ""Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Мария Архангельская

Глава 5. Старпом

Капитан-лейтенант Рамилу Кузмебаев выстроил команду будущего экипажа СК-14 «Бармалей» в галерее причального дока, к шлюзовому переходу которого был пристыкован их новый корабль. Пока ещё не их. Без капитана верфь отказывалась передавать корабль и признавать результаты приёмо-сдаточных испытаний. Доверия к новоиспечённому экипажу при проведении испытаний ни у кого не было, даже у самого Рамилу не было доверия самому себе. Всё же настоящим старпомом сторожевика он не был, он ходил-то на таком корабле двадцать лет назад практикантом. Кроме того, Рамилу до нового назначения служил комендантом станции дальнего обеспечения и прекрасно понимал: порядок есть порядок. Особенно при обращении с вооружением. Один раз он уже нарушил инструкции, и такой бардак начался (6).

Рамилу вздохнул: за своё должностное преступление никого наказания он не получил, наоборот, неформальное, но всеобщее одобрение. Только и спокойной жизни на склоне лет ему тоже теперь не светило. Отозвали его со станции и, не принимая возражений, назначили старпомом в экипаж нового сторожевика. Кадровая служба закрывала дыры в штатном расписании по любому соответствию. Соответствием Рамилу не обладал, зато он был последним, кто видел в живых Соколова и Каргина. Кого ещё назначать старшим офицером от ВАК на корабль Самого Соколова? Понятно, что это другой корабль, но какую-то деталь отпили из кучи металлолома, в который превратился тот «Бармалей» и сделали табличку, которую прикрутили на переборку в кают-компании. Зато молодёжь из свежего выпуска астронавигационной школы ему просто в рот смотрела, Кузмебаев был для них воплощением легенды. Да и не молодёжь тоже, через ускоренные курсы сейчас проходили многие гражданские космонавты. Постоянно просили рассказать о Соколове и Каргине. А что он мог им рассказать, он общался с ними меньше двух часов и при этом, к своему стыду, в основном материл будущих героев.

Рамилу в своей самооценке принижал свою компетентность, будучи комендантом станции обеспечения этих самых сторожевиков и инженером по специальности, он знал от и до их вооружение и эксплуатационную часть. Но всё равно не рвался возглавлять приёмочные испытания, потому что понимал, назначенный капитан будет проводить всё заново.

По крайней мере, капитана Руслан Каменев лично ему обещал назначить «настоящего». Только теперь стало понятно, что крылось за этим обещанием. ВАК взяли в «аренду» военспецов у ВКС России. От такой новости молодёжь стала «воротить нос», высказывать «фи, наёмники», «такие же, как корпораты». Было что-то такое и в ощущениях Рамилу, но как командир он понимал, что такое настроение у подчинённых надо пресекать, иначе ничего хорошего не выйдет. Он стал проводить воспитательную работу, объясняя, что контракт – это такая маскировка политиков, не желающих оказаться участником конфликта в случае повторного боестолкновения, что ВКС направляют своих действующих военспецов, которые согласились помочь колонистам, и что без денег они не могут, у них так жизнь на Земле устроена – некому о тебе побеспокоится, если у тебя нет денег. Но перелом в настроениях случился вчера, когда пришла рассылка приказа о назначении с персональными данными нового капитана. У девушек появились свои кулуарные разговоры, на которые Альфред Серов, 1-й тактик, едко заметил: «Капитана делят».

Вот и стояли у шлюза в подобии строя, в котором парни нетерпеливо поглядывали в конец галереи, из которого ожидали капитана, а девушки репетировали наиболее эффектно подчёркивающие их достоинства стойки и, на их взгляд, более-менее соответствующие парадному построению.

Вот наконец в галерею влетел светловолосый мужчина в чёрном комбезе ВАК с белой нашивкой капитана корабля. За ним следовала робоколяска, везущая багаж, который состоял из кофра скафандра и небольшого баула с личными вещами.

Рамилу вылетел из строя на полтора метра и снова примагнитился к палубе, вскинув руку в воинском салюте. Капитан изящно перешёл с полёта на шаг, при этом, казалось, не пользовался магнитами на обуви и, подойдя к Рамилу, тоже вскинул руку в военном салюте. Пластика и изящество движений подхода капитана выдавала бывалого космонавта, строй позади Рамилу восхищённо задышал.

Рамилу начал доклад:

– Таш капитан третьего ранга, вверенный мне экипаж сторожевого корабля Военного Астроконтроля колонии Гера «Бармалей», бортовой номер СК-14, построен для встречи капитана. Некомлект экипажа 3 человека: 2й тактик, главный инженер и один бортинженер. Старший помощник капитан-лейтенант Рамилу Кузмебаев. Добро пожаловать на борт!

– Спасибо, таш капитан-лейтенант!

Рамилу отшагнуть в сторону открывая обзор на строй. Глядя на нового капитана Арсения Лебедева он понял, что ошибся с оценкой его возраста. В персданных, должно быть, указан его возраст в земных годах, для 32 геруанских лет он выглядел слишком молодо.

А потом произошло то, за что Рамилу крепко зауважал нового капитана. При виде подобия строя, больше соответствующего конкурсу красоты, лицо Лебедева «заледенело». Он не поморщился, как это сделал бы Рамилу, выказывая неудовольствие. Лицо капитан превратилось в бездушную безжизненную маску с такими же безжизненными «мёртвыми» глазами. Улыбки на лицах моментально «увяли», строй подтянулся, девушки выпрямились и развернулись «во фронт» и уставились на капитана распахнутыми глазами, при этом сразу опускали взгляд, как только встречали взгляд капитана.

«Во даёт!» – восхитился Рамилу техникой невербального давления своего капитана. Уже своего, после такой демонстрации он сразу принял верховенство Лебедева, поняв, что с людьми тот справиться.

Лебедев озвучил перед строем приказ ВАК о назначении капитана и припечатал:

– Принимаю командование!

Развернулся к старпому:

– Показывайте хозяйство, таш капитан-лейтенант! И вопрос, откуда такое название у корабля – «Бармалей»?

***

Новым капитаном Рамилу остался доволен. Тот был лишён заносчивости молодости или излишней самоуверенности. На первой же встрече старпом с капитаном признались друг другу в своих зонах некомпетентности и заключили негласный союз. Лебедев не управлял подобным классом и ещё не знал матчасть, а Рамилу не имел опыта командования боевым кораблём вообще, зато мог закрыть собой брешь в виде отсутствующего главного инженера. Капитан же взял на себя тренировку экипажа и тактическую секцию.

С наименованием корабля выяснился неприятный казус. Оказалось, что Лебедев знал первоисточник – детскую сказку в стихотворном виде, в которой персонаж Бармалей оказался... пиратом! А как удивился Каменев, когда Рамилу пришёл к нему с этим вопросом лично. Вопрос удалось разрешить, вернее, «закопать». Лебедева весьма удивил выбор названия, но он согласился не распространяться на эту тему. Слишком уж глубоко пустило корни во флоте ВАК это имя, переименование не представлялось возможным.

На время приёмки корабля старпом с капитаном две недели спали по четыре часа в сутки. Экипаж помогал со всем рвением, но каждого нужно было проверить и перепроверить. Без недостатков тоже не обошлось, и пока ремонтная бригада верфи устраняла недочёты, удалось немного отдохнуть.

С капитаном у экипажа установилась дистанция. С личными вопросами шли к старпому и никогда к капитану, неудовольствия которого старательно избегали. Особенно это влияло на девушек. Как призналась Рамилу бортинженер Аня Климова: «Капитан – стра-а-ашный!»

Впрочем, оправились они быстро и продолжили проявлять интерес к капитану, но в «пассивном» режиме. Применение «активного режима» пробуждало в капитане «ледяного человека», что вышибало из состязания за сердце капитана попавшую под воздействие девушку… на пару недель.

6 – Имеются в виду предшествующие события, описанных в романе «Утро дня независимости»

От Автора:

Как видишь, дорогой Читатель, жизнь в колонии Геры продолжается несмотря на трагедию в первой части.

Вторая часть также будет в свободном доступе, но это не значит, что автор не нуждается в поощрении. Автор за свои труды очень жаждет твоих лайков или критических комментариев, если лайка не достоин :(

Глава 6. Кап-три

«Бармалей» оставлял у Арсения двойственное чувство. Корабль и нравился, и не нравился одновременно. Технические характеристики замечательные, но визуально корабль казался Арсению уродливым. Арсений не был эстетом, понятие красоты он ассоциировал с функциональностью. Как раз это и напрягало, он тщательно искал просчёты в конструкции и не находил их, что будило паранойю у новоиспечённого капитана. Наоборот, от внутреннего объёма зоны жизнеобеспечения был в восхищении, он был огромен по меркам штурмовика, у него и старпома были свои полноценные каюты, а не пеналы с ложементами. На таком корабле можно было жить. Но нельзя. У капитана и экипажа получался разный режим в реабилитации, и, чтобы сохранять боеспособность, ему приходилось при любой возможности как можно больше времени проводить на станции «Кольцо».

Вооружение так же оставляло двойственное впечатление. Две револьверных пусковых ракетных установки, четыре ракетных комплекса ПРО, четыре лазерных излучателя, четыре рельсотрона, батарея из четырёх кинетических орудий ПРО (7), не говоря уже про прочно вошедшие в системы вооружения ВАК подвесочные контейнерные системы, которых Бармалей мог нести аж двадцать четыре штуки. Два таких сторожевика вполне могли составить конкуренцию межзвёзднику, уступая разве, что в мощности ракетного залпа, которую первоначально можно перекрыть подвесными ракетными контейнерами. Особую радость доставляла энерговооружённость корабля, дополнительный реактор обеспечивал возможность вести «круговой» одновременный огонь из всех лазерных излучателей и рельсотронов. Всё прекрасно, но смущала батарея кинетических ПРО. Это архаическое орудие, на Земле оно уже не использовалось на военных кораблях. Полезным свойством кинетических орудий была скорострельность, дешевизна и мизерное энергопотребление, что делала эти системы ценными в противоракетной обороне. Но и минусами такие системы обладали весомыми: малый боекомплект, низкая надёжность в условиях боя, подверженность боекомплекта детонации. Логика конструкторов геруанцев Арсению была понятна, но как капитану ему было неприятно иметь на борту такой источник проблем.

В таком состоянии Арсений придирался к любым мелочам и выдумывал дополнительные, непредусмотренные программой испытаний, тесты для выявления неисправностей при различных сочетаниях взаимодействующих систем корабля.

И результат тут же появился. В начале представитель верфи, Роман Трифонов, пока корабль стоял в доке, одобрительно воспринимал дотошность капитана и тщательно фиксировал все недостатки, охотно идя на встречу всем придиркам, но когда пошли ходовые испытания, схватился за голову и попросил помощи с верфи. Арсений вспомнил весь свой негативный опыт, перекроил всю программу испытаний, но он хотел найти недочёты в корабле, и он их нашёл.

Такие действия на Земле ему бы с рук не сошли, он это прекрасно понимал. Чёрта с два ему позволили бы отклониться от программы испытательных тестов, но здесь, в системе Геры, за многие световые годы от своей цивилизации, имея в виду нешуточную вероятность поучаствовать в реальном бою, Арсений решил выложиться на полную. Немалую роль в этом сыграло и то, с каким добросовестным рвением и самоотдачей работал экипаж, как работники верфи относились к кораблям и своей работе. Независимо от рабочего графика люди просто не уходили с корабля, пока не выполняли свою задачу. Арсений как капитан чуял, что у него нет права проявить слабину с этими людьми, если он хотел, чтобы и они чуяли в нём своего капитана.

Проблему ожидаемо предоставили последствия последней модификации проекта сторожевого корабля, а именно, добавление дополнительно энергореактора. Выявились неисправности в системе распределения энергетических мощностей в сочетании с дефектной системой управления огнём.

Уже через четыре часа после просьбы о помощи от представителя верфи на «Бармалей» прибыла ремонтная бригада с начальством. Начальством оказалась стройная… хм, очень стройная темноволосая женщина, которая представилась помощником главного инженера верфи Ритой Рибейру. По мнению Арсения невелико начальство, уж, по крайней мере, не стоило того придыхания, с которым Трифонов сообщил о готовящемся на корабль «десанте». Но что правда, то правда – и экипаж, и ремонтники относились к Рибейру подчёркнуто уважительно. Одно её присутствие гасило споры на раз. В свою очередь, Рибейру обращалась со всеми также подчёркнуто уважительно, спокойно и благожелательно.

Арсений, улучшив момент, схватил за рукав старпома и тихо спросил:

– Рамилу, а что значит помощник главинженера, что за должность?

– Все значимые должности имеют двух помощников, чтобы три смены закрывать. – Рамилу вздохнул. – Хотя бы одного, где людей не хватает.

– Зам то бишь. – Арсений, поймав непонимающий взгляд старпома, пояснил: – Заместитель.

Старпом утвердительно хмыкнул. Арсений, поначалу воспринимавший должность помощника, как секретарскую, «переобулся». Главинженер верфи здесь в системе Геры, можно сказать, генеральская должность. Это на Земле над главным инженером стоят всякие финансовые, технические, исполнительные и генеральные менеджеры, а тут главинженер – это первое лицо верфи. Прибытие заместителя руководителя верфи демонстрировало серьёзное отношение верфи к поломке.

Таким образом, несмотря на вопиющий брак верфи, влияющий на критически важные функции корабля, назревающий скандал даже не начался. Рибейру выслушала всех по очереди, ознакомилась с логами теста и обратилась к Арсению:

– Таш капитан, могу я вас попросить поделиться с вашей методикой испытательных тестов? Насколько я понимаю, она сильно отличается от нашей программы испытаний?

– Не так уж и сильно, просто я ввёл дополнительные тесты, исходя из практического опыта.

– Таш капитан из ВКС, – подсказал начальству сбоку Трифонов.

Рибейру обозначила движение, означавшее кивок, давая понять, что в курсе истории появления Арсения на корабле ВАК, но вопросительного взгляда от Арсения не отвела.

Арсений намёк понял:

– Я сведу свои тесты в общую программу испытаний и передам. Чуть позже, как появится пауза в испытаниях.

В этот момент в разговор вмешался подобравшийся к своему начальству старший ремонтной бригады:

– Таш капитан, насколько необходим тест 716Д? Какие реальные условия он моделирует?

Ему явно не нравился тест, перегрузивший контуры распределения мощности. С недостатком мощности Арсений готов был мириться, в конце концов, энергодефицит – бич всех военных кораблей, конструктивное ограничение, можно сказать. В данной ситуации неприемлемым были ошибки в системе управления огнём, вызванные перегрузкой энергосистемы.

Кай включился в разговор моментально:

– Например, бой сторожевика с тремя кораблями противника, превосходящих по классу и мощи бортового ракетного залпа.

– А-а…, – открыл было рот ремонтник, но что-то сообразив, бросил странный взгляд на Рибейру, который показался Арсению испуганным, и, будто вспомнив о срочных делах, исчез в направлении отсека энергостанции.

Рибейру застыла на месте и секунд пятнадцать молча изучающе вглядывалось в лицо Арсения. Казалось, что образ ледяного Кая на неё совсем не произвёл впечатления, которое обычно испытывали молодые геруанцы. Глаз не отвела, наоборот, Кай вызвал интерес. Не дождавшись никаких изменений или следов эмоций на лице Кая, то есть Арсения, Рибейру произнесла:

– Мы будем очень признательны, таш капитан, если вы поделитесь с нами вашим опытом и в будущем нам не придётся краснеть за свои корабли, как сегодня.

Правда, при этих словах на смуглых щеках Рибейру не было никакого намёка на «покраснение».

Арсений уже понял, что намёком на сражение Соколова-Каргина он затронул какие-то непонятные ему внутренние струны геруанцев. Поэтому Кая он отодвинул поглубже и постарался улыбнуться как можно дружелюбнее:

– Конечно, таш помощник главинженера, одно дело делаем.

– Можно по имени – Рита, – улыбнулась в ответ Рибейру и прислала на перком запрос на добавление в контакты.

Арсений моргнул, подтверждая через нейроинтерфейс. Дождавшись подтверждение, Рибейру с довольным видом уплыла к своей бригаде.

«Красивая», – только сейчас Арсений оценил Риту как женщину. Рибейру выглядело внешне молодо, фигура подтянутая, но Арсению показалось, что она вряд ли моложе его. Эти глаза с поволокой говорили о жизненном опыте. Короткая стрижка, как уже знал Арсений, больше присуща зрелым женщинам, молодые девушки здесь предпочитали волосы подлиннее. Отношение окружающих опять же говорила о немалом размере репутации.

«Королева» – нужная ассоциация сама пришла в голову.

***

По результатам дефектовки «Бармалей» всё же вернули в док верфи. Инженеры верфи пришли к выводу, что помимо программного обеспечения необходимо переделать распределительный энергоконтур. У экипажа появился шанс на роздых, который перечеркнул капитан. Арсений, пользуясь служебным положением командира, переложил задачу доработки программы испытаний на подчинённых. Так было быстрее и полезнее для экипажа, но экипажу задачу пояснил, как необходимость помочь верфи усовершенствовать процедуры контроля качества. Что нравилось Арсению в его экипаже, так это то, что геруанцы никогда не роптали на свалившуюся работу и готовы были «брать повышенные обязательства». Например, тактик Альфред Серов взял на себя свод и финальную вёрстку программы испытаний, освободив от этого старпома, который нужен был Арсению, чтобы разобраться с машинтом виртуального тренажёра экипажа и составить тренировочную программу для экипажа. Если корабль в доке, то есть же виртуальная реальность, которая тоже неплохо подходила для тренировок и отработки различных упражнений по боевым ситуациям и устранению неисправностей.

Арсению дали четыре месяца на приведение экипажа и корабля в боеготовое состояние. До этого времени он, по сути, был предоставлен самому себе, командования нет, приказов сверху нет. Красота. Но Арсений понимал, что через четыре месяца он будет жалеть о каждом потраченном впустую часе, если его экипаж окажется не на высоте. А значит, что на высоте не окажется капитан Лебедев. Такого допускать нельзя. Кай был с ним согласен.

Через двое суток Серов доложил о выполнении задачи со словами:

–Таш капитан, программа испытаний составлена, у вас «на столе(8)». Амада будет довольна!

На вопросительный взгляд капитана Серов стушевался и поправился:

– Я имел в виду таш Рибейру будет довольна.

На самом деле чьё это прозвище Арсений сразу понял. Нейрочип подсказал перевод – возлюбленная.

– Крутое прозвище у Королевы, – хмыкнул Арсений.

Настал черёд удивляться Серову, такого слова он не знал и его нейрочип тоже не знал. Но уточнять у капитана не решился.

***

История докладной с доработанным планом испытаний имела неожиданное продолжение. Точнее, продолжение-то ожидаемое, а вот последствия неожиданные. Его вежливо пригласили якобы на совещание для проработки возникших вопросов. То, что верфь захочет «пообщаться» Арсений допускал, все же люди везде одинаковые, и если поковырять палкой в чьей-то работе, как это сделал он, трений не избежать. А вот в офисе верфи помимо представителей самой верфи во главе с Ритой Рибейру его ждала засада из трёх старших военспецов ВАК.

Каперанга Руслана Каменева он уже знал, но в глаза сразу бросился военспец азиатской внешности с нашивками контр-адмирала, которым не мог быть никто иной, как Рамиль Саляхов, командующий силами ВАК. В системе Геры не было никого со званием выше контр-адмиральского. Да и контр-адмирал был один по понятным причинам. Военспецы российских ВКС не в счёт. Последним был каперанг, который представился Виталием Мальцевым. Его бороду-эспаньолку Арсений прекрасно помнил по первому брифингу, хотя там Мальцева не представляли. Что странно, поскольку Мальцев являлся начальником штаба ВАК.

«Или какой-то бардак у них с военной иерархией, или всё работает не так, как я привык», – мелькнуло единственное раздражение, которое Арсений мог себе позволить, поскольку понимал, что сейчас ему предстоит важный экзамен и пройтие его следует с холодной головой.

Совещание начал представитель верфи, представившийся инженером-конструктором Аркадием Бойко. Бойко представил краткую выкладку с анализом тестов Лебедева, подводя к выводу о существенном, на его взгляд, отличии тестовых сценариев использования корабля от заложенных в техническом задании.

После доклада инженера-конструктора взгляды присутствующих обратились на Арсения. Но Арсений невозмутимо хранил молчание. Прямых вопросов к нему ещё не прозвучало, а отвечать на намёки означало оправдываться непонятно отчего и самому копать себе яму.

Видя, что Лебедев не стал сам обозначать свои слабые позиции, в атаку пошёл начальник штаба Мальцев:

– Таш капитан третьего ранга, не могли бы вы пояснить смысл проведённых вами тестов. Мы строим эти сторожевые корабли не в качестве штурмовиков малого класса, – куснул Мальцев Арсения, намекая на его предыдущий опыт и, возможно, на недостаток опыта на кораблях классом выше, – и нужны веские основания, чтобы вносить изменения в конструкцию запущенной серии.

Арсению стало понятно, что тактические приёмы, которые он пытался отразить в тестах, не остались незамеченными, и они входят в противоречие с местными представлениями о надлежащей тактике сторожевых кораблей. Очевидно, что Мальцеву не нравится тактика Лебедева и, возможно, сам Лебедев. Однако присутствие Саляхова давало надежду, что геруанцы всё же настроены на конструктив.

«Или этот Мальцев тот ещё фрукт, которого Саляхов предпочитает держать на короткой цепи» – Кай тоже скептически оценивал роль Мальцева.

– Хм…– прочистил горло Арсений. – А в каком качестве вы видите использование сторожевиков в грядущей войне? С учётом того, что это единственный, насколько я знаю, тип военного корабля, который у нас есть? И с учётом того факта, что противостоять нам будут корабли межзвёздного класса и даже если среди них будет носитель штурмовиков.

– Вот именно, вы сами, таш капитан, указали на наши ограниченные возможности и следует учитывать их и по возможности нивелировать, а не ввязываться в штурмовые операции или бои эскадра на эскадру. В конце концов, существуют и конструктивные и экономические ограничения, – тут Мальцев взглянул на Рибейру, как на естественного союзника, призывая поддержать его.

Однако реакция Рибейру стала неожиданной для Мальцева, да и для многих присутствующих:

– Таш Мальцев, у нас нет никаких претензий к капитану Лебедеву. Наоборот, мы благодарны за помощь в улучшении нашей продукции и контроля качества. Техническое решение выявленных проблем мы нашли. Все новые корабли серии будут идти с новой модификацией, «Бармалей» сейчас в доке на доработке, уже выпущенные корабли подвергнутся модификации, когда у нас представиться техническая и экономическая возможность. Наша история учит нас, что побеждают люди, а не техника. Это ваша задача как, когда, где и из чего стрелять. Наша задача в том, чтобы то, что должно стрелять, стреляло.

Отповедь Рибейру смутила Мальцева. Арсений же воспользовался неожиданной фланговой атакой:

– Вы будете использовать сторожевики и как штурмовики, и как крейсера, и как транспорт, и как корабли прорыва. Война покажет, как ещё. Если нет возможности разнообразить вооружение, значит, придётся разнообразить тактику.

Наконец вмешался Саляхов, до этого изучающе рассматривающий Лебедева, но не проронивший ни слова, кроме приветствия:

– Таш Лебедев, а вы сможете продемонстрировать нам штурмовые возможности нашего сторожевика? В реальных условиях, приближённых к боевым?

– Параметры задачи? – Арсений стал уточнять задачу на автомате, годы службы научили, как правильно себя вести с начальством, но лёгкая паника присутствовала: «Вот же влип. Экипаж не готов и если облажаемся, то второго такого шанса не будет. И я сам не готов!»

– Превосходящий по классу, но равный по численности «вымпелов(9)» противник. Остальное обсуждаемо. Подходите в штаб ВАК во вторую смену, подумаем вместе. «Играть» будем против кораблей ВКС.

«Спокойствие, если ничего не придумаем, то организуем свалку!» – поддержал Кай. В свалке Кай чувствовал себя всегда уверенно и спокойно.

7 – ПРО – Противоракетная оборона

8 – “стол” – персональная рабочая область члена экипажа в информационной системе корабля. Столы, как мебель, на космическом корабле отсутсвуют.

9 – На инфопанелях корабли часто отображались условными обозначениями, похожими на флаги-вымпелы. Отсюда в военном жаргоне сохранилось обозначение количества кораблей как число вымпелов.