Текст книги ""Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Мария Архангельская

Соавторы: Дмитрий Федотов,Сора Наумова,Светлана Волкова,Марат Дочкин,Левиафан Кейн,Ксения Холодова,Юлия Гладкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 340 (всего у книги 347 страниц)

Мужчина бросил на неё пытливый взгляд и с осторожностью прикрыл за спиной дверь.

– Почему вы оказались в кабинете господина де Меневаля?

– Что? Я понятия не имела, кому принадлежит этот кабинет. Я искала Франсуа, а эта дверь на удивление была приоткрыта. Почувствовав слабость, я зашла за помощью, но тут никого не оказалось, – вино всё сильнее ударяло в голову, и Клэр даже не приходилось изображать мнимое опьянение.

– Вам нездоровится?

– Нет, что вы! Я не это имела в виду. Просто, видимо, я слишком много выпила за этот вечер. Вы не проводите меня до моих апартаментов? Скорее всего, Франсуа не нашёл меня в зале и направился туда. – Клэр кротко улыбалась и взмахивала руками, направляясь к выходу, который преградил Дюрок.

– Неужели вы хотите покинуть меня так скоро? – сказанная фраза заставила Клэр попятиться назад.

– Простите?

– Весь вечер вы сводили меня с ума, мадемуазель. Выдержать танец с вами и остаться в рассудке под силу не каждому.

– Я вас не понимаю, ваша светлость, – сказав это, Клэр направилась к выходу, однако вместо того, чтобы дать ей пройти, Дюрок остался неподвижен.

– Уходя, вы так взглянули на меня. Я надеялся, что бокал вина придаст вам решимости. – Он попытался приблизить своё лицо к ней, но вместо взаимности Клэр отстранилась назад.

– Возможно, вы не так меня поняли.

– Прошу! Не продолжайте мои муки, Клэр. Примите.

Алкоголь не помешал Клэр сохранить ясность мыслей. Она понимала, что происходит, что нужно дать отпор и бежать. Но также она понимала, что, услышав её крик, Чернышёв будет вынужден раскрыть себя и заступиться. Она приняла, возможно, самое верное на тот момент решение. Клэр не стала оказывать сопротивление, когда руки Жерара тяжело прошлись по её ключицам и талии. Она не могла поверить, что это происходит снова. Снова мужчина желает её немой взаимности.

Дюрок пытался касаться её губ в надежде выбить ответ, но, когда понял, что это невозможно, перешёл на шею. В это время его руки путались в подоле её платья. Клэр ощутила холодные жилистые касания на коленях. От страха из её груди вырвался крик. Она упёрлась в стол и, зажмурившись, стала инстинктивно препятствовать ему руками, пытаясь соорудить барьер. Он вздыхал, что-то бормотал на французском, но сейчас девушка перестала понимать этот язык.

Вдруг Клэр ощутила, как что-то её встряхнуло. Она не открыла глаза сразу, но тут же почувствовала, как стало легче дышать.

– Что вы себе позволяете?! – раздался угрожающий, возмущённый голос Дюрока. Клэр в то же мгновение открыла глаза и увидела, что он, развалившись, полулёжа сидит на полу. Перед ней стоял М. Он был напуган, рассержен. Это выдавали его глаза. Он смотрел на неё бережно, изучающе, не в состоянии что-либо сказать.

Клэр не смогла сдержать слёз. Осознание, что М. успел вовремя, до того, как произошло самое страшное, пришло не сразу. Прикрывая лицо руками, она в спешке покинула комнату.

Ничего не видя из-за слёз, застилающих взор, Клэр с трудом шла по затемнённому коридору. Первым делом она направилась в покои Франсуа для того, чтобы рассказать о случившемся. Пол то и дело уходил у неё из-под ног, но, даже несмотря на это, она быстро нашла нужную дверь. Остановившись напротив неё, Клэр услышала женские стоны, доносящиеся из комнаты. В другой раз, возможно, она была бы более деликатной, но не сейчас. Клэр резко дёрнула ручку и сделала шаг вперёд, остановившись на пороге.

Её губы раскрылись и еле заметно задрожали, тогда как стоны в комнате утихли. На кровати лежали два полуобнажённых тела. Франсуа ошарашенно смотрел на стоящую в дверях Клэр, застыв над женщиной. Этой женщиной была мадам Бинош.

– Вы?! – всхлипывая, произнесла Клэр, после чего ушла прочь так быстро, что Франсуа не смог даже оправдаться.

– Подожди! Я могу объяснить! – последнее, что она услышала от него в этот вечер.

Клэр шла быстрым, нервным шагом в свою спальню, не реагируя на встречные вопросы гостей относительно её опухшего, залитого слезами лица. Её переполняли чувства обиды и ненависти к Дюроку, Франсуа, Бинош, императору Александру. К Дюроку за то, что тот попытался её изнасиловать; к Франсуа, оставившему её одну, несмотря на обещания быть в этот вечер рядом; Бинош, которая всеми силами добивалась внимания чужого жениха; и Александру, заславшему её в чужую страну жить при дворе, где кругом враги.

У двери в свою комнату она заметила чёрную и так полюбившуюся ей фигуру. Удостоверившись в том, что это был М., она замедлилась и, утирая слёзы, подошла к нему.

– Я знаю, что не должен быть здесь… Но я не мог не удостовериться в том, что вам ничего больше не угрожает.

– Скажите, М., зачем вы это делаете? Я не поверю, что какая-то девчонка могла понадобиться императору Франции. Это так важно ему? – говорила она сбивчивым голосом. – Он так печётся о моём благополучии? Прошу вас не лгать мне!

– Нет.

– Объяснитесь! Почему?!

– Потому что это важно мне, – ответил он наконец после короткого молчания.

Клэр потеряла дар речи. Надеялась на это, но тем не менее ждала другого ответа. Она закусила губу и попыталась сдержать новый поток слёз. Тщетно. Солёные, они тут же устремились вниз и, скользя по щекам, упали на пол. Обессиленная, она уткнулась головой в грудь М. и прижалась крепче, как ребёнок. Он завёл её в покои и, усадив на кровать, распахнул шторы для света.

– Клэр?.. Расскажите мне, что произошло?

– Это я виновата! – жалобно созналась она.

– В чём ваша вина? Дюрок он… он успел вам навредить? – было слышно, что М. тяжело и крайне неприятно затрагивать эту тему.

– Сначала Франсуа… теперь Дюрок. Видимо, это моё наказание за гордость.

– Гордость? Разве за неё стоит наказывать?

– Вы не понимаете… Я была слишком горда, чтобы простить мужчину, которого любила. Теперь его нет в живых, и, быть может, по моей вине. Эта кровь на моих…

– Мадемуазель…

– От него у меня остался этот кулон. Он сказал, что это герб его рода. – Клэр вытащила из декольте зелёный клевер, подаренный Мишелем, и, как что-то сокровенное, осторожно пока-зала М.

– Клэр, довольно! Не время говорить об умерших. Вы, слава богу, пока ещё живы. Лучше расскажите, что вы делали в кабинете господина де Меневаля и почему герцог был там тоже?

– Я искала Франсуа. – Клэр закатила глаза и, приложив ладонь ко лбу, добавила: – Какая же я дура!

– Простите, вы искали вашего жениха в кабинете у секретаря императора? – недоверие возрастало в его голосе с каждым её неосторожным словом.

– Я была пьяна и плохо ориентировалась. Заметила открытую дверь и лишь на минуту зашла, чтобы убедиться, есть ли в кабинете Франсуа. Я помню, что мы встретились в коридоре, и вы сказали, что видели его рядом с его апартаментами. И всё же… Я не знаю, почему пошла туда. И, как только я оказалась внутри, в комнату вошёл он… – М. молча слушал Клэр, сидя напротив. – Но… что вы делали там? Как вы поняли, что?..

– Как я уже говорил, у меня много задач. Одна из них – наблюдать. Даже когда речь касается начальника полиции Его Величества. Тот бокал, который вы разбили. Его вам дал месье Дюрок?

– Да. Я сделала вид, что выпила немного, когда он стоял рядом.

– Он отдал приказ подсыпать в него особое вещество, которое лишило бы вас чувств. Лишило бы памяти и какого-либо желания сопротивляться.

Клэр испуганно посмотрела на М. Глаза вмиг высохли, а слова стали охотнее пробиваться наружу.

– Вы нарочно выбили его из моих рук? – М. не дал ответа, но его взгляд сказал всё за него. – Почему?

– Уверяю, я сделал бы то же самое, будь на вашем месте кто-то другой. Я знаю… могу догадаться, на что способны мужчины, чтобы заполучить женщину, которая не отвечает им взаимностью.

– Но вы помогли не кому-то. Вы помогли мне! Почему, М.? – вновь спросила она.

– Я не мог рисковать вами. Поэтому проследовал за месье Дюроком.

– По-чему?! – Она настаивала. Хотела услышать его признание. Вино всё ещё делало Клэр отважной, и сейчас ей было нечего терять.

– Вы мне не безразличны!

Клэр желала этих слов. Мечтала услышать их, а после ликовать в диком неистовом блаженстве. Она хотела ответить. Хотела встать, подойти к нему, но не могла. Её горло сжалось от переполняющих чувств. Самолюбие праздновало победу. А душа разрывалась на части.

– Вы ничем мне не обязаны. То, что я сберёг вашу честь, не делает вас моей должницей. Я думаю, вам следует отдохнуть.

М. осторожно коснулся руками её лодыжек и помог снять туфли, отставив их в сторону. Он накрыл её одеялом и, ласково поправляя его, сказал:

– Закройте глаза и попробуйте уснуть. Вам нужен покой.

– Что? – удивлённо переспросила она.

– Просто закройте и… примите судьбу.

Клэр поняла, что именно М. подарил ей утром розу с запиской. Она послушно закрыла глаза и завернулась в одеяло.

– Хоть я не знаю вашего имени и не вижу лица, вы – лучшее, что есть в Тюильри, – сказала Клэр напоследок, перед тем, как он ушёл, тихо прикрыв за собой дверь.

Её сердце забилось по-новому. Она почувствовала лёгкость. Вся боль с души ушла, будто балласт, сброшенный с почти затонувшего корабля. Это было начало неизвестных, новых и, возможно, опасных чувств.

Глава 18
Сделай то, что должна

На протяжении недели Клэр избегала общества Франсуа. Её злило то, как он поступил с ней вопреки своим обещаниям. Она заводила новые знакомства с придворной знатью, которая только делала вид, что рада гостье императора; прогуливалась по парку в компании маркиза де Коленкура и втайне от других виделась с М., когда он был свободен от своей службы. Клэр сговорилась с Жюли, и та, в свою очередь, устраивала так, что Франсуа приходил к покоям Клэр лишь тогда, когда её в них не было.

В пятницу Франсуа и Клэр были приглашены герцогом Дюроком на конную прогулку. Вечером перед этим событием Франсуа всё-таки нашёл способ встретиться со своей молодой невестой. Возвращаясь после встречи с маркизом де Коленкуром, она подходила к лестнице, когда почувствовала чью-то руку на своём плече.

– Клэр, постой!

Обернувшись, она увидела перед собой Франсуа.

– Нам не о чем разговаривать, господин де Миро. На публике я всё так же ваша невеста, но вне общества императора Бонапарта ваш вид мне отвратителен, – холодно ответила Клэр и поспешила дальше в сторону своей комнаты.

– Клэр, прошу, прости меня! Дай всё объяснить! Да, я спал с мадам Бинош, но я искренне не понимаю, почему тебя это так разозлило. Ведь ты сама говорила, что не испытываешь ко мне ничего.

– Меня разозлил не тот факт, что вы спали с ней, сударь. На это мне действительно наплевать. Но вы бросили меня. Бросили, хотя давали мне клятву так не делать. И если бы не один человек, меня бы… меня бы изнасиловали в тот вечер!

– О чём ты? Кто? – Франсуа даже не подозревал, что пережила Клэр в свой праздник. Он не переставал идти за ней, пытаясь добиться правды.

– Я пошла в кабинет господина де Меневаля, всё, как вы и говорили, – шёпотом заговорила она, не лишая слова ядовитой злости, – но вместо бумаг, которые вы поручили мне найти, я обнаружила там Александра Ивановича Чернышёва. Признайтесь, вам было известно о том, что мы не единственные агенты?

– Вам это также было известно, мадемуазель. – Франсуа сделал невинный взгляд, но с его чёрными, словно сама смерть, глазами это едва ли ему удавалось.

– Допустим. Но своим появлением я рисковала его подставить. Потому как весь вечер вокруг меня крутился Дюрок. Он проследил за мной и оказался в том же кабинете. Чтобы спасти Чернышёва, я была вынуждена дать ему то, чего он добивался. Мне ничего не оставалось.

– Мне жаль, я не… Так он?..

– К моему счастью, человек в маске, который находится на службе у императора, оказался рядом. Он знал, что в мой бокал что-то подсыпали. Что-то, что лишило бы меня чувств. Он проследил за этим мерзавцем и в нужный момент защитил мою честь.

– Снова он… Что ж, мне стоит лично поблагодарить его за это. – Франсуа скинул с себя маску добродетели и сказал о благодарности так, что после его слов Клэр ощутила во рту неприятную горечь.

– Завтра мы едем на прогулку с этим гнусным человеком.

– Месье Дюрок прослыл человеком чести и благородства. Возможно, он тоже был пьян в тот вечер и не совсем понимал, что делает.

– Вы защищаете его?! – Выпученные в гневе голубые глаза пытались прожечь в Франсуа дыру. Клэр нервно вытянулась и напрягла каждый мускул на своём лице не в силах поверить тому, что говорит её жених.

– Нет. О-о-о, мне искренне жаль, Клэр. Я подвёл тебя!

– Есть вести от императора Александра? Как долго нам нужно ещё здесь оставаться?

– Мы ещё слишком мало узнали. Я тесно общаюсь с императором Бонапартом и его людьми, разведываю намерения и действия Франции по отношению к России. Пока мы не можем уезжать. Но после празднования окончания года, думаю, это наступит скоро.

Клэр обречённо вздохнула и отвернула лицо к лестнице, по которой должна была подняться.

– Кольцо. Вы показали его императору?

– Как вы и просили, – сказала она безрадостно, но бодро. – Я была убедительна, и император дал мне время ещё владеть им.

– Какой была его реакция? – глаза Франсуа впервые за долгое время горели от любопытства.

– Он был крайне рад и потрясён в один миг.

– Превосходно! Это нам на руку. После бала расстаньтесь с ним, Клэр.

* * *

Клэр и Франсуа приближались к усадьбе господина Дюрока. Строение по своему виду напоминало дворец. Фасады были выложены светло-бежевым камнем, а по краям возвышались белые колонны, похожие на те, что украшали античные храмы. Стало заметно, что это место обустраивает женщина, поскольку вокруг можно было увидеть множество клумб, временно спящих под снежным одеялом.

– А вот и поместье герцога… – вздохнув, проговорил Франсуа, поглядывая на Клэр. – Я надеюсь, что все наши разногласия в прошлом?

– Сомневаюсь, что я смогу когда-либо ещё доверить тебе свою безопасность, но по части обиды… я не держу на тебя зла, Франсуа.

Они оба взглянули друг на друга, словно старые хорошие знакомые, и в полном молчании продолжили путь. Ради общей цели им стоило забыть про свою гордость, распри и как можно скорее закончить то, что начали.

Они миновали небольшие металлические ворота с богатым кованым узором, выгравированным гербом с всадником, башней и звёздами и, оставив лошадей, направились к дому. Мужчина средних лет открыл им дверь и проводил в залу, уведомив о том, что хозяин скоро их примет. Только он успел договорить, как в комнату вошла милая и приятная на вид девушка. Румяная, с пышными формами, не выделяющаяся красотой, она маленькими тёмными глазками с волнением рассматривала их, словно прежде не видела людей вовсе. Её белокурые волосы мелкими воздушными завитушками выбивались из-под красного платка, обмотанного спиралью вокруг головы.

– Добрый день, месье, мадемуазель. Моё имя Атенаис, я кузина Жерара, – сказала девушка, обратившись к ним по очереди.

– Безумно рады знакомству с вами, Атенаис. Франсуа де Миро, к вашим услугам, а это моя невеста Клэр.

– Приятно познакомиться, мадемуазель, – сказала Клэр и потянулась к женщине для приветственного поцелуя.

– Прошу, кузен вскоре спустится к нам, – Атенаис любезно указала рукой на синюю кушетку, чтобы гости смогли присесть.

Они прождали чуть меньше тридцати минут, непринуждённо беседуя с Атенаис. Клэр сделала ей пару комплиментов относительно её дневного туалета, а Франсуа аккуратно выяснял про их взаимоотношения с братом. С лёгкой тревожностью в голосе Атенаис рассказала, как после последнего приёма в Тюильри Жерар приехал в особняк с разбитой бровью и губой. Клэр едва смогла скрыть ехидную улыбку на своём лице в момент, когда Франсуа изображал удивление и неосведомлённость о данном событии.

– О! Господин де Миро. Мадемуазель Клэр! Искренне прошу меня простить за небольшую задержку. Рад нашей скорой встрече. – Дюрок стоял в проходе и искоса смотрел на Клэр. На его лице были видны ещё до конца не сошедшие синяки и ссадины. – Вижу, вы уже познакомились с моей кузиной.

– Она чудо! – смело заявила Клэр, сделав шаг вперёд.

Клэр упивалась страхом в его глазах. Её забавляло как ни в чём не бывало смотреть ему прямо в лицо, рассматривать темно-жёлтые следы в области глаз и не отводить взор в сторону, наблюдая скованность и неловкость в его поведении. Клэр вспомнила о том, кто оставил эти красивые следы на лице Жерара, и украдкой улыбнулась своим мыслям.

– Я готов отправиться на прогулку. Осталось только дождаться моих соседей, которые буквально вчера изъявили желание присоединиться к нам. Надеюсь, вы не против небольшой компании?

– Отнюдь. Мы с мадемуазель будем крайне рады.

– Прекрасно!

– Позвольте узнать имена ваших соседей? – Франсуа важно завёл руки за спину и показательно выпрямился.

– Граф Луи де Сегюр и его сын Филипп.

Для Клэр эта фамилия не значила ничего, в то время как Франсуа с почти ребячьим ликованием поблагодарил Жерара за такую полезную встречу.

Гости не заставили себя долго ждать: менее чем через час перед окнами раздался лёгкий топот и ржание лошадей. Все трое надели верхнюю одежду и, попрощавшись с Атенаис, которая не жаловала прогулки верхом, вышли во двор.

– Любезный друг! – тепло поприветствовал Дюрок седого мужчину в возрасте.

– Дорогой Жерар! Погода благоволит сегодняшней прогулке, чрезмерно признателен вам за то, что вытащили меня и Филиппа из дома.

– Не могу не согласиться с вами. Воистину чудесная погода. У меня гости, граф. Я рассказывал вам в письме.

– Да, да. Припоминаю. Позвольте представиться, месье, мадемуазель, Луи де Сегюр. Мой сын Филипп, – указал он на молодого человека, что сидел верхом на коне в паре метров от него.

– Благодарю судьбу за встречу с вами, граф! Наслышан о вас и вашем сыне! – Клэр на секунду показалось, что Франсуа вот-вот бросится старому графу на шею. Жалкое зрелище. Он никогда не заводил знакомств просто так. Но какая выгода ему была от де Сегюров? – Франсуа де Миро, а это моя невеста Клэр.

– Рада знакомству, – нежно и сладостно произнесла Клэр, улыбнувшись и одарив вниманием сперва отца, а после его сына.

– Чтоб мне провалиться, мадемуазель! Ваш голос и улыбка ещё прекраснее, чем ваше лицо, – сказал граф, радушно посмеиваясь.

Старый граф, хоть и был неповоротливым и массивным на худой кобыле, тем не менее сохранял бодрость духа и живую радость, которая даже в моменты его молчания пленяла рядом идущих собеседников. Его голос лился так мелодично и неспешно, оставляя терпкий насыщенный вкус от разговора. Несмотря на возраст, Луи де Сегюр выглядел статным. Широкие плечи скрывались под меховой накидкой, которая придавала им ещё больше объёма, нежели было на самом деле. Волосы на его голове были прикрыты белым, как снег, париком. Напудренным, но хорошо ухоженным. Виднелся лишь высокий лоб. Брови, несмотря на его почтенный возраст, были черны, как сажа.

Подле него всё это время находился его сын. В отличие от отца, в седле он смотрелся величественно. Казалось, что в нём он проводит большую часть своей жизни, потому как движения коня были полностью ему подконтрольны. Он резво соскочил с лошади и, взяв похолодевшую на морозе руку Клэр, оставил на ней тёплый поцелуй.

– Безмерно счастлив быть знакомым с вами, мадемуазель. Филипп де Сегюр, бригадный генерал армии Его Величества.

– Клэр Равнин. Безмерно рада знакомству, граф.

Его глаза бесконечно сияли, излучая нечто доброе и бескорыстное. То, что Клэр не видела ни у кого из жителей Тюильри. С его лица не сходила приятная улыбка, а шелковистые каштановые волосы слегка обрамляли лоб мягкими кудрями. Клэр не могла отвести от него глаз. Молодость определённо шла ему, но Клэр могла поклясться, что, когда он достигнет того же возраста, что и его отец, он будет ещё привлекательнее.

* * *

Лошади медленно шли по промёрзлой извилистой дороге через седой лес. Голые чернильные ветки едва припорошило снегом, который постепенно таял под лучами дневного солнца.

Граф Сегюр и Дюрок ехали впереди всех, сообщая друг другу последние новости. Франсуа старался не отдаляться от них. Вёл коня на близком расстоянии, чтобы слышать каждую мелочь. Тем временем Клэр и Филипп держались вместе, замыкая эту небольшую кавалькаду. Она ощущала его энергию, которая с каждым сказанным им словом передавалась ей. Филипп неистово любил жизнь. Он был лёгок, гармоничен, искренен и приятен. На его лице не было и намёка на высокомерие или самолюбование. Его речь была плавной, благородной, ясной. Клэр большую часть времени молчала, боясь показаться глупой. Она кокетливо улыбалась, слушая каждое его слово, будто заворожённая.

– Вы прежде бывали на приёмах у Его Величества, мадемуазель? – ненавязчиво поинтересовался Филипп, одной рукой придерживая своего коня за поводья.

– Лишь раз. На этой неделе император сделал мне настоящий подарок. Мы праздновали мой день рождения, и приём тоже был посвящён ему. Именно там мы с Франсуа познакомились с господином Дюроком.

– Как жаль, что я не был приглашён Его Величеством на этот праздник.

– Отчего же?

– Я бы имел возможность пригласить вас на танец. Знаете, я очень люблю танцевать.

Клэр с трудом сдерживала своё умиление молодым графом. На сей раз ей пришлось до боли прикусить губу, чтобы не дать чувствам вырваться наружу.

– Каждый год в честь празднования Дня святого Сильвестра император организует торжественный приём. В этом году он задумал пышный бал-маскарад, по крайней мере, в приглашении было указано подобрать карнавальный костюм с маской, прикрывающей часть лица.

– Надо же! Не могу с уверенностью сказать, что я приглашена, так как слышу об этом событии впервые.

Филипп хитро взглянул, всем своим видом показывая, что Клэр не стоит сомневаться на этот счёт.

– Что же ваш жених? – Клэр вопросительно взглянула на Филиппа и перевела глаза на спину Франсуа. – Неужели общество моего отца и господина Дюрока интересно ему куда больше, чем ваше?

– Вероятно, – с грустью согласилась она. – Я давно привыкла к этому положению, граф.

– Но у вас нет перед ним обязательств! Разве ваша помолвка так необходима?

– Поверьте, у меня совершенно нет другого выхода.

– Вы явно что-то утаиваете от меня, прекрасная Клэр.

– С чего вы это решили? – тихо рассмеявшись, спросила она.

– С того, что с вашей красотой, вашим умом найти благодетеля и защитника не так уж сложно.

– Тяжелее найти мужа, ведь я из бедной семьи, без родителей и приданого.

– Наверное, вы правы… статус и положение в обществе – это то, чего мы порой не можем обрести даже за большое состояние. Но своими поступками и делами… это становится возможным, особенно в наши дни.

– Не будем о грустном, граф. Лучше расскажите о ваших увлечениях. Что вас интересует?

– Я военный человек, мадемуазель. Признаюсь, однажды мне довелось побывать в русском плену.

Клэр приподняла брови и изобразила потрясение, прикрыв рот рукой.

– Шутите?

– Отнюдь. Я не стал бы так шутить. 1807 год. В ходе польской кампании я был взят в плен русскими. Эти русские – восхитительный и никому не понятный народ. Порой мне думается, что даже они не всегда могут себя понять. Вы встречались с русскими, Клэр?

– Я имею русские корни, дорогой граф.

– Тогда это многое объясняет, – сказал Филипп сам себе. – Мы называем их дикарями, варварами за то, что на каждом углу их городов расположены храмы и церкви. Император считает, что цивилизованный человек должен надеяться исключительно на себя, а не на высшие силы. Я же предполагаю, что через молитвы и смирение они проявляют любовь ко всему живому на этой земле. Итак, 1807… – смущённо вдруг продолжил он, когда понял, что отклонился от своего рассказа. – Я был взят в плен, но, на мою радость, в русской армии не просто знают, что такое честь, но ещё и безукоризненно соблюдают установленные нормы обращения с военнопленными. Что, к моему сожалению, я редко видел со стороны нашей армии. Мне были предоставлены все благоприятные условия, которые только можно пожелать, находясь в плену. Я был одарён вниманием и заботой. А уже при заключении Тильзитского мира меня освободили.

– Невероятно… и что же? Полагаете, что сегодняшнее положение дел между Францией и Россией…

– Неправильно и, по моему мнению, глупо. Два великих и сильных народа не должны вести захватническое движение против друг друга, затягивая в пучину жестокости, крови и страданий соседние государства. Если война и случится, то её последствия будут причинять боль ещё долгое время. Война – это чума. Разгорается в одном месте, а заражает даже тех, кто находится за тысячи километров.

– Могу ли я присоединиться к вашей беседе? – спросил Франсуа, поравнявшись с ними.

– Разумеется, – тяжело и неохотно кивнул Филипп.

– Мы с вашим отцом как раз обсуждали ваши увлечения.

– А о каких своих увлечениях вы ещё не успели мне поведать, граф? – не обращая внимания на Франсуа, Клэр приблизилась к Филиппу.

– Однажды я гордо заявлю о том, что я писатель. Сейчас же, как и мой отец, я большое внимание уделяю изучению истории и её описанию. Вдобавок часть моих увлечений занимает поэзия.

– Вы пишете стихи?

– Только когда меня посещает муза, мадемуазель.

Солнце скрылось за набежавшими серыми тучами. Вскоре похолодало, а воздух с каждым дуновением ветра всё сильнее пробирал до костей. Всадники приняли решение возвращаться. Все пятеро проследовали к дому Дюрока.

– Предлагаю выпить хорошего вина из моих погребов, – сказал хозяин дома.

– Благодарим за приглашение, но нам необходимо возвращаться в Тюильри.

– Вы остановились в резиденции императора? – спросил Филипп, провожая Клэр взглядом.

– Именно так. Мы – гости Его Величества. Что ж, спасибо за прогулку, она была великолепной. Надеюсь, что в скором времени мы сможем вновь наслаждаться вашим обществом! Любезный Дюрок. Любезный граф. – Франсуа со всем почтением благодарил присутствующих за чудесный день.

– Полагаю, мы увидимся тридцать первого декабря на праздновании Дня святого Сильвестра.

– Был рад знакомству, – сказал старый граф, поцеловав руку Клэр. – Надеюсь, мой сын не сильно наскучил вам, мадемуазель.

– Напротив, – она безобидно стрельнула глазами и в ответ увидела дружескую улыбку.

Клэр опиралась на руку Франсуа, когда поднималась по главной лестнице Тюильри. Она была совершенно без сил. Её спина болела от долгой верховой езды, ноги в области бёдер ныли, мышцы сдавливало, а суставы выкручивались каждый раз, когда она сгибала ноги.

– Никогда не думала, что прогулка верхом может так сильно утомлять. Я без сил…

– Мы почти пришли. Я помогу тебе прилечь.

– Не забывайтесь. Мне от вас ничего не нужно, – прошипела Клэр, оглядываясь по сторонам коридора.

– Мы снова перешли на «вы»? Это смешно и абсурдно! Я принёс свои извинения за ту ночь. Сейчас… – Франсуа остановил Клэр посередине лестницы и взял за плечи, – сейчас мы как никогда нужны друг другу. Ты же сама это понимаешь, верно? Одна ты просто не выживешь здесь. Никто, кроме меня, не сможет помочь тебе. А весь твой флирт с тем тайным помощником Наполеона не больше, чем фарс.

– Фарс? Зачем вы соблазнили ту престарелую женщину, Франсуа? Мадам Бинош. Вряд ли для того, чтобы выведать особо важную информацию для нашего государства. Не вам судить меня. Вы не задумывались, что этот человек всё время находится рядом с императором, и тот факт, что он проникся чувствами ко мне, может помочь нам обоим? Я бы не проводила время ни с ним, ни с кем-либо другим, если бы вы были в нужный момент рядом…

Они молча разошлись, оставшись каждый при своём. Клэр, скрипя зубами от боли в ногах, наконец оказалась в своих апартаментах. Она вызвала Жюли и попросила подготовить ванну в надежде, что горячая вода расслабит мышцы и боль отступит. Так и случилось. Ей действительно стало немного легче. Прошмыгнув с влажными волосами обратно к себе, Клэр завалилась на кровать и с облегчением выдохнула.

Наступил период, когда Клэр стала наслаждаться одиночеством. Теперь оно значило – «никакой опасности и покой». Она с тоской в груди вспомнила свою прежнюю жизнь: то, как сутками напролёт могла не поднимать головы от телефона в руках, беззаботно сидеть с подругой в кофейне. Она вспомнила бессмысленные развлечения: приторное кино, игры в боулинг, посиделки с одноклассниками за кальяном и картами. Её удивила та повседневная бессмысленность, которая не оставляла после себя ничего. За пеленой которой проносились дни, недели и года.

Всё пустое. Ничего не значащее.

Всё высокое, что есть в человеке, меркло всякий раз, когда в голове она возрождала прежнюю себя. Только лишившись этих мимолётных ценностей двадцать первого века, Клэр смогла разглядеть их мнимость и неважность. Всё происходящее вокруг пугало её, но, несмотря на это, она как никогда ощущала себя живой.

В комнате стало холоднее обычного. На столе догорала свеча. Клэр переоделась и принялась готовиться ко сну.

В дверь постучали. Едва слышно, словно не хотели потревожить.

Она подскочила и, накинув на себя шаль, направилась ко входу.

– Вы?.. – растерявшись, обронила она, придерживая руками шаль на груди.

– Здравствуй, – ответил М., стоя в коридоре.

– Вы всё время появляетесь у моей спальни так поздно ночью. Словно…

– Призрак? – предположил он, улыбаясь глазами.

– Скорее, поклонник, – играючи ответила она. – Чем вызван ваш визит? Прошу, только не говорите, что Его Императорское Величество…

– Нет. Мой визит никак не связан с желанием императора вас видеть.

– Тогда что?

М. жестом попросил разрешение войти, на что Клэр сразу ответила согласием.

– Я могу показаться бестактным, поэтому заранее прошу простить мне мою прямоту. – Клэр молчала, слушала и с нетерпением ждала того, что он скажет дальше. – Я давно не видел вас.

– Чуть больше суток, – с усмешкой от волнения подметила Клэр, отойдя к окну так, чтобы колышущийся огонёк освещал её. – Сегодня мы выезжали на прогулку с…

– С Жераром Дюроком, – сквозь зубы перебил он, – мне известно.

– Не поэтому ли вы пришли? Чтобы разузнать, как я перенесла этот визит?

– Именно.

– Вы сильно избили его, – с радостной жестокостью в голосе сказала она, изображая иронию, – следы от ваших рук до сих пор видны на его лице.

– Будь он не ближайшим другом императора, то синяками бы не отделался… Гнил бы в могиле, – голос М. выдавал злость.

– Почему? – Клэр сделала шаг к нему, наклонила голову вправо, чтобы заглянуть в глаза, что скрывались в темноте. – Мне невыносима мысль о том, что вы рискуете своим положением из-за меня. А ваш гнев?

– Это моё дело, мадемуазель. Вашей вины в том нет. Ведь каждый свободен выбирать чувства.

– Вы не представляете, как я благодарна вам до сих пор. Если бы вас там не оказалось…

– Мы уже говорили об этом. Нет нужды повторять, – М. произнёс это так, что внутри Клэр что-то дрогнуло. Её сердце колотилось, как бешеное. Она боялась, чувствуя, будто камень в животе становится тяжелее и тянет её вниз.