Текст книги ""Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Мария Архангельская

Соавторы: Дмитрий Федотов,Сора Наумова,Светлана Волкова,Марат Дочкин,Левиафан Кейн,Ксения Холодова,Юлия Гладкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 337 (всего у книги 347 страниц)

– Ваше Императорское Величество? – вдруг таинственный мужчина, скрывающий под маской половину своего лица, обрёл голос. Он преданно посмотрел на императора, а затем перевёл подозрительный взор на Клэр.

Находясь поблизости с таким бесстрашным человеком, как Наполеон, Клэр чувствовала, как сама обретает силу и храбрость. Она уверенно ответила на взгляд незнакомца и ощутила, как с каждой секундой её тело становится крепче.

Его глаза. Они были такими холодными, чужими, презрительными, но отнюдь не пугающими.

– Дела подождут, – фыркнул Наполеон, и его плотные щёки при этом содрогнулись. – Следуйте за мной, мадемуазель. И вы, де Миро, тоже не отставайте.

Пока они медленно передвигались, Клэр украдкой наблюдала за движениями и жестами императора. В какой-то момент она призналась сама себе в страшной истине. С первых минут этот человек вдохновил её. Его величие ощущал каждый подданный. Нечеловеческая сила и способность управлять и вести за собой людей. Рядом с ней шёл мужчина – знающий всё и повелевающий всеми. Мужчина, каким никогда бы не стал Александр.

– Расскажите о себе, де Миро. Хоть мы с вами прежде и встречались, о вас я знаю лишь то, что вы имели интерес к коневодству.

– Я в раннем возрасте покинул Париж, Ваше Величество. Всю мою сознательную жизнь я скитался по странам и городам. Каждый день я жил приятными, но такими далёкими воспоминаниями об истинном доме. Пока однажды не посетил ваш двор несколько лет назад. Это напомнило мне о том, кто я и где моё место. С того времени и до сих пор я жил в России и даже был удостоен знакомства с императором Александром.

– Вам известно, что своим возвращением ко двору вы обязаны Коленкуру? – поинтересовался Наполеон, растягивая в улыбке маленькие губы.

– Известно, Ваше Величество. Ведь я лично умолял его ходатайствовать о моём возвращении перед вами.

– Вы лис, Франсуа де Миро, – настороженно сказал император. – Надеюсь, не такой же лис, как Александр.

– Император Александр Павлович лишь дал мне убежище.

– А вы, мадемуазель? – дослушав лестные слова Франсуа, Наполеон обратился к Клэр.

– Моя жизнь не покажется вам интересной, Ваше Величество. Когда мой отец был маленьким, он со своей матерью приехал в Россию. Это случилось ещё до революции, но уже тогда они оказались в немилости у короля. Отец женился на русской. Мой род давно обеднел, а помолвка с де Миро гарантирует мне безбедную жизнь.

– И всё же ваша семья выдаёт вас замуж без любви? Я ни в коем разе не берусь осуждать вас, мадемуазель. Потому как сам знаю причины таких браков.

– К моему горю, я сирота. Родители умерли несколько лет назад. Именно поэтому я смею путешествовать с мужчиной, который до сих пор не является мне мужем. Может быть, общество и вправе осудить меня, но… мне всё равно.

– И я уважаю это! Общество всегда найдёт повод для сплетен, уж поверьте. И жить, постоянно чувствуя над собой гильотину чужого мнения? Лишь безвольные и слабые люди, не имеющие собственных амбиций, будут делать всё, чтобы угодить обществу. Когда-то граждане Франции осуждали меня, презирали и недооценивали. Как видите, теперь все они – мои подданные.

Клэр шла подле императора Наполеона, Франсуа и Коленкур шли следом за ними. А вот человек в маске резкими шагами пытался лавировать между императором и идущими позади мужчинами.

– Мой император, позвольте мне спросить? Возможно, мой вопрос покажется неуместным, но скажите, почему этот человек скрывает своё лицо?

– Уверяю вас, вы далеко не первая, кто задаёт этот вопрос. – Наполеон оглянулся на мужчину в чёрном. – Он обязан мне жизнью. К тому же не раз доказывал свою верность и пользу. А маска… В день нашей первой встречи его лицо было обезображено. Удар сабли рассёк ему правую щёку. Зрелище не из приятных, тем более для таких юных созданий, как вы. Чтобы он лишний раз не привлекал к себе внимание шрамами, я позволил ему ходить в маске.

Услышав эту историю, Клэр слегка смягчилась и вместо недовольства от грубого поведения этого господина испытала сочувствие к нему.

– Неужели я расстроил вас, мадемуазель?

– У каждого из нас есть шрамы. У кого-то на лице, у кого-то в душе.

– Позвольте и мне, в свою очередь, полюбопытствовать?

– Всё, что угодно, Ваше Величество!

– Ваше платье. Оно чёрное. Смею предположить, что у вас траур?

– Так и есть. Пару месяцев назад погиб дорогой для меня человек. Этот кулон всё, что осталось от него. – Клэр указала пальцами на зелёный клевер, подаренный Мишелем, который она так и не осмелилась снять.

– Прекрасный подарок.

Наполеон лениво, но с неподдельным восторгом показывал своим гостям залы Тюильри. Он был чрезвычайно вежлив и воспитан, особенно это выражалось в желании уделить внимание всем гостям по очереди. Они прошли немного, рассматривая убранство комнат и коридоров, как вдруг Франсуа попросил личной аудиенции в присутствии Коленкура.

– Срочность вашего разговора так велика, Франсуа? – спросил Наполеон, окинув его хмурым взглядом.

– Я не смел бы тревожить Ваше Величество без должного повода.

– Знаете ли вы, Франсуа, какими двумя рычагами можно двигать людей?

– Не могу знать, сир.

– Страх и личный интерес, – после этих слов Наполеон застыл на месте и указал рукой путь в свой кабинет. – Мадемуазель, уверен, мы скоро встретимся! А пока мой человек проводит вас до вашей спальни. И пусть вас не пугает его таинственность.

Клэр склонилась в реверансе и вместе с мужчиной в маске направилась дальше по коридору. Могло показаться, что от молчания было неловко лишь Клэр. Она старалась не отставать от его резкого и быстрого шага. Любезности ждать было бессмысленно. С каждым шагом полы его чёрного плаща взмывали вверх. Шпоры на сапогах звонко цокали, ударяясь об пол.

Когда Клэр уже оставила все надежды относительно их диалога, раздался голос.

– Зачем вы приехали во Францию? – холодно и словно не желая знать ответа процедил он сквозь зубы.

– Что?

– Вы не расслышали моего вопроса? Или нарочно прикидываетесь?

Клэр опешила. В носу неприятно закололо от обиды, а горло стало сухим, отчего все следующие слова произносились не-внятно.

– Я не понимаю, почему вы задаёте мне такие вопросы. И ещё больше не понимаю, по какой причине вы выражаетесь в столь грубом тоне?

– Я человек императора. Можете считать меня его глазами и ушами. В мои обязанности входит пристальное наблюдение за каждым приезжим.

– Мы с моим женихом вернулись на родину, так как давно этого хотели!

– Вы можете сколько угодно дурачить императора, мило ему улыбаясь, но этот человек не ваш жених.

– Ваше заявление возмутительно и необоснованно. – Клэр остановилась и рассерженно посмотрела на мужчину в маске. – Чего вы хотите добиться? Вы совершенно не знаете ни меня, ни моего жениха, чтобы делать подобные выводы.

– Хочу, чтобы вы покинули Париж! Я прекрасно разбираюсь в людях, мадемуазель Равнин. Вам здесь нечего делать, тем более в такое время.

Два больших синих глаза расширились и внимательно уставились на Клэр. Жадно. Озлобленно. Удушающе. Они смотрели ей в лицо, стараясь добраться до души. Она нахмурила брови и едва поджала губу. Отстранилась испуганно.

Заметив её плохо скрываемое беспокойство, мужчина подошёл к ней ближе.

– Если для того, чтобы вы с вашим женихом уехали, мне потребуется запугать вас… я это сделаю.

Закончив говорить, он протянул Клэр свою руку в чёрной кожаной перчатке, чтобы продолжить их путь. Она не коснулась его. Никак не отреагировала на его жест. Вытянув шею и бросив на него безразличный взгляд, Клэр прошла мимо выставленной вперёд руки. Она запомнила дорогу до комнаты, поэтому посторонняя помощь ей была не нужна.

Глава 15
Ненависть с первого взгляда

После разговора с императором Франсуа не потрудился зайти в комнату к своей невесте. После ужина Клэр по-прежнему ждала его у себя. Любопытство никак не могло оставить её юную голову и всё сильнее подпитывалось скукой. Сидеть на месте в четырёх стенах было уже невыносимо.

За окном стемнело, а в коридорах Тюильри было безлюдно и тревожно тихо. Клэр решила сама направиться в покои Франсуа, которые находились недалеко от её.

Вдоль стен медленно догорали свечи, тусклым светом отражаясь в холодном мраморе. Изредка слышались шаги в соседних коридорах и комнатах, но даже их было недостаточно для того, чтобы Тюильри выглядел живым. Необычайно высокие потолки наводили ужас и напоминали Клэр своды католических церквей. Она не сразу отважилась пройтись по мрачному коридору. С минуту она простояла около полузакрытой двери в свою комнату, всматриваясь в темноту.

Веяло холодом, опасностью.

Набравшись смелости, Клэр закрыла за собой дверь и пошла вперёд. По дороге она всё время оглядывалась, ощущая на себе чей-то взгляд. Однако никого вокруг неё не было. Лишь кошмары, которые рисовало воображение. Некоторые стены были украшены старинными гобеленами, рисунок на которых в ночи было невозможно рассмотреть.

Звук цокающих каблуков отражался громким эхом от высоких сводов. В отсутствие других звуков и шорохов Клэр чётко слышала своё дыхание. Продвигаясь вперёд, она видела очертания висящих на потолке люстр, которые изредка поблескивали, отражая практически потухшие огни свеч в канделябрах.

Клэр наконец подошла к предполагаемой двери, за которой должен был находиться Франсуа. Однако, приближаясь к ней, она сразу обратила внимание, что между дверью и полом не просачивается свет. «Возможно, он ложится спать?» – подумала Клэр, но все равно дёрнула ручку двери.

Заперто. Клэр повторила движение с дверной ручкой ещё несколько раз.

– Франсуа? – тихо произнесла она, приблизившись к дверному проёму. В ответ она услышала лишь тишину. Франсуа не было в комнате, иначе он бы проснулся от её голоса.

С досадой сглотнув, Клэр решила вернуться в свою комнату.

Возникло ощущение, что коридор стал ещё темнее, ещё зловещее. Воображение стало рисовать на сей раз не монстров, как это было в Зимнем дворце, а людей, способных причинить вред. За время жизни в этом мире Клэр чётко усвоила одно: нет никого страшнее человека.

Она медленно кралась по тёмным участкам дворца, прислушиваясь к малейшим шорохам вокруг. Тишина раздражала слух. Коридор не заканчивался. Клэр стало казаться, что она слишком рано свернула и попала не в тот пролёт, в котором находилась её спальня.

Где-то раздался звук шагов. Она продолжила идти, периодически оглядываясь назад.

– Быть может, кто-нибудь мне поможет? Я, кажется, заблудилась, – тишина играла с ней злую шутку. – Здесь есть кто-нибудь? Кто угодно? – дрожащим голосом спрашивала она у величественных сводов.

Клэр выдохнула, подняв и снова опустив плечи, считая, что так она набирается смелости. Но когда она сделала новый шаг, на её плечо опустилась чья-то рука. Клэр вскрикнула, не сдерживая чувств. Её сердце бешено забилось, рассудок помутился. Боязнь оглянуться заставила её бежать вперёд. Она неслась, ничего не видя перед собой, пока не врезалась во что-то твёрдое. Резкий удар пришёлся на голову и тело.

Клэр открыла глаза и поняла, что лежит на полу. Холод гладил её по спине, душил. Как долго она здесь лежит? Над ней склонилась тёмная фигура, которая осторожно помогла ей встать.

Она попыталась что-то сказать, но лёгкая рука остановила её.

– Ничего не говорите! Я уже отправил за лекарем и сейчас помогу вам добраться до спальни. – Клэр протяжно кряхтела и стонала, пытаясь нащупать ноющее место на голове.

Всё виделось размытым. Девушка попыталась пойти сама, но, сделав шаг, чуть не упала вновь. Тогда её подхватили крепкие руки, подняли и, прижимая к телу, понесли куда-то. Она никак не смогла воспрепятствовать этому.

Через некоторое время Клэр уже лежала в своей кровати. Комнату охватило тёплое, но равнодушное сияние свеч. Она с трудом шевелилась, чувствуя боль по всему телу.

– Голова… – простонала она, прикрывая лицо руками.

– Я бы не рекомендовал вам делать резкие движения, – ответил ей знакомый голос.

Когда Клэр наконец открыла глаза, то увидела перед собой мужчину в маске. Его чёрный силуэт становился единым целым с ночью. Он сидел на краю её кровати и внимательно изучал. Когда Клэр поняла, кто сейчас перед ней, то попыталась дёрнуться. Однако резкая боль пульсирующим ударом раздалась в висках.

– Ай! Господи, как же больно! Что вы здесь делаете? – раздражённо спросила она.

– Не нахожу причин оправдываться перед вами, – буркнул он безучастным голосом, поглядывая на дверь.

– Прекрасно… – недовольно прошипела Клэр ему в ответ.

– Я направлялся в кабинет императора и увидел, как вы без сознания лежите на полу. Позвольте полюбопытствовать, что могло напугать вас настолько, что вы не заметили перед собой мраморную колонну?

– Мраморную… Ну конечно, – с самоиронией прокомментировала Клэр свою невнимательность, проигнорировав основной вопрос.

– Так что же?

– Не нахожу причин оправдываться перед вами! – Ей хотелось верить, что в этот самый момент она выглядела победоносно. Однако мужчина терпеливо вздёрнул бровь, ожидая её объяснений. – Скорее кто. Мне показалось, что кто-то бесшумно дотронулся до меня. Не удивлюсь, если это был ваш план по моему запугиванию.

– Помилуйте, к чему мне это? Я слуга императора, а не ваш. Я уже говорил, что вам здесь не место. Что здесь может быть опасно. Вы сами вольны принимать решения.

– Вот и сейчас! Вы это делаете!

– Делаю что? – невозмутимо переспросил мужчина.

– Запугиваете меня!

– Вы слишком высокого мнения о себе, если полагаете, что мне до вас есть дело, мадемуазель.

Пришедший вскоре врач детально осматривал Клэр в течение двадцати минут. Он изучал её общее состояние и реакцию зрачков.

– Оголите спину, пожалуйста, – попросил лекарь, вытаскивая из своей сумки предмет, напоминающий детскую дудочку.

– Извините?

– Послушать ваше дыхание через платье и рубашку не представляется возможным, мадемуазель.

Клэр оглянулась на стоящего в стороне мужчину и косым взглядом призвала его выйти.

– Я должен быть уверен, что вашему здоровью ничего не угрожает. Император может быть крайне недоволен службой его охраны и лекаря.

У Клэр не было сил спорить. Подавив всякую застенчивость, она спустила рукава платья и ловко вылезла из него и сорочки под ним. Обнажив спину, она покорно сидела, отвернувшись к стене, временами содрогаясь от прикосновений холодного инструмента.

– К счастью, ничего серьёзного, – наконец диагностировал лекарь, – только лёгкое сотрясение. Сейчас я сделаю вам примочку. Вы, сударь, поможете даме?

– Вы мне? – возмущённо переспросил мужчина.

– Кажется, больше в комнате никого нет.

Незнакомец неохотно кивнул, подойдя ближе к кровати, пока Клэр пыталась снова влезть в своё платье.

Доктор зафиксировал руки мужчины, держащие пропитанную ткань на голове у Клэр, и тут же откланялся. Клэр с крайней внимательностью осматривала всё, что угодно – стены, потолок, интерьер, – только бы не встречаться взглядом с сидящим с краю незнакомцем.

– Вам ещё больно? – вдруг спросил он, всё так же фиксируя примочку рукой.

– Словно вам не всё равно…

– Я никогда не говорю что-либо из приличия, – от его взгляда сделалось дурно, а по спине пробежали мурашки. Ничто не могло бы ему помешать задушить её прямо здесь и сейчас.

– Уже не так больно, как в самом начале. Если вам в тягость или… – Клэр не успела закончить фразу, как тут же услышала противоположный ответ.

– Мадемуазель, разве я сказал о том, что мне в тягость здесь находиться? – Он был раздражён. – Будь это так, на моём месте уже бы сидел ваш муж.

– Он не муж мне. – Клэр сказала это с лёгким отвращением в голосе. Да и выражение её лица явно говорило о том, что Франсуа ей не слишком приятен.

– Жених, – поправил себя незнакомец.

– Разве вас не ждёт император?

– Он не знает, что я направлялся к нему.

– Нас друг другу не представили. А мне неловко находиться в одной комнате с мужчиной, имени которого я даже никогда не слышала.

– И не услышите. Моё имя исключительно для императора Бонапарта и его самых близких людей.

– Кого же мне благодарить за помощь? Вашу маску? – хихикнула она, пытаясь принять сидячее положение, но тут же вернулась обратно.

– Можете называть Маской, если вам угодно. Можете просто М. Мне всё равно.

– М?

Он коротко кивнул, и наконец Клэр отважилась посмотреть на него. На открытом участке его лица играл жёлтый луч от стоящей на столе свечи. Тёмные волосы спадали на лоб прямыми локонами. Плохо видимые в темноте глаза сверкали и уже не были такими ужасающими.

– Что вы делаете? – спросил он, заметив, как она потянулась к нему.

– Вашего лица я не вижу, но зато вижу глаза. Хочу их получше разглядеть.

– Боюсь, вы не найдёте в моих глазах того, что ищете.

– Что же, по-вашему, я ищу? – удивилась она.

– Спросите о том себя, – выдержав паузу, он убрал руку с её головы и добавил: – Вам следует отдохнуть. Доброй ночи, мадемуазель… – М. направился к двери и своим резким движением заставил пламя свечи дрожать. Свет тут же забегал по комнате.

– Моё имя Клэр! Благодарю за помощь, – сказала она напоследок, когда М. уже закрыл за собой дверь.

* * *

Наутро к Клэр в комнату ворвался Франсуа. С воодушевлённым выражением лица он принялся рассказывать о том, что получил приглашение от императора на обед. В приглашении также стояло и её имя. Он радостно всплёскивал руками, передвигаясь по комнате.

– Обед? – уточнила она, когда на часах было около десяти часов утра.

– У императора Бонапарта день начинается слишком рано. Завтракает он около пяти утра. Так что сейчас у него уже обед.

Они оба вошли в обеденный зал, где уже сидел император и его молодая супруга Мария Луиза. Клэр сразу же обратила внимание на красоту и обаяние темноволосой девушки, которая, по всей вероятности, была её ровесницей. Чрезмерно большие глаза кокетливо осматривали её и статную фигуру Франсуа. Несмотря на её привлекательность, она казалась пустой и глупой. Хлопала ресницами без остановки, как изумлённый ребёнок. Их представили друг другу, после чего Клэр надолго склонилась в реверансе.

Во время трапезы Наполеон вёл беседу с Франсуа, задавая ему короткие, но ёмкие вопросы. Клэр сидела по левую сторону от своего жениха и изредка обменивалась комплиментами с императрицей. Из беседы Клэр узнала о самых вкусных пирожных, которые готовит повар при дворе, и о том, какие увеселения были на прошлой неделе в честь празднования дня рождения императрицы.

Стол был весьма разнообразен для обеда и значительно отличался от того, что готовили при дворе Александра. Несколько блюд из картофеля. Тушёная баранина в сливочном соусе с ароматными травами. Разнообразие овощей, среди которых были даже фасоль и чечевица. На десерт подали тарелку с пирожными макарун из миндальной муки и с ягодной вязкой начинкой в центре. Но всему этому празднеству мешало лишь одно – быстрый темп самого императора. Эта манера сохранилась у Наполеона ещё со времён солдатской жизни и заграничных походов. Никто не мог упрекнуть императора, и всем приходилось так же скоро заканчивать свой обед.

После трапезы император выступил с приглашением прогуляться по садам в окрестностях дворца. К этому располагали и чудесная солнечная погода, и бодрое настроение монарха.

Прогулка проходила в компании пожилого начальника штаба Наполеона Бертье, самого императора, Франсуа, Клэр и всё так же не снимавшего свою маску М. Наполеон без всякого труда смог увлечь Франсуа разговорами со старым и любезным Бертье, в то время как сам всячески старался увести Клэр подальше.

– Вы очень привлекательны, мадемуазель.

Клэр не могла не обращать внимания на его комплименты и, заливаясь краской, с благодарностью кивала в ответ.

– Расскажите о себе, Клэр. Как вы находите Париж?

– Что именно, сир, вы желаете узнать обо мне?

– Любой факт из вашей биографии будет мне любопытен… Сколько вам лет?

На этом вопросе Клэр остановилась, прикрыла лицо руками и удивлённо захихикала.

– Что вас так рассмешило?

– Простите, Ваше Величество! За всеми нашими путешествиями я совершенно забыла о своём дне рождения. Семнадцатого декабря мне исполнится девятнадцать.

– Это уже завтра! Что же, в таком случае я даю приём в вашу честь. Знать, проживающая в Тюильри и близ него, не посмеет отказаться.

Девушка была в замешательстве. Они бесконечное множество раз продумывали с императором Александром и Франсуа сценарий их пребывания в логове врага, но никак не могли представить, что Наполеон пожелает устроить приём в её честь.

– Но, сир, согласно этикету и правилам, нельзя уведомлять о мероприятиях за такой короткий срок. На вас могут обрушиться недовольства. – Клэр пыталась отговорить императора от такого рода внимания, но лишь больше разожгла в нём желание сделать что-либо для неё.

– Я император, мадемуазель. Недовольства в салонах – не моя забота, – этой фразой Наполеон отбросил последние сомнения Клэр относительно его власти.

– Что касается Парижа… Я ещё не чувствую себя частью этого места, но, признаться, оно производит приятные впечатления. – Клэр поспешила сменить тему после короткого молчания императора.

– Я рад, – Наполеон поднял лицо к небу и, прикрыв морщинистые веки, косо улыбнулся.

– Сир, что вас так обрадовало? – заметив улыбку его маленьких губ, спросила Клэр.

– Ваш возраст… Признаться, вы показались мне старше своих лет. Вы так юны. В вашей жизни ещё столько прекрасного, – задумавшись, Наполеон остановился и, глядя себе под ноги, сказал: – В то время, как мои дни неумолимо движутся к закату. Когда мне было как вам сейчас, я был никем. Простым артиллеристом, которого только приняли на службу. Но я всегда знал, что моя судьба полностью зависит от решимости и выбора. Я был нищим юношей, шагающим по ночным аллеям Пале-Рояля, к тому же безответно влюблённым. Я любил… Первая женщина, которую я полюбил, была проституткой. Грязной, недостойной даже одного моего взгляда. Но её хрупкая фигура, плечи, голос… Я частенько замедлял шаг напротив борделя, в котором она работала, и наблюдал за ней, когда она выходила провожать очередного клиента. Какое чистое чувство!..

– Вы говорите об этом так…

– Император – не просто человек, мадемуазель. Но даже он способен проявлять нежные чувства.

– Сейчас такое тяжёлое время. Злоба и жестокость убивают всякую нежность.

– Наши предки жили во времена не менее тяжёлые, чем сейчас.

– Сир, поговаривают, что война с Россией неизбежна? – Клэр нахмурилась и обеспокоенно посмотрела на идущего рядом императора.

– Так и есть. Александр не оставляет мне иного выбора. Россия делает всё, чтобы развязать её. – Клэр удивилась этим словам, но никаким образом не выдала своей реакции. – Я уважал его как дипломата, но как человека понять не в силах. Он лис, прячущийся в своей норе, пока Англия готова платить за русские трупы.

Они проходили мимо бледных статуй греческих богинь и ветвистых кустов, напоминающих растёкшиеся по бумаге чернила. Морозный воздух практически сразу нарисовал на щеках розовые пятна.

Когда прогулка подошла к своему завершению, Наполеон склонил перед Клэр голову и, подозвав к себе М., направился в сторону дворца.

– Чуть не забыл! – раздался голос императора, когда тот уже отошёл на несколько шагов от Клэр и Франсуа. – Я пришлю в ваше распоряжение кого-нибудь из прислуги на предстоящий приём, мадемуазель.

Клэр покорно склонилась в реверансе и поблагодарила императора, застенчиво улыбнувшись.

– А вы быстро освоились, – ухмыльнулся Франсуа, провожая императора взглядом. – О каком приёме шла речь?

– Я сказала императору, что мне завтра исполняется девятнадцать лет. Он, в свою очередь, посчитал уместным организовать для меня праздник в небольшом кругу. Надеюсь, что этот круг будет действительно небольшой. Не хочу привлекать лишнее внимание.

– Девятнадцать? – слегка удивился Франсуа. – Думал вы старше. Что же… в любом случае, это хорошая возможность сблизиться с самыми влиятельными людьми Бонапарта. – Франсуа смягчил взгляд и взял в руки холодное лицо Клэр. – Я знаю, что порой могу казаться грубым, но это всего лишь увлечённость нашей миссией. Ответственность за наши действия убивает во мне всякую нежность. Я не хочу, чтобы вы думали, будто мои чувства остыли.

– Спасибо, что сказали об этом. Я ведь на самом деле решила, что между нами растёт пропасть.

– Не сомневайтесь в моей верности вам. – Франсуа изучающе рассматривал трещинки на её красных губах и медленно касался их пальцами. – И да, Клэр. Я полагаю, уже самое время продемонстрировать императору его кольцо.

– Мы ведь только недавно приехали.

– И не собираемся задерживаться дольше положенного. У нас есть преимущество. Я слышал от слуг, что Наполеон частенько упоминает вас в разговорах с Коленкуром и своим тайным помощником. Вероятно, он питает к вам платонический интерес. Это даёт вам возможность разузнать у него всё, что угодно, даже не отдаваясь ему. Ходят разные легенды относительно амурных дел нашего корсиканского монарха. В ваших силах это проверить.

Тело сдавила цепь из обиды, гнева и жалости к себе. Клэр застыла от этих слов. Почувствовала, как по коже пробежал разряд. Она перестала дышать. Сердце упало, а глаза умоляюще уставились на Франсуа.

– Я замёрзла. Пойдём внутрь, – шокированная, это всё, что она смогла ответить.

* * *

Клэр соврала о том, что пошла в свою комнату. Втайне от Франсуа она решила обойти коридоры дворца. Разгуливая вдоль окон, выходящих на зимний сад, она тоскливо смотрела в серое парижское небо, представляя себя невидимой. Она попыталась вспомнить голоса родителей и друзей, но по какой-то причине не смогла. На её пути встретились изысканные дамы с причудливыми платками на головах. Увидев Клэр, они выпрямились и, скупо поприветствовав её, прошли дальше.

Она рассматривала настенные гобелены, по всей вероятности представляющие особую ценность. Замедляя шаг, Клэр старалась осмотреть каждую ниточку этого удивительно кропотливого труда. От полотна исходил запах, описать который она была не в силах. Что-то затхлое, но вместе с тем сладкое ударило в нос. Частички пыли застыли на волокнах ткани и заставляли гобелены казаться ещё более старыми, чем они были на самом деле.

– Никто не рассматривал эти полотна так же внимательно, как вы. – Клэр обернулась на голос и увидела М. Когда-нибудь она перестанет его бояться.

– На миг я вообразила, какой труд лежит за этим гобеленом. Эти нити, этот рисунок.

– Сюжет не менее интересен. Вы читали Софокла?

– Не имела возможности.

– Это полотно описывает одну из сцен «Царя Эдипа». Не поверив пророчеству оракула, он решает, что сам управляет своей судьбой. В то время, когда пророчество уже исполнилось, он продолжал жить в иллюзии, что всё происходит по его воле.

– Видимо, как и любой царь, он полагал, что мир принадлежит лишь ему.

– Его погубили ум и призрачная свобода, которой он был на самом деле лишён. Свободный человек обязан принимать на себя ответственность даже за те действия, совершать которые он не хотел.

Клэр всматривалась в единственный открытый участок его лица, встречаясь со взглядом ледяных глаз.

– Я хотела бы ещё раз поблагодарить вас за помощь.

– Удивительно, что вашего жениха не оказалось рядом.

– Я как раз пошла на его поиски, но немного заплутала.

– Помнится, я предупреждал вас о том, что здешние места для чужаков могут быть небезопасны. – М. завёл руки за спину и подошёл ближе, рассматривая лицо Клэр. Заметив смятение в её глазах, М. слегка прищурился. – Что вас так пугает во мне, мадемуазель? – неожиданно спросил он.

– Эмм… Простите? С чего вы решили, что ваш вид меня пугает? – немного запинаясь, Клэр силой удерживала себя на месте, подавляя инстинктивное желание попятиться назад.

– Потому что я слышу дрожь в вашем голосе. И уверен, что если я приближусь к вам ещё, то услышу в груди резво бьющееся сердце.

Едва успев договорить, М. сделал широкий шаг и коснулся своей грудью тела Клэр. Неудивительно, если он и правда ощутил биение её сердца, потому как Клэр вмиг встрепенулась и, широко распахнув глаза, попыталась оттолкнуть его руками. Она осталась стоять, как вкопанная, не в состоянии уйти на своих ватных ногах прочь.

– Знаете, мадемуазель, я ведь не соврал вам о том, что разбираюсь в людях. Прошу меня простить за эту выходку. Я вижу, что вы встревожены. Позвольте задать вам вопрос?

– Какой? – пытаясь восстановить дыхание, спросила она.

– Вы же не просто так отреагировали на мою близость. Ваш страх связан с мужчиной?

– Скажите, сударь, это император приказал вам допрашивать меня? Зачем вы стараетесь залезть в мою душу? Я всего лишь поблагодарила вас за помощь. Что ещё нужно?

– Императору нет до вас никакого дела.

– Тогда я не понимаю вас.

– Я пытаюсь узнать о вас больше.

Его слова привели Клэр в замешательство. Был ли у него приказ Наполеона узнать о Клэр что-то или это желание исходило непосредственно от него самого? Она всё так же с недоверием смотрела на М., но после его слов страх сменился интересом.

– Человек со скрытым лицом желает узнать больше о ком-то. Не кажется ли вам, что это несправедливо?

– Это моя работа. И я не всю жизнь ходил в маске, мадемуазель Равнина. Но это условие мне предъявил император Бонапарт. Только таким образом я могу находиться и служить под его началом.

– Он сказал мне, что ваше лицо обезображено.

– Не настолько, чтобы скрывать его под маской, – он протянул ей свою руку, но, заметив её подозрительный взгляд, тут же поспешил пояснить свой жест. – Вы же не собираетесь стоять перед этим гобеленом вечно. Я могу показать вам места ничуть не хуже.

– Только если вы пообещаете держать дистанцию.

– Как пожелаете, – его голос зазвучал так, словно он улыбнулся. Несмотря на то, что этого нельзя было увидеть, Клэр почувствовала этот тембр и улыбнулась в ответ.

Она не сразу отважилась взять его за руку. По-прежнему он наводил на неё страх, однако теперь к этому страху постепенно добавлялось что-то ещё. Интерес, влечение… Клэр с трудом могла отличить одно от другого.

– Куда мы идём? – спросила она, опираясь на руку, спрятанную под рукавом плаща.

– Мы почти пришли. – Они подошли к большой тёмной двери, рядом с которой стояли два солдата. М. кивнул им, и один из них тут же открыл дверь в комнату.

Перед Клэр возникла большая библиотека. Первое, что бросилось в глаза, – это невероятно высокие деревянные стеллажи, плотно заставленные книгами.

Свет из высоких окон рассеянными лучами проникал в зал и ложился на книжные корешки. Клэр не была страстным любителем чтения, но даже она при виде этого книжного царства пришла в изумление.

– Бог мой! – вырвалось у неё, как только она оказалась внутри.

– Эта библиотека собиралась десятилетиями. Здесь есть книги, которые когда-то были написаны от руки. Редчайшие экземпляры со всего мира.