Текст книги ""Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Мария Архангельская

Глава 7. Утята

Слова капитана о Рибейру задели Альфреда. Отсылка на монархию отдавала сарказмом. Колонистам ещё в школьные годы разъясняли, что монархия – устаревшая дикая форма организации государства, возникшая из-за агрессивности, невежества, необразованности людей и слабой материальной базы человечества. Впрочем, демократию, распространённую на Земле, геруанцы тоже не особо уважали за её стабильные электоральные циклы. Считали, что у такой демократической формы не может быть стратегической линии развития, только сиюминутные интересы. Поэтому у колонистов всё управление колонией строилось на коллегиях-советах представителей, отзыв и перевыборы которых мог произойти в любое время, если община сочтёт, что представитель не отражает её интересы, а стратегический стержень их обществу придавал Великий План. Впрочем, все понимали, что политические сложности у них ещё впереди, когда колония разрастётся. Пока же всё отлично работало.

По специальному запросу поиска машинт перкома всё же нашёл слово в старых архивных словарях, но понятнее оно не стало. Просто у Альфреда отсутствовал нужный ассоциативный ряд понятий, окружающий у человека каждое слово. Так уж завелось на «Бармалее», что если есть непонятка, то нужно идти к старпому.

Кузмебаев на вопрос Альфреда почесал затылок, тем не менее пояснения дал насколько смог: «Капитан, наверное, имел в виду поведение Амады... то есть таш Рибейру. Э-э… люди, наделённые большой властью над другими, ведут себя по-другому. Им нельзя показывать слабость, на них большая ответственность, да и популярность обязывает не давать повода для возникновения негативного отношения. Привычка командовать вырабатывается. Например, как у нашего капитана».

Про женскую красоту старпом не сказал ни слова, а Альфред, как и многие парни его поколения, считал Рибейру эталоном женской красоты. При этом Амада для него была неприкасаемым кумиром. Такая смесь безнадёжной влюблённости и уважения. Может, поэтому молодой человек искал в словах капитана намёк на восхищение, но слова старпома заставили по-другому взглянуть на Рибейру и на капитана Лебедева. Всё же тактик – это хороший аналитик прежде всего, а чутьё аналитика подсказало Альфреду, что Лебедев и Рибейру «с одной плантации цветочки».

Несмотря на это, Альфред готов был простить своему капитану очень многое за его отношение к женской части экипажа. Сам Альфред неровно дышал к Анне Климовой, и это не фигура речи, его ритм дыхания натурально сбивался, когда он наблюдал за ней исподтишка. Молодость и гормоны делали своё дело. Конечно, Аня всё замечала и даже принимала его ухаживания. Только вот сам Альфред прекрасно видел её взгляды, которые она бросала на капитана, когда считала, что никто её не замечает. Альфред был «запасным», и он это прекрасно понимал.

Ах, как шипели девушки экипажа, когда столкнулись с ледяным равнодушием капитана и его требованиями соблюдения уставных отношений! Разъярились не на шутку, как только не называли между собой капитана: деспот, мужлан, дурак, льдышка...

Капитан подлил масла в разгорающийся пожар бунта – приказал выделить отдельные кубрики для женской части экипажа. От этого могло реально полыхнуть, Лебедев слегка зашёл за красную линию неприемлемого для геруанцев мужского шовинизма, но многоопытный старпом Кузмебаев смог найти нужные слова и почти смирить девушек с позицией капитана. Старпом напомнил молодым людям, для чего они здесь собрались, для чего здесь появился Лебедев, напомнил о долге каждого, напомнил о различиях в культурах и о взаимоуважении. Постарался донести, что позиция капитана не его личная сумасбродность, а сложившаяся практика отношений военспецов ВКС, которым запрещалось заводить отношения внутри экипажей. Отметил, что сам сомневается в том, насколько прав ВАК, отвергнувший такую политику. В итоге призвал к компромиссу, отмечая, что свою уступку капитан уже сделал – не стал вводить запрет на «неуставные отношения» внутри экипажа «Бармалея», а в его отношении экипаж ничего другого требовать не может!

Завернул всё очень красиво, Альфред сильно зауважал старпома, даже если до этого относился к нему не совсем должным образом, зная его послужной список.

Потихоньку экипаж стал притираться. Альфред, как 1-й тактик, лейтенант, являлся четвёртым по иерархии должностей членом экипажа, а фактически третьим из-за отсутствия главного инженера. Поначалу молодой военспец был изначально настроен «кусать за пятки» неопытного старпома, втайне лелея надежду быстро получить повышение. Теперь он убедился, что ему до старпома ещё расти и расти, что командовать экипажем – это командовать людьми и не только в бою, а для этого нужны не только знания.

Девушки сменили стратегию поведения по привлечению внимания капитана и стали отличаться подчерпнутой исполнительностью и рвением по службе. Правда, не отказывая себе при этом, подчёркнуто демонстрировать капитану уставные обороты в речи и хитро на него поглядывать. Но далее подобных подколок никакого неповиновения не проявляли.

Капитан и старпом добросовестно грузили команду работой и тренировками. Для управления современным боевым кораблём недостаточно знаний, важно иметь навыки их быстро применять, желательно адекватно ситуации. Поголовное применение нейрочипов среди военспецов проблему недостатка знаний почти решало. Главное, чтобы программа обучения содержала всё необходимое. Однако оставался вопрос адекватного применения этих знаний. Для этого нужна была практика, которой у молодого свежесформированного экипажа не было.

Тем не менее выявление конструктивных недостатков в ходе испытаний экипаж воспринял как успех. Всё же не головной корабль испытывали, а раз до них это никто не сделал, то был повод гордиться собой. Поэтому объявление капитана о предстоящих «живых» учениях совместно с эскадрой ВКС восприняли с энтузиазмом и некоторой долей самоуверенности, неоправданной на самом деле.

Следующие две недели после повторного выхода «Бармалея» из дока превратились в учебный ад. Параллельно с тестами приёмосдаточных испытаний экипаж получил возросшую нагрузку тренировочных упражнений, которые сопровождались с реальными выходами «Бармалея» то к планетам, то к астероидному поясу, то к краю системы.

Каждый выход сильнее сплачивал экипаж в единую команду. Каждый выход привносил в команду эмоциональный подъём. Экипаж буквально предвкушал старт как алкоголик рюмку, проводил предстартовую подготовку, с нетерпением «принюхиваясь» к аромату нового приключения. При этом старательно соблюдая «ритуал» всех проверок и с удовольствием, будто участвуя в спектакле, дублировали сообщения голосом по интеркому. «Молодёжь» играла в «военный корабль», но стороннему наблюдателю всерьёз казалось, что он на боевом корабле с железной дисциплиной и многоопытным экипажем. А такие наблюдатели были часто, капитан Лебедев не отказывался от «подработок» транспортом. Экипажу тренировка, колонии польза. Даже шахтёрские грузы возили разок для тренировки работы подвесными грузами.

С приёмкой корабля от верфи легче не стало. Было объявлено о больших совместных учениях. Всю неделю до учений экипаж «Бармалея» проводил слаживания с экипажем «Уверенного». У «Уверенного» бортовой номер СК-05, на него и ещё на «Решительного» у ВАК хватило резервистов для экипажей. Планку для своего экипажа Лебедев сразу задрал высоко. Однако, судя по лучащемуся от улыбки лицу Кузмебаева, дела шли хорошо. Альфред и сам чувствовал себя увереннее, когда на вахте за спиной был капитан. В его тактический талант было больше веры, чем в старпома. Впрочем, Кузмебаев в ответственные моменты сразу уступал вахту Лебедеву. И непонятно, старпом вызывал капитана по личному каналу или же капитан сам не доверял старпому ответственные манёвры. Но самым слабым звеном в экипаже, пожалуй, был штурман, ещё одна девушка, Вера Амейда-Ростова. Ошибок в расчётах она почти не допускала, по крайней мере, внутри системы такими погрешностями можно было пренебречь, но тактического чутья у Веры не было. Хороший штурман должен на лету считывать изменение ситуации и иметь предварительные расчёты по разным вариантам. Иначе просто не хватит времени для оперативного реагирования, маневрировать же в системе по наитию очень рискованно. Альфред старался по возможности подкидывать ей подсказки, но его самого не всегда хватало на два фронта работы. Капитан же, найдя слабое место, гонял Веру так, что в кубрик с вахты она приходила в слезах. Нужно отдать ей должное, на посту эмоции она сдерживала и грубых ошибок в расчётах по-прежнему не допускала.

Альфред, прикинув, что сделал бы на его месте старпом, решил поддержать Веру, шепнув ей в кают-компании, мол, капитан обмолвился Кузмебаеву, что толк в штурмане будет, но нужно поработать. По блеснувшим глазам Веры Альфред решил, что сделал всё правильно. На самом деле капитан сказал старпому несколько иное: «Может и будет толк, посмотрим».

***

По итогам «больших манёвров» экипаж «Бармалея» получил самые высокие оценки среди новых экипажей. За это экипаж простил Лебедеву все свои обиды, осознав, как повезло им с капитаном.

Экипаж предвкушал своё триумфальное возвращение на «Кольцо», как снова прозвучал зуммер боевой тревоги. Снова учебный бой, но «вживую», что предполагало манёвры по-настоящему и только ракеты и лазеры будут «игрушечными».

Капитан озвучил вводную: из прыжка вышли два корабля противника, направляются по касательной траектории над эклиптикой, предположительно усиленная разведка. Сторожевым кораблям «Бармалею» и «Уверенному» приказано перехватить противника и воспрепятствовать разведывательным мероприятиям противника. Командующим полудивизионом назначен капитан Лебедев.

То, что командующим назначен Лебедев, удивило, конечно, всех. Вера чуть склонилась к ложементу Альфреда, находящегося рядом, и шёпотом спросила:

– А что значит «воспрепятствовать разведывательным мероприятиям»?

Альфред раздражённо фыркнул, давая понять, что не будет отвечать на тупые вопросы. Ответ на этот вопрос его самого интересовал. Но недолго, ему с Верой тут же пришёл приказ рассчитать точку ракетного перехвата по аппроксимации траектории разведчиков и варианты траектории перехвата. Альфред взял на себя траекторию перехвата, уточнил временные параметры старта, момент перехвата, параметры открытия огня и передал задачу машинту и пилоту. Машинт рассчитает, пилот сделает свой вариант. Машинты в тактике иногда туповаты и прямолинейны, в военном деле лучше брать за основу расчёта постановку параметров расчёта от людей. Вера справилась ещё быстрее.

В рубке повисла тихая пауза, капитан проверял полученные расчёты, затем вызвал «Уверенный», капитаны обменялись сообщениями. Было слышно, как Лебедев приказал капитану «Уверенного» следовать в точку Икс с указанном в расчётах ускорении, в точке отстрелить ракетные подвески, ракетное вооружение установить на отложенный запуск. На самом деле подвеска будет одна, учебная. Никто не собирался ради учений «пулять» в космос настоящие дорогостоящие двенадцать ракетных подвесок. Сразу после сеанса связи пилот «Бармалея» получил от капитана приказ осуществить манёвр перехвата по рассчитанным параметрам. Началось. Альфред повернул голову и ободряюще подмигнул Вере, выжидающей его оценки. Посчитать все посчитали, молодцы, но зачем? Он тактик или кто? Надо узнать у капитана его задумку:

– Таш капитан, а что мы делаем?

– Ракетную засаду! – Лебедев был немногословен.

«Спасибо, кэп!», – Альфред продолжил:

– Засаду делает «Уверенный», это понятно. А мы что делаем? Два межзвёздника нас же порвут на тысячу маленьких бармалеев?!

«Вот и проверим всё это вооружение с дополнительным реактором в деле», – подумал Лебедев, но ответил другое:

– Мы должны удержать противника на спрогнозированной Верой его траектории.

– То есть мы жертвенная приманка?

По сути, это было верно, но направление хода мыслей Альфреда капитану следовало менять:

– «Уверенный» – молот, а «Бармалей» – наковальня. Хотя, вероятно, противник подумает, что наоборот.

– Противник подумает, что мы тупые аборигены... – буркнул Альфред, но капитан его услышал:

– Тоже вариант, но как тактику тебе не следует рассчитывать на слабоумие противника.

Что там капитаны ВКС подумали об умственных способностях геруанцев Альфреду узнать так и не довелось, но было очевидно, что они просчитали траекторию перехвата и, несомненно, увидели возможность разбить противника по одиночке. Сам по себе манёвр перехвата был выполнен на высшем уровне. Межзвёздник превосходит сторожевика по классу гравипривода, а значит, быстрее, потому что может выдать ускорение выше. Однако разведчики шли по пологой орбите, их угол к гравитации звезды был не оптимален и КПД гравиприводов ниже, а сторожевики стартовали изнутри системы и их курсы были гораздо эффективнее, особенно у «Уверенного», что позволяло ему набрать приличную скорость и запустить вперёд по инерции ракетные подвески на менее заметных маневровых двигателях. Впрочем, со стороны могло показаться, что в расчёте траектории «Уверенного» сделана небрежная ошибка, и он еле-еле успевает к рандеву. Заметили ли её тактики ВКС?

Параметры сближения курсов позволяли «Бармалею» первым запустить ракеты, но первым действовать стали корабли ВКС.

– Это РЭБ-станции, – успокоил вздрогнувшего Альфреда капитан. Противник прекрасно знал ТТХ ракет геруанцев и готовился к защите.

С учётом ракет на подвесках первый залп «Бармалея» был весьма внушителен – до двадцати шести штук теоретически. На практике все подвесы ракетными контейнерами занимать никто не стал бы, поэтому залп насчитывал четырнадцать лазерных ракет с ядерной накачкой, которые представляли из себя весомый аргумент даже для межзвёдников. К сожалению, курсы были сближающимися, а скорость кораблей ВКС огромна, они потихоньку уходили от «Бармалея», поэтому разница скоростей вычиталась из скорости ракет. Иными словами, у ПРО межзвёздников была фора. Часть ракет запутала РЭБ, часть была уничтожена лазерными излучателями, а часть противоракетами, в зону поражения машинты решили допустить только три боеголовки, накрыв цели лазерами с ядерной накачкой.

После ракетного залпа «Бармалей» изменил курс, отвернув от курсов разведчиков, увеличивая расстояние, но продолжая сопровождать траекторию. Этот манёвр Альфреду был понятен, от таких опасных «гостей» лучше держать дистанцию, так у них хотя бы был шанс продержаться, связав противника ракетной перестрелкой.

Противник ответил с задержкой, отдав приоритет защите и первым залпом запустив противоракетные боеголовки. Ответный огонь содержал две волны по восемь ракет. Настала очередь отбиваться «Бармалею».

В первую очередь Альфред открыл огонь из кинетического оружия. Интересное дело, Альфред был уверен, что ВКС кинетическое оружие не использует, однако Лебедев оказался знаком с таким типом вооружения и даже дал несколько советов по программам управления огнём. В соответствии с запущенными программами турели стали засеивать снарядами сектора наиболее вероятно приближения ракет. А дело это хитрое, стрелять нужно исключительно вперёд на опережение. Далее в дело пошли лазеры и противоракеты. Подключились рельсотроны, и тут всё и произошло.

Сначала Альфред подумал, что это «учебное поражение», но ракеты противника второй волны даже не вошли в зону поражения, а с первой волной вроде бы успешно справились. Просто отрубило всё энергопитание ПРО. Старпом, замещающий главинженера, объявил:

– Выход из строя дополнительного реактора.

Это был конец. Не прошло и пяти минут, как зазвучал зуммер боевой тревоги, машинт объявил о критических повреждениях и уничтожении корабля и экипажа. Как говорится в таких случаях, конец игре.

Связист объявил:

– Капитан, сообщение с «цели один».

Капитан запустил на своём посту запись, однако звук был слышен в рубке:

«Капитан Лебедев, спасибо за бой! Вашим утятам следует потренироваться ещё. Месяца через три ждём вас снова».

Ни один мускул не дрогнул на лице капитана, он был невозмутим и ждал. Противник должен был закончить упражнение, и своей реакцией он не хотел заронить подозрение. К тому же «мёртвые» не разговаривают. Альфред тоже ждал и дождался:

– Вспышка по курсу, – объявил машинт.

Ракетная засада сработала, из контейнеров, сброшенных «Уверенным» стартовали ракеты и на этот раз на встречных курсах. Отразить их противник не сможет. Не должен. Но нужно дождаться результатов моделирования ситуации.

Капитан сделал общее объявление по интеркому:

– Объявляю экипажу благодарность за отличную слаженную работу! И хотя нам условно досталось от условного противника мы свою задачу выполнили. Анимигу но пассара!(10)

В рубке все заулыбались, капитан, даром что сам в недалёком прошлом военспец ВКС, выдал свою речь в эмоциональном геруанском стиле, перемешивая слова русского и португальского языков, это было приятно.

***

На совещании присутствовали только старшие военспецы ВАК и 2-й эскадры ВКС. Обсуждали результаты прошедших учений, предварительный разбор полётов. Обычно разбор полётов проводится более широким кругом с участием командиров кораблей и их старпомов, но в этот раз штаб ВАК подсуетился и запросил предварительную консультацию. На самом же деле геруанцы были не в том состоянии, чтобы мериться «длиной кораблей» с командованием эскадры ВКС и искали способ сохранить лицо её командующему, контр-адмиралу Селезневу.

Поскольку пуски ракет были условные, то реальные результаты получали моделированием ситуации с помощью тактических машинтов. Нюансы в этих расчётах знали только специалисты, и к тому же применяемые модели не были совершенны. Иными словами, результаты получались вероятностными. Обычно за результат бралось медианное распределение вероятностей. Но на этот раз был необычный случай. И результат тоже необычный.

Начштаба ВАК Мальцев продемонстрировал присутствующим модель учений и долго пояснял причины разброса вероятностей того или иного исхода, никак не решаясь подвести неутешительный для гостей итог. Контр-адмирал Селезнев потерял терпение, он уже понял, чего хотят «хозяева»:

– Ваша модель нам понятна, товарищ капитан первого ранга. Давайте к итогам, что у нас по медиане?

«Гости» не стали пользоваться предоставленной возможностью подкорректировать оценки, Мальцев коротко взглянул на Саляхова, но невозмутимо продолжил:

– Наши выводы следующие: головной корабль «разведчиков» с вероятностью от 72 до 96 процентов уничтожен, медиана 91 процент. Ведомый с вероятностью от 65 до 87 получил тяжёлые или критические повреждения, медиана 82. Полудивизион сторожевых кораблей под командованием капитана третьего ранга Лебедева задачу полностью выполнил, пресёк проведение противником разведки системы Геры. Потери – один сторожевой корабль Лебедева.

Селезнев вопросительно посмотрел на своего начштаба каперанга Артамонова:

– Будем возражать?

– А смысл, товарищ контр-адмирал? Один корабль уничтожен или два, итог всё равно однозначный – обороняющиеся свою задачу выполнили.

– А почему «Бармалей» снова на верфь вернулся после учений? – Селезнев снова повернул голову на Мальцева.

– Э-э, отказ дополнительного энергореактора, – честно ответил Мальцев.

– В момент боя? – это уже вмешался Артамонов. – То-то они бодро первую волну ракет погасили, а на второй как будто экипаж подменили. А если бы не отказ реактора – считали?

Мальцев немного растерялся:

– Неисправности тоже бывают, к тому же у «Бармалея» уже были проблемы с энергоконтуром и системой управления огнём.

– Отказ реактора – это уж слишком, – не согласился Артамонов. – Это редкость редкостная.

Селезнев прижал Мальцева пристальным взглядом настаивая:

– Так что? Считали?

– С вероятностью 82 процента ушёл бы целым, если отвернул после второй волны ракетной атаки и 59 процентов, что ушёл с повреждениями, если бы задержался ещё на два залпа, чтобы удерживать противника на прежнем курсе. Лично я думаю, что Лебедев бы остался. – уже без прежней уверенности в голосе признался Мальцев.

Артамонов зачем-то сыпанул соли:

– И экипаж всего три месяца, как сформирован!

Селезнев поднялся, поправил складки комбеза и произнёс:

– Что ж, коллеги! Поздравляю с удачным пополнением! Пойдём, капитан, – позвал за собой Артамонова, – у нас дела. Нам ещё кое-кому трындылей раздать за излишнюю самоуверенность надо!

Оставшись в помещении вдвоём с Мальцевым, Саляхов произнес:

– Я тоже так думаю. Виталий, подготовь приказ о назначении Лебедева командиром второго дивизиона.

– Э-э, Рамиль, но тогда и хотя бы кап-два нужно присвоить! – стал возражать командиру Мальцев, в своём кругу командование ВАК официоза не придерживалось.

– Ну и в чём проблема? Раз надо – присвоим.

– Так он всего три месяца назад каплеем был!

– А вчера к херам два межзвёдника разнёс! – насмешливо поставил точку в споре Саляхов.

– Есть, таш командующий! – понял Мальцев. Собственно, он и возражал не по существу. Проблема с отсутствием командования сформированного дивизиона стояла перед штабом в полный рост, и Лебедев был лучшим вариантом, который хотя бы показал себя в деле. Просто любой начальник штаба немного бюрократ и, как бюрократ, Мальцев был не в восторге от подобных карьерных взлётов. Если это карьерный взлёт других людей, конечно.

***

Капитан Лебедев часто покидал корабль во время стоянки на орбите или на базе станции «Кольцо», чтобы сократить период реабилитации. К тому же на станции ему была выделена отдельная каюта, поэтому во время ремонта он посещал корабль как работу. Приходил к началу первой смены и уходил в конце второй. Маршрут стал привычным, к пробкам в «спице» тоже адаптировался, у него появились знакомства среди ежедневных попутчиков. Казавшаяся поначалу огромной станция оказалась просто большой деревней, где любые события становились известными всем в течение нескольких часов. Получивший накануне приказ о назначении командиром 2-го дивизиона уже утром по пути на работу Лебедев получал поздравления от всех знакомых по дороге и незнакомых тоже. Третью смену на себя традиционно брал старпом. За три месяца экипаж вошёл в ритм, выработался устраивающий всех график. То, что раньше создавало служебный хаос, теперь превратилось в рутину.

Необычное Лебедев заметил, как только попал в причальную галерею. У шлюза его дожидался экипаж в полном своём некомплектном составе в парадном строю. Как в первую их встречу, только вот сейчас это выглядело действительно строем, а не стаей птиц, усевшейся на натянутом проводе.

Рамилу встретил капитана военным салютом:

– Таш капитан второго ранга, вверенный вам экипаж сторожевого корабля «Бармалей» для торжественной встречи построен! От лица экипажа поздравляю вас с присвоением звания капитана второго ранга!

Строй раззявил рты в коротком троекратном «ура». Капитан пожал старпому руку, встал перед строем, чтобы произнести ответную речь. Но застыл, его глаза зацепились за непорядок.

– Что такое? – причина недовольства капитана была экипажу очевидна, и все старательно избегали смотреть ему в глаза. Кроме бортинженера Климовой, смотревшую с вызовом прямо в глаза капитану. Её Лебедев и выдернул из строя:

– Климова, выйти из строя!

Указательный палец Лебедева ткнул в нарукавный шеврон на комбезе Климовой:

– Что это?

– Утёнок! – с вызовом ответила Климова.

Лебедев внимательно посмотрел на Климову, потом обвёл глазами экипаж, который поголовно обзавёлся новыми шевронами. Задумался. Никто не шевелился, все ждали реакции капитана.

То, что, с «лёгкой руки» капитана ВКС его экипаж на станции стали многие за глаза, а молодёжи и в глаза, называть «утятами» капитан знал со слов старпома. Над ними беззлобно подшучивали и молодой части экипажа «Бармалея» это «кололо глаза». Последние успехи экипажа обещали перспективу побороться за звание лучшего экипажа флота ВАК и тут такой облом. Самолюбие молодёжи страдало, но обижаться было глупо и, скорее всего, только бы раззадорило остряков. Как говорится, не можешь остановить – возглавь: чтобы не шпыняли за возраст, надо им бравировать. Поэтому предложение Ани Климовой нашло поддержку, она же своими руками и изготовила шевроны для всего экипажа.

– Почему белый? Утята жёлтые, – капитан продолжал рассматривать схематичное изображение.

– Потому что лебединый утёнок! Лебедёнок! – Аня мысленно погладила себя по голове. А то она не знала, первый вариант как раз был жёлтым, но «женсовет» приговорил, что этот «мужлан» может отвергнуть такую «милоту», лучше подольститься. Лесть всегда заходит.

Капитан посмотрел на старпома. Но Рамилу был на стороне молодёжи:

– Можно оформить как тактический знак корабля.

После короткого раздумья капитан кивнул:

– Добро.

Строй резко оживился, но под взглядами обоих командиров собрался и по незаметному капитану знаку мизинца старпома слитно троекратно рявкнул:

– Ура!... Ура!... Ура!

10 – Искаженное «Враг не пройдет»