Текст книги ""Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Мария Архангельская

Соавторы: Дмитрий Федотов,Сора Наумова,Светлана Волкова,Марат Дочкин,Левиафан Кейн,Ксения Холодова,Юлия Гладкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 331 (всего у книги 347 страниц)

Глава 9
Вера умирает первой

Солнце было уже в зените, когда экипаж с Мишелем и Клэр остановился перед дверями особняка. Двое опьянённых своими чувствами влюблённых не желали расставаться с этим днём, но, к сожалению, как и всему в жизни, этому прекрасному мгновению суждено было закончиться. Громкий крик Терентьича, казалось, был способен разбудить всех вокруг, но разбудил и привёл в чувство лишь Мишеля и Клэр.

– Барин, прибыли, – прохрипел он, доставая потёртую деревянную трубку с табаком.

У входа их уже ожидала Майя: она каждый день вставала с рассветом, пока графиня Миланова ещё мирно спала. Убедившись, что Клэр приехала в чудесном и слегка загадочном расположении духа, она принялась смиренно ждать, когда влюбленные простятся друг с другом.

– Я приеду завтра, если вы найдёте на меня немного своего времени.

– Буду ждать.

Без лишних касаний они посмотрели друг другу в глаза и с большим трудом разошлись в противоположные стороны.

* * *

До обеда Клэр спала, как младенец. Её не тревожили ни солнечный свет, прорывающийся сквозь шторы, ни шорох за дверью. Уже к вечеру, когда Клэр практически пришла в себя после бесконечных танцев и переживаний, она увиделась с Мари, которая желала знать все подробности минувшего вечера. Клэр до мелочей описывала убранство Зимнего дворца, фасоны платьев и, конечно же, императора Александра.

Когда она уже хотела завершить свой рассказ, Мари попросила ещё раз описать гостей. Забившись в мягкое кресло в рабочем кабинете и укутавшись с головы до ног в шерстяное одеяло, Мари жалобными глазами смотрела на Клэр, без слов умоляя развеять её серую тоску. Отказать было невозможно. Вздохнув, она поглядела на стоящую перед ней на столе тающую свечу и, на мгновение поймав красоту жёлтого язычка пламени, с новыми силами принялась рассказывать Мари о событиях вчерашнего вечера.

Душа Клэр разрывалась от ожидания Мишеля. После уже привычной для девушки процедуры одевания она самостоятельно заколола волосы, отпустив Майю по своим делам раньше обычного. Какое-то время Клэр восторженно рассматривала отражение в зеркале. Ей казалось, что никогда ранее её лицо не было таким привлекательным, как сейчас. Пальцами она касалась своих губ, ощущая маленькие трещинки на тонкой розовой коже и представляя, как эти губы целовал Мишель, как его мягкие усы слегка щекотали кончик её носа. От одной лишь мысли об этом все её тело становилось невесомым.

Её внимание привлекло ранее прочитанное письмо, которое небрежно пылилось на углу стола. Это было письмо Петра. Письмо, на которое она так и не ответила. Она принялась перечитывать ровные строчки, вспоминая их автора, вынужденного покинуть родное имение. Клэр вложила письмо в небольшую книгу в тёмно-зелёном переплёте и отправилась в сад.

Осыпавшиеся влажные погибшие листья и запах лесной свежести ожидали её по ту сторону двери. Клэр и не заметила, как быстро изменилось её настроение. Зачем-то вместо любви к себе она принялась презирать себя.

Расположившись в беседке около дома, она снова и снова пробегала глазами по красиво написанным словам. Каждая строчка вонзала в её юную головку острые сомнения относительно своего поступка.

Переживания загнали её в тупик.

Она долго сидела в давящем виски смятении, пока в какой-то момент не расслышала капли, разбивающиеся одна за другой о деревянную крышу. Напрасно она ожидала, что дождь кончится. С каждой минутой его хлёсткие удары о крышу становились всё сильнее и сильнее.

– Клэр Данииловна! Давайте в дом, – стоя на пороге и размахивая рукой, кричала ей Майя.

Перестав надеяться на просвет в небесном куполе, Клэр спрятала письмо в книгу и, раскрыв её на середине, побежала в сторону дома, прикрывая причёску толстым кожаным переплётом.

Противный октябрьский дождь лишь замочил ей ноги, чему была рада больше Майя, нежели Клэр.

– Гадкая сырость! – возмущалась она, сбрасывая с себя хлюпающие башмачки. – Такая погода всегда наводила на меня одну тоску.

– Как сказать, барышня. Зато куда лучше засухи. К тому же крепостные в такую погоду не работают, а проводят время с семьями. Поэтому, Клэр, не всегда дождь – это плохо, – девушка говорила так, словно читала проповедь. Это не могло не вызвать на лице ухмылку.

– Если быть точнее, не для всех дождь – это плохо, – настаивала Клэр на своём с долей высокомерия в голосе.

Согрев холодные ноги Клэр, Майя накрыла её одеялом и направилась к выходу, но только она открыла дверь, как испуганно отпрянула назад от неожиданности увидеть перед собой кого-либо. К её удивлению, и к ещё большему удивлению Клэр, в коридоре перед дверью стоял Мишель.

Как долго он здесь пробыл? Всем своим телом он заградил проход. Увидев его, Клэр вскочила со стула, на который с трудом усадила её Майя, и тут же поспешила подойти, улыбаясь во всё лицо.

– Барин?! – испуганно пискнула Майя.

– Твоя барышня осведомлена о моём визите. Мне нужно обмолвиться словом с Клэр Данииловной наедине.

Его голос показался Клэр странным. Каким-то чужим и холодным. Но несмотря на это, улыбка по-прежнему не сходила с её лица. Майя нахмурилась и, поклонившись Мишелю, покорно вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Внешний вид Мишеля взволновал Клэр. Он стоял перед ней в своём гусарском мундире, украшенном золотыми шнурами на груди, и чёрном, насквозь промокшем плаще. С прядей волос на лицо крупными каплями стекала дождевая вода, а сам он был неподвижен.

– Я весь день ждала тебя, – с прежней наивностью поприветствовала его Клэр.

Мишель был мрачен, как тучи за окном. Он обратил на неё холодный отчуждённый взгляд и, выдержав паузу, спросил:

– Меня ли одного, сударыня?

– О чём ты? – Клэр озадаченно следила за каждым его движением.

Он некоторое время загадочно молчал, то глядя ей прямо в глаза, то бесцельно уставившись в пол.

– Скажи наконец, что случилось? От твоего молчания мне становится не по себе.

– Прошу вас предельно честно ответить мне на простой вопрос: что связывает вас и Петра Миланова? – впервые в звуке его голоса Клэр распознала ревность.

Она очень удивилась такому вопросу. С лица сошла улыбка, глаза сделались потерянными и в то же время серьёзными:

– Ничего… а что меня могло бы с ним связывать?

– Попробую предположить. – Мишель сунул руку под плащ и достал из-под намокшей ткани раскрытое письмо. Клэр посмотрела на книгу, которой прикрывалась от дождя: неужели письмо выпало из неё, пока она бежала до дома?

– Мишель, я не…

– «Не спрашивай меня, кого люблю среди веков и граней мирозданья. Я собственную тайну сохраню, покуда не настанет час признанья», – прервал её объяснения Мишель, нервно сжимая кусок намокшей бумаги в руке.

– Я не ответила ему!

– Письмом – возможно. Но, быть может, лично? Вы ведь виделись после того, как вам посвятили сию оду?

Клэр колебалась с ответом, зная наперёд, что правда разозлит Мишеля ещё больше.

– Он приезжал неделю назад. Уговаривал меня уехать с ним, но… я же здесь! Как ты можешь обвинять меня в том, чего не было даже в моих намерениях?

Лицо Мишеля с каждым её словом становилось всё мрачнее и агрессивнее.

– Тот факт, что вы храните это письмо у себя, и, я вижу по вашим глазам, не просто храните, а ещё и перечитываете, даёт мне право сомневаться в истинности ваших намерений. Я знаю, мы знакомы относительно недавно, и я не смею держать вас. Вы ничего не обещали мне, но я полагал…

– Но я…

– Мне горько это признавать, но… кажется, мне всё же следует раскрыть глаза на вашу натуру! Вы держали при себе Петра, клятвами в любви пытаетесь удержать и меня. Теперь ещё и государь?!

Клэр совершенно не понимала значения тех слов, которые нескончаемым потоком Мишель обрушивал на неё.

– При чём здесь государь? – нахмурив от удивления брови, переспросила она.

– Видимо, вы были так очаровательны и милы в тот вечер, что уже два дня он не может выкинуть вас из головы! – с иронией и раздражением говорил он, расхаживая по комнате, словно лев в клетке. – При малейшем удобном случае император расспрашивает о вас без веских на то причин. И во всём этом фарсе Мишель Равнин остаётся в дураках! – оказавшись рядом с небольшим круглым столом, стоящим у окна, он яростно сжал губы, закусив часть усов, и резким грубым движением опрокинул его на пол.

На столе стояли зеркало и голубая фарфоровая ваза, которые в тот же миг слетели с него и с шумом разбились о противоположную стену.

Клэр в страхе присела на пол, забилась за кровать, с ужасом глядя оттуда на устрашающее лицо Мишеля. Она боялась его. Сама не верила в это, но боялась. Сидела не шевелясь, едва удерживая слёзы от обиды.

На шум сбежались прислуга и Майя с графиней Милановой. Не желая ничего объяснять им, Мишель, не сказав больше ни слова, хлопнул за собой дверью и быстро покинул поместье.

После его ухода Клэр ещё некоторое время сидела на полу, уцепившись руками за ножки кровати.

– Клэр, голубушка, что с тобой? Что он сделал?! – Мари искренне переживала за Клэр и, увидев её в таком состоянии, принялась всячески успокаивать, помогая встать.

– Мари, я ведь была честна с ним! Я не понимаю, за что он так со мной?.. – с трудом проговорила она, не сдерживая больше чувств.

– Что между вами произошло?

– Он увидел письмо Петра, в котором тот говорит о своей любви ко мне. Но ведь я не ответила ему. И никогда бы не ответила! Следовало выкинуть его или сжечь.

– И слепой видит, что Мишель любит тебя. Его ревность тому доказательство. В страхе потерять того, кем дорожим, мы порой совершаем слишком много глупостей. Он молод и вспыльчив, но отнюдь не плохой человек. Полагаю, сейчас он уже жалеет о том, что сделал. Попытайся понять. Разумеется, его поведению оправдания быть не может, и всё же… В любом случае выбор всегда за тобой.

Клэр сидела и ловила каждое сказанное Мари слово. Изредка всхлипывая, вытирая слёзы с холодного лица, она не могла избавиться от чувства обиды, которая была вдвойне тягостнее по причине того, что её нанёс Мишель.

* * *

На протяжении трёх долгих дней от Мишеля не было никаких вестей. Клэр практически ни с кем не разговаривала и, тяжело переживая их размолвку, угрюмо расхаживала по своей комнате.

После случившегося Мари долго обдумывала слова князя Равнина о том, что уже давным-давно ей нужно было сообщить про Клэр органам сыска. Пока её гостья уныло сидела в гостиной, направив свой померкший взгляд в пустоту, Мари с тяжёлым сердцем поехала в город заявить о найденной девушке. Клэр даже не заметила её ухода. Продолжала думать о своём. Да и Мари не стала прощаться, зная, что уже к вечеру они снова будут вместе пить чай и вести задушевную беседу.

Мысли уносили Клэр всё дальше и дальше от реальности, в которой она оказалась. Она грела себя воспоминаниями о последнем учебном годе, проведённом в стенах любимой гимназии, о людях, что её окружали, о занятиях по фехтованию, которые всегда казались ей занимательными, пока в её руке не оказалось настоящее оружие.

Перебирая кончиками пальцев кружева своего платья, она всё так же, холодно и без интереса, смотрела на тёмные макушки елей в окне. Северный ветер снова пригнал стаю чёрных туч и, закрыв ими всё небо, бросал взлетевшие иссохшие листья обратно на землю.

Она была бы в этот час ещё печальнее, если бы за окном сияло тёплое солнце. Ощущая собственное ничтожество, Клэр попросту слилась с окружающей её атмосферой. В ясный же день все её тайные тёмные сущности беспокоили бы изнутри, вырываясь наружу перед каждым встречным.

Небо надрывалось под тяжестью холодной воды, на стекле стал образовываться мокрый кривой контур. Проходя мимо гостиной, в которой всё это время находилась Клэр, Майя не раз интересовалась её здоровьем и предлагала выпить чашечку травяного чая, но в ответ получала лишь отрицательное покачивание головой. Измученная печалью, Клэр не заметила, как постепенно проходил день и за окном начинало вечереть. Дождь, не смолкая, стучал по крыше и металлическим оградкам в саду.

Послышался разговор между камердинером, дворецким и Майей. Причиной недолгих споров послужил приезд каких-то господ. В такую пасмурную погоду никто из прислуги сразу не смог узнать нежданных гостей.

– Ничего не понимаю! Что надобно этим людям здесь в такое время? – говорил пожилой дворецкий Майе и камердинеру, который был взволнован больше всего.

Некоторое время эта троица выглядывала фигуры неизвестных мужчин через окно и резко, почти с криком, от него отпрянула, когда в дверь громко постучали. Перепуганная прислуга тут же поспешила открыть перед гостями дверь, чтобы лишний раз не заставлять их ждать. Клэр заметила возникший переполох и, не вставая с кресла, лениво повернула голову в сторону двери.

В дом вошли четыре офицера из царской охраны с грозными лицами, которые с трудом можно было рассмотреть под чёрными козырьками киверов.

– Чем я могу помочь вам, господа? – старался сохранять спокойствие старый дворецкий. – Графиня Миланова изволили-с отъехать.

– Барышня по имени Клэр Данииловна отъехала с нею?

Клэр, расслышав своё имя и не вникая в суть происходящего, вышла к ним.

– Я Клэр. Что вам будет угодно? – усталым голосом спросила она.

– Клэр Данииловна, вы обвиняетесь в государственной измене. По указу Его Величества, государя императора Александра Павловича Романова, вас велено сопроводить во дворец для допроса!

– Что? – Клэр показалось это смешным, и она тяжело улыбнулась услышанному. – Какая измена? Должно быть, вы ошиблись.

– Взять, – сухо приказал один из вошедших мужчин.

– Это же абсурд! Какая-то глупая ошибка!.. Я никакой не шпион! – наконец испугавшись, затараторила она и стала пятиться вглубь комнаты.

– Уведите её! – приказал офицер, и Клэр тут же схватили грубые руки его подчинённых.

– О какой измене идёт речь? Я ни в чём не виновата…

Её волокли наружу так бесцеремонно, словно она и впрямь была опаснейшим преступником. Никакие мольбы хрупкой девушки не могли отменить приказ, не могли заставить одуматься.

– Я не виновата! Майя! Прошу, помоги мне!

Клэр страшили последствия этого лживого обвинения. Прекрасно понимая, что попытки освободиться бесполезны, она всё равно продолжала вырываться из рук ведущих её офицеров.

Майя принялась расспрашивать у охраны, что же всё-таки случилось, но ничего не смогла добиться.

На улице Клэр ждала узкая чёрная повозка. Обитая досками, без окон, она наводила ужас одним своим видом. Рядом с ней стояла ещё пара человек. Клэр отчаянно пыталась схватиться за всё, что попадалось у неё на пути, пока её, словно котёнка, волокли за шиворот. Она брыкалась, рвалась на волю изо всех сил, что у неё были, но их было недостаточно. Беспомощно оглядываясь по сторонам, она отчаянно вцепилась рукой в мокрый плащ одного из офицеров, находившихся рядом.

Лишь после того, как её тонкая рука сжала грубую скользкую ткань, Клэр, подняв глаза, увидела его… Мишель Равнин стоял перед ней неподвижно, словно скала. Такая же холодная, такая же бесчувственная и неприступная. Его бледное, хмурое, равнодушное лицо едва ли могло напомнить о тех чувствах, в которых он не единожды клялся.

Вмиг сделалось дурно. Душа была ни жива ни мертва. А сама Клэр стихла, перестала вырываться из тянувших её рук… То ли от ужаса, то ли от невыносимой боли предательства и непонимания, которые, подобно огню, выжигали внутри её груди миллиметр за миллиметром, она ничего не сказала. Да и что она могла сказать ему сейчас.

Клэр отпустила ворот плаща. Не в силах смотреть в его глаза слишком долго, она перестала кричать и вырываться. Её взгляд сделался холодным и покорным. Наконец она позволила усадить себя в наводящую ужас чёрную коробку.

Она не заметила, как тронулась с места повозка. Не ощутила толчка от движения. Холод, сырость, жёсткие, цепляющиеся за платье доски. Горечь на сердце быстро сменилась пустотой и безразличием. Клэр не чувствовала себя.

Теперь она ничто.

В мыслях больше не было ни солдат, ни Майи, ни поместья Милановых. Все её мечты и надежды разлетелись на мельчайшие осколки. В окружавшем её мраке, сама того не замечая, она перестала слышать, видеть и чувствовать. Она осталась одна со своим страхом, одиночеством и болью, которой не было конца.

* * *

Перед Клэр появились хорошо знакомые лица. Кругом стало светло, а на душе больше не чувствовался осадок от боли. Бабушка Элжира сидела за своим антикварным пиано, неторопливо перебирая пожелтевшие клавиши. Клэр казалось, что этот момент длится вечность. Сколько бы времени ни прошло, музыка всё не умолкала, а бабушка так и не оборачивалась к внучке.

Послышались посторонние голоса и неприятные, пищащие звуки. Клэр не заметила, когда именно они появились, но совсем скоро звуки стали усиливаться и в конце концов вытеснили образ бабушки из головы.

Вновь опустилась темнота.

Клэр так и не увидела, как Элжира обернулась к своей внучке. Некоторое время Клэр пребывала в состоянии, похожем на сон, когда в голове нет ничего, кроме бесконечного, не имеющего опоры пространства.

Ледяной холод стал распространяться по её телу. Всё сильнее и сильнее он проникал сквозь кожу, подступая ближе к костям. За долю секунды Клэр ощутила себя живой. Этот холод оставлял на лице, руках и ногах колючий, режущий след, от которого она постепенно стала приходить в себя.

Она чувствовала скованность в руках и то, как по её лицу и телу стекала вода. Кто-то только что окотил её водой из ведра. На разговоры вокруг и треск по сторонам Клэр отреагировала не сразу. Когда она смогла открыть глаза, то увидела размытые силуэты мужчин, блуждающих внутри небольшой камеры, которая всем видом напоминала подвал.

В месте, где она находилась, было жутко холодно, сыро и смердело гнилью. Клэр хотела убрать ледяные, щекочущие лицо капли воды, которые одна за другой скатывались по её растрёпанным волосам, но не смогла. Её руки и ноги были скованы, а тело плотно прилегало к деревянному брусу.

У Клэр не было сил сопротивляться, даже когда она наконец поняла, что закована в кандалы. Страх породил отчаяние, которое мешало ей думать. Покорно опустив голову, она беззвучно наблюдала исподлобья за своими инквизиторами.

Перед ней из угла в угол, слегка пригибая под потолком лысую голову, ходил мускулистый мужчина, одетый в потрёпанную рубаху. Рядом с ним стоял щуплый господин в дорогом сюртуке, с невероятно пышными бакенбардами. Сжимая в руках папку с какими-то бумагами, он изучающим взглядом рассматривал Клэр, изредка нашёптывая что-то своему компаньону.

В очередной раз, когда худой мужчина что-то сказал своему напарнику, тот, недолго думая, почесал лысую голову и стал подходить к Клэр. Его огромное тело с каждым шагом наводило на неё ужас. Лицо мужчины не выражало совершенно никаких эмоций, он ничего не говорил, лишь исполнял указания рядом стоящего господина.

– Очень кстати, что вы пришли в себя, мадемуазель, – сказал щуплый мужчина. – Не желаете ли поговорить о своём появлении во дворце?

Клэр ничего не ответила, не понимая, что именно от неё хотят услышать.

– Если вы будете молчать, то Семёну будет велено выбивать из вас слова силой.

Огромная лысая голова мужчины нависла над Клэр, впиваясь в неё чёрными, как уголь, глазами.

– Я не понимаю, что вам от меня нужно? – едва слышно ответила Клэр.

– Как и с какой целью вы оказались во дворце? – Худой мужчина открыл папку с документами и нервно стал задавать Клэр вопросы, чеканя каждое слово.

– Меня пригласил Мишель Равнин.

– В каких отношениях вы находитесь с князем Равниным?

– Между нами нет никаких отношений… Их нет, – Клэр потребовалось время, чтобы выговорить это. Ещё время, чтобы осознать.

– С какой стати тогда князь выбрал именно вас для посещения приёма Его Императорского Величества?

– Не знаю…

Речь Клэр не выглядела убедительной, и тогда худощавый господин кивнул головой своему подчинённому, обозначив дальнейшие действия. Здоровый лысый мужчина подошёл к ней ещё ближе и принялся большими руками убирать мокрые пряди с её лица. Пока он несколько секунд теребил её волосы, Клэр успела разглядеть на его ладонях следы засохшей крови и грязи. В ней проснулся животный страх, и чем больше она осознавала, где находится, тем сильнее он овладевал ею.

– Итак, – резко начал худощавый, – с каким поручением ты прибыла в Россию?

– Что? С поручением? О чём вы говорите?! – собрав последние силы, выкрикнула Клэр в надежде отстоять свою правоту.

– Хотите сказать, что вы никогда не встречались с первым консулом? Полагаете, мы намерены играть с вами в игры или же просто очаруемся вашим невинным личиком?

– Я не знаю никакого первого консула.

Мужчина с отвращением фыркнул, закатил глаза и тут же добавил:

– Вы имели встречи с Наполеоном Бонапартом?

– А с чего вы предположили, что Наполеон Бонапарт захотел бы меня видеть? Меня, русскую девчонку, без поместья и титулов!

Мужчина в сюртуке был недоволен её ответом. Он слегка прищурился и дал команду стоящему рядом громиле. Клэр ничего не успела сказать. Грубая пощёчина пришлась на левую щёку. Удар был такой силы, что от шока сквозь её зажатые губы вырвался едва живой стон. Кожа покраснела, опухла. Практически сразу последовало ещё два удара. Клэр не могла кричать, сохраняя силы для сбившегося от нехватки воздуха дыхания.

– Я повторю свой вопрос! С какой целью вас послали во дворец императора Александра? – требовательный голос мужчины становился всё менее разборчивым.

Из-за слёз, скопившихся у неё в глазах, всё вокруг представлялось размытым. Клэр показалось, что она умирает, что все её кости сломаны и жизнь подходит к концу. На шестом ударе в подвал, где происходила медленная и чудовищная казнь, вбежал юноша, держащий в руках небольшой свёрток.

– Немедленно прекратить, господа! Государь император распорядился незамедлительно доставить эту особу к нему в кабинет для личного допроса.

Клэр едва переводила дух, не в силах посмотреть на лицо своего спасителя, так вовремя прервавшего эту пытку.

– Раз это угодно Его Величеству… – сжав недовольно губы, мужчина с папкой отошёл в сторону и велел Семёну сделать то же самое. Было понятно, что он крайне расстроен приказом императора. Видимо, сам хотел вынудить Клэр признаться в том, чего она не делала.

Юноша, принёсший благую весть, принялся самостоятельно отвязывать изувеченную Клэр от деревянного столба, к которому её приковали. Заметив, что она никак не реагирует на его слова и действия, он взял её на руки и бережно вынес из мрачного подземелья.

Клэр слышала шаги незнакомца, стук его сапог по влажным камням, а затем ощутила свет. Её глаза большую часть времени оставались закрытыми, тем не менее она помнила длинный путь до места, в котором он передал её в руки каких-то придворных дам.

– C’est horrible! [169]169
  Ужасно!


[Закрыть] Что с ней произошло, charmant [170]170
  Очаровательный.


[Закрыть]? Она ранена?

– Не думаю, что её здоровью что-то угрожает. На вашем месте я бы вызвал доктора, который сможет быстро поставить её на ноги. Если о случившемся узнает государь, многим не поздоровится.

– C’est horrible! – произнесла каждая из трёх присутствующих дам. – Поглядите, бедняжка едва стоит.

Девушки начали приводить внешний вид замарашки из подвала в образ, достойный аудиенции императора. Клэр не сразу смогла подняться с кровати, в которую её временно уложили. Заметив на своём теле синяки и подтёки, Клэр лишь устало вздохнула. Знать, откуда они, ей было более чем достаточно, ведь сил на жалость к себе у неё уже не осталось.

Тем временем, воркуя о чём-то своём на французском, румяные молодые дамы наносили на лицо Клэр косметику, чтобы хоть как-то освежить и придать блеск её бледному, измученному лицу. Она покорно делала то, что ей велели: поднималась, крутилась, запрокидывала голову. Клэр не задавала вопросов, только устало смотрела в окно напротив, выходившее на тёмную воду Невы.

– Как вы себя чувствуете? – поинтересовалась одна из фрейлин.

Клэр ничего не ответила, поскольку в мыслях была где-то далеко отсюда.

– Как ваше самочувствие?

– Бывало лучше.

Фрейлина скривилась и протянула Клэр флакончик с каким-то раствором.

– Вот. Это облегчит вашу боль на какое-то время.

Клэр залпом выпила флакон, не оставив и капли. Через какое-то время она ощутила лёгкую невесомость. Щёки уже не так сильно пылали от боли. В её голове мелькнула мысль, что это могла быть настойка с эффектом современных наркотиков или опиума.

Когда Клэр была полностью готова, прекрасная молодая светловолосая фрейлина велела сообщить об этом министру, занимающемуся внешними делами государя. Уже через десять минут у дверей их комнаты стояла стража из двух человек. Они без интереса посмотрели на бледное лицо Клэр и приказали следовать за ними.

Пока она медленными шагами шла по натёртому полу необычайно красивого Зимнего дворца со стражей с обеих сторон, её не оставляла мысль о том, что уже через несколько минут она предстанет перед императором Александром.

Одна за другой мелькали комнаты, свет солнца просачивался через толстые стёкла окон. И вот стража замедлила шаг перед большой белой дверью. Дождавшись, когда слуги откроют её, один из стражников, сопровождавших Клэр, легко подтолкнул её вперёд, осторожно коснувшись спины.

Так Клэр оказалась в кабинете императора Российской Империи Александра Павловича Романова.

Насмотревшись на солнечный свет, пока её вели по коридорам, она долгое время не могла избавиться от тёмного пятна в глазах. Постепенно Клэр стала различать фигуру стоящего у рабочего стола императора. Желание хорошенько разглядеть вычурный кабинет, в котором он решал государственные дела, вмиг исчезло, как только он к ней обернулся.

Чуть замешкавшись, Клэр сделала реверанс и опустила глаза в пол, предоставляя ему первое слово. Но государь заговорил не сразу. Казалось, он нарочно испытывал её терпение: как только он замечал на её лице признаки волнения, на его безмолвных губах появлялась лёгкая ухмылка.

– Вы знаете, почему находитесь сейчас здесь? – наконец сказал Александр, зашагав по комнате.

– Когда меня забирали из поместья Милановых, ваши стражи сказали, что меня обвиняют в измене, – дрожащим голосом ответила Клэр, сжимая пальцы слабых рук.

– Вы станете это отрицать?

– Да, Ваше Императорское Величество, стану.

– Признаться, другого ответа я и не мог ожидать, – его голос был мягким, но уверенным и властным. Наверное, именно так и должен был звучать царский голос. – Вы очень юны, оттого мне становится менее ясен план нашего врага. Признайтесь, вы его любовница?

– Чья любовница? – У Клэр не было сил на возмущение или протест, но это обвинение просто не могло не отразиться на её лице.

– Вы прекрасно понимаете, о ком я говорю. Естественно, не о Мишеле, то его личные мотивы… Вы любовница этого разорителя Европы, человека без происхождения, морали и чести, Бонапарта!

– Что? Простите, Ваше Величество, но что дало вам повод так думать? – Клэр явно не ожидала услышать подобное обвинение и всё же приняла его как нельзя спокойно, хоть её голос и стал твёрже.

Александр продолжал расхаживать по своему кабинету. Светлые, почти кремовые стены, два камина по углам, на которых стояли большие зеркала. Напротив маленького красного стола располагались три других стола, застеленные зелёной тканью. В самом центре четырёхметрового потолка на длинной золотой цепи висела люстра, своим видом напоминающая белую вазу для цветов. Часть потолка и стены были расписаны античными силуэтами зелёного цвета. Выглядело всё так, будто в кабинете императора разыгралось целое представление по мифам Древней Греции. Лошади, бегущие с копьями люди, запряжённые колесницы с несущимися вперёд воинами… Несмотря на всю вычурность этой росписи, кабинет Александра был очень скромно обустроен: без позолоты, цветов и прочих излишеств.

– Признаюсь, вам превосходно удаётся играть непонимание, – Александр приблизился к Клэр, выдержав свою любимую томящую паузу, и, глядя на неё сверху вниз, продолжил: – Один ваш правдивый ответ может склонить чашу весов и обратить мой гнев в милость. Ответьте: как кольцо, которое вы носите, ни от кого не скрывая, оказалось у вас?

Тут Клэр вспомнила о случае на балу, когда император резко изменился в лице после поцелуя её руки. Непонимание и интерес разгорались в ней с каждой секундой.

– Кольцо? Но… Почему вы спрашиваете? Разве есть дело до простого украшения?

– До простого украшения, может быть, дела никакого и не было бы.

– Его мне завещала моя бабушка. Оно перешло мне по наследству.

– Я ведь просил правду, Клэр Данииловна. Это ведь ваше настоящее имя? – с недовольным лицом уточнил Александр.

– Да, меня зовут Клэр. И я не лгу. Вы просили правду, она такова. Но вы, мой государь, можете поведать мне свою правду. Быть может, тогда мы сможем разобраться со всем этим.

Александр скривился, словно речь Клэр показалась ему возмутительной.

– В юные лета свои я находил упоение в изучении знания, которое слабо поддавалось умам людей нашего времени. В библиотеке дворца я проводил большую часть времени со своим учителем Лагарпом, – произнеся это имя, император задумчиво посмотрел на дверь, словно вспоминая о том, что долгое время терзало его сердце. Несмотря на то что лицо его сделалось печальным, он всё же продолжил свой увлекательный рассказ: – Именно от него я впервые узнал про… – слова императора резко прервались, и он пытливо уставился на золотой шпиль Адмиралтейства, – впрочем, это сейчас неважно! – Император перешел к сути: – Дело в том, барышня, что кольцо, которое вы, не стесняясь, демонстрируете всем вокруг, я лично подарил Первому Консулу Франции во время наших переговоров в Тильзите.

Клэр почувствовала, как все её лицо вмиг напряглось. Губы поджались, глаза широко раскрылись от удивления, дыхание сбилось в попытках переосмыслить последние слова государя.

– Но… Я не понимаю, как оно попало к моей бабушке.

– Наполеон по своей натуре жаден, поэтому мог подарить его либо приближённому лицу, либо любовнице. Так кто же вы: шпионка или любовница?

– Я вижу, что в глазах Вашего Величества моё положение выглядит не лучшим образом. Вы не оставляете мне выбора. Из ваших слов мне ясно, что так или иначе меня ждёт казнь.

Александр нервно и громко засмеялся, поспешив тут же убедить Клэр в обратном:

– Казнь? Боже правый, я не тиран и не казню своих и иностранных подданных за их преступления, но место в Петропавловской крепости я вам могу обещать, не обращая внимания на ваш юный, прекрасный возраст.

– А-а-а, значит, мне всё равно нечего терять. Я из будущего, государь! – неожиданно для самой себя выпалила Клэр, и её слова прозвучали как никогда храбро и убедительно. – Возможно, звучит дико, но я родилась в 1996 году. Вы вправе считать меня сумасшедшей, или как в вашем времени принято говорить? – Она стала вспоминать нужное словно и, нащупав его кончиком языка, удовлетворённо продолжила: – Блаженной! Но я сама не понимаю, как и для чего оказалась здесь. Всё началось с того, что моя бабушка завещала мне это кольцо. Прежде я никогда не видела, чтобы она его носила. Спустя несколько часов после того, как его надела, я потеряла сознание и очнулась уже в вашем мире. Я знаю о некоторых событиях, которые с вами ещё не произошли, но там, откуда я родом, им уже больше двухсот лет. Возможно, с этим кольцом что-то не так и вы сможете помочь мне вернуться?