Текст книги ""Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Мария Архангельская

Соавторы: Дмитрий Федотов,Сора Наумова,Светлана Волкова,Марат Дочкин,Левиафан Кейн,Ксения Холодова,Юлия Гладкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 339 (всего у книги 347 страниц)

Франсуа шёл, прижимая руку Клэр к себе, и по мере своей осведомлённости рассказывал о некоторых гостях.

– Вон, взгляните. Тот привлекательный господин у огромной вазы с цветами, – Клэр осторожно обратила взгляд туда, куда указал ей Франсуа, – барон Клод де Меневаль. Он был главным секретарём Наполеона до девятого года. Пробыл им почти восемь лет, но… по какой-то причине был отстранён от поста с сохранением членства в правительственном кабинете. Сейчас он ведает делами казначейства. Любопытнейший человек! В его руках находятся секретные архивы и работа с государственными географическими картами. Сегодня вечером он не закрыл свой кабинет, в надежде не задерживаться на вашем празднике слишком долго и поскорее вернуться к делам. Но кто знает, быть может, ему захочется выпить намного больше вина, чем он рассчитывал.

– Откуда ты это знаешь?

Франсуа сверкнул своими чёрными вороньими глазами и томно отвёл их в сторону, словно в этот момент на него кто-то пристально смотрел.

Пока Клэр рассматривала красивое лицо господина де Меневаля, Франсуа уже вовсю рассказывал ей о следующем госте.

– Это герцог Пармский, Жан Камбасерес. Если очень коротко.

– Почему коротко?

– Потому что к его и так длинному имени прибавлено множество титулов и должностей. Он входит в число главных советников Наполеона, при этом выдающийся юрист. Когда Наполеон стал императором, то назначил Камбасереса архиканцлером империи и президентом Сената. – Мужчина, на которого указал Франсуа, был среднего роста, плотного телосложения, имел второй подбородок и носил белый парик с мелкими кудрями на висках. Он стоял в центре зала в серо-зелёном фраке, подпирая рукой поясницу. У него было достаточно спокойное выражение лица и чёрные густые брови, которые он то и дело поднимал в момент оживлённого разговора.

Они продолжали неторопливо идти по залу, встречая на своём пути любопытные взгляды, отвечая на приветствия и поздравления. Звуки виолончели и скрипки стали отчётливее доноситься из соседнего зала. Освещение было приглушённым. Свечей едва хватало для того, чтобы, не щурясь, рассматривать лица пришедших гостей. Тёмный цвет стен и штор поглощал большую часть света, в то время как остальная его часть отражалась в украшениях прекрасных дам.

– О-о-о! И господин Дюрок здесь.

– Кто?

– Жерар Дюрок, мадемуазель. В ходе своей службы и благодаря неординарным талантам однажды он стал адъютантом императора. Во время Итальянского похода 1796 года он проявил небывалую отвагу. Среди двора ходят слухи, что после очередного сражения он стал проявлять некоторую жестокость. В одно мгновение он вам улыбается и искренне добр, но пройдёт некоторое время, и он снова представляет себя на войне. Чудовищно… Он по-прежнему остаётся дорогим другом Его Величества. Хочу заметить, что именно он является комендантом этого дворца. И, насколько мне известно, состоит в тайной полиции Бонапарта. Кажется, мы привлекли его внимание.

Клэр пересеклась взглядом с обсуждаемой персоной и кокетливо улыбнулась. Не скрывая свою заинтересованность, он обратил взор к ней и, отвлекаясь от беседы с другими дамами, то и дело посылал сигналы.

Каштановые волосы, правильные черты лица, ровные, изящные скулы делали его очень привлекательным. Среди многих мужчин в этом зале он выделялся своей статью.

– Франсуа, этот господин не сводит с меня глаз, несмотря на то, что вы стоите рядом. Пообещай, что в этот вечер не оставишь меня одну?

– Если вы не забыли правила этикета, то знаете, что помолвленная пара приравнивается к женатой, – это означало, что Клэр и Франсуа обязаны танцевать в основном с другими партнёрами. Вспомнив об этом, Клэр взволнованно стала метать взглядом по сторонам, подсчитывая возможных кандидатов. Кого угодно, только не друга императора Бонапарта, от которого у Клэр по непонятной причине леденело тело.

Глава 17
Дурное общество

Повсюду пронеслись восторженные вздохи. Все гости, включая Клэр и Франсуа, поспешили в сторону входа. В залу вошёл император с молодой супругой. Мария-Луиза, подобно тореадору, приковывала к себе взгляды красным платьем, украшенным крупным жемчугом на декольте. Наполеон выбрал синий мундир, ярким акцентом на котором была лишь золотая вышивка на воротнике и груди. С его плеча спадал светлый плащ, по длине едва достающий до пояса. Он был, как всегда, величественным. Взор его чётко и ясно перемещался с одних гостей на других, а лицо выражало искреннюю приветливость, которую император Александр обычно просто изображал.

Клэр убедилась в том, что так долго не могла принять за правду. Она увидела, что Наполеон для своих приближённых, гостей, народа и страны был идеалом. Некой святыней, несущей надежду на новый мир. Казалось, что всё, что он делал, было исключительно во славу Франции и её людей.

Гости приветственно склонились и стали осыпать монарха различными комплиментами. На мгновение могло показаться, что виновником этого торжества является вовсе не Клэр, а император. Она озадаченно посмотрела на Франсуа, но тот сделал вид, что не заметил её взгляда. Клэр напомнила себе о том, что совсем скоро именно этот человек принесёт войну на её родину и что именно он станет всадником апокалипсиса, который унесёт сотни тысяч жизней. Заслуживал ли такой человек беспрекословное почтение и любовь?

Нескончаемая музыка, гулкие разговоры, блеск и роскошь не могли затмить собственных дум и размышлений, которым Клэр предавалась на протяжении вечера. Она рассуждала о том, что два великих императора, вопреки всему, могли бы стать хорошими друзьями. Потому что так манипулировать людьми и склонять их на свою сторону без особых усилий могут только они.

Наполеон и Мария-Луиза остановились в центре зала, обнаружив Клэр среди прочих гостей.

– Дорогие и милые сердцу друзья! Сегодня у нашей молодой гостьи выдающийся день. Поскольку она впервые посетила Тюильри, мне подумалось, что весьма любезно будет сделать её день рождения по-королевски особенным. Мадемуазель? – Наполеон провёл рукой по воздуху, призывая Клэр выйти к нему. – Эту очаровательную женщину зовут Клэр Равнин, и я требую оказать ей тёплый парижский приём, – продолжил император, когда она уверенно шагнула в центр образовавшегося круга.

Клэр находилась слишком близко к императору, отчего внимание, прикованное к Бонапарту и его семье, распространилось и на неё. Из-за чрезмерно заинтересованных взглядов она чувствовала себя некомфортно. Ей ужасно не терпелось убежать, как вдруг стоящие рядом гости стали подходить ближе.

На приветствия Клэр отвечала приветствием. Мило улыбалась. Невинно отводила взгляд в ответ на комплименты. Ею восхищались, а её живот тем временем неприятно сжимался, словно предупреждая об опасности.

– Спасибо вам, сир! Этот день я пронесу в своей памяти через всю жизнь.

– Наслаждайтесь, – улыбнувшись, произнёс император, после чего бросил мимолётный взгляд на кольцо и направился в соседнюю залу вместе с императрицей.

Практически сразу после его ухода в сторону Клэр направилась шумная компания дам и кавалеров. Они одаривали её поздравлениями, старались погладить по плечам. Кто-то насильно держал её за руку. Франс не сразу подошёл. Наблюдал за всем происходящим со стороны.

Вскоре гости затихли и стали расходиться по углам. Клэр показалось это очень странным, но вместе с тем она была рада, что наконец перестала быть объектом всеобщего внимания. Несколько женщин и мужчин всё же задержались и продолжили вести с Клэр диалог.

– Менуэт! На очереди полонез и экосез. Музыка! – крикнул голос из зала, и, как по взмаху волшебной палочки, заиграл оркестр. Скрипку было слышно лучше всего. Нежное, но вместе с тем громкое её звучание стало ощущаться вибрацией в горле.

– Ты видел? Видел, как на меня смотрели эти господа?! – возбуждённо рассказывала Клэр без остановки.

– Всё хорошо! – чуть смеясь, сказал Франсуа. – Ты скоро привыкнешь.

– Сомневаюсь, – так же хохоча ответила она.

– Окажете ли мне честь, составив партию в менуэте? – спросил Франсуа, но, не дождавшись ответа, схватил Клэр за руку и сопроводил в соседний зал, ловко обходя встречные пары.

Клэр постепенно смогла расслабиться и полностью отдаться своему празднику. Она танцевала, смеялась и веселилась наравне с остальными гостями. Франсуа был мил и учтив, как в первые дни их знакомства. Погружаясь в атмосферу роскоши, Клэр чувствовала, как впитывает в себя эмоции и желания этих людей. В мгновение ока она отреклась от собственных убеждений и правил. Осуждение тут же сменилось подражанием. Она копировала движения и мимику окружающих её женщин, хотя вовсе и не желала быть на них похожей. Так родилась внутри маленькой девочки жестокая и бесчестная борьба с миром и самой собой. В большинстве своём именно в таких битвах погибают самые лучшие из людей. Разврату и жестокости нет места в чистых сердцах.

Почувствовав себя частью этого роскошного общества, Клэр жадно хотела всё больше новых возвышенных ощущений, дарующих ей эстетическое удовольствие. Стало казаться, что мира за пределами Тюильри больше не существует. Так, сострадательная и внимательная к чужому горю и нужде, Клэр сейчас даже не вспоминала ни о чём. Она совершенно позабыла об императоре Александре, о своей миссии и о возможных последствиях, которые могут изменить ход истории навсегда. Ей нравилось быть в этом моменте и хотелось, чтобы он никогда не заканчивался.

После танца к ней и Франсуа подошли несколько гостей и первыми начали беседу. Всем было интересно, откуда эта очаровательная пара и какими судьбами они оказались в Тюильри. На все интересующие вопросы отвечал Франсуа, предоставляя Клэр возможность лишь изредка что-то добавлять и кокетничать. Рядом с ними стояли три молодые женщины и двое мужчин, которые также решили присоединиться к беседе. За время разговора одна из дам попросила Франсуа принести бокал вина. Он тут же выправился, растянул губы в улыбке и отправился исполнять просьбу прекрасной женщины. И как только он отошёл на достаточное расстояние, на Клэр обрушился град вопросов.

– Так вы говорите, что помолвлены с господином де Миро? – спросила одна из женщин, стоящих рядом.

– Это так. Прошу меня простить, я не расслышала вашего имени? – Клэр изо всех сил старалась быть вежливой и деликатной, что очень бросалось в глаза.

– Каролина Мюрат, урождённая Бонапарт. Очень странно, что за такое длительное пребывание вы, дорогая, не запомнили представителей монаршей фамилии.

Внутри Клэр всё сжалось от досады. Дама, которая это сказала, была довольно резка и тверда. Она пренебрежительно осмотрела Клэр с головы до ног и о чём-то шепнула рядом стоящей девушке, которая явно была её младше.

– Рада знакомству с вами, мадам!

– Гортензия Богарне, – следом представилась вторая девушка.

– Вы содержите салон? – предчувствуя отрицательный ответ, спросила Каролина.

– Нет, не содержу.

– А какие предпочитаете посещать? Литературные или, быть может, такие, где обсуждают искусство, политику?

– Я не посещаю салонов. На это у меня нет времени.

– Помилуйте, чем же вы так заняты?

– Учусь, читаю.

– Как же скучно! – фыркнула Каролина, одновременно усмехнулась Гортензия.

– Простите?

– Дорогая… из недолгого общения с вами предельно ясно, что вы дурнушка из провинции. Полагаю, что лишь вам известно, чем вы обязаны такой милости его величества. Не думайте, если мой старший брат снизошёл до того, чтобы организовать в вашу честь приём, что вы по взмаху его руки станете частью нашего общества. Этого не будет.

– Но разве я сказала, что хочу стать частью вашего общества? – Клэр была чудовищно потрясена столь грубым и язвительным отношением к себе.

– И правда. Видимо, вы даже в самом лучшем сне не могли себе этого представить. – Каролина и Гортензия ехидно усмехнулись и медленно ушли в соседнюю залу.

Клэр не покидало чувство досады. Внутри неё, словно плющ, разрасталась обида. К тому времени вернулся Франсуа, и, заметив, что жаждущая вина дама куда-то ушла, растерянно протянул бокал Клэр.

– За время твоего отсутствия я уже успела стать неинтересной и скучной персоной.

– Кто тебе это сказал?

– Сестра императора… Каролина.

– Семья императора может позволить себе ряд вольностей. Сказать что-либо, а тем более принизить превосходящую их в красоте девушку у них вместо развлечения.

– По всей вероятности, умом они не блещут, так же как и хорошими манерами.

– Вина?

– Благодарю. – Клэр залпом опустошила бокал, смывая алкоголем остатки нанесённой обиды. – Они сказали, что никто меня здесь не примет в своё общество.

– Это сказали женщины. Мужчины же будут рады знакомству с вами. А у них, как правило, вся власть. Видите ли, современное общество равнодушно друг к другу. Пока большая часть мужчин занята политикой, их жёны, сестры и матери черпают бурные наслаждения в салонах. Удовольствие весьма утончённое и постоянно возобновляющееся. Любые добродетели теперь не имеют ни значения, ни цены. Нескрываемое тщеславие и отсутствие какой-либо энергии сделали знатные семьи заложниками иллюзий, которые умело создаёт Бонапарт. Это один из немногих живых умов в наши дни. Возможно, именно поэтому ему это удаётся без особых усилий.

Клэр заметила, что в их сторону идёт мужчина, которого ранее описывал Франс.

– Господин Дюрок! Франсуа де Миро, к вашим услугам. Это моя невеста Клэр.

– Бесконечно рад нашему знакомству. Мадемуазель! – сказал подошедший к ним мужчина и приветственно кивнул.

Он резво выхватил руку Клэр. Склонился над ней в продолжительном поцелуе.

– Взаимно, – ответила она, улыбнувшись слишком наигранно.

– Примите мои наилучшие пожелания, мадемуазель. Вы поистине являетесь украшением этого вечера.

От нескончаемых комплиментов Клэр старалась укрыться за хрустальным бокалом, хотя держать его пустым было бессмысленно и странно.

– Могу ли я надеяться, что вы удостоите меня чести танцевать с вами экосез? – Дюрок спросил это так, что, казалось, у Клэр не было никаких шансов отказать ему.

– Я не… – Клэр не успела закончить, как резкий голос Франсуа дал однозначный ответ:

– Полагаю, что моя прекрасная невеста будет польщена вашим предложением.

– Мадемуазель?

– Конечно… Почему нет?!

– В таком случае разрешите сопроводить вас в соседнюю залу.

Экосез был одним из самых активных и весёлых танцев. Дамы легко подавали руки, а кавалеры их шутливо брали, прижимая тем временем локти к бокам. Пары то поворачивались, не смотря друг на друга, то размахивали руками, то кружились на месте, словно дети, играющие в ветряную мельницу. За весь танец из-за бешеного ритма Жерар Дюрок смог задать Клэр лишь пару вопросов. Громкая музыка заглушала его голос, что вызывало смех Клэр.

– Вы очаровательны, мадемуазель. Как глоток свежего воздуха!

– Вы нарочно хотите меня смутить, сударь?

– Отчего вам смущаться? Разве я дал повод? – хриплым и слегка протяжным голосом произнёс Жерар и притянул Клэр к себе.

– Не забывайте, что у меня есть жених.

– Миро слишком умён, чтобы ревновать вас ко мне.

«Или амбициозен», – подумала Клэр, упрямо глядя ему в глаза.

– По крайней мере, о нём весьма одобрительно отзывался император. Вам известно, мадемуазель, что мы с Его Величеством давние друзья?

– Откуда мне это знать?

– Хорошо, – неожиданно произнёс он, насторожив тем самым Клэр. – Сколько вам исполнилось сегодня?

– Девятнадцать.

– Прекрасный возраст. Однако, признаюсь, я решил, что вы немного старше.

– Что ж, буду считать это комплиментом.

– Вы ещё не до конца раскрывшийся цветок. Так нежны и хрупки. Желание быть подле вас ежеминутно возрастает с каждым вашим словом. С каждым вашим вздохом. С каждым взмахом ресниц.

– Вы флиртуете со мной, ваша светлость?

– Я просто честен с вами. Хочу, чтобы и вы были честны со мной, мадемуазель.

– Честна с вами?

– Надолго ли вы задержитесь в Париже? – выдержав паузу, наконец спросил герцог.

– На то воля императора. Сегодня мы его гости. Однако, полагаю, это не продлится вечно. Вдобавок было бы крайне неучтиво пользоваться благосклонностью Его Величества слишком долго.

– Куда вы направитесь?

– Франсуа говорил, что мы останемся в Париже, ведь здесь его родина. Он слишком долго вымаливал прощение, чтобы вернуться сюда.

Казалось, Дюрок получил желаемый ответ. Однако удовлетворённости в его взгляде не было. Он продолжал в чём-то сомневаться. В чём-то подозревать Клэр и Франсуа.

После танца он, как и полагалось, передал Клэр в руки Франсуа. Герцог без остановки расхваливал её лёгкость и умение танцевать. За то долгое время, которое прошло с момента её первого бала, Клэр постоянно совершенствовалась. Танец и изучение его фигур стали для неё одним из основных занятий.

Франсуа, прищурившись, улыбался и кланялся в ответ, словно был благодарен этому господину за высокую оценку его невесты.

– Любезный Франсуа, Клэр. Хочу пригласить вас на конную прогулку в эту пятницу.

– Мы не… – голос Клэр был заглушён более решительным ответом Франсуа:

– Сочтём за честь!

– Прекрасно! Сейчас, простите, мне нужно на время удалиться. Встретимся за ужином. – Франсуа и Жерар уважительно кивнули друг другу на прощание.

– Франс, что ты делаешь?! Во время танца он неоднократно делал мне различные намёки на близость. А теперь ты так легко соглашаешься приехать к нему погостить? – Франсуа подхватил Клэр под локоть и увёл с места, где они стояли.

– Я знаю его намерения. Знаю, какой он человек, и он лишь наполовину делает всё по своей воле.

– Что ты хочешь сказать?

– А то, что кто-то нам не доверяет при дворе и хочет у тебя что-то узнать. Ему приказали это делать. Кому-то мы мешаем. Понять бы кому.

– Может, император нам не доверяет? Правильно делает, – ответила Клэр сама на свой вопрос, хитро сверкнув глазами.

– Не смеши. Наполеон, скорее, не дал бы нам согласия на приезд. Или же выдворил, только заподозрив что-то. Нет… Мы мешаем кому-то другому. О чём вы говорили?

– Его интересовало то, как долго мы с тобой будем в Париже.

– И что ты ответила?

– Сослалась на милость императора. Сказала, что будем здесь до тех пор, пока это позволяет Бонапарт.

– Умница.

Они направились в зал, где проходил банкет. Слуги в суете подносили тарелки с едой и раскладывали всё по местам. Разливали по бокалам напитки. Дурманящий запах алкоголя восхитительно сочетался с ароматом приготовленного мяса. Было жарко и душно.

– От всех этих разговоров во мне разыгрался аппетит. После ужина, когда все станут достаточно пьяны, ты пойдёшь в кабинет де Меневаля. На его столе должен быть список бумаг, подтверждающих изготовление Наполеоном фальшивых рублей.

– Изготовление фальшивых денег?

– Ты сама прекрасно знаешь, что скоро начнётся. В России его армии нужно любыми средствами добывать себе провиант. Нельзя сделать это лучше, чем через фальшивые купюры. Таким образом, его солдаты не славятся частым мародёрством и…

– И вдобавок это подрывает экономику всей империи, – догадавшись, что к чему, Клэр поспешила закончить его мысль и сама поразилась своей смекалке.

– Именно.

– Почему же ты сам не пойдешь? Ты лучше меня разбираешься во всех этих бумагах.

Франс недовольно закатил глаза и вскинул брови.

– У меня есть дела поважнее. Не забывай, что приказы здесь отдаю я.

Клэр заметила, как женщины вокруг стали активней размахивать веерами и громко перешёптываться. Одна из дам вышла навстречу к ним и приветливо обратилась к Клэр и Франсуа.

– Добрый вечер! Вы, должно быть, Клэр? Хотела лично поздравить вас, милая, с этим праздником.

– Благодарю вас, мадам. Но с кем имею честь? – спросила Клэр, зная наверняка, что портрета этой дамы за время своей подготовки она ни разу не видела.

– Дорогая, это мадам Бинош, – ответил вместо незнакомки Франсуа.

– Вы знакомы? – удивилась Клэр и направила свой взор на Франса.

– Моё имя Изабель. Верно, мы с вашим женихом давние приятели. Вы не рассказывали, Франсуа?

– Не успел, мадам.

– Весьма рада знакомству.

Клэр ни на мгновение не переставала разглядывать Бинош. Её жидкие волосы были чёрными и напоминали вязкую, медленно текущую смолу. Они неопрятно спадали на плечи, были грязноваты и выбивались из-под жёлтого платка, обмотанного вокруг головы. Женщина за тридцать, которая, по всей видимости, не отличалась скромностью или стеснительностью. Зелёное муслиновое платье на ней было чересчур откровенным, сквозь него просвечивала грудь. Клэр нарочно старалась не опускать глаза на уровень её декольте, чтобы, в первую очередь, не краснеть самой. Около губ и глаз мадам Бинош проявлялись первые морщины, которые она с усердием пыталась замаскировать пудрой. На длинной шее висело тяжёлое колье с обилием драгоценных камней.

Женское чутьё подсказывало Клэр, что с Франсуа эту женщину связывало несколько больше, чем просто дружеское знакомство. Разглядев в ней лицемерие и злость, Клэр приняла для себя решение сбежать от неё как можно скорее.

– С вашим женихом мы познакомились около двух лет назад здесь, в Париже. Он был проездом и куда-то торопился, но волею судьбы мы оба оказались в салоне мадам Рекамье. Пока в нём обсуждалась география, мы нашли общение друг с другом более занятным. Мой супруг, признаться, поначалу, конечно, ревновал, но потом и сам нашёл Франсуа очень интересным молодым человеком.

Глядя на Франсуа и мадам Бинош, Клэр видела, как они похожи между собой. В нём, как и в Изабели, было что-то мрачное. Немного зловещее и развратное. «Они стали бы идеальной парой», – подумала Клэр, говоря своим настороженным взглядом обратное.

– Ты не рассказывал о ней, – немного возмущённо сказала Клэр Франсуа, усаживаясь за стол.

– Откуда я мог знать, что император пригласит и её.

* * *

Ужин напоминал дружное семейное застолье. Гости галдели, проливали на скатерть вино, мужчины явно заигрывали с дамами. Император по очереди представлял Клэр своих близких и друзей. Подле него сидел Иоахим Мюрат, с которого он и начал знакомство. Высокий мужчина с чёрными кудрявыми волосами, плавно переходящими в бакенбарды. В своём мире Клэр не раз слышала это имя на уроках истории, но видеть этого человека воочию было совершенно иным. Скорее интерес, чем удивление. Клэр перестала удивляться в тот день, когда она своими глазами увидела живого императора Александра.

С Мюратом сидела его жена и сестра Наполеона Каролина. Император наскоро оказал внимание каждому гостю, после чего разрешил приступать к трапезе. За громкими разговорами никто не слышал, как Франсуа сообщает Клэр о месте расположения кабинета барона де Меневаля. Он говорил это тихо. На ухо. Слишком близко к её лицу. Как любовник. Часто Клэр приходилось отвлекаться на тосты в её честь, но затем она снова погружалась в смысл того, что он объяснял. Она хорошо запомнила план прохода к незакрытому кабинету и наконец смогла немного отвлечься.

С каждым новым тостом вино в её бокале волшебным образом пополнялось, и к концу трапезы Клэр уже ощущала лёгкое опьянение.

– Мадам Бинош обещала мне вальс. Подожди несколько минут с моего ухода и ступай по тому маршруту, который мы обговорили.

– Почему с ней? – Клэр ревновала и совершенно не пыталась этого скрыть.

Франсуа ушёл, взяв под руку Изабель, и мгновенно эти двое стали незаметны.

Клэр осталась сидеть, выжидая необходимое время, ровно так, как ей велел Франсуа. Допивая очередной бокал вина, она чувствовала слабость и головокружение, которое постепенно усиливалось. Ей слишком полюбилось это ощущение.

На другом конце зала она увидела Дюрока. Он смотрел на неё, не сводя глаз. Клэр делала вид, что увлеклась разговором с господином, сидящим напротив.

– Мадемуазель?

От неожиданно прозвучавшего над её ухом голоса Клэр вздрогнула.

– Боже! Зачем же так подкрадываться, ваша светлость? – Она поднялась и демонстративно направилась в соседний зал.

– Мне показалось, вы затосковали. Прошу, выпейте со мной за ваше благополучие. – Он поднёс ей бокал, но лишь от одного вида вина ей сделалось дурно.

– О нет, нет. Я и так уже много выпила. Ещё немного и свалюсь, – шутливо отнекивалась она.

– Мадемуазель, вы оскорбляете мои чувства. Хорошего вина не бывает много! Ну… за вас. Чтобы этот вечер запомнился надолго.

Клэр неохотно приняла бокал из его рук, и, прикоснувшись губами к тёплому хрусталю, сделала вид, что разделила с ним тост.

– Благодарю за вашу заботу, но прошу меня простить, Франсуа ждёт.

– Могу ли я проводить вас?

– Не стоит, спасибо! – резко возразила она, возмутившись его чрезмерной настойчивости.

* * *

Даже в коридорах музыка не смолкала ни на минуту. Шаг Клэр стал тяжёлым. Неустойчивым. Грузным. Всё вокруг замедлилось. Она старалась изо всех сил сохранять ровную походку, держа перед собой бокал с багровым напитком.

Клэр попыталась ускориться, но как только она про это подумала, то ощутила лёгкий толчок. В секунду она разжала свою руку и бокал с дребезгом упал ей под ноги. Всё его содержимое вылилось и растеклось по мрамору, задев подол её светлого платья. Взгляд Клэр был прикован к этому зрелищу. Отчего-то ей показалось, словно это кровь медленно, вязко, шипуче тянется, растекаясь в разные стороны. И как символично, что она первая её пролила.

– Боже мой! Прошу простить мне мою неуклюжесть!

Всё произошло так быстро, что Клэр не успела ничего понять, не то что рассердиться за произошедшее.

– М? – прищурившись, пробормотала она, узнав в полумраке открытую часть его лица.

– Неужели во всём Тюильри вы сталкиваетесь только со мной? – почти недовольно сказал он, куда-то спеша.

– Должно быть, так.

– К лучшему. Вам всё равно не следовало пить это вино. Куда-то направляетесь?

– Ищу своего жениха.

– Если мои глаза меня не подвели, я видел его недалеко от апартаментов, в которых он разместился.

– Благодарю, – рассеянно ответила Клэр, ещё раз извинилась и пошла совершенно в другую сторону, больше ничего не сказав М.

Дверь в кабинет барона де Меневаля действительно была открыта. Но Клэр показалось странным, что из щели тонкой струёй лился свет.

– Ну же! Приди в себя! – приказала она себе и несколько раз похлопала себя по лицу.

Немного протрезвев, она с крайней осторожностью подошла к входу и, затаив дыхание, медленно заглянула внутрь. К ней спиной стоял некий мужчина и что-то судорожно искал на столе. Он не был господином Меневалем. Клэр следовало тотчас уйти, но ноги её не слушались. Заполучить информацию о фальшивой валюте, которую намеревается изготовить Наполеон, необходимо любой ценой.

Выпивка придала Клэр храбрости намного больше, чем она рассчитывала. Она открыла дверь и, скользнув между ней и стеной, оказалась внутри. Услышав скрип двери, незнакомец обернулся. По взгляду обоих стало ясно, что они союзники. Мужчина держал в своих руках стопку бумаг, пока на столе тлел огарок свечи.

– Чёрт! – по своему содержанию это слово ничего не означало, но тот факт, что оно прозвучало на русском языке, ввёл Клэр в ступор.

– Вы русский?! – воскликнула она, и её лицо засветилось от радости.

– Тихо, тихо, тихо, мадемуазель! Вы, должно быть, Клэр? А я-то думал, что чуть не попался.

– Вы не представляете, как давно я не слышала родного языка. До чего отрадно, – сказала она, и собственный голос показался ей теперь другим.

– Истосковались, поди. Позвольте, сударыня, представиться, Александр Иванович Чернышёв.

Несмотря на скудное освещение, Клэр смогла разглядеть черты его лица. Он явно был молод и хорош собой. Ровный, слегка длинный нос, высокие скулы, курчавые тёмные волосы и пронзительный взгляд. Таким взглядом обычно разбивают женские сердца. Он искренне улыбался левым уголком губ, отчего на его щеке проявлялась ямочка. При разговоре он менял положение своих густых бровей, то поднимая их в удивлении, то хмурясь. Клэр была поражена его голосом, таким отчётливым, хрипловатым, глубоким. Вряд ли такой голос возможно когда-либо забыть, поскольку, не похожий на все остальные, он въедался в память с каждым словом.

– Рада знакомству! Но что вы здесь делаете, Александр Иванович?

– То же, что и вы, мадемуазель. То же, что и Франсуа де Миро. Ваш жених, – он особенно выделил слово «жених». – Я нахожусь здесь уже достаточно долго, и мне необходимо оставаться инкогнито. Вы меня понимаете? Мои задачи гораздо труднее, чем вы можете представить.

– Я поняла вас.

– Слышал, у вас сегодня день рождения?

Клэр молчаливо и безрадостно кивнула.

– В действительности или…

– У меня правда сегодня день рождения.

– В таком случае примите мои самые искренние и тёплые пожелания! Надеюсь, что вы вскоре благополучно вернётесь на родину.

– Благодарю вас! Это лучшее пожелание за вечер.

– Мне искренне жаль, что вы вынуждены участвовать во всём этом. – Чернышёв подошёл ближе к Клэр и печально сморщился. – Уповаю на здравый смысл Александра Павловича, раз он решился отправить вас в это змеиное логово. Вам здесь делать нечего!

– Видимо, у него не было другого выхода.

– Досадно, что мы не встретились при других обстоятельствах, мадемуазель.

– Возможно, – тихонько рассмеявшись, ответила Клэр.

– Мадемуазель, хочу оградить вас от опасности, которой вы вот-вот можете подвергнуться. Поверьте! Я лично слышал, что вы понравились некоторым мужчинам в Тюильри. Остерегайтесь их жён. Французские барышни готовы пойти на самые ужасные преступления, дабы оградить своих мужей от других женщин. И происходит это далеко не из-за пылкой любви, а по вине их ужаснейшего нрава.

– Благодарю вас за заботу.

– Пустое. А теперь покорнейше простите меня. Время на исходе, а мне ещё нужно найти в этой куче бумаг кое-что ценное.

Не успел он договорить, как в коридоре раздались шаги, которые постепенно приближались к кабинету.

Клэр со страхом в глазах взглянула на Александра, надеясь, что он найдёт выход, придумает что-нибудь. Но его лицо сделалось таким же хмурым и обеспокоенным, словно сейчас решалась не его жизнь, а нечто больше. Это так и было.

– Притворимся любовниками! Скорее, обнимите меня! – кинулась к нему Клэр, схватила за руку, но Александр отвёл её в сторону и только сильнее напрягся, глядя на дверь.

– Нас попросят удалиться, а кабинет закроют, и я не найду того, что искал. Бумаги нужны срочно. От этого зависят жизни многих людей. К тому же официально я отъехал по делам Бонапарта, и меня здесь быть не должно. Его министры без малого уже подозревают меня в измене и при каждом случае пишут доносы.

– Тогда прячьтесь за занавес. Я помогу. Скажу, что забрела не туда.

– С ума сошли?! Я не могу так просто согласиться на это. Это подставит вас под удар.

– Во имя жизней других?

Времени не было. Чернышёв нырнул за штору в то время, как дверь настежь открылась.

– Как вы вовремя, я искала своего жениха и случайно забрела… – Клэр не смогла договорить, поскольку в дверях она заметила вытянутую фигуру Жерара Дюрока.