Текст книги ""Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Мария Архангельская

Соавторы: Дмитрий Федотов,Сора Наумова,Светлана Волкова,Марат Дочкин,Левиафан Кейн,Ксения Холодова,Юлия Гладкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 238 (всего у книги 347 страниц)

Санча обошла Мушкилу и, оглядев поле боя, упёрла внимательный взгляд на своих гвардейцев. Васки шагнули к ней, как намагниченные, окружив полукругом, сохраняя почтительную дистанцию, пожирали восторженными глазами. Санча подошла сама и взяла за подбородок Кепу, повернув ему голову, чтобы лучше рассмотреть рану на голове.

– Порвано ухо, много крови, – сморщила носик Санча, но ободрила, – заживёт!

Повернулась к Генце, прижимавшему раненую руку к груди. Оценив рану, заявила:

– Зумар, собирайте трофеи в кучу, я вижу на телах врагов много полезного для нас. Генцой я займусь сама.

Если до этого боя лояльность васков была под вопросом, в головах парней роились всякие сомнения, то сейчас право Санчи приказывать казалось парням абсолютно естественным. Отныне четверо васков будут верны ей душой и телом, ибо в их глазах так и должен действовать истинный предводитель. В момент, когда им самим было страшно, и они готовились достойно принять свой конец, домина бесстрашно выступила вперёд, первая атаковала, обезглавила врага собственной рукой и обеспечила им победу, внеся сумятицу в строй врага. Приём, конечно, использовался коварный, но Санча – женщина! Строй развалил Мушкила, ну а жеребец чей? Не сам же он такой умный? А после боя домина первым делом осмотрела раны, чем окончательно завоевала сердца своего маленького войска. Вопрос командования в их маленьком отряде был закрыт. А то, что их предводитель – женщина… Что поделать, никто не совершенен.

56 – Fuero – право, привилегия. Фуэрос, множественное число– краеугольный камень испанского феодального права. Фуэрос весьма разнообразны. Существовали фуэросы городов, провинций, отдельных провинций и государственные фуэрос. Может быть, Читателю известно понятие «хартия» – почти то же самое. Фуэрос играли огромное значение в Испании, позже испанские короли при коронации будут приносить клятву верности фуэрос, что ставило фуэрос выше монаршей воли. У басков имелись свои фуэрос, которые феодалы Испанской марки были вынуждены им давать, ибо очень уж неуживчивыми могли быть соседями баски, когда недовольны. Примечательно, что фуэрос басков декларировали их юридическое равенство, на основании которого баски считали себя благородным сословием. Этот статус официально был закреплён позже, в XV—XVI веках. Фуэрос являлись основой автономии басков.

57 – Похожие споры приведут к возникновению в Испании такого вида дворянства, как «hidalgo de gotera», которые считались благородными только в своей местности и теряющие свой статус за её пределами. Кстати, переводится неблагозвучно.

58 – Прекрасно (эускара).

59 – Готовься (эускара).

Глава 17

То, что Санча потребовала положить перед собой всю добычу и явно собиралась распорядиться ею по своему усмотрению, возражений у васков не вызвало. Истинный предводитель не ведает сомнений и не договаривается об оплате – он одаривает. А то, что предводитель должен одаривать щедро, знала прекрасно сама Санча.

– У нас пленник, – буднично, словно овцу нашёл, заявил Зумар, вытаскивая из-за деревьев связанного человека. Так упаковать за короткое время Зумар не успел бы. Человек явно был пленником уничтоженного отряда. Его руки были плотно обвязаны спереди, и длинный конец верёвки подсказывал, что его вели за лошадью. Человек был немолод, его всколоченная борода наполовину поседела. Статью мужчина не поражал, но и щуплым не выглядел. Он выглядел изрядно побитым. Судя по синякам и рассечениям на лице, его крепко избили пару дней назад.

Зумар швырнул пленника на землю, рядом с расстеленным на земле одеялом одного из васков, которое уже начало пополняться трофеями. С пленника слетел капюшон, обнажая его всколоченную стрижку. Именно стрижку, вернее, её остатки, которые указывали, что ранее пленник носил тонзуру (60).

– О! Монах! – отметил очевидное Икац.

Санча перевела взгляд с пленника на Зумара и тот, спохватившись, шагнул к пленнику, поднял его за шиворот на колени и спросил на франкском (61) с непередаваемым горным прононсом (62):

– Ты кто?

– Добрый человек! – ответил на эускара монах-расстрига, который не потерял самообладания или от рождения был дерзок. Он опасливо косился на васков и одновременно с этим пытался рассмотреть Санчу, избегая при этом прямого взгляда, что в его состоянии было чревато внеочередными побоями. К тому же монашек явно надеялся на изменения в своей судьбе, но и не исключал, что горцы сейчас его прирежут, как досадную помеху. Но вот что здесь делает с горцами юная домина? Все его вопросы и надежды легко считывались даже васками, которые, как молодые волчата, стали скалиться, предчувствуя забаву.

Ответ пленника Зумар истолковал как насмешку и пнул его, что-то экспрессивно добавив на эускара.

– Я тебя спрашиваю имя, откуда ты и что здесь делаешь? – перешёл на эускара Зумар.

– Зовут меня Бертран, родом я из Лиму, а здесь я стою на коленях, терплю побои и понять не могу – за что, добрый человек?

Тут пленнику должно было крепко достаться, потому что взбешённый Зумар схватился за копьё. Васк не стал бы убивать пленника без приказа, но вознамерился отходить умника тупым концом древка. Зумар из всех гвардейцев был самым выдержанным, но пленник своими ответами срывал допрос, заставляя Зумара терять лицо перед доминой. Зумару пришлось отступить, потому что между ним и пленником втиснулся Мушкила, причём так, что у васка не оставалось сомнений: жеребец намеренно не подпускает его к пленнику. Зумар с досадой стукнул пяткой копья в землю и отступил. Мушкила же обернулся к пленнику, понюхал его путы на руках и оглянулся на Санчу.

– Развяжите его, – распорядилась Санча, «услышав» просьбу Мушкилы. Зумар с хмурым выражением лица достал свой тесак, но его опередил Икац, отвлёкшийся от обыска трупов:

– Тю-тю! Хорошая же верёвка! Сам развяжу!

– Благодарю, Ваша милость! – поднялся с колен Бертран и поклонился. К Санче он обратился уже на каталонском наречии, верно определив происхождение домины. Зумар исподлобья глядел на Бертрана, явно раздумывая, а не усадить ли пленника обратно, но, взглянув на жеребца, не стал ничего делать.

– Его милость благодари, – покачала головой Санча. – Ты монах?

– В душе, Ваша милость! – в свойственной неопределённой манере ответил Бертран.

Санча нахмурилась, и Бертран всё же получил от Зумара тычок пяткой копья по почкам, отчего вновь рухнул на колени.

– По какому уставу? – продолжила Санча, даже не взглянув на Зумара, и тот с удовлетворением сделал вывод, что сделал всё правильно.

– Не по уставу, – корчась от боли, ответил Бертран, но быстро добавил, стрельнув взглядом на Зумара, – Ваша милость.

Зумар приподнял уголок рта в беззвучной ухмылке, довольный тем, что оказавшийся фальшивым монах всё же поддавался дрессировке.

– Ну и что от тебя было нужно де Бланшфору?

– Того же, что и от Вас, Ваша милость!

Санча изогнула бровь, и Бертран смутился, поспешив объясниться:

– Прошу прощения, Ваша милость! Я имел в виду, что этот де Бланшфор сущий разбойник, хоть и рыцарь!

Санча недоверчиво посмотрела на Бертрана, но не стала больше ни о чём спрашивать, а подошла к небольшой горке трофеев.

На одеяле лежало самое ценное: оружие, кольчуги, шлемы, наручи и тому подобное. Отдельно на уголке маленькой кучкой лежала горстка монет и колец. Всё из серебра, золота не видно. В отдельную кучу, уже просто на камнях, свалили весь бытовой скарб, который собрали. В третьей куче лежала одежда с покойников. Трупы васки уже оттащили в кусты и там оставили. Лишь когда взялись за тело рыцаря, Зумар вопросительно взглянул на Санчу, но та равнодушно отвела взгляд, и рыцаря отнесли к другим, оставив без погребения.

К одеялу подошёл Кепа с тяжёлым свёртком в руке и положил его между оружием и серебром.

– Книгу нашёл, в седельной сумке, – пояснил находку Кепа. Книга им сейчас без надобности, а васки и вовсе читать не умели. Однако книга стоила денег, и немалых.

– Это моё! – воскликнул Бертран и попытался выхватить свёрток с книгой из общей кучи, но не смог её поднять. Никто бы не смог. На книгу в прямом и переносном смысле наложил своё копыто Мушкила. Жеребец сердито фыркнул на расстригу, и тот поспешил отступить.

– Это моя книга, – жалобно обратился Бертран к Санче, но та лишь мельком на него взглянула и продолжила рассматривать трофеи, ничего не беря в руки.

– Зумар, распредели оружие и брони. Полагаю, вы без меня лучше разберётесь.

Васки оживились. Кольчуги для них сейчас были самым вожделенной частью добычи, но они же и представляли основную ценность. По обычному уговору они могли рассчитывать на треть военной добычи, а раздавая оружие Санча практически отдавала им львиную долю. Делёж провели быстро. Враги были экипированы неплохо и четыре комплекта с кольчугой, наручами и поножами собрались легко, кроме шлемов. Металлических шлемов оказалось всего три, но вопрос решился быстро. Кепа из-за ранения в ухо в ближайшее время носить шлём всё равно не мог, потому недостачу ему компенсировали хауберком с кольчужным капюшоном (63) с самого рыцаря. Такое решение Зумара оказалось не только справедливым, но и разумным. Кепа обладал самым низким ростом в их компании, но наиболее широкими плечами, как раз под стать покойному Этьену. Хауберк ему пришёлся впору, но висел ниже колен, что Кепу никак не расстраивало.

После столь щедрого дележа добычи Зумар сложил всю серебряную наличность в кошель и протянул его домине. Такой расклад саму Санчу тоже устраивал, она получила самую востребованную для себя часть трофеев.

Мушкила решил, что пора ему тоже вытребовать свою долю, и снова положил копыто на свёрток с книгой.

Васки дружно захохотали.

– Зачем ему книга? – смахивая слёзы спросил Икац.

– Может, он её съест, – в шутку предположил Генца.

– Пусть ест. Если бы не Мушкила, нас бы самих вот тут сейчас раздевали, – заметил Кепа.

Зумар кивнул, подводя итог консенсуса, и взглянул на Санчу. Санча озвучила решение:

– Книга Ваша, Ваша милость!

– Это моя книга, – шёпотом произнёс Бертран, понимая, что здесь его мнение никто в расчёт принимать не будет.

* * *

Оставаться на месте сражения дольше необходимого не стали. Несмотря на то что считали себя вправе, но право сейчас такое – право сильного. Сегодня ты сильный и оказался прав, а следующий раз окажешься слабее и вот уже виноват. В злонамеренном, ничем не спровоцированном умерщвлении честного благородного рыцаря со всей его меснадой. Поэтому уносили ноги на всякий случай.

Бертрана отпустили было, но тот бухнулся на колени и упросил взять с собой, обещая отработать носильщиком. Васки посмотрели на кучу вещей, которую пожалели выбрасывать, и их взгляды дружно скрестились на вязанке копий (64), нести которые никому не улыбалось. Переглянувшись, васки согласились.

Так что теперь Бертран шёл со всеми, пыхтел, нагруженный как осёл, но не жаловался. Расстрига оказался выносливым. Или очень не хотел оставаться один.

На ночёвку встали заранее, подыскав подходящее место вдали от тропы. Обустроив лагерь, васки снова вздели свои кольчуги, и Зумар вывел их на тренировку. Для Санчи прояснилась причина, на которой держался авторитет Зумара. Из четверых он был самым старшим и успел в прошлом году сходить в военный поход. Нанимался в войско Арагона, но воевали не с маврами, а с кастильцами. Вряд ли он стал зрелым и умелым воином, но неопытным парням и этого было достаточно. Теперь Зумар передавал братьям и дяде всё, что успел подглядеть в ухватках копейщиков. Если Зумар с Кепой и Икацом были братьями, то Генца приходился им всем дядей, хотя оказался младше Зумара. Зумар с Кепой были единокровными братьями, что удивительно, поскольку высокий и гибкий Зумар резко контрастировал телосложением с приземистым и широким Кепой. Икац же приходился кузеном Зумару и Кепе.

Зумар сильно опасался, что повышение качества вооружения сыграет с ними злую шутку. Всё же к наличию соответствующего оружия требовалось приложить и сопутствующие навыки, которых не было.

Пока васки «развлекались», Мушкила подтащил зубами седельную сумку к Санче и стал пихать её руку по направлению к сумке. Санча вытащила свёрток с книгой, ничуть не сомневаясь в намерениях Мушкилы ознакомиться со своей частью добычи. Раскрыла свёрток и у неё в руках оказалась увесистая книга с деревянными досками-щёками обложки. Развязав тесёмки застёжки, Санча раскрыла книгу.

– Латынь, – Санча подняла глаза на жеребца, – Это Евангелие.

Ну кто бы сомневался. Все виденные Санчей пергаменные книги содержали части Священного Писания. Только старые кодексы и свитки в библиотеке дяди Суньера содержали что-то другое, но их в руки было брать страшно – старый папирус крошился.

Мушкила в нетерпении переступил копытами, рассматривая книгу.

– Вам почитать, Ваша милость? – предложила Санча.

Мушкила обрадованно закивал и переместился за спину девушки, чтобы, замерев над её плечом, без помех вглядываться в страницы. Санча уселась поудобнее, расположила книгу на коленях и принялась читать. На звук её голоса подошли гвардейцы. Васки опершись на копья, прислонили головы к древкам и внимали звукам незнакомой речи. Латинского они не знали, но звучание узнавали. Всё же пару раз в год им удавалось посещать воскресные службы. Обычно после сбора урожая. Речь соседних народов с васками была сродственной латинскому, потому нельзя сказать, что гвардейцы совсем ничего не понимали.

В эту благостную картину не вписывался только Бертран, украдкой кидавший в сторону Санчи взгляды, полные страха и отвращения.

Чтение продлилось недолго, солнце склонилось к закату, и Мушкила обеспокоенно оглянулся на садящееся светило. У мусульман было не принято совершать ритуалы во время восхода и заката, а чтение священного текста таковым, несомненно, является. Его движение заметила Санча и, поняв по-своему, закрыла книгу.

– Скоро стемнеет, а у нас ещё полно забот.

У Мушкилы забот не было, поэтому он пошёл искать зелень посочнее, а заодно обдумать услышанное и увиденное.

Узнавание текста не произошло. Мушкила не различал тех слов, которые читала Санча. Сами слова были понятны, а вот письменность – нет. «Камни» крутились в голове, и Мушкила чувствовал от них исходящее сомнение и малую толику узнавания, но делиться полноценным знанием они не спешили. Досадно. Мушкила выплюнул растение, отпугнувшее его горечью.

О существовании Евангелия Мушкила знал ранее, в Коране оно упоминается. Книга начиналась с родословной Иисуса (65), а благодаря марабуту и Афару он знал о некоторых христианских именах пророков, что сильно выручало сейчас. Ну вот как бы он сопоставил и мог понять, что Авраам – это Ибрагим, а Иисус – Иса? Родословная Мушкилы насчитывала двадцать семь поколений, что меньше, чем у Иисуса, и такой подход Мушкила мог только приветствовать. Это было логично и дополняло его знания, но недостаточно. Где описания предков? Как понять породу Иисуса без этого?

* * *

За ужином держали совет. Санча больше не скрывала от гвардейцев цель своего путешествия и предложила сообща подумать, как безопаснее добраться до Нарбуно. Собственно, существовало два пути. Первый, самый удобный, лежал вдоль долины реки Од. Путь вёл через Лиму, мимо Каркассона и далее по самым населённым местам вплоть до города Нарбуно. Второй путь вёл по предгорьям, не доходя до Лиму следовало свернуть направо в долину ручья Святого Поликарпа. Далее придерживаться направления на восход, которое неизбежно выведет к Нарбуно. Главное, не спускаться в долину реки Од.

Недостатки обоих путей вытекали из их преимуществ. Графские и городские земли обещали больше порядка и защиты от разбоя, но они же и притягивали к себе разнообразный разбойный сброд. Опять же, неизвестно чего ждать от внимания местных властителей. Санча предпочла бы проскочить незаметно, но получится ли? Путь через предгорья был более предсказуем, если не считать, что могут потребоваться проводники. Однако земли эти не пустуют, что и хорошо, и плохо. Придётся пройти многочисленные мелкие феоды, подобные феоду де Бланшфора. С другой стороны, мелкие феодалы не держат многочисленных мытарей, проскочить которых незаметно будет сложно. И куда больше шансов справится своими силами. Это обстоятельство привлекало васков больше всего. Кроме того, Зумар заверял домину, что проводники не понадобятся, путь в предгорьях они способны найти сами. Совсем заплутать не получиться – все ручьи впадают в реку Од, а если немного заплутают и пройдут лишнего, то ничего страшного, большого груза у них нет. На это вздохнул Бертран, но смолчал. Его статус в отряде находился на уровне вьючного осла.

Несмотря на то что васки хорошо проявили себя в стычке с воинами де Бланшфора, Санча сомневалась в их способности противостоять подобным угрозам впредь с той же результативностью. Опыт, полученный с виконтом Конфлана, ей повторять тоже не хотелось. Такие решения девушке принимать было непривычно, она вопросительно посмотрела на Мушкилу, который также присутствовал на совете у костра. Васки на это никак не реагировали, считая само собой разумеющимся наличие любопытной конской морды между ними, а вот Бертрана присутствие Мушкилы определённо смущало. Он старательно отводил взгляд, но всё равно возвращался к жеребцу.

Мушкила, отловив взгляд Санчи, утвердительно прукнул, тем самым присоединяясь к Зумару.

– Тогда так и решим. Зумар, а мы не пропустим тот ручей?

– Ни в коем разе, Ваша милость. Он не меньше этого, – Зумар махнул рукой на журчащий в темноте ручей, – и будет справа. Этот ручей Саль, впадёт в Од, далее по правую руку ничего полноводнее не будет до ручья Святого Поликарпа. Не заблудимся.

60 – Тонзура – выбритое место на макушке головы у католических монахов и священников.

61 – Франкский язык – здесь, ранее и далее имеется в виду совсем не французский и не его более древняя версия, а окситанский язык или его диалект. Каталонский язык весьма близок к окситанскому.

62 – Тот самый гасконский акцент мусье д’Артаньяна!

63 – Хауберк – длинная кольчужная рубаха до колен. Могла иметь длинные рукава, цельный или раздельный капюшон. Спереди и сзади имелся «разрез» для удобства верховой езды. Распространённый вид брони в то время, но недешёвый. Надёжность зависела от качества изготовления и использованного металла.

64 – На первый взгляд может показаться, что это жмотство высшей степени – можно же снять наконечники с копий, как самую ценную часть. Но на хорошее копейное древко уходит немало труда и, главное, много времени. Не говоря уже о том, что найти подходящую основу тоже не в любом лесу можно.

65 – Мушкиле попалось Евангелие от Матфея.

Глава 18

Предгорья Пиренеев с окситанской стороны оказались не такими безлюдными, как ожидалось. Каждая долина была занята и кем-то обрабатывалась. Крестьяне, завидев вооружённый отряд, предпочитали прятаться. Тем, кому это не удавалось, приходилось кланяться и заискивать перед молодыми бандитами. Наличие же домины верхом на статном жеребце сказывалось благоприятно. Видимо, в глазах людей знатная домина своим присутствием облагораживала шайку вооружённых бандитов до отряда гвардейцев. Отметив это обстоятельство, Санча старалась держаться во главе. Васки, запомнившие урок де Бланшфора, теперь высылали вперёд разведку. В роли головного дозора выступали попеременно быстроногие Икац с Генцой. Теряться из виду и уходить далеко вперёд Зумар им запретил. Бертран тащился с грузом в хвосте, но успевал время от времени отбегать в сторону, чтобы сорвать что-нибудь или выкопать корешок.

Ручей Святого Поликарпа вытекал из сужающейся долины, ограниченной крутыми склонами, поросшими лесом. Это путникам не понравилось, хотя ручей вёл в нужную сторону – строго на восход. Посовещавшись, решили спуститься пониже к долине Од, но для этого им пришлось переходить вытянувшуюся вдоль ручья горную гряду. Если не пытаться забираться на невысокие вершины, то местность была вполне проходима. Изрезанный ландшафт оставлял мало возможностей для разбивки полей, из-за чего признаки жилья людей стали встречаться всё реже.

На следующий день васки дружно признали Санчу лучшим охотником. Санча добыла здорового подсвинка метким броском серебряной монеты. В руки местного крестьянина.

На третий день обнаружили впереди обширную долину, расширяющуюся по направлению к реке Од, и решили обойти её по предгорьям.

Новое испытание настигло путников с той стороны, откуда не ждали. Лошадей пробил понос. Генца настаивал на днёвке. Собственно, никто и не возражал. Нашли место у подходящего ручья и занялись привычным делом – обустройством лагеря.

Генца решил, что лошади отравились, и принялся отпаивать их. Мушкила действительно чувствовал слабость и сильно колотящееся сердце, поэтому послушно пил воду через силу. А с трофейной кобылой Генце так же легко договориться не получилось. Утолив жажду, лошадь никак не хотела совершать над собой насилие.

Через некоторое время Зумар почувствовал какое-то беспокойство.

– А где монах? – спросил он Кепу, стоявшегу на страже, а точнее, сидевшего на валуне, откуда мог обозревать окрестности.

Кепа пожал плечами:

– За валежником вроде ушёл.

– Давно?

– Почти сразу, как встали, – подтвердил Кепа.

Зумар схватил копьё и вознамерился идти искать Бертрана. Кепа, озадаченный Зумаром, видимо, стал приглядываться шире и заметил на крутом склоне вдоль ручья карабкающегося человека.

– Зумар! А не наш ли это монах? – позвал Зумара Кепа, указывая ему на человека рукой.

– Чего он? Больше нигде валежника не нашёл?

– По-моему, он удирает, – поделился своим мнением Кепа. – У него котомка за спиной.

– Ах ты!… – выругался Зумар и зычно скомандовал: – Проверьте, что пропало!

Пропажу первой обнаружила Санча.

– Книга!

– А кошель?

– Кошель на месте, – ответила Санча, и Зумар заметно успокоился. Зато неожиданно взбодрился приунывший было Мушкила.

– Йиго-го⁈

– Что это такое? – Генца, как только услышал о сбежавшем Бертране, вместо проверки вещей полез осматривать фураж. Запустил руку в мешок, вытащил горсть зерна, высыпал обратно, пошарил, вытащил снова, отставил мешок. Взялся за торбы, высыпал их содержимое на свой плащ и теперь то ли спрашивал, то ли возмущался.

На плаще лежали оставшиеся в торбе зёрна вперемежку с разорванными на мелкие кусочки зелёными листьями. Генца взял зелень в руки и понюхал. Подошедший Икац тоже взял листочки в руки и уверенно сказал:

– Это наперстянка. Я её для бабушки Мирен собираю иногда, когда у неё сердце болит. Если перебрать, то яд.

– Негодяй! – возмутился Генца.

В это время метавшийся по лагерю Мушкила принял решение и рванул вдоль ручья.

– Мушкила! – заорал Кепа. – Лучше с другой стороны! Там прохода может не быть.

Мушкила принял совет, развернулся и поскакал вдоль ручья в противоположном направлении.

Вслед ему уже кричала Санча:

– Мушкила! Мушкила! – но Мушкила даже не обернулся.

Санча осуждающе посмотрела на Кепу. Тот ответил удивлённо:

– А мы что? Не будем догонять вора?

Зумар распорядился:

– Кепа, вместе с Икацом идите вслед Мушкиле. Найдите и приведите.

– Да он обход искать пошёл. Перелезем за вором гору, там и Мушкила будет, – выразил Кепа своё мнение.

– Я с вами пойду! – заявила Санча.

– Ваша милость… – дружно собрались отговаривать Санчу васки.

– Генцу оставьте с кобылой. Икац с Кепой вперёд, меня не ждите, а Зумар со мной, – определила порядок движения Санча, и васки приняли приказ к исполнению.

* * *

Вот уж воистину, то понос, то… волки. Мушкила вновь столкнулся с этими хищниками. Ему удачно подвернулась тропа, которая вела в обход горы. Он уже навострил уши, чтобы искать вора. В этот раз для разнообразия неожиданностью был он сам. Волки и жеребец увидели друг друга одновременно, но это не помешало стае хищников мгновенно сориентироваться и организовать погоню. Скоро Мушкиле стало не до Бертрана и унесённой им книги. Его догнали.

– А-а-а! – почти по-человечьи заорал от боли Мушкила, которому в ляжку впились волчьи зубы. Он крутанулся, обтирая задним бедром ствол небольшого деревца, сбивая повисшего волка.

– Йа-а! – жеребец лягнул копытом зверя, как только почувствовал размыкание челюстей волка. По ощущению попал, но хищник не издал ни звука, оставляя Мушкилу в неведении насчёт эффективности своего удара.

Оставшаяся пара из догнавшей троицы волков заступила дорогу, оттесняя добычу в рощицу, где вертлявая лошадь не сможет активно крутиться, а вот им будет проще нападать с разных сторон. Однако цель их охоты действовала не по правилам. Вместо того чтобы испугаться и отступить, это «мясо» кинулось на них в атаку. Волки прыснули в стороны, не желая ставить свои зубы против копыт, а добыча рванула мимо. Волки рванули следом. На короткой дистанции на старте у них было преимущество в ускорении, они уже предвкушали кровь жертвы.

Волки все делали правильно. Любая цель их охоты действовала бы из желания спастись прежде всего. Мушкила же дрался, чтобы победить. Рванув вперёд между увернувшихся волков, он прекрасно понимал, что не избежит их атаки и если ничего не предпринимать, то оба волка повиснут на нём, вцепившись зубами. И ладно, если только в ляжки. Скорее всего, один уцепится в ногу, а второй будет целить в горло. Потому Мушкила им подыграл, но сделал по-своему. Не стал убегать со всех сил, а немного подвернул, раздавая тем самым роли хищникам: правому рвать ляжку, а левому горло. И встретил правого дуплетом задних копыт, поворачивая голову навстречу левому, чтобы побольше прикрыть горло, осознанно пропуская волка до шеи. Ожидаемо волк всё же вцепился куда смог, но ему не удалолсь перехватить горло, а Мушкила, подломив переднюю левую ногу, тут же опрокинулся на него сверху, перекатившись через волка всей своей массой.

Волчара опомнился быстрее, чем жеребец вскочил на ноги, и засеменил на полусогнутых лапах в сторону укрытия между камней. Двигался он достаточно вяло, видимо, кувырок под конем не обошёлся без последствий, но и Мушкила не стал его добивать. В кустах уже появились отставшие в погоне, а желание вступать в новый бой улетучилось через рваные дыры в шкуре.

Мушкила рванул по найденной им ранее тропе дальше. Волки продолжали его гнать, но малыми силами нападать не решались – выжидали удобного момента, когда смогут навалиться всей стаей. Мушкиле стало тоскливо. Страх и безнадёжность снова посетили его. Ему вспомнился Мустафа. Ведь он встретил его в такой же безнадёжной ситуации. Мушкила как будто снова посмотрел в его мёртвые глаза и зло всхрапнул:

«Нет же, не в такой же. Вот тропа, и я не знаю, что будет за поворотом! Это испытание! В пасть вам ноги! Я не буду молить о помощи, мне нравится мой хвост!»

А за поворотом пространство расширилось и открылся извилистый луг. Сомнительно, чтобы по нему можно было убежать от волков, но Мушкила мог прилично оторваться, чтобы… дальше продолжить гонку. А сама тропа уходила вправо вверх по косогору, где выше, на небольшой ровной площадке стояло старое ветхое приземистое здание из камня. Даже отсюда виднелись прорехи в кровле. Нежилое.

Почему Мушкила выбрал это здание он объяснить себе не мог. Добежав до каменной постройки, он остановился у входа. Волки ещё больше отстали, замедлившись при виде человеческой постройки.

Двухстворчатые толстые двери были приоткрыты. Было тихо. Удивительно, что двери висели на петлях, на которые до сих пор никто не позарился. Ведь железо. Мушкила осторожно просунул голову в помещение, не имевшее окон, но освещаемое солнцем через прорехи в крыше. Убедившись, что никого, кто мог бы его выгнать в постройке не оказалось, он смело вошёл и мордой прикрыл створки дверей за собой. Замерев, словно призадумавшись, Мушкила развернулся к дверям задом и, оперев круп на двери, улёгся на пол, заблокировав своей тушей двери. Жеребец устало закрыл глаза, но тут же открыл, заметив необычное. На противоположной стене на освещённом лучами солнца пятне висел, скособочившись, старый деревянный крест.

«Храм?»

Из тёмного угла на свет вышел Бертран. Он обнимал на груди котомку, в которой угадывались очертания свёртка с книгой. В широко раскрытых глазах бывшего монаха плескался ужас.

Мушкила же все остатки сил потратил на борьбу с волками и не имел ни сил, ни желания атаковать. Всё, на что он был сейчас способен, – изображать мнимое спокойствие и демонстрировать угрозу. Но лёжа. За дверью скреблись и рычали волки. Так что непонятно, какая угроза действовала на Бертрана сильнее.

– Что тебе нужно от меня, конструкт? – спросил слабым голосом Бертран.

«Камни» в голове Мушкилы завертелись в бешеной карусели. «Камни» впервые настойчиво «выли», и это отдавалось болью. В глазах жеребца потемнело. Он угрожающе захрипел, стараясь не выдать слабость. Бертран такую реакцию понял по-своему.

– Па́тер но́стер, кви эс ин цэ́лис, санктифицэ́тур но́мэн Ту́ум. Адвэ́ниат рэ́гнум Ту́ум. Фи́ат волю́нтас Ту́а…– стал молиться Бертран (66). Страх покинул его, слова молитвы наполняли его решимостью. – Кво́ниам Ту́ум эст рэ́гнум эт ви́ртус эт гло́риа ин сэ́куля. А́мэн. Изыди!

Молитва подействовала, но не так, как ожидал Бертран. Волки пропали. А через некоторое время сверху прозвучало:

– Они оба тут!

Икац, забравшийся на крышу здания, заглянул в прореху кровли. От звука его голоса Бертран рухнул на колени. Мушкила нашёл в себе силы отодвинуться от двери и в неё просунулся Кепа.

– Подлый вор! – Кепа отобрал котомку у Бертрана. Не для сохранности имущества, просто Бертран прикрывался ею от сыпавшихся ударов. Вскоре к Кепе присоединился Икац. Впрочем, васки били Бертрана не смертным боем и недолго. Не увечили, понимали, что вора будут казнить, так к чему лишние муки. Не по-христиански это. Бертран не молил о пощаде, молча терпел побои. Мужественно.

Санча с Зумаром появились к тому моменту, когда Кепа с Икацом уже подустали лупцевать Бертрана, связали ему руки сзади, а из той же самой веревки, от которой освободили его несколько дней назад, Икац связал петлю, вдел в неё голову Бертрана, другой конец перебросил через ветхую балку и проверял, наваливаясь весом, выдержит ли?

Санча метнулась к Мушкиле, а Зумар поспешил помогать братьям.

– Вы с ума сошли? – Санча окрикнула своих гвардейцев, разглядев, чем они занимаются. Девушка протянула руку, указывая на покосившийся крест. – В храме?

Васки смутились настолько, что даже переглядываться не решились. Настолько им стало стыдно смотреть друг другу в глаза. Но братья есть братья, не сговариваясь, они схватили тушку Бертрана и поволокли его наружу.

Только теперь Бертран открыл рот:

– Ваша милость, отриньте договор! Не губите свою душу! Бога ради! Всё, обещанное им, ложь! Не губите свою душу!

Васки выволокли вопящего Бертрана. Санча погладила морду Мушкилы между глаз, пообещала ему вернуться и вышла из здания вслед васкам.