Текст книги ""Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Мария Архангельская

Соавторы: Дмитрий Федотов,Сора Наумова,Светлана Волкова,Марат Дочкин,Левиафан Кейн,Ксения Холодова,Юлия Гладкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 332 (всего у книги 347 страниц)

Александр нахмурил высокий лоб, с презрением бросил на Клэр недовольный взгляд и отвернулся. Она и не могла ожидать того, что он поверит ей. Мишель не поверил…

– Я действительно считаю вас сумасшедшей. И, не знай я все тайны этого кольца, уже сейчас велел бы увести вас в камеру.

– Что? – с облегчением переспросила Клэр, не поверив в своё счастье. – Вы верите мне?..

– Чем вы можете подтвердить свои слова? – произнёс он слишком торжественно и важно.

– Я не… – Клэр вспомнила, что в квартире Майи наверняка должны были остаться её вещи. – В поместье Милановых, откуда меня доставили к вам, есть девушка из прислуги. Её зовут Майя. Она нашла меня на Дворцовой площади и отнесла в квартиру, в которой жил некогда её брат. Там осталась моя одежда. Вас удивит фасон моего наряда, но главное не это! Главное – это то, что в брюках будет лежать бумага, на которой изображён ваш дворец и стоит дата того самого дня, когда я перенеслась сюда.

Каждый раз, когда Клэр пыталась объяснить императору про свои джинсы или про то, что этой бумагой был билет в его дворец, она заикалась и несколько секунд подбирала подходящие для этого слова.

– Как какая-то купленная бумага сможет убедить меня в правоте ваших слов?

– Когда Ваше Императорское Величество увидит её собственными глазами, то поймёт, – её голос наконец зазвучал уверенно. Клэр сделала шаг вперёд, чтобы поклониться императору, и, вмиг обессилев, упала на колени.

На лице Александра появился ужас. Он незамедлительно вызвал стражу.

– Немедленно лекаря! Срочно! – грозно приказал государь, отойдя от Клэр в сторону.

Личный врач императора находился рядом с его покоями, поэтому очень быстро поспел на крики Его Величества. Клэр перестала слышать, что происходит вокруг. Она мирно закрыла глаза и, ничего не чувствуя, вновь погрузилась в сон.

Пропал крик, пропали люди. Клэр, как и прежде, не было среди них. Какие-то светлые лица мелькали в её сознании, но их очертаний она не могла ни разглядеть, ни понять.

Было ясно одно. Этот мир давно принял её. Осталось лишь ей впустить его в себя.

Глава 10
Тайна императора

Прошло больше недели, прежде чем Клэр смогла наконец подняться с кровати. Впервые открыв глаза после случившегося, она с некоторым сомнением боялась, что снова перед ней окажутся разодетые дамы, император Александр и весь этот 1811 год. Всматриваясь в белый высокий потолок, она мгновенно поняла, что по-прежнему находится в этом времени.

Постепенно приходя в себя, Клэр вяло окинула взглядом комнату, без того интереса, с которым она привыкла рассматривать всё в этой эпохе. Большие окна, прикрытые кремовыми занавесками, пропускали свет, заливающий картины, что висели на стенах, бело-жёлтыми пятнами.

В углу стоял полированный маленький столик из красного дерева. Над ним висело массивное зеркало с узорчатыми овальными краями, в котором отражался небольшой напольный цветок, напоминающий зелёную пальму.

Нежные белые ткани висели над головой девушки и плавно стекали вдоль всей кровати, закрывая её со всех сторон у изголовья. Пышные подушки с синей обшивкой соответствовали большому одеялу, половина которого была сброшена Клэр на пол.

В день, когда она впервые пришла в сознание, об этом сразу доложили государю. Спустя некоторое время он лично посетил её покои, чтобы убедиться в её выздоровлении.

Александр с таинственной улыбкой сказал, что продолжит «весьма деликатный разговор» только с позволения её врача. Покидая комнату, он положил на тумбочку небольшой кусочек какой-то цветной бумаги, но Клэр так и не смогла найти в себе силы взять её в руки.

И вот, когда жизнь вновь стала к ней возвращаться, удовлетворяя своё любопытство, Клэр склонилась над той самой бумагой. Перед ней лежал смятый, даже слегка порванный билет из Эрмитажа, купленный ею в её последний день в своём времени. Это значило только одно: император Александр поверил ей. Её глаза тут же наполнились светом и заблестели. Клэр глубоко вдохнула, и, прижав тот самый билет к своей груди, спокойно выдохнула, ощущая лёгкий дискомфорт под ложечкой.

Когда придворные заметили, что Клэр окрепла и уже может вставать с кровати, послали за врачом, который курировал её лечение.

Через час к ней в покои зашёл мужчина среднего телосложения, в возрасте сорока – сорока пяти лет. Его прямые редкие волосы в буквальном смысле стекали по голове. Лицом он был приятен, но взгляд тёмных глаз ни на мгновение не делался мягким.

– Ну-с, мадемуазель, пора бы нам с вами уже познакомиться! – сказал он с небольшим акцентом, пройдя несколько шагов от двери по направлению к её кровати. – Разрешите представиться: баронет Яков Васильевич Виллие, личный врач императора Александра.

– Клэр, – чуть ли не шёпотом произнесла она в лёгкой растерянности, прикрывая себя одеялом.

– Вам незачем стесняться меня, ведь я лично осматривал вас неделю назад, – намекнул он на то, что, по всей видимости, уже видел её тело. Клэр немного успокоилась, но по-прежнему держала руки с одеялом перед собой.

– Что со мной произошло?

– Мы хотели бы в подробностях узнать это лично от вас, сударыня. Вероятнее всего, лёгкая травма и сильное душевное потрясение.

– Помню, как меня ударили несколько раз по лицу, – перебирая в памяти те события, Клэр бесконтрольно вздрогнула, опустив глаза на свои руки.

– Сейчас вам уже ничего не угрожает. Можете быть покойны. Я вынужден просить вас снять сорочку, чтобы осмотреть вас и проверить ваше дыхание.

Клэр, подозрительно взглянув на него, практически сразу принялась стягивать с себя белую одежду. Пару лет назад она посещала врача и проходила похожую процедуру обнажения. Несмотря на это, чувства безысходности и стыда не оставляли её ни на минуту. Повторяя про себя заветные слова «он же врач», она старалась придать себе сил и терпения.

– Разумеется, я бы рекомендовал вам ещё неделю покоя. Но со слов императора я понял, что он с нетерпением ждёт встречи с вами. Я дам указания прислуге, чтобы каждый раз после приёма пищи вам подавали настойку из травы пастушьей сумки, листьев земляники, крапивы, и, пожалуй, полынь с тысячелистником вам также не повредит.

– Благодарю вас!

– Не забывайте чаще отдыхать и дышать свежим воздухом.

После ухода доктора к Клэр в спальню зашла молодая фрейлина с двумя молчаливыми служанками. Она представилась Екатериной Васильевной Салтыковой. Наиприятнейшая молодая женщина с чёрными густыми волосами. Её голос звучал складно и нежно, и, несмотря на уверенность в своих словах, она казалась скромной и хрупкой. Её лицо было румяным и круглым, а глаза напоминали два сияющих сапфира.

– Доброго дня, belle créature [171]171
  Прекрасное создание.


[Закрыть]. Слава богу, что вы набрались здоровья так скоро. Император пожелал, чтобы я привела вас в подобающий вид. Сейчас вам помогут обмыть тело, а затем я лично прослежу за вашей подготовкой к приёму у Его Величества Александра Павловича.

Клэр лишь покорно кивала, восторгаясь статью и речью девушки.

* * *

Процедура сборов ничем не отличалась от той, к которой она уже успела привыкнуть в доме Милановых, только протекала она гораздо быстрее.

После полуторачасовых подготовок Клэр наконец стояла перед дверью зала, в котором её уже ожидали. На протяжении всего пути от комнаты до этой двери её сопровождал охранник. Он был слишком молод, и, судя по его серьёзному лицу, это было его первое ответственное поручение.

Несколько раз Клэр пыталась заговорить с ним, но после тщетных попыток смирилась с молчанием и перестала обращать на него внимание. Когда последовало разрешение войти, юный охранник проводил Клэр взглядом и, оказавшись за её спиной, поспешил закрыть дверь.

Услышав, как щёлкнула дверная ручка, Клэр, словно статуя, продолжала неподвижно стоять у самого входа перед императором и его советниками. В зале было много высоких окон, оттого всё его пространство и лица находившихся в нём людей были прекрасно освещены. Помимо Александра напротив неё находилось ещё шестеро мужчин средних лет.

Заметив беспокойство Клэр, император потёр левой рукой привязанное к правому рукаву мундира пенсне и, по-светски указав на неё рукой, представил всем присутствующим.

– Вот, господа, перед вами Клэр Данииловна Хромова. Она не имеет знатного рода и фамилии, но, к моему, и полагаю, вашему удивлению тоже, способна воодушевить наши умы. Перед вами же, Клэр Данииловна, барон Строганов, графы Аракчеев, Кочубей, Салтыков, мой близкий друг Николай Николаевич Новосильцев и наш просветитель Фёдор Александрович Лабзин. Прошу вас, расскажите в подробностях, кто вы и откуда приехали.

Настороженные взгляды и хмурые лбы. Клэр, слегка заикаясь, никак не могла придумать, с чего именно ей начать свой рассказ.

– Ваше Величество, что эта барышня способна нам рассказать такого, чтобы мы удивились? – поинтересовался самый старый из собравшихся мужчин, одетый в тёмно-зелёный кафтан, давно вышедший из моды, с напудренным белым париком на голове.

– Терпение, Николай Иванович! – тут же ответил ему государь, с недовольством взглянув на Клэр. – Клэр Данииловна, вы можете без страха рассказать моим доверенным людям то, что некогда рассказали и мне.

– Всю свою жизнь я жила в Петербурге. Моё имя может показаться странным, но я русская. Просто по линии матери у меня французские корни.

– В каком году вы родились? – уточнил Александр.

– Я родилась в 1996 году…

Барон Строганов еле сдержал смех, прикрывая рот рукой. Кочубей, Новосильцев и Аракчеев изменились в лице и вопросительно поглядывали на государя. И только Лабзин с Салтыковым сохраняли молчание и серьёзность, несмотря на то, что доля удивления всё же промелькнула в их глазах.

– Ваше Величество, барышня, видимо, не в себе, или вовсе блаженная, – заявил Аракчеев, стоящий по правую руку от Александра. Он нахмурился.

– Как вы объясняете это? – спросил Лабзин, не дожидаясь, пока император ответит Аракчееву.

– У меня нет объяснений, ведь это очень дико звучит. Поверьте, в моей голове столько же вопросов, сколько и в ваших. – Клэр не ждала, что ей поверят на слово. Она покорно оправдывалась в попытках объяснить то, что даже ей самой не было понятно до конца.

– Государь, это же абсурд! – возразил Аракчеев.

– Мне нет смысла никого из вас обманывать! – выдавила Клэр, сдерживая подступающие от волнения и обиды слёзы.

– Если всё это правда, то будьте любезны поведать нам, старикам, как вы всё же оказались в нашем времени? – сказал Лабзин, оставаясь всё таким же спокойным.

– Моя бабушка завещала мне старинное кольцо. Я надела его, ни о чём мистическом даже не думая. В какой-то момент всё перед глазами поплыло. Я находилась в этом дворце, когда это началось. Помню, как потеряла сознание, а очнувшись, увидела перед собой девушку, которая изо всех сил убеждала меня, что на дворе 1811 год. Поверьте, я напугана не меньше вашего! Только вот вы здесь дома и на своём месте, а я нет…

– Кольцо, о котором вы говорите… – не успел граф Салтыков договорить, как Клэр вытянула вперёд руку, сделав несколько шагов к ним навстречу.

– Ваша милость, это же то самое кольцо, которое мы передали Бонапарту?! – Лабзин, как и все присутствующие, действительно узнал это украшение.

– Как оно могло к вам попасть? – тут же спросил Кочубей.

– Вы разве не слушали? Кажется, я уже сказала, что оно досталось мне по наследству.

Мгновенно эти многоуважаемые и известные люди стали галдеть, каждый о своём, в надежде оказаться более убедительными перед государем. Всё громче слышались их голоса, которые гулким эхом отскакивали от мраморных стен.

Александр поднял свои глубокие глаза и взмахом левой руки создал мгновенную тишину.

– Да, господа. Это и вправду кольцо, которое мы все с вами хорошо знаем. Услышав сию удивительнейшую историю от этой молодой особы, вначале, как и вы, я был крайне возмущён и недоверчив. Однако мною были найдены доказательства, которые способны подтвердить её слова. И да, очевиднее всего было обвинить Клэр Данииловну в шпионаже, ведь как ещё кольцо, подаренное императору французов, могло к ней попасть. – Александр подошёл к ней и, взяв её за правую руку, стал аккуратно рассматривать старинное украшение. – И всё же доказательства имеются, – вмешался император. – Я собственными глазами видел её уродливую одежду и бумажную карточку с изображением Зимнего дворца, где указан год 2015. Но… к моему сожалению, всё, кроме этой бумаги, пришлось сжечь, дабы ни одна живая душа не знала. Ведая о назначении этого перстня и о его поистине магической истории, мы с вами не можем отрицать её слова.

– Но, если предположить, что вы не лжёте, значит, вам известны события нашего будущего, которые до сих пор для нас сокрыты? – поспешил уточнить Салтыков.

– В меру своей образованности, да. Видите ли, история не была моим любимым предметом в школе.

– Кто ранее объявит войну, Франция или Россия, да и будет ли она вообще? – спросил Аракчеев, скрестив руки на груди.

– Удивительно, почему именно этот вопрос… – не подумав, брякнула Клэр.

– Кто ещё спрашивал вас об этом? – сказав это, Александр немного прищурился и чуть заметно потёр пальцы на руках. Клэр молчала, но по её взгляду император догадался, кому ещё она доверила свой секрет. – Хорошо, опустим эти условности. Вы можете ответить на вопрос графа?

– Разумеется. Войну объявит Франция. Точнее, нет…

Клэр искренне пыталась вспомнить всю информацию, которую она могла знать из школьных учебников.

– Многочисленная армия Наполеона перейдёт реку Неман без объявления войны, в то время как вы, государь, будете находиться совсем неподалёку.

Взгляды сделались серьёзнее, но вместе с этим возникло ощущение какого-то облегчения. Клэр не могла понять, что изменилось и отчего вдруг министры и сам государь словно выдохнули.

– Когда?

– В начале лета 1812 года. Кажется, – неуверенно добавила она.

– Наконец, – тихо проговорили Аракчеев и Лабзин. Александр сделал вид, что не расслышал их восторга, но и он пребывал в схожем состоянии.

– То, чего было не избежать, но что сдавливало нам шею, подобно удавке, – сказал Аракчеев императору.

На пару минут стало тихо. В воздухе повис главный вопрос, который каждый желал, но вместе с тем боялся задать. «За кем будет победа?» Клэр понимала это, но по-прежнему продолжала молчать, опасаясь последствий своих пророчеств.

– Кто? – коротко и твёрдо спросил император.

– Уже к зиме Россия станет одерживать верх над французской армией, и совсем скоро ни одного вражеского солдата не останется на этой земле. Будут великие сражения, великие победы и поражения.

Император, не меняя сурового выражения лица, неожиданно выпрямился и гордым, восторженным взглядом оглядел своих советников.

– Эти знания развращают, дитя, – сказал Лабзин, выйдя на несколько шагов вперёд, убирая со лба прядь волос. – Все мы так жаждем узнать, что случится с нами завтра, что совсем забываем проживать сегодняшний день. Я считаю, Ваше Императорское Величество, – обратился он к Александру, – что чрезмерное проникновение в знания будущего может его необратимо изменить.

Император кивнул своему мудрому учителю.

– Хотелось бы всей душой верить вашим словам, сударыня, – вступил Александр, немного задрав подбородок и взглянув на Клэр из-под бровей, – однако остаётся нерешённым один вопрос. – Он обернулся к своим советникам и, направившись к окну, размеренно продолжил: – Господа, пора гостье рассказать, почему мы интересуемся кольцом, что по случайности оказалось у неё. С юных лет, Клэр Данииловна, меня влекли знания о масонских ложах. В детстве я часто был свидетелем того, как мой отец заключает сделки с невидимыми силами. Когда же я возмужал и разуму моему открылись тайны о том, какая на самом деле великая сила поддерживает баланс всего живого в нашем хрупком мире, я окончательно перестал во всех делах своих уповать на Бога. С неистовой жадностью изучал я рукописи и книги всевозможных орденов, которые мне попадались на глаза. Ничто так же сильно не будоражило мне кровь, как мысль о скорой разгадке очередной тайны. И вот однажды Александр Фёдорович Лабзин поведал мне о небольшом сколе кометы, упавшей тысячи лет назад. Мы выяснили, что камень обладает магическими свойствами, благодаря которым носящий его человек будет вознаграждён за его праведные помыслы и жестоко наказан за ужасные разрушающие деяния. Когда мы вступили в один из орденов, верховные магистры ложи представили нашим несведущим глазам кольцо, которое, по легендам, носил сам Александр Македонский. Именно в этом кольце и был тот самый осколок далёкой кометы. Наступил 1805 год. Мы, разделяя интересы наших ближних соседей, были вынуждены объединиться, чтобы всеми силами препятствовать захватническим действиям Первого Консула Франции, Бонапарта. Как вы могли бы знать, эти военные действия для государства нашего успехом не увенчались. Тогда, понимая, что, пока Наполеон Бонапарт является императором французов, вся Европа будет в страхе плясать под его дудку, мы, Александр Первый, убедили магистров масонского ордена помочь в борьбе против жестокого врага всего человечества. В 1807 году я передал этому вздорному корсиканскому выскочке то самое кольцо в надежде, что в случае вторжения в границы наши он неминуемо потерпит поражение.

– Выходит, что, пока кольцо у вас, барышня, Россия лишена той защиты, ради которой нам всем пришлось пожертвовать многим, – продолжил мысль императора Салтыков.

– Но откуда вам известно, что кольцо действительно обладает такой силой? – спросила она, чувствуя наконец силу в своём голосе.

– Действительно, у нас не было времени убедиться в его свойствах. Но тот факт, что вы мистическим образом оказались здесь, даёт надежду, что это правда, – тут же вмешался Лабзин, горящими от интереса глазами рассматривающий Клэр.

– В таком случае, что же теперь требуется от меня? Я могу прямо сейчас отдать вам это кольцо, чтобы вы вновь…

– Чтобы мы вновь встретились с Наполеоном в Тильзите и поговорили о мире? – прошипел Александр, всё так же стоя напротив окна.

– Магистры древности писали, что это кольцо приобретает свою силу лишь в двух случаях. Первый, когда его передаёт старый владелец новому из рук в руки лично. А во втором случае прежний владелец должен умереть, и только после его смерти осколок небесного камня начинает искать нового, – пояснил Лабзин, пытаясь унять гнев царя.

– Лишать вас жизни было бы высшей степенью жестокости. Осуждая Наполеона за его варварство, мы не можем допустить такого в своём государстве. Вдобавок, никто не знает, что такие методы могут изменить в будущем, – сказал Александр, вновь вернувшись к своим советникам и встав между ними. – Поэтому, на мой взгляд, представляется возможным только одно… Вы должны будете сами передать Бонапарту его перстень.

– Что? Это же безумие! Куда мне… – всплеснув руками и посмеиваясь от безысходности, ответила Клэр.

– Согласитесь, что не такое безумие, как ваше здесь присутствие, – сказал Салтыков, потирая руки о свой костюм.

– Вы пройдёте полную подготовку! В кратчайшие сроки вас обучат всему, что требуется знатной особе в наши дни. Как себя стоит вести, как и кому нужно улыбнуться и многое другое. На это у вас будет почти два месяца. – Александр решительным, властным взглядом посмотрел на неё сверху вниз и тут же поменялся в лице, делаясь чутким и озадаченным.

Клэр никак не могла понять столь кардинальную смену его настроения. Она лишь взволнованно смотрела на него в ответ, вслушиваясь в каждое слово.

– Начнём с завтрашнего дня, Ваше Императорское Величество! – поддержал Строганов.

– Он прав! Это труднее, чем может показаться, ведь jeune fille [172]172
  Юная девушка.


[Закрыть], кажется, совсем ничего не знает о современной моде и порядках, которые принято соблюдать в свете, – сказал Кочубей, стараясь лишь для виду казаться вовлечённым в эту странную беседу.

– Да, кстати, я ужасно владею французским языком.

Присутствующие мужчины сделались ещё серьёзнее и молчаливее.

С каждым новым словом Клэр в глазах её внимательных слушателей всё отчётливее читалось разочарование.

– Кажется, потребуется человек при дворе, который не просто превосходно знает язык, но и жил какое-то время во Франции, – обратился Салтыков к императору, рассматривая тем временем медные бляшки своих туфель.

– Определённо. Такой человек у нас имеется, – ответил ему государь, вытирая неожиданно вспотевший лоб. – Что-то сегодня с избытком натопили дворец, велите поубавить.

Клэр была в замешательстве, ведь она могла поклясться, что во дворце довольно прохладно. Разве что только изо рта не исходил пар во время разговора. «По всей видимости, император привык жить на айсберге», – подумала она.

– Прошу вас, Клэр Данииловна, сохранить всё услышанное и сказанное сегодня здесь в тайне. Это не только в наших, но и в ваших интересах тоже, – сказал Лабзин, строго сжав губы в тонкую струну.

– На этом, господа, я попрошу вас удалиться.

Александр завёл руки за спину и стал ждать, пока комната опустеет. Клэр смотрела, как один за другим выходят в коридор советники императора, и сама медленными шагами стала направляться к выходу, предварительно поклонившись.

– Сударыня, прошу вас остаться! – сказал император в момент, когда Клэр вместе с остальными уже пересекала порог зала.

– Да, государь, – смиренно ответила она, замедлив свой шаг.

– В нашем мире судьба каждого подданного предопределена его происхождением. Что до вас… Полагаю, что, несмотря на отсутствие титула, вы прекрасно образованны и в достаточной мере благородны. Считаю правом своим даровать вам титул графини. Быть может, так вы в полной мере будете чувствовать себя равной тем, в чей круг вам придётся вскоре войти. Как, позвольте узнать, звали вашего батюшку? – спросил преисполненный хорошего настроения Александр, обходя Клэр по кругу.

– Даниил Михайлович Хромов, Ваше Величество.

– Отныне вы Клэр Данииловна Александрова. Никакие документы о вашей личности официально опубликованы не будут.

Клэр в знак благодарности присела перед императором в низком реверансе и молча опустила тяжёлую рыжеватую головку вниз.

– Как вы находите этих людей? – неожиданно спросил её Александр.

– Простите?

– Как они вам показались? Так вы себе их представляли в своём мире? – Клэр не смогла сдержать своего удивления. Неужели Александру и правда хотелось знать её мнение?

– Не могу быть до конца уверенной, что видела их портреты в своём мире. Разве что графа Аракчеева. Его лицо очень похоже на то, что изображено на картине в Зимнем дворце. То есть, я хотела сказать, в моём мире это уже не дворец, а музей…

Клэр заранее продумывала, что скажет далее, и всё равно волнение сбивало её, вынуждая запинаться.

– Вот как?

– Государь, если это всё, то я, пожалуй…

– Нет! Это не всё. Клэр, я хотел познакомить вас с моей сестрой Анной, возможно, вы о ней слышали? – с надеждой произнёс Александр, в мгновение сделавшись мягким и чутким.

– О да, конечно, я слышала про неё и других ваших братьев и сестёр.

Глаза императора расширились, а лицо озарилось счастьем.

– Я желаю, чтобы вы всегда были под присмотром моих доверенных людей.

– Что мне может здесь угрожать? – удивившись и нахмурясь, спросила она.

– Мишель Равнин рассказал мне о вас. В день именин в доме Милановых вас, Клэр, чуть было не похитили сбежавшие крестьяне. Признаться, стало бы досадно, попади это кольцо к крестьянскому мужику. Вероятнее всего, он бы променял его в первом же кабаке на кувшин мерзкого пойла. Какой конфуз.

– Это случайность. Я оказалась не в то время не в том месте, – услышанное имя заставило Клэр вздрогнуть и вновь погрузиться в тоску, из которой она так отчаянно надеялась выйти. – Государь, могу ли я задать вопрос? – с робостью в голосе произнесла Клэр.

– Конечно, сударыня.

– Это вы приказали Мишелю лично доставить меня во дворец таким способом, словно я преступница?

– Видите ли, увидев на том балу этот перстень, я, разумеется, решил, что вы шпионка Бонапарта. Я рассказал ему лишь часть истории, но этого было достаточно, чтобы он понял ход моих мыслей. Уверяю вас, он был не менее печален, чем вы сейчас. Я знаю Михаила с юных лет. Его отец был на службе сперва у моего отца, а затем и у меня. В их семье понятие чести и сохранность государства всегда были важнее любви и чувств. Он без колебаний выполнил то, что я ему приказал. – Клэр не могла поверить, что Александр сделал это нарочно, ведь кто угодно мог арестовать её.

– Вы сообщили ему, что я не предатель?

– О, разумеется. Перед отъездом я даже дозволил ему навестить вас.

– Навестить меня?

– Пока вы лежали без сознания, он заходил к вам. Как мне доложили…

Мишель просил у неё прощения, стоя на коленях у изголовья её кровати. Боясь прикоснуться к её бледным рукам, он молился, а после, ничего не сказав, ушёл, сдерживая слёзы. Он винил себя в случившемся. Винил в том, что предал её, несмотря на обещания быть рядом.

Сердце Клэр разрывалось на мелкие кровавые куски. Слёзы сами собой просочились сквозь ресницы и плавно стекли по холодным щекам.

– Где он сейчас?

– Выполняет задание, которое я ему поручил. Оно имеет особую важность, я не в силах сказать его точное местонахождение. Вы можете написать ему письмо, я велю отправить его в ближайшее время.

– Благодарю вас, быть может, несколько позже, сейчас я не готова писать.

– Сообщите, когда это будет вам необходимо. Сейчас я должен удалиться, вас проводят до комнаты и в скором времени дадут необходимые указания. Прошу меня простить.

Император любезно улыбнулся и первым вышел из зала.

Действительно, у дверей она увидела своего немого охранника, который при виде неё тут же вытянулся и проследовал вперёд, указывая ей дорогу к спальне.

Во дворце кипела жизнь. На каждом этаже было больше двухсот человек. В основном вельможи, знать, купцы, дипломаты, доносчики, прислуга и императорская чета. Как в большом муравейнике, каждый выполнял свою функцию. На нижних этажах размещались финансовые кабинеты, канцелярии, прачечные и кухни.

В нескончаемом лабиринте стен и картин Клэр никогда бы не отыскала своих покоев. Следуя к ним, она с каждым робким движением чувствовала своё одиночество. Люди, которые так молниеносно вошли в её жизнь, так же быстро из неё пропали. Тоска разъедала её разум каждый раз, когда ей хотелось услышать голос Мари или Майи.

Оказавшись у знакомой белой двери, Клэр поблагодарила своего спутника, но по-прежнему не услышала от него ни слова.

Она осталась одна.

Клэр слонялась по комнате, рассматривая немногочисленные объекты вроде вазы или картины с типичным пейзажем, без каких-либо стеснений прикасаясь к ним пальцами.

Она трусила. Ожидание снедало её, и, сомневаясь во всём происходящем, Клэр постепенно сходила с ума. Рухнув на кровать, она стала прислушиваться к монотонному шороху кожаных скрипучих сапог ее надзирателя. Он продолжался на протяжении сорока минут, и за это время Клэр не сделала ни одного движения. Но, выгадав момент, когда цепь монотонных звуков резко прервалась, Клэр, недолго думая, поспешила к двери.

Она приоткрыла дверь и, убедившись в отсутствии своего стража, вышла из комнаты. Минуя любопытных слуг и придворных, которые вопросительно глядели ей вслед, Клэр наконец подошла к выходу, открывающему вид на небольшой сад.

Она бы ни за что не узнала это место. Как правило, в её времени здесь не было ничего, кроме пары деревьев, небольшого фонтана и бомжа, мирно лежащего на лавочке и укутанного в рваную пуховую куртку. Теперь же перед ней были и небольшие узенькие аллеи, и кусты с торчащими голыми ветками. Деревья уже давно избавились от своего золотого великолепия и теперь сонно, едва колышась, стояли, словно нарисованные.

Клэр оставалось преодолеть лишь две ступеньки, но вместо этого она остановилась, прикрыла глаза и несколько раз плавно и глубоко вдохнула в себя свежий, леденящий лёгкие воздух. После чего подобрала небольшой шлейф платья и по велению сердца помчалась вдоль увядших кустов. Вслушиваясь в шорох листвы под своими ногами, она бежала всё быстрее и быстрее, забыв о проблемах. Словно птица. Беззаботно. Легко. Мир сделался крошечным, лишь её. Невзгоды других людей исчезли, потеряли смысл. Была лишь она одна.

Она мечтала об этом мгновении всё то время, что лежала под чутким наблюдением, прикованная к своей кровати. Её ноги крепли с каждым шагом, и, ощущая в них силу, Клэр всё больше наполнялась жизнью. Она была счастлива в минутном наслаждении свободой, которой, казалось, больше не обладала.

Клэр остановилась отдышаться. Теперь она шла не спеша, обдумывая каждый свой шаг. Внешний мир вновь прикоснулся к ней. Остался горьким послевкусием бессилия на губах.

С каждой минутой Клэр всё сильнее ощущала этот пронизывающий до костей питерский холод. Выбежать на улицу в ноябре в тончайшем платье с открытым декольте было, пожалуй, весьма глупой идеей. Её оголённые руки покрылись гусиной кожей, и в попытках согреться Клэр суетливо стала тереть их друг о друга.

Она шла вперёд, полностью погрузившись внутрь себя. Мимо неё проходили придворные дамы в маленьких шляпках, и мужчины в чёрных и серых плащах, из которых выглядывали острые кончики накрахмаленных воротников. Гуляющие по парку люди, в отличие от Клэр, были тепло одеты, именно поэтому её внешний вид производил такое неоднозначное впечатление.

Не обращая внимания на косые взгляды незнакомых людей, она продолжила свой путь, но уже в направлении дворца. Глаза привыкли к изящной полупустой аллее и неторопливым движениям вокруг, поэтому, когда на её пути возник резво идущий чёрный силуэт, Клэр против воли обратила на него всё своё внимание. Он был ещё далеко, но она не отводила от него глаз, всеми силами стараясь разглядеть. Черноволосый мужчина в таком же, как и все, чёрном плаще. Он шёл, опираясь на трость. Его лицо было необычайно белым, идеально выбритым, с ярко выраженными скулами и острым носом. Пряди угольных волнистых волос прикрывали ему лоб, виски и спадали на плечи. Волнующее, неприятное чувство отозвалось где-то внутри. Клэр не смогла объяснить его. Когда он приблизился, она разглядела два тёмных вороньих глаза, взгляд которых уже давно изучал её. Незнакомец казался загадочным, хотя в двадцать первом веке про него бы точно сказали «вырядился, как гот».

Незнакомец подошёл совсем близко, и за секунды стало ясно, что всё это время он шёл к ней. Его взгляд упал на обнажённые руки Клэр.

– Мадемуазель, вам нужна помощь? – вдруг услышала она серебряный голос.

– Что? – переспросила Клэр, не ожидая, что этот красивый мужчина с ней заговорит. От удивления на секунду у неё даже дёрнулась верхняя губа.

– Вы явно заблудились и оставили где-то плащ! Позвольте предложить вам свой! Не могу смотреть, как такие чудесные нежные руки обдувает противный ветер, – сказал он с соблазнительной хрипотцой в голосе.