Текст книги ""Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Мария Архангельская

Глава 7

– Благословите, Ваше Высокопреосвященство! – Санча склонилась перед архиепископом Далмацием, целуя дорогой перстень с самоцветом на его руке.

– Дитя! Наслышан, что Вы проявили изрядно изворотливости и даже добились некоторых успехов. Будь на Вашем месте юноша, я бы сказал, что графу де Руссильон повезло с наследником! Однако девушке Вашего сословия и состояния не следует создавать военные компании (44), – архиепископ Далмаций с укором смотрел на Санчу.

– Ваше Высокопреосвященство, дитя из Дома де Руссильон была отправлена в сопровождении усиленного конруа под Вашу защиту, но… не доехала. Перед Вами уже не она! Не то дитя! Жизнь преподнесла жестокий урок, который мне пришлось усвоить: если не вершить свою судьбу самостоятельно, то вокруг полно желающих сделать это вместо. Овца вверяет свою судьбу в руки того, кто её пасёт, и чем это для неё заканчивается? Бог присудил родиться мне женщиной, но несмотря на это, законная наследница Дома Руссильон именно я! Мой долг перед Домом совершенно ясен, и я ему следую!

Санча сверкнула серыми глазами. Юная Санча во время своей пафосной речи отнюдь не выглядела смешно или нелепо. Её лицо за время трудного путешествия покрылось загаром, который совершенно неуместен для благородной девушки, зато подтверждал, что это лицо многое видело, чего не следовало видеть. Черты лица Санчи утратили детскую округлость. Подростковая угловатость, обострившиеся скулы и колючие серые глаза на загорелой коже оставляли двойственное впечатление. Этот диссонанс магически действовал и на наёмников, и на купцов. Первые чувствовали то, что уважали – внутреннюю силу и уверенное право повелевать, а вторые – молодого хищника, слабого пока, но заставляющего задуматься: рискнуть поставить или нет?

Санча встречалась с архиепископом Далмацием не в первый раз. В первый раз она была беглянкой, но не просила ничего, кроме признания. Архиепископ и подумать тогда не мог, какой переполох эта девчонка устроит в Нарбуно. Каким-то образом она смогла подтвердить векселя и получить кредиты у крупнейших купцов Нарбуно. Но полученные средства девчонка на себя не тратила. Рассказывают, что она обходится всего тремя платьями и не носит украшений, кроме богатого серебряного пояса и мавританского кинжала на нём. С собой в Нарбуно Санча привела четырёх диких басков (45), которые словно псы следуют за ней неотступно и ревностно охраняют от любой, даже мнимой опасности. При этом послушно исполняющие немые приказы своей домины, отдаваемые взглядом или мановением руки. Санча принялась формировать наёмный отряд, что в её положение было весьма непросто. Образ Санчи не вписывался в представления наёмников о нанимателе. На лёгкие деньги слеталась всякая шваль, которую у Санчи хватило ума забраковать. На самом деле компетенции Санчи хватило лишь на то, чтобы определить уровень снаряжения, и, к её счастью, этого оказалось достаточно – польстившиеся отбросы были вооружены чуть ли не дубинами.

Зато у простого городского люда Санча быстро снискала неожиданную популярность. Народная любовь непредсказуема. История Санчи вихрем облетела городские колодцы (46), а оттуда проникла в каждый дом. С каждой новым слухом-сплетней интерес народа только подогревался. Красота и юность домины, окружённой такими же юными воинами, вызывала интерес у молодёжи. Масла в огонь подливали рассказы её гвардейцев о сражениях с вдвое превосходящими по численности противниками. Справное вооружение воинов, показывающее, что на службе домине им живётся небедно, впечатляла практичный ум мужчин постарше. Скромность самой домины поражала домохозяек. Наконец, отсутствие украшений, загорелое лицо и манера ездить верхом по-мужски убедила простой люд в том, что Санча не иначе как легендарная женщина-воительница. Были и те, кто осуждал такое поведение, но практически не было человека в Нарбуно, кто не знал или ничего не слышал о Санче де Руссильон, избежавшей разбойников, покушавшихся на её жизнь и честь, в одиночку прошедшую Пиренеи, победившая в схватке шайку разбойников, которые после такого признали её своей предводительницей. Последнее было местной выдумкой, родившейся абсолютно самостоятельно, но народу требовалось объяснение, как случилось, что баски присягнули службой к девушке, потому нашли его сами.

Сейчас Санча пришла просить о помощи в подготовке её военной компании. Ясное дело, даже при поддержке архиепископа только на словах её дела пойдут легче, но Санче желалось более весомой помощи. Только она не знала цены.

Архиепископ страдал от той же… трудности.

– Хорошо, Ваша милость, давайте начистоту. Церковь не может приветствовать войну между христианами. Как иерарх Святой Церкви я не могу Вас поддержать, хотя и всем сердцем сочувствую Вам. А как частное лицо я в затруднении. Не знаю, что такого Вы обещали купцам, ссудившим Вам деньги… Хотя чего это я? Конечно же, лихву и торговые привилегии! Вопрос только в том, как Вы убедили, что сможете вернуть долги? К тому же… даже будь Вы мужчиной, то всё равно оставались бы вопросы. А Вы не мужчина, и в силу возраста Вам самой требуется опекун. Потому у Вас нет права на заключение какого-либо договора от лица графа де Руссильон… Или в этом и заключалась задумка старого Гизлаберта (47)? – архиепископ испытующе уставился на лицо Санчи, стараясь отловить её реакцию.

Каким бы ты умным не был, а опыт иногда решает. Санче подобный вопрос уже задавали купцы, и она была к нему готова.

– Ваше Высокопреосвященство, когда всех моих доблестных рыцарей, вызвавшихся меня защищать, перебили разбойники, меня спас мой конь – единственный, кто делал для меня что-то бескорыстно. Все люди, которые впоследствии повстречались на моём пути, чего-то хотели от меня за свою помощь. Были те, кто готов был оказать помощь взамен благ в будущем. Они были готовы рискнуть и поставить на мой успех. Некоторые из них до сих пор со мной, чтобы их вложения не пропали втуне, – Санча горько ухмыльнулась. – Такие долги я возвращу с троицей.

Лицо Санчи приобрело жёсткое выражение.

– Но встречались и те, кто хотел получить свою выгоду незамедлительно. Для таких я была жертвенным ягнёнком, не более. Мне даже не пришлось просить пощады, мой ангел-хранитель избавил меня от такого. Мне приходилось безоглядно бежать, прятаться, прыгать в пропасть, притворяться, обманывать, но ещё приходилось сражаться, и Бог даровал мне победу. Я познала вкус крови врага. Эти долги я тоже отдам сполна и буду изобретательна! Кто на что покушался, тот того и лишится! А что касается моих прав… Законный наследник Дома де Руссильон появится только из моего чрева, и этого никому никак не изменить!

«Дерзкая девчонка!» – оказался неприятно удивлён архиепископ. Будучи под его покровительством и в его власти, девчонка смела угрожать ему! Не прямо, но умному достаточно. Архиепископ не боялся воинственных благородных, считая их дуболомами. К тому же его сан ограждал его от подобных нападок. Угрожать они могли сколько угодно, но на деле Святой Престол такого не спустит не кому. И они это знали. Другое дело, что Далмаций знал за собой грешок – он часто пасовал перед чересчур решительными и агрессивными противниками. Ему самому не хватало порой подобной безоглядной решительности, иначе он не оказался бы послан, а по сути выслан, из Рима в эту глушь. Впрочем, насчёт глуши он несправедлив, не всё так плохо, как могло быть. Скорее всего, он попал сюда, поскольку был неиллюзорный шанс хлебнуть не из того бокала, пока шло противостояние с узурпатором (48). Сейчас Далмаций был почти доволен своим положением. Пусть Нарбонская Галлия (49) не Сицилия, оттягивающая на себя основную торговлю с Востоком, но тоже весьма хлебное место. Недаром Сердани отвалил Престолу сто тысяч золотыми монетами за кафедру архиепископа Нарбуно для своего брата (50).

Мысли по поводу, как извлечь выгоду из ситуации, сложившейся вокруг Санчи, у него были. Собственно, почти ничего не изменилось, Далмаций намеревался, как и раньше, заработать на браке Санчи де Руссильон, только теперь, учитывая обстоятельства, он может обручить её без согласования с отцом. Прекрасный план, в котором он не учёл главного – строптивости Санчи. На помолвку она соглашалась, при условии, что жених поможет ей значительной военной силой и сам выступит в поход. А вот на брак, то есть венчание, нет. Более того, после своего заявления Санча съехала из дворца архиепископа и снимала дом на соседней улочке. Это была как раз такая ситуация, какие не любил Далмаций. Никакое соотношение сил, значение сложившихся обстоятельств и угроз на оппонента не производили впечатление. Санча была готова оказать вооружённое и весьма кровавое сопротивление. Пусть наёмники и держались настороженно в отношении Санчи, но её популярность росла не только у простого люда, но и среди басков. За короткое время отряд её гвардейцев разросся до десяти человек и продолжал расти. Гвардейцы Санчи сами вербовали басков и делали это в таверне, принадлежавшей самому архиепископу. Если так дальше пойдёт, то Санча начнёт сама вести переговоры о брачном союзе, чего допускать никак нельзя.

– Если у Вас не появится братик, Ваша милость, – Далмаций указал на слабое место в заявлении Санчи.

– Мой отец стар, но может способен ещё зачать ребёнка, а вот как насчёт моей матери? – Санча покачала головой. – Для законного наследника необходим законный брак, а развод целиком в руках Церкви. Если Вы поспособствуете разводу моих родителей, то как отнесутся к этому заинтересованные кабальерос?

Намёк на возможное мошенничество со стороны архиепископа в брачной сделке выглядел как удар наотмашь, но Далмаций уже начал получать от трудностей с Санчей извращённое удовольствие. Это был вызов его уму, скучавшему по кардинальским интригам.

– У мирян существуют и другие способы разрешения таких вопросов…

Санча поджала губы в тонкую линию:

– Я не буду сидеть сложа руки.

– Это просто упражнение для ума, Ваша милость, не более того – вытянул руки в примиряющем жесте архиепископ.

– Так что же Вы от меня хотите, Ваша милость? – прищурился Далмаций, переходя к торгу.

– Призыва помочь мне на воскресной проповеди – самое меньшее. А ещё вооружённой силы или денег на неё.

Архиепископ укоризненно покачал головой.

– Как Вы будете расплачиваться? Руссильон не такое уж богатое графство.

– Я помню добро и щедра со своими друзьями… В разумных пределах. Конечно, потребуется время, – Санча почувствовала, что вступила на зыбкую почву, потому атаковала в другом месте. – Наслышана, что Вы ищете мне жениха? Могу я полюбопытствовать о кандидатах?

«Наслышана она! Откуда?» – удивился архиепископ – «Впрочем, современная молодёжь на скаку кошельки режет, а здесь немудрено и догадаться! Ах вот оно что! Девочка намекает, что может сорвать мне сделку и получение выгоды. Браво! Лучший способ расплатиться – это заплатить чужими деньгами, а поскольку ниоткуда деньги не появляются, то лучшее – забрать, а потом вернуть уже заработанное. Откуда столько цинизма в столь юные годы? Ну что же, поиграем!»

– Как Вы смотрите на брак с виконтом Нарбуно (51)?

Пф-ф! Виконт Эмери был лежащим на поверхности кандидатом, но отец держал его на самой дальней запасной полке. Начать с того, что Руссильон – независимое графство, а виконтство вассально графу Тулузы. Как в будущем решить такую коллизию, Гийлабер не представлял, а приносить оммаж Тулузе не собирался. Кроме того, виконтство Нарбуно только звучит гордо, а на самом деле основной актив виконтства – город Нарбуно, который большей частью входит архиепископский лен. Предыдущие виконты смогли отжать себе часть города, но то была северная часть, не имеющая порта. Таким образом, виконтство не тот приз, который стоит независимости. Что называется, мезальянс (52).

Виконт, юноша приблизительно тех же лет, что и Санча, не дождавшись визита вежливости, прибежал сам, как только Санча съехала из дворца архиепископа. Мальчишка не нашёл ничего лучше, чем укорять девушку в неуважении, за что получил довольно резкий ответ: «Мне, Ваша милость, уже доводилось обжигаться на благородстве и гостеприимстве виконтов. Более я свою свободу и честь не доверю никому без веских на то оснований». Несмотря на грубость, Эмери не оставил надежд на визит очаровательной гостьи, но на пир, который хотел устроить Эмери в честь гостьи, Санча отказалось идти без сопровождения архиепископа, а с Далмацием семья виконта была в неприязненных отношениях – эхо противостояния Далмация и Пьера Беранже за кафедру архиепископа. Формально Санча была гостьей архиепископа и находилась под его защитой, что не отменяло необходимости нанести визит вежливости, но девушке полагалось делать это в сопровождении.

Санча ответила уклончиво:

– Виконт Эмери не тот, человек, которого бы одобрил мой отец.

Далмаций понимающе кивнул. Строптивость девушки заставила архиепископа искать подход, и, кажется, он нащупал ключик. Санча внимала доводам разума. Особенно если сама участвовала в выборе или выработке решения. Нужно было только грамотно подвести её к нужному решению, не подавая сразу готовое. Далмаций не просто так начал с виконта Эмери. Мальчишка начал увиваться вокруг Санчи и архиепископ по реакции девушки пытался понять её отношение. Не стоило сбрасывать со счёта юный возраст обоих, которому присуще любовное томление. Удовлетворённый ответом, архиепископ продолжил:

– Хорошей партией был бы граф Каркассона Бернар Атон, но он отпадает. Уже женат, – притворно вздохнул архиепископ. Под рукой Бернара Атона, а точнее, его матери Эрменгарды, и так собралось много окружающих земель и усиливать его архиепископу не хотелось, но ему требовалось показать Санче, что он на стороне её интересов. – Роже де Фуа, я с Вашего позволения, отвергаю, как близкого родственника. Как муж он для Вас стар, как воин тоже не подходит.

Санча медленно склонила голову соглашаясь.

– Незначительных кабальерос перечислять не буду. Либо бедны, либо не могут поддержать вооружённой рукой, либо не хотят воевать. Впрочем, виконт Эмери тоже не хочет воевать. Вернее, его мать и советники. Настолько не хотят, что мои люди заметили распространяющиеся из дворца виконта неприличные слухи…

Далмаций с самого начала не делал попыток выяснить, девственна ли Санча, чем немало расположил к себе недоверчивую Санчу. Причиной тому была не тактичность архиепископа, просто этот вопрос не имел существенного веса в той политической игре, которая развернулась вокруг потенциального брака Санчи. К тому же сам архиепископ был практически уверен, что ответ отрицательный, и исходил из этого. Ну не верил битый жизнью опытный церковный иерарх, что Санча смогла пронести свою девичью честь нетронутой через все те испытания, которые выпали на её долю. Он и сейчас использовал эту тему, чтобы подчеркнуть наличие сопротивления, которое без него Санче не преодолеть. А ещё старался отвратить Санчу от прямых переговоров.

– Можем подождать ещё, пока вести о Вас распространяться дальше, и властители дальних земель пришлют гонцов для переговоров.

Архиепископ умышленно не упомянул, что граф Сердани прислал свою «заявку», но поскольку это было всего лишь письмо, то архиепископу несложно было оставить его втайне. Усиления Сердани Далмаций также не желал.

– У меня нет столько времени, Ваше Высокопреосвященство, – вздохнула Санча, – потому я и пришла просить Вас о помощи. Ситуация выглядит таковой, что рассчитывать на помощь жениха кажется слишком наивным и неосуществимым.

– Как и надежды на то, что под своим личным знаменем Вы сможете собрать сколь либо значительные силы, – архиепископ поспешил вернуть мысли Санчи в нужное ему русло. – Без рыцарской конницы Вам с Ампурьяс не совладать.

Самообладание Санчи дало лёгкую трещину, её глаза забегали.

– А вот если у вас появится рыцарская конница, то я как частное лицо уже гораздо увереннее смогу ссудить Вам деньги и, более того, – хитро прищурился Далмаций, – уступлю Вам контракт своего итальянского кондотьера (53).

Далмацию непросто далось противостояние с семьёй виконта Нарбуно, и у него были собственные вооружённые силы, которым командовал опытный человек, выписанный из Италии. Санча уже самостоятельно вышла на него и пыталась втихую перекупить, о чём было известно Далмацию. Архиепископ впервые намекнул девушке о своей осведомлённости.

– Что Вы хотите за помощь, Ваше Высокопреосвященство?

Далмаций уже голову сломал по этому вопросу. Ничего материального с Санчи он получить не мог. Даже земли в залог по ссуде. Санча была пока ещё неправомочна распоряжаться землями графства. Вот если бы старый граф сдох, наконец… Потому Санча могла пообещать всё что угодно, и чем больше бы она пообещала, тем труднее будет с неё получить это в будущем.

– Ну что Вы, милое дитя! Я здесь, чтобы окормлять паству и содействовать, насколько возможно, миру среди христиан. Ничего, кроме возврата долга, я от Вас желать не могу, – притворно вздохнул Далмаций. – Разве что, услуга за услугу.

Далмаций и сам простолюдином не был, потому деньги и честь разделял. Но Санчу он этим не пробил.

– Вы хотите открытый вексель (54), святой отец?

Далмаций покачал головой, деланно сокрушаясь дерзости молодёжи:

– Подобное за подобное: Руссильон выставит по моей просьбе не менее сотни рыцарей (55) даже если это будет не в интересах графства.

Санча внимательно посмотрела в глаза архиепископу и тихо произнесла:

– Я согласна.

Девушка понимала, что Далмаций возьмёт плату с обеих сторон, но она ошибалась. Как можно подозревать в подобном святого отца⁈ Конечно же, Далмаций собирался взять плату с трёх сторон. За возможность в будущем приведения к вассальной присяге приграничного графства ему заплатит ещё и граф Тулузы. В отличие от Санчи, в определении требования к нарбунскому виконту Далмаций сложностей не испытывал – виконту придётся вернуть северную часть Нарбуно (56). Если, конечно, захочет жениться на Санче. А он захочет, в этом архиепископ был уверен.

44 – Военная компания – имеется в виду наёмный военный отряд для сражений. Большие постоянные отряды наёмников – редкость даже в более неспокойные времена, поэтому для компаний собирались из различных банд. Исходно слово означает «знамя, хоругвь». Бандетьерами назывались итальянские наёмники, а их отряды – бандами. Учитывая склонность наёмников к грабежам и прочим военным преступлениям за словом закрепилось криминальное значение.

45 – Напомню, что на французской стороне Пиренеев наших васков называют басками.

46 – Колодцы в средневековых городах выполняли множество различных функций. Обмен новостями и сплетнями – самый очевидный. К примеру, если бы вы оказались в средневековом городе и искали платной любви, то вам следовало бы идти вечером к колодцу.

47 – Гизлаберт – другое произношение имени отца Санчи Гийлабера.

48 – Имеется в виду дядя и регент действующего малолетнего виконта де Нарбонн, Пьер Беранже. После смерти предыдущего архиепископа в 1079 году Пьер Беранже самовольно объявил себя архиепископом без одобрения Папы Римского. Папа прислал своего назначенца (Далмация), но борьба (за доходы) продолжалась до 1086 года. После Пьер Беранже ушёл в монастырь, скончался в 1090 году.

49 – Нарбонская Галлия – римская провинция на территории современных Лангедока и Прованса. Далмаций прибыл из Рима и по привычке пользуется римскими наименованиями. Провинция граничила с Италией, потому из-за близости римляне в письменных источниках часто называли её «Нашей провинцией» (Provincia Nostra) или просто «Провинцией». Отсюда и название Прованса.

50 – Исторический факт – граф Сердани купил пост архиепископа Нарбонны для своего родственника Госфреда (Гифреда) за сто тысяч золотых. Сомнительно, что это была исключительно политическая сделка. Несомненно, доход архиепископство давало сопоставимый, пусть и не за один год.

51 – Эмери I, виконт Нарбонны. Дата рождения неизвестна, но в РИ женился в 1085–1087 годах на вдове Рамона Беренгера (Голова-как-пакля), берселонского графа, убиенного на охоте в лесу. Брак явно политический. Однако при наличии у соседа наследной дочери автор может предположить, что в Нарбонне не стали бы торопиться с таким браком и в 1088 году Эмери мог оставаться холостяком.

52 – Мезальянс – от французского mésalliance, что означает «неравный брак».

53 – Кондотьер в буквальном переводе с итальянского означает «контрактник», но не в смысле рядового бойца, а в значении генерального подрядчика. Это военачальник, заключающий договор с заказчиком и далее от своего лица нанимающий других наёмников. У кондотьера может быть и свой отряд. Термин получил широкое хождение позже, времена расцвета итальянских наёмников ещё впереди.

54 – Формально открытый вексель подразумевает свободную передачу прав требования по нему, но Санча в данном случае имеет в виду неопределённость – обещать выполнить любое требование.

55 – Сотня рыцарей – это армия от пяти сотен до двух тысяч. Рыцари в одиночку не воюют. Отряд при рыцаре в зависимости от его состоятельности может включать от двух до тридцати человек.

56 – В 1066 году Беренгер (а может его сын Бернар, отец Эмери) заключил мировое соглашение с Госфредом де Сердань, архиепископом Нарбонна, завершившее давнюю тяжбу. Согласно его условиям, виконты получали северную часть города Нарбонн. Эту утрату пытается вернуть архиепископ Далмаций.